Yearning 'til death do us part

Красивые, очаровательные рубиновые глаза. Каждый раз, когда он смотрел на них, он не мог удержаться и задерживал взгляд на мгновение дольше. Ясные и мягкие, они завораживали. Каверт мог заблудится в них на весь день. Их владелец был так же очарователен, как и его глаза, красив и приятен глазу. Неудивительно, что Каверту хотелось только одного — целовать его до потери сознания. Если бы только Деон мог принадлежать ему. Каверт будет лелеять и любить его, как никого другого, прижимая к себе, пока смерть не положит конец их союзу. Но Деон не любил его, и никогда не было никаких признаков того, что он его любит. Он знал, что Деон считает его властным и даже немного боится его. Он так хорошо наблюдал за Деоном, как он мог не знать? Он просто наслаждался бы временем, которое мог проводить с Деоном, и на этом всё. Если бы он захотел встать на сторону Империи и предать Каверта... Каверт просто запер бы его в замке. Он уже знал, что не сможет причинить боль человеку, но держать его рядом — совсем другое дело. Деон привыкнет. Не то чтобы Каверт запер его в одной комнате, он мог бы свободно перемещаться по всему замку. Это было всё, что Каверт когда-либо планировал: наслаждаться обществом Деона, пока тот метался между двумя сторонами, или навсегда оставить его в Царстве Демонов в качестве наказания за попытку сбежать. И если бы Деон встал на его сторону, проблем было бы ещё меньше. По крайней мере, так должно было быть. Несколько месяцев спустя ему пришлось взглянуть в глаза, которые когда-то были полны жизни, а теперь не отражали ничего, кроме пустоты. И даже позже эти глаза снова отражали свет, но теперь этот свет исходил от тела самого Деона. Деон был Воином, его заклятым врагом и единственным, на кого Каверт мог рассчитывать, чтобы убить его. Если бы он уже не знал этого, то теперь подумал бы, что этот мир действительно его ненавидит. Но это был логичный ход действий. Каверт давно что-то задумал, и мир, должно быть, ухватился за ненависть, которая вырвется наружу, если Деон узнает. И даже если Деон никогда не узнает, он всё равно был лучшим выбором. Как жестоко. И к себе, и к миру. Если бы он не создал разлом, миру некуда было бы его столкнуть. Каверт хотел умереть, но впервые ему захотелось, чтобы конец наступил хотя бы через столетие, после того как Деон проживёт свою жизнь рядом с Кавертом, так и не став Воином. Меч в его груди и рубиновые глаза над ним. Прекрасные, очаровательные рубиновые глаза. За облегчением и апатией, скрывавшимися в них, была боль. Каверт улыбнулся их владельцу, надеясь развеять эти чувства. Это было то, чего он хотел, и так всё и должно было закончиться. Он не ожидал, что Деон почувствует боль. Он был катализатором, одной из причин всех бед, которые выпали на долю Деона. Не должно было быть никакой боли, только облегчение от того, что он скоро уйдёт. Деон, его потрясающий Деон, он всё ещё чувствовал боль из-за того, что убил своего мучителя. Он издал тихий, болезненный смешок. Это было забавно, но, помимо этого, Каверт был рад, что Деон заботится о нём, несмотря ни на что. Рад, что он чего-то стоит в глазах того, кого любит. Если бы только ему позволили по-настоящему полюбить его. Если бы хотя бы один из них не был Королём Демонов или Воином, может быть, он сделал бы предложение. Может быть, сейчас он бы с любовью и нежностью держал Деона в своих объятиях и нежно целовал его в лоб. Может быть... Здесь не было места для "может быть". Его дыхание стало поверхностным и тихим, он перестал чувствовать свои конечности, его тело стало тяжёлым, как свинец. В голове стало легко и туманно, красное и белое, которые он пытался запечатлеть в своём сознании, слились воедино. Как ни странно, он не чувствовал никакого дискомфорта, только лёгкое, воздушное ощущение. Он ощущал, как тяжело поднимается и опускается его грудь, а то, что осталось от его зрения, почернело. Было ли это похоже на смерть? По крайней мере, последнее, что он увидел, был его возлюбленный, последнее, к чему он прикоснулся, — его возлюбленный, и последний голос, который он услышал, — тоже голос его возлюбленного. Этого было достаточно, он знал, что не может просить большего. Умереть от руки человека, которого он любил, и чтобы он проводил Кэверта в последний путь, — вот и всё, что теперь имело значение. Он лишь сожалел, что не смог хотя бы раз поцеловать Деона. Или, по крайней мере, увидеть, как он улыбается ему с неподдельным счастьем. Когда он испустил последний вздох, что-то мягкое и тёплое прижалось к его губам, горячая и обжигающая жидкость полилась ему на лицо, но Каверт больше не чувствовал его тепла, только прикосновение. Такой... приятный конец.