Всё начинается с двери [ТППиБ: День Наоборот спешл]

Джереми Гейл был обычным человеком. Просто мужчина за пятьдесят, периодически встречающий в угольной копне волос зеркального отражения новые седые волоски – по личному мнению Джереми, ни седина, ни кривое пятно шрама на правой стороне лица, в основном поразившее щёку, харизмы ему не прибавляли. Если что в чертах его лица и могло добавить детали в чужих глазах, так это серо-лиловые мешки под глазами, между прочим, не исчезающие, как бы Джереми ни высыпался, надменно говорящие каждому встречному «А вот я устаю больше». Джереми Гейл был человеком с несколькими простенькими визитками в кармане. На белой тонкой картонке напечатаны его имя, номер телефона, электронная почта и адрес здания, где он работал, вплоть до указания в скобках этажа, где нотариальная контора заарендовывала своё помещение. Одним словом, на визитке присутствовало всё, чтобы можно было найти определённого юриста с большим опытом работы, зимой превращавшегося в облачко из-за жутко глупого, но жутко тёплого белого свитера. Облачко, однако, хорошо сохраняло серьёзное лицо; с бо́льшим успехом это получалось, когда почти чёрное зимнее пальто прятало под собой основной утеплитель. Джереми Гейл не получал шибко большой зарплаты, особенно если от неё отнять ежемесячные выплаты за квартиру и редко используемый автомобиль – не хватало ему тратить деньги на бензин для этой прожоры, когда уже есть кошка. И вообще он планировал её продать. Не кошку, машину; как только перестанет быть должен банку. Среди расплодившихся молодых юристов, вчерашних и позавчерашних выпускников, Джереми цеплял разве что дедовским возрастом. Конечно, до пенсии работать и работать, если не... Джереми Гейл никогда не переходил дорогу не тем людям – об этом даже свидетельствовал шрам, оставшийся после неудачного падения, а не случая, когда его лицом протёрли асфальт неприятные личности. Он никогда не работал с уже другими не теми людьми, тем более не под угрозами, и тем более не подставлял свою жизнь опасности из-за неразумного поведения. Потому что чего нет в резюме – того не существует. Он для себя так решил. Джереми Гейл не был в ладах ни с интуицией, ни с другими внутренними чувствами, обычно дающими людям понять, что что-то не так. В ином случае он бы, десять минут назад сошедший с автобуса, почуял бы неладное, наверное, ещё на остановке. Но нет же. Джереми, кутаясь в тёплое пальто, прижимая к бедру портфель, шёл в сторону квартирных домов, где находилась его скромная обитель, а не к ближайшему полицейскому участку. Иссиня-чёрный вечер освещался фонарями, окнами и гирляндами – иногда казалось, что они висят вокруг с первого же ноября и до последней растаявшей кучки снега весной, когда новогодне-рождественские мероприятия уже не проводятся. Джереми спешно шёл по узкому тротуару, сердце немного ёкало каждый раз, когда на тонюсеньком слое льда поскальзывалась нога. Завтра суббота. Выходной, который Гейл собирался потратить, как всегда, на марафон фильмов в компании кошки. Ну и готовка там, уборка по мелочи, но больше отдых. Он поднялся на пятый этаж – пешком, ибо лифт снова не работал, но небольшие нагрузки ему даже полезны. У двери порылся в карманах в поисках связки ключей, сунутых после входа в подъезд обратно. Вставил ключ и... Заело. Такого обычного не происходило. Ключ поворачивался с трудом, и Джереми даже немного обеспокоился возможностью нечаянно его сломать. Гейл осторожно покрутил холодную с улицы железяку в обратном направлении, вынул, вставил заново, и замок наконец поддался. Ещё сегодняшним утром всё хорошо работало. Чувство логики-паники попыталось воззвать к нему домыслами – если дверь взламывали, она, наверное, будет заедать. Джереми привычно заткнул внутренний голос и открыл дверь. — Герци! — позвал он с улыбкой, которую ни один человек с работы не видел, просовывая голову в квартиру. Темно и тихо, как и стоило ожидать. Пахнет теплом и домом, чистым и уютным, и немного мужским парфюмом – или моющим средством? На входном коврике Гейл облокотился об уже запертую дверь, скидывая уличную обувь и встречая уютные меховые тапки. Зажёгся свет, приземлилась в тарелку-ключницу связка ключей и брелоков, пальто повисло на настенном крючке. Кошка лениво мяукнула из глубины квартиры. — Ге-е-ерци-и, кс-кс-кс! — Мрявр! — возразила кошка, сам, мол, иди сюда, мне и здесь хорошо. — Засранка шерстяная, — укоризненно покачал головой Джереми, его притворное возмущение даже не старалось походить на настоящее. Пошла стандартная рутина по приходе домой: вымыть руки, включить в гостиной-кухне свет и телевизор, стянуть свитер, в котором стало жарко. Не переодеваясь из жёлто-рыжей (но больше жёлтой) рубашки и чёрных