Different outcome

Это игра.

Да что уж, давай приколемся,

Сыграем в прятки в рамках огромного мегаполиса.

(Pyrokinesis - В городе, где гаснут фонари)

— Мистер Линч, думаю, вам стоит поторопиться. Полиция скоро будет здесь. Вскрытая аптека в подворотне, истерично мигающие огоньки вырубленной сигнализации, дорогая директорская тачка на дороге, и Элайджа, сторожащий у двери с дробовиком. Вся эта ситуация вызывает у Линча чувство не то что дежавю, а скорее какой-то рутинности. Хотя не подумайте, он раньше никогда в жизни не грабил магазины, и уж точно не в компании Элайджи. Возможно незаконно пробирался на засекреченные объекты и взламывал лаборатории, но это уже совсем другая история, верно? В любом случае Линч действует быстро и слаженно. Перелезает через ресепшен, сметает с близстоящих полок все лекарства, хоть как-то похожие на описанные Элайджей и хватает с пола готовую запечатанную аптечку. Думает, и хватает вторую. Спустя пару секунд поисков тащит с верхней полки набор для накладывания тугой шины и шипит от боли в сломанных рёбрах. Ну да, кому ещё могут понадобится все эти лекарства, если не ему? На обратном пути на глаза попадается смутно знакомая коробочка, и Линч замирает. — Смотри-ка, сильнодействующее снотворное — шепчут на ухо ехидным голосом. Он все ещё один в этой аптеке, он всё ещё тут один — твой папаня от одной таблетки за полчаса отрубался, помнишь? Ты знаешь, что с ним делать — Линч думает всего пару секунд. Ну да, вариантов у него не так уж и много. Навряд ли Элайджа согласится отпустить его просто так, особенно беря во внимание некоторые планы, которые он успел озвучить по дороге в лесу. — Мистер Линч, у нас не так много времени — раздается чужой голос из-за двери, и Егор вздрагивает от неожиданности. Пачка таблеток открывается как-то слишком быстро, словно на автомате, и сложенный вдвое блистер мгновенно оказывается во внутреннем кармане плаща. — Да иду я, иду — перелезать обратно по ощущениям даётся в несколько раз сложнее. Аптечки мешаются в руках, забитый рюкзак давит на спину и резкий приступ боли едва не скручивает Линча прямо на столе. Сползти на пол помогает высокий болевой порог и остатки адреналина в крови, не потерять сознание — мысль о том, что где-то за дверью его ждёт сумасшедший фанатик с дробовиком. Ну что может быть лучше, мать его. — Как же долго вы копаетесь, мистер Линч — Элайджа появляется неожиданно, хотя скорее всего Линч просто отрубился на пару секунд. Ну что, очкастый придурок, хорошей идеей было отправлять полумёртвого человека грабить аптеку? Лучше бы закрыл в машине или затащил с собой внутрь. А ещё лучше, если бы никакой бойни в больнице не случилось, и Линч мог бы продолжить свою миссию по поиску Монаха. Уж кто-кто, а Лэмбтон точно вытащил бы его оттуда так же, как и затащил, без лишней шумихи. И снял бы наконец все обвинения... Элайдже хочется высказать многое, но сидя на полу это делать неудобно, а ещё невероятно больно даже дышать, не то что пытаться говорить. Мужчина помогает подняться с пола, забирает лишние вещи и закидывает руку Линча на свое плечо. Дорога до машины в памяти почти не откладывается. Но, оказавшись в салоне, Линч вдруг вспоминает кое-что, и чувствует, как волосы на затылке начинают шевелиться. И вовсе не от того, что Элайджа находится от него меньше чем в полуметре. Лэмбтон ведь заключил с ним сделку? Заключил. Выполнил ли её Линч? Нет. И мало того, что не выполнил, так ещё и позорно сбежал, предав все свои цели. Генри точно будет его искать и первым делом проверит конечно же его собственный дом. Дом, буквально заваленный кучей опасного магического хлама и другими сомнительными вещами. Дом, в подвале которого стоит портал, способный переносить куда угодно во времени... Да одни только дневники Болтона чего стоят, не говоря уже о зеркале пиковой дамы и мече Луки, возможно последних их с Джоном козырей против Лембтона и его тетради смерти. Пока Линч панически роется по карманам в поисках телефона, Элайджа успевает вырулить машину из проулка на более широкую улицу, и слиться с потоком таких же автомобилей. Мимо по встречке проносится несколько машин полиции, и Линч проводит их напряжённым взглядом под долгие гудки в трубке. — Кому вы звоните? — Элайджа опасно хмурится в отражении зеркала заднего вида, и Линчу от одного только его выражения лица хочется сжаться и исчезнуть. — Джону. Это очень важно, поверь — разбитая губа снова начинает кровоточить от разговоров, но рёбра уже не болят так сильно. Хотя, если сидеть неподвижно и не дергаться, все не так уж плохо, главное не дышать слишком глубоко. — Алло, Линч? — Егор вздрагивает от неожиданности, когда по ту сторону трубки