Минутная слабость

      Вечерний воздух укутал Москву своей жарой, создавая удушливую атмосферу, которая начала утомлять даже самых стойких её жителей. Лена с Борей решила уехать на дачу, оставив Василия в городе. Он не слишком желал этого, ведь дела на киностудии требовали его внимания, а поездки каждый день были бы слишком утомительными. Решение было принято без особых колебаний. В этой бесконечно шумной и душной Москве вечер окутал всё вокруг, и даже на Тверской, где располагалась квартира интеллигента, стало как будто тише. Уютная, хотя и довольно просторная кухня заполнилась атмосферой спокойствия; двое друзей сидели в молчании, которое не тяготило. Близость дружбы, зародившейся несколько лет назад, накладывала отпечаток на это молчание, освобождая их от необходимости подбирать слова. Витя – его самый близкий и родной друг. Витька – с которым можно очень часто побалагурить. Виталий – серьезный мужчина, который мог обдать холодом во взгляде. Виталий Соломин – яркий актер их родного Советского Союза, умевший перевоплотиться в любую роль. И это всё один человек – его Витя. И сейчас Витька – как казалось Ливанову – выпил слишком много, опершись лбом на руку. Вторая бутылка уже подошла к концу. Соломин не был заядлым любителем алкоголя, и вскоре его быстро развезло: Вася заметил это. За то время, пока они пили первую бутылку, они успели стравить все новые анекдоты, обсудить съемки новых фильмов, которые сейчас ведутся на Мосфильме, а так же немного пожаловаться на семейные проблемы; борщ, который Лена благополучно сварила на два дня вперед, они так же благополучно съели «под закуску». И Вася наблюдал за Соломиным, который, похоже, погрузился в свои размышления, а не просто предавался бездумному пьянству. - Давай-ка закурим, - его голос в тишине прозвучал слишком громко. Брюнет достал папиросу, и Виталий последовал за ним, так же достал сигарету из пачки, мирно лежавшей на столе. Дым обволакивал, медленно расслабляя напряженное тело мужчины. Витя резво налил себе еще полстакана и почти сразу залпом выпил, тут же глубоко затягиваясь крепким дымом. Ливанов, глядя на такую картину, удивленно приподнял брови, но в последний момент передумал язвить. Они закурили сразу же по второй, прежде чем Василий решил все-таки произнести вслух: – Рассказывай что стряслось, – даже не вопрос, а требование. В их дружбе всегда так было. Каждый искренне стремился помочь другому. – Да... – Виталий пожал неловко плечами, выдыхая сквозь зубы едкий дым, – в последние недели в голове слишком много странных мыслей. – Так я тебе и сказал – рассказывай, – Ливанов улыбнулся, но Витя не выдержал и отвел взгляд в сторону. – Вася, прости... но не могу. Это слишком, – мужчина покачал головой, нервно проводя рукой по волосам. – Не переживай,– Ливанов положил свою горячую ладонь поверх тыльной стороны ладони друга. – Ты прекрасно знаешь, что я всегда на твоей стороне, что бы ни случилось. – И я очень ценю это, – в полумраке было трудно, но Василий заметил едва уловимую улыбку на лице мужчины. Вдруг улыбка исчезла и губы дрогнули; Витя на пару секунд спрятал взгляд, а затем, резко выдохнув, вновь посмотрел на друга. – Действительно, что бы ни случилось? – Да, – Ливанов едва заметно кивнул. – Даже, если... – Соломин сглотнул и уставился в голубые глаза напротив, – даже, если я сейчас поцелую тебя? Повисла тишина, нарушаемая только отдалённым тиканьем часов в гостиной. Лицо Василия словно застыло; сложно было понять, что он думал о таком смелом и в то же время откровенном вопросе. Но алкоголь в крови делал свое дело; он придавал решимости не только в словах, но и в действиях. Виталий привстал и, облокотившись одной рукой на кухонный стол, перегнулся через него. Не медлив ни секунды, мужчина прижался губами к манящим губам напротив. От губ Васи отдавало крепким коньяком, и Виталий неосознанно провел кончиком языка по ним, словно пытаясь впитать этот горький вкус в себя. А еще отдавало этими крепкими сигаретами. Это была безумная смесь, и она его заводила. В этот момент его резко отстранили, взгляд Ливанова по-прежнему оставался холодным и недоступным. – Нет. Василий внезапно вскочил, словно подталкиваемый неведомой силой, и в миг оказался у окна, стремясь убежать от искушения. – А мне кажется, что всё вполне указывает на ответ "да", – уверенно произнёс Соломин, вновь оказываясь рядом и затягивая мужчину в поцелуй. Василий замер на мгновение, и все же не выдержал – ответил на поцелуй, прижимаясь ближе. Его руки опустились на лицо друга, приближая его к себе, а пальцы зарылись в короткие волосы. Губы сами собой приоткрылись под настойчивым напором Вити, и он почувствовал, как их языки переплелись, создавая искры, которые жгли и наполняли воздух вокруг. Они так и стояли у окна, целуясь, обнимая, хватая за разные части тела, словно боясь, что через пару мгновений все закончится. Вася невольно подумал, что Витя оказался прав – все вполне указывает на ответ "да". И даже не "все вполне", а все уже давно говорит об ответе "да". С первых встреч на киностудии между ними возникло притяжение, но каждый из них считал, что это лишь та самая химия, что иногда возникает между друзьями. Сдружились они, затем и жёны, и даже дети. Но каждый понимал, что что-то не так. Что-то не так, когда один брал руку второго и держал ладонь в своей неприлично долго; что-то не так, когда один мог приревновать друга, а потом еще в шутку высказать. Что-то не так было, когда в перерывах между напряженными съемками, они уходили в какой-нибудь укромный уголок, чтобы отдохнуть. И один обязательно засыпал на груди второго, пока тот обнимал одной рукой и сам пытался вздремнуть хотя бы на несколько минут. А теперь все стало ясно. Точнее, первому стало ясно Вите. И он пошел на этот рискованный шаг. – Витя, – тихо произнес брюнет, чуть отстраняясь. – Пойдем, мой хороший... ты слишком много выпил. – К-куда? – чуть запинающимся голосом спросил Соломин. – Спать, в гостиную. Василий с трудом опрокинул друга на диван, но Витя продолжал что-то тихо бормотать, тянувшись к новому поцелую. Актер с решимостью уложил друга обратно, понимая, что сейчас важно не перейти ту самую черту. – Побудь со мной, – прошептал Соломин. Вася сел рядом, гладя друга по волосам. – Как же завтра тебе хреново будет... - подметил он с легкой горечью. На что Витя, оставаясь удивительно трезвым для своего состояния, ответил: – Главное, что теперь между нами нет неразрешенных ситуаций. И тут же уснул, на несколько секунд повисла тишина. – Кому только это нужно, Витя?.. – прошептал актер уставшим голосом. Вопрос так и остался без ответа. Завтра – он надеялся – Вите самому будет стыдно за то, что произошло этой ночью. Ливанов провел пальцами по волосам друга, словно прощаясь, и, тихо выйдя из комнаты, направился обратно на кухню. Открыв окно, теплый ночной ветер врезался в его лицо, и интеллигент закурил сигарету, вдыхая дым, который, казалось, забирал с собой все страхи и сомнения. Никто из них так и не решился заговорить об этой истории друг с другом следующим утром. Ни через неделю, ни через месяц, ни через год, ни через несколько лет. Каждый будет изредка вспоминать ту ночь – как минутную слабость, вдруг вспыхнувшую в их дружбе.