брюк, Джереми принялся за самый простой вариант приготовления ужина – из холодильника в микроволновку переместился лоток с магазинным полуфабрикатным ужином, рис с овощами и каким-то соусом. Кошка, Герци, она же Герцогиня, всё никак не хотела идти встречать папку после рабочего дня, предпочитая оставаться в его спальне. Пока грелась еда, Джереми собрался вручную направить питомца на общение; Герци обычно с радостью запрыгивала на колени даже к гостям, которых впервые видела, а по уже встреченным вообще скучала и потом не отлипала от них, но что-то на неё сегодня нашло. В квартире, перекрывая гул микроволновки, зазвучал дверной звонок. Странно, Джереми никого не ждал. Его, обычно, предупреждали... Новая трель прервала и мысли. Мелодия стала обрываться и начинаться заново – над несчастной кнопкой нещадно издевались. — Иду! — крикнул Гейл, а после значительно тише пробубнил: — Клянусь, если это опять дама снизу, которую я якобы заливаю... Звонить прекратили и начали стучать, всё больше нетерпеливо. Джереми быстрым шагом направился ко входу, так и не достигнув спальни, пока предполагаемая старушка не захотела выбить дверь. Он был в коротком коридоре прихожей, когда удары изменили громкость и силу на ту, на которую физически не могла быть способна сухонькая, пусть и живенькая пожилая леди. По двери молотили всем кулаком с ритмом три удара и перерыв, да так, что та тряслась. Джереми был не просто человек. Он был уставший в край юрист, часто глухой к внутреннему голосу, поэтому он продолжил путь после небольшой удивлённой паузы. Избиение двери как раз прекратилось, что позволило Гейлу заглянуть в глазок без риска получить от него же в глаз. Сначала ему показалось, что в подъезде мрачно из-за какой-нибудь паранормальной силы. Так, некая мстительная проекция или призрак-стукач были в разы предпочтительнее... кого угодно, если честно. Увы, в подъезде стояли три парня, двое достаточно крупные, чтобы загораживать свет. — Твою мать, — вздохнул Джереми. Потом мозг прокрутил всю ситуацию целиком, и Гейл, гораздо больше встревоженный, просипел: — Твою мать. Есть два типа людей, которых Джереми хотел внепланово видеть ещё меньше, чем коллег любого уровня знакомства и соседку снизу, и люди, находящиеся снаружи в данный момент, относились к одному из них. Один из вариантов при определённых обстоятельствах считался в разы безопаснее, пускай хозяин квартиры не был бы рад обоим. Гейл отступил, инстинктивно прижимаясь к стене – той, которая через пару шагов заканчивалась углом и служила всего лишь небольшой перегородкой части квартиры от прихожей. Спина прошлась по раме с прохладным стеклом; обыкновенная реплика морского пейзажа, обычно лишний раз напоминавшая о давешних планах и мечтах, смытых, как золотая рыбка в унитаз, разве что аквариумным обитателям доставалось больше почестей. Голова почти задела полку с восседающими на искусственном дереве декоративными фигурками. Телефон. Ему надо найти телефон, где телефон? Телефон в портфеле. Портфель, портфель, где... Портфель оказался, вот уж сюрприз, там, где Джереми его и оставил – у уголка, заворачивающего в комнату – и угодил юристу под ноги. Гейл споткнулся и упал на диван. Диван стоял спиной к теоретическому пространства кухни и боком к коридору, и Джереми приземлился не на относительно мягкие подушки, как хотелось бы, а на тонкую обивку спинки и подлокотника. До этого он, кажется, об диван ещё не ударялся, к тому же так больно. Тем временем, маленькая часть группировки (Гейл ещё не убедился точно, какой) сменила тактику стука. Похожи, один из них ломился об дверь всем телом – Джереми хорошо представлял, как его, между прочим, не самая дрянная дверь прогибается от удара. За ударом следовал шустрый скрежет металлом о металл, о деликатности взлома замка не шло и речи. Пока Джереми оправился от удара тазом о внезапно жёсткий каркас дивана, цикл вышиб-взлом произошёл три раза, пока поднял с пола портфель – упала, сломанная, по эту сторону двери ручка. Как назло, он не помнил, в каком отделении лежит телефон. Заскрежетали совсем быстро, с большей скоростью последовали удары.

ТРЕСК-БАМ!

