baltimore blues

Если бы она могла чувствовать, то точно поделилась бы, что ей здесь не нравится. Но Мафую не знакомы чувства уже очень много лет. Она не помнит, как на вкус ощущался ужин, который мама готовила ей после школы. Она не чувствовала радости, когда получала подарки на свой день рождения. Теперь ничего этого нет. И больше никогда не будет. Но чёрная дыра, раскрывшаяся давным-давно у неё в душе, не исчезла. На голову девушке упали первые крупные холодные капли дождя. Асахина Мафую остановилась посреди тротуара и подняла глаза к небу. Лазурное небо, когда-то давно дышавшее свободой, было наглухо затянуто серыми тягучими тучами. Она поправила пальто и принялась раскрывать зонт, который до этого несла в руке. Тяжёлая сумка с учебниками сползла по плечу. Налетел колючий ветер, и Мафую зажмурилась от сурового порыва, который растрепал её распущенные фиолетовые волосы. Ноябрь в Балтиморе пронизывал холодом. После того, как Мафую сбежала на другую часть Земли, прошло всего два месяца. Побегом он, как таковым, не являлся: для родителей Мафую, их дочь закончила школу, поступила в лучший медицинский университет в Штатах и временно уехала из Токио ради учёбы. Для Мафую это было исчезновение, о котором та грезила. Побег от бытия. Бегство, чтобы спасти себя. Единственный возможный выход. С сентября Асахина узнала одиночество в совсем другой плоскости, в огромном Балтиморе на побережье Чесапикского залива. Она пару раз видела Тихий океан с побережья Осаки, когда ездила с классом в школьные поездки, но Атлантический океан оказался совсем другой. Мафую не могла объяснить себе, почему именно он показался ей таким чуждым и загадочным. И, несмотря на непонятные ассоциации, она не почувствовала ничего. Даже Атлантический океан не смог успокоить её душу. То, что когда-то сгорело дотла и теперь осталось болезненными ожогами на всём теле. Что-то, что скорчилось у неё внутри в позу эмбриона и пропало навсегда. Асахина глядела на бескрайний Атлантический океан и так отчаянно хотела почувствовать хоть что-то. Но её не спасли ни волны с белоснежной пеной, которые разбивались о гранит в заливе, ни лазурь атлантических вод, ни величественные облака, зависшие на горизонте. Всё было ровно столько же безразлично, сколько безразличны были токийские небоскрёбы и городские парки. На академическом кампусе Мафую жить отказалась, и поэтому каждый день добиралась до университета через весь Балтимор. Он не находился в какой-нибудь деревне, как, например, Принстон, поэтому тридцати минут было вполне достаточно. Не то, чтобы Мафую было не всё равно на это. По зонту начали стучать капли дождя, и Асахина, покрепче сжав сумку с учебниками, ускорила шаг. Прогноз погоды с утра показал шторм, и ей хотелось добраться до кампуса быстрее, чем ливень смоет её с дороги. "Впрочем, было бы неплохо исчезнуть в этом дожде", — подумалось про себя Мафую, — "и раствориться навсегда". Она остановилась перед пешеходным переходом. Красный свет отразился в луже на асфальте. Мимо неслись машины, а вокруг сновали люди. Мужчина в куртке прошёл мимо Мафую и широко улыбнулся ей. Та выдавила улыбку в ответ, провожая его взглядом. Не успел мужчина отойти от неё, как улыбка исчезла с её лица так же быстро, как появилась. "Несмотря на то, что я на другом конце света… все люди одинаковые. Всё в этом мире такое одинаковое. Что Япония, что Америка”, — Мафую посмотрела вниз. Капли дождя вдребезги разбивались о тёмную серую землю и распадались на тысячи маленьких капелек, скапливаясь в лужи. — Что в деревне, что в больших городах… Всё точно такое же. Отсюда нельзя сбежать". Зелёный свет осветил лицо Мафую. Она слилась с огромным потоком людей, спешащих куда-то в дождливый вторник, и направилась на другую сторону улицы. "Я хочу исчезнуть" Мафую сказала бы, что не любит Балтимор, если бы знала, что такое “нелюбовь”. Однако как и “радость” и “ненависть”, эти слова находились за завесой, которую она никак не могла приподнять. За которыми она бежала, но падала каждый раз, когда протягивала руку. Пока она пыталась дотянуться до своих чувств, она не заметила, как сгнила изнутри. И осталась лишь сгоревшая оболочка. Справедливости