раздается сонный голос Джона — Линч, это ты? Где ты? — — Джон, слушай меня внимательно, это очень важно! Слышишь? — — Что? О чём ты, Линч? — — Не важно, главное запомни, что я тебе скажу! Лэмбтон будет меня искать, и тебе нужно сделать кое-что. Этот канал прослушивается. Собирайся, и прямо сейчас езжай ко мне домой. Приберись на чердаке, вынеси оттуда дядины реликвии и старое зеркало, понял? — придумывать хорошие метафоры для артефактов оказывается достаточно сложным делом. Секундное молчание становится поводом для того, чтобы Джон открыл рот. — Я ведь правильно понимаю, что ты говоришь про ме.. — — Джон, канал прослушивается — шипит Линч в трубку. — Да понял я, понял. Ты про ту штуку, которая меня чуть не убила, и зеркало из лагеря? — на фоне слышно какое-то шуршание, и Линч искренне надеется, что это шуршание одежды. — Да, они самые. Ещё спустись в подвал, забери оттуда всю макулатуру, дневники и листочки с доски. Найди старый круглый пульт и достань из него батарейки. Ты поймёшь, о чем я — Линч снова на секунду замолкает и случайно ловит боковым зрением внимательный взгляд Элайджи. — Это всё? — — Да, Джон. Хотя, знаешь, забери ещё меч Реднека — — А он-то тебе зачем? — голос Джона на том конце провода становится всё менее взволнованным — Не проще ли избавится от него? — — Вспомни, что сказал Лу... Реднек перед смертью — теперь уже Линч косится на Элайджу, заикаясь на имени племянника — всё началось из-за Лембтона, а это значит он знал о его планах, и они были как то связаны. Сильно сомневаюсь, что Генри стал бы трепаться об этом кому попало — — Теория бред, Линч, но меч я заберу. Только куда мне все это добро девать? Не в квартире же хранить, мы с Дейлом-то еле помещаемся в ней вдвоем — Джон, судя по звуку, открывает дверь из квартиры. Машина в это время останавливается на светофоре, но Линч не узнаёт ни одной улицы или магазина. Кажется, это та часть города, в которой он никогда не бывал. — Включи голову Джон, если ты не забыл, у тебя есть целый двухэтажный сарай где-то в дремучих лесах, а ещё пещера и тот, кто в ней живёт. Придумай что-нибудь — медлительность и невдуплённость Джона раздражают. Хотя, чего он хочет? Магнитола в машине показывает пять тридцать четыре утра, кто угодно в такую рань будет вдуплять очень долго. Джон ещё можно сказать живчик. — Слышь, никакой это не сарай, нормальная у меня дача! С целым участком леса! — — Мать твою, Джон, в крыше твоей дачи дыр больше, чем черепицы! А по лесу бегают гигантские медведи и полоумные лесники! Нашёл, чем хвастаться! — Линч понимает, что слишком эмоционально реагирует, когда губа вновь начинает щипать, и на подбородке чувствуется кровь. Приходится вытирать рукавом. — Да всё, всё Линч — Джон тоже понимает, что разговор заходит куда-то не туда — ты где вообще, и что произошло? Ты неожиданно пропал после ареста, я думал с ума сойду, пока дождусь новостей — — Я не могу сказать, где я, но я сбежал из психушки, в которую меня отправили по инициативе Лэмбтона. Сейчас я в относительной безопасности. И не нужно меня искать — Линч едва сдерживается, чтобы не выдать свое местоположение, и не попросить Джона приехать с пушкой и забрать его. Во-первых, он не может подвергнуть своего друга такой опасности, во-вторых, он просто-напросто не знает, куда Элайжда везёт его. И спрашивать если честно, не то чтобы хочется. — Ты сбежал откуда?! У Лэмбтона совсем крыша поехала?! — Джон подбирает Генри несколько весьма нелестных прилагательных и злобно захлопывает дверь своей ласточки — да я ему колено прострелю, когда увижу! — — Не стоит, Джон. Думаю, меня уже объявили в федеральный розыск. Куда я направляюсь, сказать тоже не могу, потому что запись разговора скорее всего будут прослушивать — машина заезжает куда-то во дворы, и Линч делает над собой усилие, чтобы закончить этот разговор — скорее всего мы ещё долго не увидимся. Присматривай за Лили и Лукасом, и спрячь весь хлам получше. Будь осторожен. Пока — Линч сбрасывает звонок, стараясь не представлять, как Джон в своей машине пытается докричаться до него и снова набрать номер. СИМ-карта достается из телефона так же легко, как и улетает в последствии в открытое окно. Отследить смартфон без симки всё равно не получится, а лишним железо не бывает. Они ведь теперь оба можно сказать бездомные бедняки. Хорошо, что личные вещи и одежду удалось найти в хранилище психушки — перспектива гулять в смирительных рубашках Линчу совершенно не нравилась. Хотя состояние старой одежды Элайджи тоже оставляло желать лучшего — за четыре года она сильно слежалась и покрылась пылью, а личные вещи и вовсе разошлись по рукам работников лечебницы. — Храните дома что-то незаконное, мистер