Стукнулась распахнутая дверь об стену. Из трясущихся рук Гейла, всё ещё сидящего на подлокотнике выпал портфель и спал с дивана на пол, вываливая содержимое: папки, бумага, ручки, выскользнул телефон. Три пары ног нестройным шагом вошли в прихожую, в коридор и через пару секунд Джереми увидел нарушителей спокойствия. Парней действительно было всего трое: низенький, повыше и совсем высокий, пусть и не выше Джереми. Низенький был одет в серую куртку с коротко-меховым капюшоном и светоотражающими наклейками-смайликами, такого же цвета брюки, подтянутые ремнём с тигровым принтом, на руках перчатки без пальцев, судя по всему, в прошлом пальцы имеющие; кожа его имела не столько бледный, сколько просто блеклый оттенок, в тон висели будто бесцветные отросшие волосы. На лице из смягчённых углов блестели пепельно-карие глаза и пирсинг на брови. В руке он держал отвёртку и, скорее всего, был ответственен за скрежет замка ранее. Тот, что повыше, носил чёрную застиранную мерч-футболку неизвестной Гейлу рок-группы и чёрную же кожаную куртку поверх с окаймлением цвета копчёного дуба на швах и карманах, с металлической молнией и заклёпками, а также узкие джинсы со свисающими с пояса тонкими цепями. Ещё две, на них похожие, только из более круглых звеньев висели у него на шее, серебро по-особенному сияло на бронзовой коже. Голову парня украшал этот дурацкий маленький пучок-хвостик на бритой по бокам голове. Неясного тёмного оттенка глаза были не столько заинтересованы в Джереми, сколько в обстановке квартиры, и блуждали по стенам. Самого высокого из них Джереми легко представлял как того, кто больше всего сил вложил в вышибание двери – физических сил, разумеется. Он же по одежде выделялся среди товарищей-напарников, следуя более формальному стилю: белая рубашка, красный галстук, чёрные в незаметную полоску брюки, будто слишком лёгкая для зимы кожанка, менее детализированная, чем у среднего, и перчатки. Перчатки не привлекали к рукам столько внимания, сколько складной нож с откинутым лезвием. Хотя этот парень не был выше Гейла, его собранные в высокий хвост дреды вполне доходили до роста адвоката. Лицо – тёмный квадрат безразличия, будто бы к таким, как Джереми, он вламывается ежедневно, и от однообразия порядком устал. Были, впрочем, некоторые сомнения насчёт «будто бы». — Кто вы и что вам от меня надо? — В стрессовых ситуациях людям свойственно действовать глупо, например, задавать вопросы, на которые они почти со стопроцентной уверенностью уже знают ответы. — Не волнуйтесь, мистер Гейл, — самый низкий широко улыбнулся и весело сощурился. Он сделал небольшой шаг, становясь ещё чуть впереди наперников. — Мы не коллекторы. — Спасибо, — хмурясь, буркнул Джереми. Действительно, не хватало ещё, чтобы к нему – к нему, порядочно выплачивающему кредиты! – пришли выбивать несуществующие большие задолженности. Ему бы не хотелось "хвастаться", что подобное безобразие с ним происходило единожды, не то что дважды. — Но тоже по Вашу задницу, — заявил мелкий, чтобы юрист не расслаблялся. Всё это время он поигрывал в руках отвёрткой, вертя инструмент и так и эдак, похлопывая рукояткой по раскрытой ладони. — Не надо трогать мою задницу! — мигом возмутился Гейл, ещё более нервный от постоянного движения отвёртки. Чтобы отвлечься, он силой заставил себя посмотреть в другое место – на пол. ...Вспоминаются слова его старого во всех смыслах друга, доктора почти какой угодно специальности, сейчас отдыхающему на пенсии где-то в спокойном месте. Джереми уже не помнит, о чём они говорили изначально, но беседа со старичком Найджелом зашла в русло реакций – «бей, беги, замри». Врачишка со смехом определил реакцию юриста, будучи свидетелем некоторых разнообразных случаев, как первую, то есть «бей», хоть и не в прямом смысле. На полу Джереми увидел, ожидаемо, ботинки бандитов. В тающем снегу, мокрые и откуда-то грязные – иной человек может быть и задумался бы, где эти товарищи вообще нашли грязь в такую сухую и относительно чистую зиму. Факт оставался фактом, в квартире Джереми наследили. Юрист дышал, чуть приоткрыв рот. На его чистых полах, которые он вымыл только вчера, потому что кошке взбрело в её дурную маленькую голову свалить горшок с цветком и раскидать по квартире землю, наследили. Джереми шумно и глубоко втянул воздух. — Вы что, охренели?! — завопил Гейл. Низкий от неожиданности дёрнулся и выронил отвёртку, средний – перестал рассматривать купленную на барахолке мозаику в виде кошки из разноцветных бусин, высокий – медленно раскрыл прикрытые до этого глаза. — Конечно! Конечно! — Джереми не унимался. Оброненная бандитом отвёртка подстегнула его сильнее. — Портьте мне пол, портьте! — Вы... Мы... — рассеянно блеял меньший, шустро поднявший с пола инструмент и на всякий случай отступивший. Остальные двое переглянулись, во взгляде высокого явно сквозило: «Мой любезный товарищ, я, как и Вы, нахожусь в состоянии шока и конфуза, и ровно столько же, сравнимо с Вами, не понимаю сию ситуацию». — Что за безобразие! Что за неуважение! Прийти ко мне в квартиру, сломать дверь и выпачкать весь пол! — юрист и сам не понимал, о каком уважение бандитов по отношению к себе говорит, но его уже было не остановить. — Я, может быть, готов был пойти на уступки и самостоятельно открыть вам дверь! — Ну не открыли же, — слабо