ради, и в зонте над головой не было большой нужды. Не то, чтобы её волновали капли дождя, падающие на голову. Они бы в любом случае не вымыли всё то, что осталось у Мафую внутри. Но если она пойдет дальше без зонта над головой, чего доброго, люди будут волноваться. Такие уж они, американцы. Начнут приставать на улице с вопросами. А ей надо было как можно быстрее добраться до университета и успеть на первую пару. Но её планам не суждено было сбыться. Как только Асахина вынырнула из потока американцев и завернула на улицу, что шла параллельно, дождь усилился. Подоспел шторм, заглянувший в Америку через залив, и полностью накрыл Балтимор. Мафую проверила часы — подарок родителей — чтобы удостовериться: на учёбу при таком раскладе она не успеет. Дома Мафую позвонила бы матери и спросила, что ей делать. Но она была в Штатах, за тысячи миль от родителей, поэтому могла позволить себе переждать шторм где-то по дороге, по пути закончив уроки на следующий учебный день. Она уже находилась достаточно далеко от делового центра, в молодёжной части города, где располагалось большинство заведений для студентов. Здесь было меньше дорог и больше парков, а ещё менее многолюдно. Всё ещё далеко от её университета, но вполне удобно, чтобы переждать дождь. Асахина оглядела улицу в поисках какого-нибудь кафе. Одно из них, большое и светящееся среди дождливой мглы, оно так и манило к себе. Это кафе было из тех, где за по-американски высокие цены приносили кофе из кофемашины и корявый бутерброд, даром что с авокадо и семенами чиа. Мафую безразлично открыла дверь кафе, вежливо пропуская выходящих, чтобы зайти и обнаружить, что кафе было полностью забито. Официатка при входе с ламинированными ресницами и ледяным блондом с улыбкой сказала, что время ожидания составит до двадцати минут. Столько времени Мафую терять не хотелось, поэтому та попрощалась с вежливой улыбкой и снова оказалась на улице посреди тёмного шторма. В этот раз она не потрудилась открывать зонт. В любом случае, его вырвет у неё из рук быстрее, чем та раскроет его до конца. Чтобы волосы Мафую окончательно намокли, ей потребовалось пройти всего пару футов. Она не заметила, как наступила в лужу, равно как ей было всё равно, когда она проехавшая мимо машина обдала её брызгами. Но что-то в этом дожде, шумно гремящему по асфальту, в этом пронизывающем ветре, затронуло последнюю не порванную струну души Мафую. Она снова посмотрела на свинцовое небо, и капли дождя стали падать ей на лицо. "Неужели я никогда не узнаю, каков на вкус мамин ужин? Не вспомню, что значит печалиться или радоваться с друзьями? Неужели завтра будет точно таким же?" "Могу ли я когда-нибудь вернуться назад?" Она шла, медленно запинаясь об свои же ноги, словно прихрамывая. Её внимание привлекло слабое свечение сквозь панорамные окна какой-то галереи. Это место находилось в отдалении от основной дороги, словно кто-то нарочно спрятал этот едва заметный огонёк между зданиями. Асахина свернула с дороги и побрела на свет. Подойдя поближе, стало ясно, что это тоже была кофейня. Скромная и поменьше предыдущей, сияние внутри было приглушено, а сквозь огромные окна было видно, что всё пространство вокруг было заставлено бесчисленным количеством растений. Недолго думая, Мафую обошла галерею и открыла такую же стеклянную дверь кофейни. С порога она сразу же попала в один зал средних размеров. Внутри кофейни находились всего несколько столиков из светлого дерева и прилавок, также заставленный цветами. В сочетании с мягким светом и дождливой, практически ночной мглой за окном перед глазами Мафую предстала удивительная картина. — Добро пожаловать. — послышался молодой женский голос из-за прилавка. Что-то в этом голосе заставило Асахину оторвать взгляд от букета светлых лилий и перевести взгляд в сторону, откуда донёсся голос. А затем глаза Мафую расширились. За прилавком стояла девушка с длинными белоснежными волосами, спускающимися вниз ниже талии. Она была в самой обычной синей кофте на зип-замке, а внизу виднелась чёрная футболка. — Что бы вы хотели сегодня? — спросила девушка таким же голосом. Её голос был глухой, он словно эхом отдавался у Мафую в