Линч? — с едва слышимой усмешкой интересуется мужчина, щурясь от солнца, всплывающего над горизонтом. Хочется состроить ему какую-нибудь недовольную рожу в ответ на вопрос, но лицо с каждой минутой опухает всё больше, и эта идея кажется уже не такой привлекательной. Отвечать приходится словами через рот. — Просто старые семейные реликвии, ничего особенного. Решил перестраховаться, чтобы ничего не прикарманили — полуправда-полуложь, и попытка замять тему. Но Элайджа кажется понимает, что своими вопросами ничего не добьётся, и решает промолчать. Егор почти ему благодарен. Конечно, ничего противозаконного в специфическом наследстве Болтона нет. Но Линч знает, что Генри не преминёт возможностью порыться в его доме и заполучить себе как можно больше артефактов, которые с большой вероятностью могут стоить им с Джоном жизней. Да и не только им, если честно. Линч уже совершил однажды огромную ошибку, отдав Лэмбтону тетрадь смерти, и до сих пор не исправил её. Ведь, если убивать своих, похищать непричастных и отмазываться от сверхвлиятельных государственных служб для Генри плевое дело, он явно не станет игнорировать такую силу в своих руках. Маленький красный солнечный круг поднимается над землёй очень быстро, Линч даже почти не замечает этого. Если ещё десять минут назад розоватый свет вдали был просто красивым рассветом, то сейчас горячие июльские лучи уже вовсю слепили глаза, и жгли кожу. Элайджа успел опустить козырек над водительским сиденьем, и тень от него падала на глаза и верхнюю часть головы мужчины, создавая эффект зловещего затемнения, как иногда рисуют в мультиках или комиксах. В целом, эффект зловещего затемнения висел над Элайджей всегда, независимо от времени суток и ситуации. Но Линч, даже так, честно говоря, до сих пор с трудом осознает, с кем едет в одной машине. Конечно, забыть самого Элайджу, а тем более знакомство с ним и его поступки почти невозможно. Но все же за столько лет Егор привык считать это дело закрытым, и даже можно сказать похороненным — преступник пойман, осуждён, и посажен за решетку. И не так важно, что при виде длинноволосых рыжих людей Джон иногда инстинктивно напрягается, а Линчу и вовсе ещё месяц снились кошмары, в которых они оба попеременно не доживали до рассвета. Помимо этого, в свое время сильно пострадала предложка канала, и рабочая почта — психика отказывалась адекватно воспринимать поступающие от подписчиков просьбы о помощи и интересные наводки на новое дело. Везде чудился какой-то проклятый заговор и ловушка, каждый подписчик словно использовал те же самые фразы и словосочетания, что и Элайджа. Крыша бесповоротно ехала, и чтобы занять себя хоть чем то, пришлось лететь на опасное дело в Германию, даже несмотря на недавнюю выписку Джона. Линч переводит задумчивый взгляд на Элайджу, сосредоточенно ведущего машину. Он снова избитый, снова рядом с этим человеком, но спустя четыре года воспринимать его становится немного проще. Всё-таки, Линч пережил это. Сходил к психиатру вместе с Джоном, открыл предложку, снова стал отвечать фанатам. Нет, не фанатам. Подписчикам. Теперь у него было два миллиона прекрасных подписчиков и один припизднутый фанатик Элайджа. Наконец нашлись моральные силы смонтировать ролик, чтобы люди могли узнать всё из первых уст, а не из заголовков газет. Жизнь продолжается. Но Элайжда снова добрался до него. Линч бы даже сказал опять. И повсюду снова кровь, смерть, хаос, удушливая тревога. Разве что теперь снотворное припасено у Линча, а не наоборот. — Куда мы едем? — вопрос вырывается сам собой, и Егор немного удивляется хриплости своего голоса. Всё же старость не радость, и бессонные ночи начинают изматывать его сильнее чем обычно. — А как вы думаете, мистер Линч? — а вот у Элайджи настроение судя по всему просто отличное. — Откуда мне знать? Я никогда раньше не скрывался от полиции — раздражение в голосе Линча можно черпать ведрами, но он честно старается не слишком нарываться. Не стоит злить того, кто за рулём. Особенно не стоит злить Элайджу. — Ну же, пораскиньте мозгами. Куда бы вы отправились на машине, зная, что вас будут искать всеми доступными средствами? — и Линч действительно думает. Очень тяжело и медленно, потому что начинает болеть голова. — Наверное, куда-то в лес или деревню. Там, где меньше людей — ну и куда дольше всего во всех его приключениях ехала полиция? Правильно, в дальние ебеня, где зачастую не было людей, связи и дороги. Или там, где подкупленные стражи порядка вели свои дела. — Хорошая попытка мистер Линч, но думаю, если будет хоть одна запись с камер, или ориентировка, что машина с нужными номерами ехала в сторону леса, как военные со служебными собаками и