вякнул мелкий, теперь уже совсем прячась за товарищами. — Господа, вы разве так сильно куда-то торопились, что не могли и нескольких секунд подождать, пока я дойду до этой чёртовой двери?! — У нас приказ, — тихо отозвался высокий, осторожно почёсывая затылок рукоятью ножа. — Да плевал я на ваш приказ! — не прекращал надрываться Джереми. — А у меня пятница! Я хочу по-человечески отдохнуть, а не вести беседы с преступными лицами, изговнявшими мне квартиру! Средний тоже постепенно начал заходить за высокого; низкий из-за его широкой спины опасливо выглянул. — Мы пришли по важному поручению! — быстро пискнул он. — И на ваше поручение я плевал! А уж на того, кто его дал, я плевал в особенности! Как вы плевали на чистоту моего пола! Средний тихо попятился обратно ко входу, пока внимание юриста прилипло к низкому. — Нет бы хоть ноги вытерли! В конце концов, для чего я покупал этот дурацкий коврик! Идиоты! Никакого представления о, — Джереми не успел договорить, о чём же бандиты не имеют представления, так как заметил, что мелкий быстро и нервно крутит головой, переводя взгляд с Гейла на противоположную часть коридора, где в квартире находилась спальня и откуда доносились тяжёлые шаркающие шаги с постукиванием трости. На шаги юристу было «решительно плевать». — Я с кем разговариваю! Никакой совести! Даже не смотрит на меня! Уже все трое бандитов повернули головы к остановившемуся источнику шагов. С той же стороны приветственно мявкнула Герцогиня. Джереми наконец поинтересовался тем, что привлекло внимание преступников и на что они с таким трепетом и, что ли, ожиданием возмездия, взирали. Сначала Гейл встретился глазами с кошкой, потом – с рыбой покрупнее. «Кит», — отдалённо, между делом, подумал Джереми. Вспомнил, что киты – млекопитающие, и снова мысленно и отдалённо исправился: «Китовая акула». В конце коридора стоял чуть пригнувшийся мужчина. Джереми, выбирая квартиру, опирался в том числе на высоту потолков, чтобы впоследствии самому их не подпирать головой каждый день. Высоко расположенная голова юриста могла протереть штукатурку с потолка только в прыжке. Голова мужчины, неизвестно каким образом оказавшемся в квартире раньше её владельца, чуть не задевала одну из небольших потолочных ламп на коротеньком шнурке, спина его была выгнута, плечи скособочены. Одной вытянутой вниз рукой проникший опирался на добротную трость, как Джереми знал, из покрытого лаком чёрного дуба, в обрамлении позолоченных элементов, со сложной интересной рукоятью, служившей также, как опять Джереми было уже известно, рукоятью скрытого ножа. Другая рука мужчины была согнута и подтянута к груди, а в изгибе локтя, на мягкой ткани рубашки, удобно примостилась Герцогиня. Под штанинами возмутительно широких чёрных брюк-клёш при желании можно было спрятать не слишком большой гранатомёт, или, учитывая оружейную специализацию громадного индивида, набор, например, сабель. Бордовая рубашка с ярко-красной вышивкой на плечах, локтях и груди уже сидела на нём впору, и её подол даже прилично заткнули под широкий ремень с пряжкой с претензией на ювелирную ценность. Волосы, длинные, волнистые, чёрные и оттого с так хорошо просвечивающей сединой, огибали его шею и свисали почти до живота. На угловатом и загорелом лице растянулась наидовольнейшая улыбка, за компанию с ней блестели рыжим огоньком светло-карие глаза под плотными прямоугольными бровями. — А Вы! — с новой, неизвестно откуда нахлынувшей силой занеистовствовал юрист, распаляясь больше – лицо его уже приобрело глубокий румянец от криков. Мужчина на оклик улыбнулся шире, гулко посмеиваясь самим нутром. — Вас тут ещё не хватало! Разносите тут у меня по всей квартире!.. — Я в тапочках, — слишком вежливо для человека, на которого ещё чуть-чуть и заорут благим матом, заметил великан, одними глазами указав себе под ноги. Он пошаркал, повёл ногой, без рук пытаясь отодвинуть штору широких штанов, и кое-как продемонстрировал самую большую тапку, которую Джереми видел в своей жизни. — Что же мне теперь, благодарить Вас?! Спасибо Вам, Колин Нойс, что бы я без Вас делал! Без Колина он бы, наверное, уже числился бы мёртвым, или пропавшим, или сначала пропавшим, а потом мёртвым, ещё когда его впервые привезли в оборудованный ангар, и юрист устроил первый в условиях нового преступного окружения нервный скандал. К совести Гейла, он, дожив до своих лет, так и не разобрался, как следует приличным людям реагировать на подобные ситуации. Словом, суть такова – его бы застрелили уже тогда, если бы держащий пистолет помощник не ожидал знака от босса, а босс не руководствовался поведением и реакцией друга и напарника, такого же высокого роста и статуса. — Спасибо, что не устроили в моей квартире