голове, но вместе с тем он был таким нежным и невесомым. Мафую медленно подошла к прилавку. — Здравствуйте. — вежливо улыбнулась Асахина. Она оглядела меню, написанное мелом на чёрной доске за спиной у баристы. — Я буду… Она сделала вид, что внимательно изучает меню. Вся еда была безвкусной, и ей было без разницы, что именно заказывать. — Мне один капучино и ревеневый пирог. — наконец приняла решение Мафую. Девушка за прилавком улыбнулась и развернулась, чтобы набрать зёрен для кофе. Её волосы прошелестели за ней, пока та поворачивалась. Расплатившись, Мафую собиралась было расположиться за одним из столиков в зале. Её внимание привлекли пара барных стульев рядом с прилавком. Что-то заставило Мафую отказаться от изначальной идеи, и она присела за один из стульев, сложив руки на коленях. Отсюда она могла видеть работу девушки-баристы. Та уже активно взбивала молоко, ладонью определяя нужную температуру. — Вы здесь одна? — вырвалось у Мафую внезапно и непрошенно. Она задумчиво коснулась своей груди, слушая биение сердца. — Сегодня – да. — Девушка обернулась, продолжая греть молоко. — Обычно со мной на смене ещё один парень, но не сегодня. — она снова улыбнулась, но очень нежно. От этой улыбки чувствовалось хрупкое тепло. Мафую ощущала его кончиками пальцев. — Погода сегодня точно не располагает к работе. — поддержала диалог Мафую. — Да. — просто согласилась бариста. Она повернулась, держа в руке молочник. — Давно хочу переехать в Калифорнию. Там тепло. — Лос-Анджелес? — Сан-Диего. Обе замолчали. Разговор увял. Мафую посмотрела на горшок с плющом, что висел на потолке. Лианы растения на добрых шесть футов свисали вниз. Девушка поставила блюдо с десертом и кофе перед Мафую. Все движения баристы были спокойными и расслабленными, словно она была медсестрой, лечащей больного. Словно боялась, что одно резкое движение разрушит эту маленькую кофейню. Скромный рай посреди бушующего шторма. — Как вас зовут? — спросила Мафую, не найдя на кофте девушки бейджика с именем. Девушка наклонила голову. — Канаде Йоисаки. — тихий ответ разнёсся по кофейне. — Канаде Йоисаки… — зачем-то повторила Асахина, словно пробуя имя на язык. — "Вечерний мыс"... Редкое имя. — О… — девушка приоткрыла рот в удивлении. — Вы знаете? — Я из Японии. — улыбнулась Мафую и издала смешок. — Вы не пользуетесь американским именем? — Нет. Мне больше нравится это. — медленно поводила головой в стороны Канаде. — Тогда, как зовут вас? — Мафую. Асахина Мафую. — ответила она, не потрудившись хотя бы произнести имя на английский манер. — "Среди зимы?" — "Утро", — поправила Мафую. Они перешли на японский. — Вы здесь недавно, Асахина-сан? — Канаде присела за высокий стул с другой стороны прилавка и последовала примеру Мафую, опустив руки. — Да, я приехала учиться. — Университет Джона Хопкинса? — Угадали. — Мафую отпила кофе. — Медицина… — задумчиво протянула Канаде всё таким же глухим, даже слегка хриплым голосом. Она посмотрела на Мафую. — Это очень важно. Вы очень умная. — Я… — слова застыли в горле, когда Асахина встретилась взглядом с Канаде. Глаза Канаде Йоисаки были ярче Атлантического океана, но одновременно такие нежные. От них исходила забота. Она словно всем своим нутром говорила: “Не исчезай”. — Асахина-сан? — встревоженно позвала Канаде. — … Извините. — пришла в себя она. — Можете называть меня Мафую. — Мафую… — Канаде нагнулась к посетительнице. Мафую застыла и задержала дыхание в изумлении. — У тебя… все волосы мокрые. — сказала она. — А… — растерянно выдала Мафую. — Это дождь. — Ага. Они сидели в молчании. Мафую хотелось спросить, почему "медицина — это так важно", но что-то подсказывало ей, что это та тема, на которую Канаде не будет говорить. Мафую хотелось спросить, почему Канаде переехала в Мэриленд. Но вряд ли ей скажут. Мафую хотелось спросить, почему она чувствует тепло где-то глубоко внутри, когда Канаде смотрит на неё. Хотелось спросить, почему она не чувствует того мерзкого холода, с которым она жила до этого. — Йоисаки-сан… — осмелилась Мафую. — Когда будет ваша следующая смена? Я приду сюда снова. — Послезавтра. — Канаде спрыгнула с барного стула. — И, меня можно называть Канаде.