егерями найдут нас в тот же вечер — — Тогда деревня? — — Слишком маленькое общество, где все друг друга знают. Неравнодушные пенсионеры сдадут уже через неделю — Элайжда смотрит на него с некоторым превосходством, или мягким укором, мол, "что бы вы без меня делали". Словно Линчу было жизненно необходимо сбегать — может быть, ещё варианты? — — Нет у меня больше идей — Линч выглядит недовольным. Игра в "угадай место, где тебя не найдут менты" ему совершенно не нравится. — Лучше всего скрываться в большом городе — Элайджа послушно тормозит на пешеходном и пропускает идущих по нему людей — в местах с большой плотностью населения бывает очень трудно найти человека. Особенно, если он не выходит из квартиры месяцами, или выходит только по ночам — — Но ты ведь не везёшь нас сейчас к себе домой, верно? — Линч скептически косится на мужчину, всё ещё не понимая, к чему тот клонит. Жизнь в городе это конечно прекрасно и чудесно, но только если тебе есть где жить, и это место не чей-то гараж или канава. — Нет, мистер Линч, сейчас путь домой заказан нам обоим. К счастью, один из моих фанатов согласился мне помочь и предоставить свою пустующую квартиру, когда я окажусь на свободе — Элайджа кажется невероятно довольным таким развитием событий, и явно гордится тем, что теперь не только Линч известная личность. Сам же Линч кажется немного озадаченным таким известием. Элайджа уже заикался о том, что не вся общественность поддержала их с Джоном в той ситуации, но фанаты, готовые укрывать беглого преступника... Это что-то новенькое. — Почему ты так уверен, что твой "фанат" тебя не сдаст за вознаграждение? — Линч выделяет фаната воздушными кавычками, и закатывает глаза в процессе. Однако его слегка пугает эта ситуация — фанатизм по Элайдже звучит как явный повод тревожиться о моральном состоянии человека. Тем более, все эти люди наверняка терпеть не могут самого Линча. Как говорится, вассал моего вассала не мой вассал. Элайжда словно чувствует огромную долю скептицизма и недоверия в заданном вопросе, и благосклонно решает поделиться историей. — Поверьте, всё хорошо. Сергей Лазарев —автор письма, которое одним из первых пришло ко мне в камеру. Кажется, он тогда многовато заплатил охранникам... — — Стой, подожди, тебе прямо в камеру письма доставляли? — Линч по своей старой доброй привычке начинает цепляться за любую интересующую его информацию. Элайджа только недовольно морщится. — Да, и не только письма, Мистер Линч. Не перебивайте. Сергей писал мне часто, отправлял посылки с необходимыми вещами, едой. Кормили ужасно, вы сами знаете. Письма шли долго, но за четыре года мы успели обсудить многое — несправедливость мира, падение авторитетов, собственных кумиров и много чего ещё. Лазарев оказался на удивление хорошим собеседником! К тому же, с ним произошла похожая на мою история, разница лишь в том, что он сумел выкрутиться из неё — чем дольше Линч слушал рассказ Элайджи, тем больше ему становилось неловко. Его в письмах обсуждали пациент психбольницы, и какой-то незнакомый мужчина. Интересно, санитары читали те письма, что помогали передавать Элайдже? Наверное нет, потому что любой здравомыслящий человек наверняка бы тут же побежал докладывать начальству, что пациент собирается устроить бунт. — Однажды, когда мы уже могли считаться хорошими друзьями, он предложил мне сбежать и укрыться в пустующей квартире его отца. Возможно, это было в шутку, но я сразу же согласился, потому что у меня больше не было сил терпеть нахождение в этом проклятом месте. Я ненавидел всё это здание, всех людей в нем, от пациентов до поваров. Я спал и видел, как однажды прострелю им их жалкие головы — Элайджа прерывается на этом моменте, чтобы глубоко вдохнуть и выдохнуть через нос. Линч молчит, с тревогой наблюдая за тем, как мужчина с силой сжимает мягкую обивку руля и старается держать себя в руках. Он и сам уже успел испробовать на своей шкуре некоторые из развлечений, которые может предложить эта больница, и даже представить не мог, сколько всего пережил там Элайджа за четыре года. Наверное, надо быть человеком с по-настоящему сильной волей, чтобы вытерпеть подобное и остаться в относительно здравом уме. Жаль правда, что это едва ли может оправдать все совершенные им преступления. — На продумывание и реализацию рабочего плана ушло ещё два года. Дробовик пришлось проносить по частям, меня даже почти поймали. Повезло, что зарплаты санитаров достаточно маленькие для того, чтобы они не отказывались от простых денег — когда Элайджа снова начинает говорить, его голос такой же спокойный, каким был раньше. Возможно, эти четыре года в психиатрической лечебнице не прошли для него даром, и он наконец