грязевое болото! Нет, правда, от всего сердца благодарю! Колин снова, не открывая рта, утробно загромыхал смехом. Всей верхней частью тела он как-то встрепенулся и подвинулся, потянулся и теперь совсем чуть не задел головой освещение. — Лампу мою ещё снесите, давайте! Вы, мистер Нойс, будьте уже самим собой, пожалуйста, чувствуйте себя, как слон в посудной лавке! — Мистер Нойс немного повернулся к лампочке, сощурился и отодвинулся с места на шаг. — Да что ж Вы так топаете, Вы же мне сейчас проход в квартиру ниже организуете! Как я буду объяснять это соседке, Вы подумали?! У Вас хоть немного кровь в голову поступает или она не доходит?! Мелкие во всех смыслах бандиты смотрели за происходящим с некультурным шоком – какой-то там юрист вот так разговаривает с их боссом, и всё ещё остаётся живым и нетронутым. Тот из них, что был наиболее разговорчив, стоял с раскрытым от удивления ртом, как бы парень повыше не пытался ему его закрыть. Герцогиня, до этого момента почти спящая на руках – ладно, на руке – у Колина, наконец заметила гостей, спрыгнула с нагретого места и прыгучей походкой направилась знакомиться. Являясь порядочной кошкой, следующей кошачьему этикету, она вежливо потёрлась боком о ноги и уже выбирала, по чьей штанине взбираться наверх, только тут в дело вступила разведённая на полу грязь. Герцогиня, всячески игнорируя своё статусное имя, обнюхала грязь и собиралась уже в ней изваляться. Джереми с возмущённым вдохом подскочил и подхватил кошку. — Герцогиня! — Мря, — кошка беззаботно упёрлась лапками в грудь хозяину. Низкий бандит выглядел расстроенным упущенной возможностью погладить Герцогиню, пока та была рядом, и теперь размышлял, не опасно ли это провернуть, пока кошку держит Джереми. — Это всё Ваше влияние! — Гейл с обвинением указал на Колина. Тот по-прежнему не реагировал ничем кроме улыбки, смешков и умилённого прищура глаз. — Да что Вы на меня смо́трите и смо́трите! — Любуюсь, — гулко пробасил Нойс. Высокий с тихим щелчком сложил лезвие. Низкий медленно поднял руку к отвисшей челюсти. Средний вернулся к изучению барахольной мозаики. Кровопролития не предвиделось. С кошкой на руках и чужим урчанием в голове Джереми начал остывать и приходить к чувству разума и осознанию ситуации. Из его ослабевшей хватки вывернулась Герцогиня и предприняла вторую попытку упасть в грязь лицом и телом, но в этот раз её подхватил низкий. Осмысливающий произошедшее взгляд Джереми уткнулся куда-то в прослойку пространств, там же сосредоточилась мыслительная активность, поэтому хозяин квартиры не сразу заметил приближение Колина. Когда и увидел заслонявшую часть света фигуру гораздо ближе к себе, то, испугавшись, отскочил, снова ударившись о дурацкий ужесточившийся диван. Нойс преспокойно плюхнулся на мягкие подушки – Гейл невольно дёрнулся, представляя, насколько тяжёлым приземление было для дивана – и вытянул ноги, продемонстрировав повторно мягкие тапки с узором в клетку, и расслабленно откинулся на спинку, чудом не опрокинув скрипнувший диван. Трость благополучно сползла на пол, не желая стоять облокоченной – Колин проводил её недоумённым взглядом, потом, снова обратив внимание на Джереми, улыбнулся и похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Присаживайся, Джи, давай поговорим, — мирно попросил Нойс. На негнущихся ногах юрист присел рядом. Прозвище ему не нравилось. Джереми об этом не раз сообщал, особенно в плохом расположении духа и притом Колину лично, грозился придумать кличку и ему, хотя в голову не шло ничего, кроме «Колли» – если его растрепать как следует, может, и похож будет. Гейл кривился глупому сокращению имени и фамилии сразу до короткой бессмыслицы; бессмыслицу, такую, как всё ещё не приучившийся к ведению разговоров с опасными людьми юрист, какую Колин почему-то любил. Моменты, в которых Джереми не корчил недовольное лицо в ответ на прозвище, являлись исключением из правил и всегда исходили из не всегда показываемого хорошего настроения и какого-то тихого чувства поздней влюблённости. Мозг Джереми, истощённый после отлива адреналина, натужно пытался сообразить, что сказать и что сделать, а пока заново проигрывал начало вечера: он приходит с работы, обращает внимание на заевший замок и этим замком так занимается, что полностью игнорирует в уголке прихожей, на коврике, два огромнейших ботинка и висящий чёрный парус на крючке для верхней одежды – куртку Нойса, в которую Джереми по воле случая пару раз заворачивали. Колин молчал. Джи, предполагая, что от него ждут реакции, думал ещё напряжённее, не замечая, куда Колин смотрел, а смотрел он на приспешников, по очереди тискающих кошку. То по голове погладят, то за ухом почешут, то посюсюкаются, то лапу пожмут. «Могли