Но не мой

      Она могла подстрелить отродье или собственного генерала. Могла пожертвовать рукой, не моргнув и глазом. Могла спасти мир с помощью своих знаний, опыта и талантов. Знала несколько языков, разбиралась в строении винтовки и пневматического пистолета.       Единственное, что не могла сделать Лэйн — признаться себе и другим в том, что она потеряла голову из-за одного конкретного человека.       В их отряде было множество интересных, сильных, невообразимых личностей. Генерал, который отдал бы жизнь за миссию и отряд, охотник на демонов. Несколько Ангелов, один из которых таил в себе безумно много секретов и тайн, а так же обожал библейские мотивы, в частности гранаты. Гениальная девушка, которая единственная была разобраться в источнике заражения. Прекрасный и ответственный навигатор, а так же множество других людей, которые благодаря своей силе воли добрались до затонувшего Нью-Йорка и до сих пор остались живы.       Однако сидя за очередным ужином в виде пресной лапши и совсем не пресного чая, Лэйн не могла отвести взгляд совсем от другого человека. Он никогда не желал быть центром внимания. В отличие от остальных его нельзя было назвать смелым или рисковым. Даже описать его как-то было проблематично. Ничем не выделяющийся, вредный, очкастый. Так бы сказала Лэйн, если бы встретила его не вовремя апокалипсиса, а на прогулке в парке или на лекции. Как говорил сам Ноа, он абсолютно ненавидит геройствовать, да и не нужно ему это. Однако мир изменился, а характер Ноа никак не помешал Лэйн осознать, что чем дальше они продвигаются, чем дольше времени проводят в одном отряде, тем чаще взгляд её ищет слабого, вредного и неудачливого очкарика. На первый взгляд непримечательного и обычного, но на самом деле очень, очень красивого очкарика. И чем дольше Лэйн рассматривала аккуратные черты лица, тем сильнее хотела, чтобы он так же посмотрел на неё.       Это явно была болезнь, но Лэйн наотрез отказалась, не захотела её лечить. Лишь продолжала наблюдать издалека, влюбляясь всё больше. Новая и самая неприятная реальность поставила крест на любых надеждах. Ноа не смог бы ответить взаимностью. Ноа не такой и явно не в подобных условиях он бы взял и предложил им быть вместе до конца или типа того. Однажды Лэйн дала ем характеристику и с тех пор не смогла своё мнение изменить: Ноа одиночка. Причём достаточно вредная одиночка, которая не поймёт, какие мысли иногда витают в голове его подруги, и который никогда, даже неосознанно, не подпустит ближе.       Лишь парень входил в каюту, где они собирались есть, как Лэйн отводила взгляд, вздыхала и откладывала еду в сторону. Это было неправильно. Не только то, что она опять пропускает жизненно необходимый приём пищи, за что генерал точно позже отчитает. Нет, это волновало меньше всего. Гораздо важнее было то, что Лэйн прекрасно понимала весь абсурд ситуации, собственного поведения и в конце концов чувств, но ничего не могла поделать.       Каждый жест его интересовал, влюблял. Ноа склонился над ноутбуком, а Лэйн всё не могла перестать думать о том, что у него прекрасная осанка. Ноа закатил глаза, а Лэйн после несколько часов не могла уснуть, вспоминая то, как же элегантно это выглядело. Лэйн натурально теряла голову каждый раз, когда Дмитрий приказывал работать в команде с этим парнем. Забывала о всех недостатках, видела плюсы и только плюсы даже в самых незначительных деталях. Всю жизнь ответственная и собранная Лэйн всё не могла сосредоточиться, когда Ноа находился рядом.       На какое-то время в компании Ноа она чувствовала себя маленькой девочкой, юной и неопытной, что влюбилась в хмурого и непопулярного одноклассника, а после пыталась избавиться от таких мыслей.       Ноа никогда не ответит взаимностью. Ноа не подпустит ближе, такой уж он человек. Ноа продолжит из раза в раз делать то, что ему не нравится, геройствовать и вызволять отряд из передряг, но никогда... Лэйн признавалась себе каждый день, что Ноа никогда не сможет разделить её чувства. А поэтому ей ничего не оставалось, как по максимуму наслаждаться обществом этого парня.       Лэйн ловила жесты, улыбки и слова. Каждый взгляд распалял в ней интересен, а так же желание увидеть его вновь. Иногда криптограф намерено уводила разговор в сторону, чтобы Ноа так же высказал своё непопулярное, но безумно важное для неё, мнение. Если она засматривалась чуть дольше положенного, обычно на губах вырисовывалась такая наивная и влюблённая улыбка. Ноа не мог не вызвать улыбку, слишком уж отстранённый, слишком... загадочный, непреступный. И такой красивый...       А стоило парню заметить странную реакцию, как Лэйн поправляла причёску, обращалась к Анне и старалась понять, о чём вообще шла речь несколько секунд назад.       Вечера с отрядом превратились в вечера, когда Лэйн искала и вылавливала всё новое из Ноа. Их непринуждённые и ставшие обыденностью посиделки заканчивались, и Лэйн целыми днями работала, искала информацию и расшифровывал книгу лишь для того, чтобы следующий вечер наступил как можно быстрее.       И ночью, когда все обычно уже разошлись и отдыхали в каютах, она сидела на фальшборте, листала книгу и всматривалась в тёмную водную гладь, а мысли всё не могли отыскать общее направление. Лэйн не переставала думать о друге, который уже давно стал для неё кем-то большим.       Но реальность не совпадала с мечтами. Ноа одиночка, да и она тоже. То, что происходило в замёрзшем сердце — аномалия. То, что она хотела сказать с каждым днём всё громче — ошибка. Поэтому она не сдвигалась с места, не искала решения. Лишь смотрела на волнующуюся воду и надеялась, что когда-нибудь это пройдёт. Даже не замечая, что уже давно один недоступный и вредный очкарик так же вышел на палубу, только любовался отнюдь не водой.