научился сдерживать свои вспышки гнева. А может, его просто накачивали успокоительным. И как только эффект от таблеток пройдёт, Элайджа размажет его по стенке, в благодарность за всё время, проведённые в психушке. — Думаю, как мы и договаривались, Сергей оставил нам ключ от его квартиры в почтовом ящике. Я завезу, и оставлю вас там, а потом отгоню машину, чтобы не привлекала лишнего внимания — дальше Линч слушает его уже в пол уха. Потому что в голове наконец начинает складываться по кусочкам осознание его последующей жизни в ближайшие несколько месяцев. По несколько недель кряду он вынужден будет сидеть в четырех стенах чужой квартиры, выходя на улицу лишь при сильной необходимости. Потому что иначе он рискует сменить и эти условия мнимой свободы на полноценную тюремную камеру, выбраться из которой будет уже невозможно. И мало того, что теперь его жизнь будет похожа на крысиную, делить свою нору ему придется с Элайджей, а нахождение в одном замкнутом пространстве с этим человеком по ощущениям похоже на сон возле действующего вулкана. Линч вдруг очень ясно обрисовывает в своей голове сцену, как он сидит за печатной машинкой с истёотыми железными клавишами, а в затылок ему утыкается холодный ствол дробовика. И звучит одно четкое задание. "Пишите" Нарисованная подсознанием картинка кажется настолько яркой и правдаподоподобной, что от неё сводит судорогой желудок, и Егор даже не помнит, как просит остановить машину. Просто обнаруживает себя уже блюющим на обочине. Сознание плывёт, из-за слабнущих конечностей стоит некоторых усилий вернуть себя обратно в салон и закрыть за собой дверь. Элайджа смотрит на него в упор, а уставший мозг шепчет, что чужой взгляд преисполнен неким злорадством. — Похоже, у вас всё-таки сотрясение, мистер Линч, Геральт постарался на славу... Ну ничего, мы уже почти на месте — мужчина явно хочет сказать или сделать что-то ещё, но просто выруливает машину на дорогу и немного ускоряется. Линча мутит. Тошнота не проходит до конца, хоть и блевать больше не хочется, но зато усиливается ранее незаметный звон в ушах, и начинают гореть щеки. Он прикладывает к ним холодные руки и пытается сфокусироваться на дороге в надежде, что симптомы сотрясения контрятся теми же действиями, которые помогают при укачивании в машине. Лучше не становится даже спустя несколько минут, и Линч немного прикрывает глаза, потому что от солнечного света они начинают болеть и слезиться. Кажется, это очередные последствия его очередных дурацких решений. Как и все последствия всех его решений. Решение — последствие. Решения — последствия. В последнее время, кажется, только плохие. Видимо тот решающий шаг в портал вместе с Джоном стал для них фатальным. Ведь после него — всё как под откос, весело разлетаясь по сторонам отвалившимися колёсами их кареты. Болтон скорее всего мертв. Джон сидит на успокоительных, баночки от которых неудачно пытается скрыть. Лукас в будущем вынужден жить глубоко под землёй вместе с бандой каннибалов. Лэмбтон рискует стать огромной мутировавшей тварью. И как вишенка на торте, сам Линч, теперь находящийся в чёртовых бегах, да ещё с кем! С Элайджей! Неужели это их плата за то, чтобы просто узнать год, когда случится непоправимое? Не узнать даже причину, главные действующие лица, просто год! И подсказку, что во всём виноват Лэмбтон. Линч даже не удивлен. Нет, а кому бы ещё доверить такую важную роль? — Мистер Линч, мы на месте. Мистер Линч? — голос Элайджи кажется до мерзкого участливым и добрым, даже закрадывается мысль, что такая интонация ему лишь снится. Приходится найти силы, чтобы разлепить глаза и вытащить себя из машины, пока кое-кто не предпринял попыток помочь с этим. Дом, к которому они подъехали, от других ничем не отличается — серая пятиэтажка с узкими балконами и маленькими окошками, как сестра близнец похожая на другие такие же в округе. Да, действительно, искать кого угодно в таких местах будет трудным делом. Почти по сотне человек в каждом из таких домов, к каждому не заглянешь. Тем более, если выходить только по ночам, даже соседи будут думать, что квартира пустая. В общем, по скромному мнению Линча, Элайджа был если не умным и продуманным, то как минимум весьма удачливым. Тяжеленная подъездная дверь была распахнута настежь, кодовый замок в ней выломан и неестественно выгнут. Не желая думать о том, что могло происходить в этом месте, и с какой целью, Линч просто шел следом за Элайджей. Мужчина поднялся до платформы, разделяющей второй и третий этажи, и начал ковырять что-то в почтовом ящике. Линча даже пробило на любопытство. — Что ты делаешь? — — Пытаюсь достать ключ, который мне оставил Лазарев — Элайджа ещё пару минут