бы и по телефону позвонить», — почти сказал Джереми. Разумеется, Колин не будет звонить по телефону, если есть возможность личной встречи – возможности эти он устраивал всячески и под них находил любые оправдания и обстоятельства. Сам Нойс называл это желанием поговорить вживую, хотя Джереми подозревал, что вероятность ведения прослушки играла не последнюю роль. «Могли бы и украсть меня. Как обычно», — вот это уже больше походило на то, что сделал бы или распорядился бы сделать Колин – Джи он не звонил ни разу, а вот похищал, как и отдавал приказ на похищение, раз тридцать. Хотя бы в таком роде ситуаций Гейл сразу понял, что проще сразу самому сесть в машину, в условия с мягким креслом и видом из окна, чтобы не мучиться потом в багажнике от боли в спине. Должен же быть какой-то смысл во всём этом... нечистом квартирном перформансе. — Джереми, — ласково пророкотал Колин «слишком длинное имя Джи», видя, что хозяин квартиры упорной мыслью сейчас прожжёт дыру в полу. Потом протянул ещё раз по нотам с почти совпавшими названиями: — Дже-ре-миии... Джереми, хорошую дверь тебе на прошлых выходных принесли, чего ты отказался? — А чего они у меня тут наследили? — Мозг Гейла явно не хотел переключаться снова на события предыдущей недели, пока в квартире было грязно. — Ребята, вымойте-ка полы. На прошлых выходных Гейл был разбужен звонком в квартиру. Двое рабочих, кем-то нанятые установить новую дверь, уходить отказывались под предлогом уже притащенной на этаж двери и показывали через проём на дверосодержащую коробку. Принимать подарок от судьбы по имени Колин (других судеб, тем более благодушных, юрист не знал) Джереми отказался, спросонья наругался профессиональными терминами (бессмысленными в том контексте, в котором он их использовал, но на некоторых людей это производило впечатление) и пригрозил полицией. С той стороны его наверняка обматерили, но зато Гейл смог продолжить свой дополуденный сон. — Извините, — прервали контакт раздражённо смотрящих глаз Джи с Колином, — а есть тряпки? — Да, в ванной под раковиной, моющие средства там же, — ответил Нойс вместо сильнее рассердившегося Джереми. Бандитишки, всё ещё с Герцогиней, змейкой вернулись ко входному коврику, разулись, подошли на опасно близкое к юристу расстояние, чтобы отдать кошку Колину, и ушуршали в ванную. — На кой чёрт Вам понадобилось устанавливать мне дверь? — Ну как же, Джи, — лидер банды развёл руками и состроил жалостливую мордашку, никак не вяжущуюся с солидным образом, — потому что я хочу сделать тебе подарок. — И Вы решили подарить мне дверь? — Деньгами ты не берёшь, вот, приходится выдумывать... — И из всего Вы выбрали дверь? — Знаешь, когда я подарил тебе цветы, ты жаловался на их бесполезность. Джереми не стал напоминать жалобу и на то, что букеты, которые несчастный курьер таскал полчаса, было некуда ставить, как и умолчал про предложение Колина купить квартиру побольше. — Вот была бы у тебя хорошая прочная дверь, её никакие бандиты не выломали бы. — Вы издеваетесь надо мной. — Джи, это для твоей безопасности! — искренне возразил Нойс. — Железную дверь... — Железную?! —... ведь и ломать дольше, и не всем пилить можно, и там даже глазок с видеозаписью, и приложение на телефон, чтобы... — Да не нужна мне Ваша дверь! — обессилено крикнул Джи. Троица, вернувшаяся из ванной, откатила в сторону ранее выпавшую дверную ручку подальше в коридор. — Уверен? — приподнял бровь Колин. — Сейчас-то, конечно, нужна, когда Ваши три амбала её вынесли, — пробурчал Джереми. Один из упомянутых молодых людей как-то услышал его через распри из разряда «Кто так моет, у тебя ноги из плеч, сейчас покажу как надо, ах так, вот ты и мой тогда» и крикнул из прихожей: — Два! — голос принадлежал, судя по всему, молчавшему до этого среднему. — Два амбала, мне только постучать дали! — В следующий раз выбивать будешь ты, не переживай, — пообещал Колин. Джереми дёрнулся, встрепенулся и запротестовал: — Не надо никакого следующего раза! — Да успокойся, это не у тебя, — Нойс мощно приобнял его за плечо. — Солнце моё, гарантирую, мы у тебя больше двери выбивать не будем, никакие. — Спасибо, даже не знаю, как мне Вас благодарить, — Джереми снова поморщился, по мнению Колина, очень забавно и мило, за что был награждён громким чмоком в лоб. — Можешь принять от меня новую дверь, — начал перечислять Нойс, —можешь в ресторан со мной сходить. — С удовольствием приму новую дверь. — Э, нет, Джи, это больше не выбор, — Колин, усмехаясь, покрепче прижал его к себе. — Я не могу в ресторан, у меня кошка! Герцогиня сползла с дивана и нашла себе новую лежанку в виде спины одного из бандитов, на четвереньках вымывающего пол. — Кошка поедет с нами, я договорюсь. У них завтра