***

Послезавтра Асахина пришла в то кафе. И ещё через несколько дней. Теперь Мафую выходила раньше на час из комнаты, чтобы успеть зайти в ту кофейню и выпить капучино. Она выучила расписание Канаде наизусть. Ещё она знала, что нравится Канаде. Та всегда брала один и тот же зелёный чай и какой-нибудь милый десерт с заварным кремом. Оказалось, что Йоисаки тоже переехала в Штаты относительно недавно. В тот день за окном шёл снег. — Пару лет назад не стало моего отца. — тем же тихим, глухим голосом сказала Канаде. Она мягко опустила чашку с чаем на блюдце. — До этого он лежал в коме. Тогда я поговорила с бабушкой и решила уехать из Токио. С этого дня я здесь. Устроилась работать, в свободное время пишу музыку. — А мама? — Мама умерла десять лет назад. — ответила Канаде. В её красивых и чистых глазах отразилась печаль. — Прости. — Всё в порядке. Я бы не рассказала тебе просто так. — нежно улыбнулась Канаде чаю. — Канаде… — внезапно Мафую захотелось рассказать ей про всё. Про побег из дома, и про еду, и про учёбу, и про маму. Про то, что она всегда мечтала спасать людей. Про то, что Канаде её спасла. — Почему от твоей улыбки мне тепло? — А? — растерялась Йоисаки. — Ну, это значит, что ты рада? Я не знаю… Почему? — Раньше мне всегда было холодно. Но когда я рядом с тобой, мне тепло. Словно кто-то вытаскивает меня со дна. — А сколько времени ты уже на дне? — … Я не помню. Наверное, со средней школы. — привычная улыбка Мафую растаяла, словно весенний снег. На лице остался лишь апатичный взгляд. Полное безразличие. — Наверное, тебе холодно, потому что ты не привыкла к холодам в Америке. — Да, наверное. — тихо ответила Мафую. Как это всегда бывает в Америке, однажды внезапно пришла весна. Старый снег растаял, а новый так и не выпал. А потом на ветвях деревьев появились первые зелёные комочки листиков. День за днём они несмело прорезались сквозь кокон. Полгода в Балтиморе оставили след на Асахине. Она стала увереннее говорить на английском, познакомилась с однокурсниками. Но рядом с Канаде ей больше не пришлось притворяться. Потому что Канаде понимала без слов. Когда Канаде принесла Мафую её чашку капучино, сквозь окно кофейни весенний луч солнца падал ей на стол. Мафую протянула руку к свету и сжала в кулак, словно пыталась схватить луч и забрать себе. Йоисаки заинтересованно проследила за её действиями. — Скажи, Мафую… — начала Канаде внезапно. — Завтра у меня не будет смены. — Да. — кивнула Асахина, глядя на солнце. Она знает. — Почему бы нам не прогуляться вдоль залива? Завтра должно быть солнечно и очень красиво. Мафую замерла и посмотрела на Канаде. — Прогуляться…? — Ну, если ты завтра рано освободишься после университета… — замешкалась Канаде. — Давай. — выдала Асахина, как ребёнок. — Давай погуляем. Канаде мягко улыбнулась, и в её улыбке чувствовалась теплота пришедшей весны. Балтимор не подвёл, и на следующей день на небе не было ни облачка. Лишь лёгкий апрельский ветерок вольно гулял вдоль залива. Канаде и Мафую шли, держась за руки. Атлантическая лазурь радужно искрилась на солнце. — Канаде, — произнесла Мафую, любуясь океаном, — Я рада, что сбежала. И что встретилась с тобой. — она повернулась в Йоисаки. — Я хочу оставаться с тобой вечность. — И я хочу быть с тобой, Мафую. — произнесла Канаде. Обе девушки замерли. Мафую посмотрела в глаза Канаде. Никакая Атлантика в жизни не могла сравниться с глубиной этих глаз. Канаде чуть-чуть подошла к Мафую и остановилась, посмотрев на неё снизу вверх. Мафую впервые коснулась этих нежных белых длинных волос – они доходили Канаде до колен. Губы Мафую коснулись Канаде первыми. Она без нажима поднесла свои губы к её губам и слабовато чмокнула, тут же смутившись и отвернувшись. Канаде тихо хихикнула. Она очень быстро приблизилась к щеке Асахины и оставила скромный поцелуй на её щеке. Мафую покраснела. — Это чувство в моей груди… — растерянно прошептала она. — Оно такое странное… — Я, конечно, не эксперт, — улыбнулась Канаде. Мафую осветило солнце, — Но многие называют это любовью. Мафую прижала руку к груди. Любовь… Она посмотрела на океан. Затем на Канаде. И в солнечной Калифорнии они однажды обязательно окажутся. Вместе.