пыхтит над ящиком, прежде чем наконец железная дверца поддается. Одинокий ключ, без каких либо колец и брелоков выпадает ему в представленную руку. С улыбкой продемонстрировав его своему кумиру, Элайджа закрывает почтовый ящик и направляется на площадку третьего этажа. Линч только закатывает глаза ему в спину. Нужная им дверь имеет достаточно старую модель, потрескавшуюся краску и две золотистые цифры над глазком — шестьдесят один. Немного повозившись с замком, удается попасть в квартиру, и внутри она выглядит точно такой же, какой может показаться снаружи. Узкий коридор со старыми жёлтыми обоями увешан неизвестными картинами, совершенно пуст, и имеет два уходящих вправо прохода, и неприметную дверь слева. Скинув ботинки в угол у двери, Линч первым проходит вглубь квартиры. Ближайший дверной проём оказывается проходом в большую комнату — кажется, гостиную — обставленную старой мебелью, и тоже обвешанную картинами. Обои в ней светлее, чем в коридоре, на противоположной стене находятся окно и дверь на балкон. Слева в углу стоит продавленный узкий диван, напротив в стену упирается деревянная кровать полуторка со старым жёстким матрасом, и небольшой платяной шкаф. С одной стороны от входа располагается пузатый телевизор на низкой тумбочке, с другой стороны рабочий стол, на который зашедший следом Элайджа выгружает взятые из машины вещи. В целом, выглядит все приемлимо, даже не смотря на некоторую раритетность мебели и сомнительный декор в виде картин. Однако, стоит лишь Линчу двинуться исследовать оставшуюся часть квартиры, как в спину тут же прилетел оклик Элайджи. — Не уходите далеко мистер Линч, мне ещё нужно осмотреть ваши рёбра — в это время мужчина уже начинает потрошить аптечку и раскладывать на столе содержимое — и было бы не плохо обработать лицо, раз уж это не удосужились сделать санитары — В чужом голосе слышатся злые нотки, и Линч почти полностью уверен, что Элайджа раздражён не из-за чужих травм, а потому, что работники больницы успели даже тут испортить кому-то жизнь. Вряд ли он стал бы переживать из-за чего-то столь незначительного, как здоровье бывшего кумира. Хотя, некоторые мысли заставляют Егор с подозрением обернуться на Элайджу. Действительно ли бывшего кумира? Фанатизм вообще лечится? — Мистер Линч, не стойте столбом. Снимайте верх и ложитесь на кровать — Егор даже зависает на несколько секунд. — Что, прости? Я не буду. У тебя вообще есть медицинское образование? — Линч делает шаг назад, но останавливается, ловя чужой тяжёлый вгляд исподлобья. — Надеюсь вы не забыли, что в прошлом я военный медик? — Элайжда отрывается от аптечки и выпрямляется — чем раньше я удостоверюсь, что вам ничего не грозит, тем лучше. Для вас в том числе — И в его словах как ни странно есть логика. Линч думает о том, что раньше считал всё сказанное Элайджей в особняке такой же ложью, как факт наследства или наличие призрака. К тому же на проверку его главное враньё — сломанная нога — оказалось опровергнутым, и запоминать чужие небылицы просто напросто не имело смысла. Да и кто мог знать, что Элайджа действительно сказал в тот день правду хоть о чём-то? Линч подходит к кровати медленно, словно она прямо сейчас может ожить и попытаться его сожрать. Ну какой ещё осмотр? Он ко врачам то ходит, только если совсем умирает, а тут всего лишь сломал пару ребер. Они с Джоном переживали и не такое, и среди их приключений найдется хотя бы по одному, где каждый из них чуть не умер от сопутствующих травм. Но Элайжда явно считает иначе. — Мистер Линч, мне нужно удостовериться, что у вас нет пневмоторакса, или ещё хуже, гемоторакса. А если всё же есть, то чем быстрее мы избавимся от этой проблемы, тем лучше. Я бы не хотел потом разбираться с пневмонией, или в конце концов, с необходимостью прятать ваш труп — — Ладно, ладно... — Линч недовольно вздыхает и тут же морщится от сопутствующей этому действию боли. Он немного скованно снимает плащ и вешает его на угол шкафа, следом стягивает водолазку. На своей груди и рёбрах не видит ничего нового — синие, красные и фиолетовые ровные полосы, отпечатавшиеся практически перпендикулярно при каждом ударе. Кое-где даже лопнула кожа, но быстро покрылась корочкой и относительно не болела. Линч уже видел всё это, когда переодевался в лечебнице, а вот Элайжда хмурится, пробегаясь глазами по росписи синяков на чужом теле. Его взгляд цепляется за жирное пятно шрама на груди, но не задерживается надолго. Линч ложится на кровать, и складывает руки по швам, искренне надеясь, что "осмотр" продлится недолго, Элайджа не найдет у него никакого пневмо-чего-то-там, и наконец отстанет. Он даже почти не морщится, когда чужие руки проходятся вниз по