весь день забронирован для корпоратива одной нелегальной организации, кошку пустят, Герци культурная дама. — Если она не в маму... Погодите, что ещё за корпоратив? Колин виновато улыбнулся, блеснув парой золотых зубов. — Мы за пару часиков до начала приедем, других ещё не будет. Посидим, поужинаем культурно, — Нойс, размечтавшись, счастливо прижался к Джереми, решив окончательно додавить юриста. — Джи, ты хочешь в ресторан? — Я хочу сегодня ужинать в квартире с дверью, — ответил Гейл куда-то в мужскую грудь. — Без проблем, золото моё, без проблем. — Это мы что, — из-за угла высунулась голова. — Мы сейчас типа за дверью поедем? Колин легко цокнул языком и кивнул, за чем пронаблюдали ещё два выглянувших лица. — А в макдак можно заехать? — Можно, — с доброй улыбкой разрешил Нойс. Трёхсоставная змейка снова зашевелилась: бандиты отдали кошку Колину, ещё раз посетили ванную, дабы вылить грязную воду и отжать тряпки, вернулись ко входной двери, обулись-оделись и пропали за порогом. Герци короткими мяуканьями стала восторженно рассказывать о чём-то Нойсу, а Джи, театрально раздосадованный очередным кошачьим предательством, ушёл с дивана. В микроволновке дожидался своей участи ужин. Звук открытой дверцы привлёк внимание других двух членов нестандартной семьи Гейла. Ладно ещё кошка, вечно голодное и самое несчастное в мире существо, тащащее из тарелки Джереми любую еду, даже ту, которую прочие домашние кошачьи, по всей логике, не должны хотеть есть... — Что у тебя там? — поинтересовался Колин. — Мой ужин, Вам не дам. — Да мне-то что, я просто слежу за твоим питанием, — лидер банды по-вялому обиженно повёл плечами и отвернулся, что Джи поначалу принял за победу на свой счёт, но потом заскрипели по полу ножки дивана, случайно отодвинутого при попытке Нойса встать. — Вы не успокоитесь, да? — Да. Я не хочу, чтобы ты питался всякой магазинной дрянью. — Разве не Вы только что отпустили молодых людей в МакДональдс? — Ну ты нашёл, с кем себя сравнивать. Колин упорно игнорировал лежащую на полу трость, лишний раз подтверждая, что Нойсу она, по большей части, для красоты. Либо же для тех мест, где потолки не позволяют ему встать во весь рост — Просто рис с овощами, — сдался Джи, осмотрев готовое блюдо, будто не сталкивался до этого с его изображением на картонной упаковке. Рекламный дизайн и реальность, как обычно, отличались, но не столь критично, и в рисе с размягчёнными кусочками тёмных овощей узнавалось обещанное блюдо. Кошке было решительно всё равно на наглость рекламщиков, и от неё, ползущей по юристу, с уверенностью, с какой она не ползала даже по занавескам, ужин удалось спасти только путём передачи его бандиту. Колин принял контейнер с разогретым и чуть ли не заново остывшим полуфабрикатным рисовым блюдом, задумчиво вгляделся в самую душу еды, впиваясь взглядом в пищу и заставляя её испытывать ощущение собственной ничтожности. Пока Джереми пытался доказать Герцогине, что корм в её миске по цене ничуть не уступает цене дохленького риса и даже её превосходит, Нойс молча открыл форточку и отправил гастрономический ужас в полёт. Секундный едопад на фоне тёмного неба не остался незамеченным Гейлом. — Я сейчас Вас съем, — тихо сказал Джереми, как он сам думал, угрожающе. Сидя на корточках. Тыча кошку носом в тарелку с золотой каёмочкой. Перед мужчиной, который сейчас должен сидеть в тюрьме за каннибализм в том числе. Колин прыснул со смеху. — Прихо́дите ко мне домой, ломаете мне дверь!.. — Ничего я не ломал, лично мне её культурно вскрыли и закрыли, — Колин уверенно протиснулся между столом и кухонными тумбочками к холодильнику. —...хозяйничаете на моей кухне! — Хочешь остаться голодным, так и скажи, — Лидер банды принялся рыться на полках холодильника и в ящиках, изучая невольно предоставленные ему ингредиенты, Герци подскочила помочь с ревизией. — Ну ты посмотри, рис, овощи, специи, есть из чего готовить, а ты магазинную гадость покупаешь. — Ну извините, тут у некоторых плотный график работы, а не... А Вы, извините, напомните, чем вообще занимаетесь? — Фрилансом, — Колин достал из кармана рубашки очки в прямоугольной оправе, маленькие и тонкие, и нацепил их на кончик носа. — Впервые слышу, что это так преподносят, но, полагаю, это хороший способ сказать, что у Вас больше времени, чем у порядочного занятого человека. — А что я? — Нойс зашуршал пакетами и загремел утварью. — Я предлагал этому порядочному человеку работу со свободным графиком, порядочный человек от неё отказался. — Подвиньтесь... куда-нибудь отсюда, уважаемый фрилансер, я себе хотя бы чай сделаю. Перемещаться в пространстве кухни оказалось невозможно из-за присутствия в нём большой полусогнутой персоны, с учётом ещё и того, что лидером