рёбрам, и нажимают на все попадающиеся на пути синяки. Элайджа его теперь и полапать успел, отлично. Что дальше? В одной кровати спать будут? Или вообще... Линч не успевает закончить мысль — шипит и неосознанно дёргается, когда очередной нажим на ребро отзывается особенно сильной болью. Он кажется даже слышит как оно скрипит, и от этого становится как то неприятно-мерзко. — Не дёргайтесь, мистер Линч — Элайджа выглядит сосредоточенным, даже каким-то отстранённым. И в такой ситуации непонятно, что лучше — нескончаемая раздражающая болтовня или непривычное молчание. Возможно, даже односторонний диалог хоть чуть-чуть отвлёк бы его от неприятных ощущений. Но если смотреть с другой стороны, с большей долей вероятности, он, подгоняемый злостью от боли, окончательно вышел бы из себя, и врезал Элайдже. Чтобы понять, что было бы после этого, не нужно быть гением, а потому Линч продолжает просто лежать и терпеть в тишине. Спустя пару минут Элайджа находит с другой стороны ребер ещё две трещины, под чужой неодобрительный взгляд просит пару раз глубоко вдохнуть и улыбается уголком губ. — Я всё удивляюсь вашей удаче, мистер Линч. Целых три трещины, но нет ни смещений, ни повреждений лёгких, хотя Геральт не слабо постучал вами по воротам. Невероятное везение — Егор с некоторым трудом подтягивает к себе ноги и садится вертикально. После осмотра болеть начинает даже там, где раньше не болело, и кружится голова. Вот уж "невероятное везение" — оказаться не пойми где, с почти переломами и сотрясением, в компании безумного фанатика и без возможности попросить какой-либо помощи. Линч с тоской и безысходностью осознает, что помочь ему теперь действительно некому. Рядом только Элайджа, но коммуницировать с ним как-либо не хочется вовсе. — Лицо я сам обработаю — Егор едва ли не вскакивает с кровати, когда к нему направляются с ватой и перекисью наперевес, и старается не упасть от головокружения и потемнения в глазах. В ответ Элайджа смотрит на него с таким скепсисом, словно Линчу по меньшей мере сломали обе руки и ноги, а не просто избили. — Мистер Линч, я думаю, этим лучше заниматься профессионалу. У вас сильно рассечена скула, и вы можете подцепить инфекцию, если сделаете что-то неправильно — Элайджа смотрит на него с надеждой на благоразумие и некоторой усталостью. — Да мне... — Линч запинается и чуть сбавляет тон, мгновенно уловив ту особенную злость в чужих глазах — всё равно, что ты там думаешь. Я в состоянии сам обработать любые раны — раздражение бьёт в мозг от ноющей боли в рёбрах и не даёт здраво мыслить. Элайджа в этот момент делает опасный шаг вперёд, и Линч точно так же сдаёт назад, но упирается в тумбочку. Опять у них всё идёт не как у нормальных людей. Хотя, навряд ли их вообще можно считать нормальными. — Сепсис не менее опасен, чем гемоторакс, мистер Линч. Не припомню по вашим видео, чтобы вы обладали достаточным уровнем оказания медицинской помощи — Элайджа тоже начинает злиться. Он снова делает шаг и смотрит очень нехорошим взглядом. Его голос становится ниже и словно спокойнее. Как затишье перед бурей. — Я бы не хотел снова угрожать вам, мистер Линч. Я считаю, мы цивилизованные люди, и можем обо всём договориться, тем более о таких простых вещах, как взаимопомощь — взгляд Линча на долю секунды падает на дробовик за спиной Элайджи. Не добежит, не успеет. Заряжен ли он вообще, есть ли запасные патроны? Егор вновь смотрит на мужчину и взвешивает в своей голове все за и против. Ужасно не хочется давать Элайдже повод снова прикасаться к себе, тем более в районе лица. На кой черт ему вообще сдалась эта помощь? Что, совесть заиграла? С трудом, но здравомыслие внутри Линча побеждает. Он зло смотрит на Элайджу, нехотя буркует "хорошо" и пристраивается на край кровати. Мужчина садится рядом, гораздо ближе, чем Линчу хотелось бы, и ставит между ними бутыль с перекисью. Открывает от ватки кусочек, и щедро полив его раствором, аккуратно обхватывает ладонью чужую челюсть. — Вам подуть, если будет щипать? — усмехается Элайджа — Да пошёл ты — шипит Линч и чувствует, как ощутимо крепко сжимается хват на челюсти. От попытки пнуть Элайджу его останавливает прикосновение ватки к скуле. Сначала чувствуется только давление в районе раны, немного щиплет ссадины рядом, а потом перекись начинает попадать внутрь, и у Линча летят искры из глаз. Чтобы позорно не заорать и не зашипеть, приходится сильно сжать зубы и вцепиться обеими руками в кровать. Тут же незамедлительно реагирует Элайджа и вставляет свои пять копеек. — Расслабьте челюсть, мистер Линч, вы мне мешаете — предупреждает мужчина, и Егор начинает понимать, почему он так вцепился в его лицо. Чтобы не дёргался лишний раз. Да кто же вообще знал, что будет так больно? Линч точно несколько раз обрабатывал глубокие раны себе сам и не замечал особых проблем. То ли раньше его спасали приливы адреналина, то ли самому себе перевязывать и чистить не так больно, чем давать кому-то другому. Но был ещё третий вариант — Элайджа просто самый криворукий медик на свете, поэтому после его осмотров так и тянет доломать себе что-нибудь, чтобы больше не болело. Особенно ноющие до сих пор рёбра. Линчу хочется хихикнуть над собственными мыслями, но он всё ещё рядом с Элайджей, а тот наверняка поинтересуется, что такого смешного случилось посреди обработки. На удивление, мысли помогают отвлечься. Элайджа дочищает одну рану, клеит на неё стяжку, потом занимается распухшей переносицей, тоже знатно пострадавшей по время мордобоя, и более мелкими ранками и ссадинами. Под конец, когда на кровати уже скопилась небольшая кучка кровавых ваток, Линч ощущает свое лицо одним горящим мессивом. Он только сейчас замечает, что вообще-то сидит без водолазки, и от этого становится как то неловко. Между тем Элайджа выходит с мусором в коридор в поисках ведра, и Линч старается как можно быстрее натянуть кофту, при этом не потревожив раны. Мужчина возвращается немного позже. Под недоумевающий взгляд Линча открывает шкаф и после непродолжительных поисков достаёт оттуда старую коричневую кепку. Продевает заплетённые в хвост волосы сквозь дырку сзади и надвигает козырёк пониже на лицо. — Стоит отогнать машину подальше от нашего подъезда, так что пару часов меня не будет, не скучайте — он выходит в коридор, а потом оборачивается, словно забыв что-то. Нарочито спокойным голосом просит — не делайте глупостей, мистер Линч — и выходит. Возится с дверью, закрывает её на все замки. Линч остаётся один. Запертый в чужой квартире. Взгляд падает на оставленный на столе дробовик. "Не делайте глупостей, мистер Линч... " Действительно, глупости сейчас ни к чему. В таком состоянии ему всё равно далеко не убежать, и садиться в тюрьму не хочется. Остаётся только послушать чужой совет и отправиться развлекать самого себя. Первым делом на ум приходит осмотреть квартиру. За поворотом длинного пустого коридора его встречает ожидаемо, кухня, достаточно приятная, со светлыми обоями и старой деревянной мебелью. Там же Линч видит широкий стол, залавок, раковину и газовую плиту в углу. На противоположной от входа стене обнаруживается широкий подоконник и окно с мятыми бежевыми занавесками. Немного напрягают только два больших шкафа на стенах, но, наверное, хозяин позаботился об их креплении. Перед входом на кухню две двери — одна ведёт в туалет, другая в ванную. Раздельные, это хорошо. Линч заглядывает в них по очереди — в туалете нет ничего особенного, типичная маленькая конура с унитазом, трубами и двумя маленькими вентиляционными окошками под потолком. Ванная оказывается немного побольше, и когда Егор включает в ней свет — она напоминает ему помещения из ночных кошмаров. Всё в целом выглядит так, словно здесь случилось по меньшей мере три потопа: помимо потрескавшейся коричневой плитки, тут черная плесень во всех углах и сыплется с потолка штукатурка. В углу стоит маленькая пожелтевшая ванна, ещё обнаруживается стиральная машинка старой модели и железная раковина возле двери. В завершение этой прекрасной картины, на потолке низко висит на проводе старая жёлтая лампочка. А над раковиной висит небольшое потемневшее зеркало. На своё отражение Линчу смотреть больно — на его лице по ощущениям места живого нет, и обработки Элайджи совсем не помогли. Видно ту самую стяжку на скуле, красно-синюю вздутую переносицу и опухший глаз. Хочется подойти ближе, рассмотреть поподробнее, но Линч одёргивает себя и выходит из ванны. Дальше становится интереснее — единственная дверь с левой стороны коридора оказывается запертой, и это немного озадачивает. Линч пару раз дёргает ручку на всякий случай, осматривает замочную скважину и думает о том, что это весьма странно. Кто ставит такие двери и замки в квартире, да ещё и запирает их? Весьма богатый опыт в паранормальных делах шепчет на ушко, что что-то тут неладно, но Линч отмахивается от него. Всё же, он очень устал. Сказываются последствия сотрясения, стресса и избиения. Ещё сказывается, что он не спал уже хрен знает сколько времени. Линч скидывает с кровати вещи и рюкзак, снимает со шкафа плащ, чтобы укрыться им, но передумывает и вешает обратно. И так жарко. По ощущениям кровать весьма приемлема, даже удобна — после матраса в психушке голая земля покажется периной. Линч устраивается на боку, так, чтобы не потревожить стянутую скулу, и убаюканный неожиданной утренней тишиной этого района, засыпает.