группировки был оккупирован угол с посудным шкафчиком, сахаром, чайными пакетиками и электрочайником. Стоило ли говорить, что отодвигаться Колин желания не имел, а наоборот, несколько раз нарочно чуть не задавил юриста внезапными порывами любви и ласки. — А долго ждать? — косясь на только водружённую на плиту кастрюлю риса, спросил Джереми, кое-как заполучив желанную кружку чая. Пропущенный обед всё больше напоминал о себе. — Ну как сказать, — протянул Нойс, нависнувший над раковиной, чтобы помыть овощи. — В общем, если совсем решишь меня есть, можешь укусить меня за... Колин оставил предложение незавершённым, хитро посмотрев на Джереми через плечо. Пару мгновений вызывающего зрительного контакта Джи выдержал, но на мгновение его взгляд всё же коснулся подразумеваемой задницы. Колин вдохнул так громко и резко, что Гейл чуть не разлил чай. — Джереми! — возмущённо воскликнул Нойс, в то время как его лицо каждой мимической морщинкой выражало удовольствие. — Как не стыдно! — Ну Вас, — хмыкнул Джи, ретируясь к дивану под рокот смеха. — Да ладно тебе, быстренько я. Но если хочешь ускорить процесс, ты знаешь, что делать. "Быстренько" Джереми успел выпить три кружки чая, найти уснувшую в кошачьей вилле Герцогиню, переодеться в домашнее, устыдиться застиранной пижамы и накинуть халат поверх, с недовольным лицом посмотреть новости, наконец, в домашней одежде и с ещё более недовольным лицом встретить вернувшуюся с дверью компанию из трёх бандитишек. Дверь была не та супер-пупер мега дверь, обещанная Колином, а первая попавшаяся, способная вместиться в косяк, временная замена, то есть. Преступники оказались быстро обучаемые, и больше грязь в квартире не устраивали. Вместо этого они устроили погром. Для начала меньшие устроили ссору при выборе отвёртки, раскидав по всему полу содержимое принесённого ящика с инструментами. Дверь чудом сняли отдельно от косяка; правда, тут же оказалось, что держать её весьма сложно и неудобно, и дверь углом оставила на стене вмятину. В ходе дальнейших попыток уложить дверь и убрать подальше, чтобы не мешалась при постановке на место новой, Джереми задумался о соседях и их реакции на продолжающееся половину вечера безобразие, исходящее из его квартиры. Вариант первый – соседей нет дома. Вообще всех. В районе двух этажей во все стороны. Вариант второй – соседи решили, что Джереми убивают, позвонили в полицию, где от Гейла так устали, что не поехали. Вариант третий – соседи решили, что Джереми убивают, звонить в полицию не стали и ждут, когда его добьют, а может, и сами скоро спустятся. Дверь всячески извивалась и вырывалась из рук бандитов – по крайней мере, именно такое создавалось впечатление. В конце концов её, изрядно побившую стену, смогли усмирить и повергнуть. Джереми осматривал увеличившиеся в числе повреждения; от ремонта, боясь представить его последствия, отказался. Не в силах вынести процесс установки новой двери, многократно повёрнутой вокруг всех возможных осей, и уж тем более не в состоянии его контролировать, юрист вернулся на диван. На телевизор, включённый для заглушения дверных мук, Джи обращал чуть больше внимания, чем продолжающая сладко спать кошка на всё происходящее. На кухоньке продолжал чем-то заниматься Колин, вроде даже готовил, вроде даже что-то съедобное. Делал он это сидя, ввиду невозможности долго и безопасно для окружения стоять неподвижно, завербовав себе скрипящий стул. Опустив подбородок на спинку дивана, Джереми наблюдал за Нойсом, размеренно помешивающим что-то шипящее в масле на сковороде. Лидер банды готовит ему ужин... Кому сказать, не поверят. Вот так, посмотреть со стороны – какой-то сюрреалистичный момент, и в бреду не приснится. Но прямо здесь и сейчас, смотря на Колина, единственного за многие годы человека, периодически балующего Джереми едой домашнего приготовления из любовных побуждений (последнее – в разы важнее), Джи, что удивительно, ощущал себя практически счастливым, опять же, впервые за многие годы. — Она не падает! Она не падает! Ура!!! — завопили из прихожей бандитишки, в очередной раз мешая Джереми предаваться семейному уюту. У Гейла снова есть дверь. Ура. Правда, было бы лучше, если бы её не пришлось менять вообще. Колин выключил плиту и отправился проверять выполненную работу, попутно, при помощи более гибкого, чем он, Джереми, получив трость обратно. Выглядел лидер банды настороженно-заинтригованно. Джи же подвоха не ожидал. — Я понимаю, что мне всё низко, — начал Нойс, облокотившись на стену. — Но глазок всё-таки должен быть повыше, мне кажется. — Какая красота, — нахмурился Гейл при виде перевёрнутой вверх ногами двери, — Сейчас заплачу. — Ну-ну-ну, — По-видимому, что-то было особенно убедительным в его тоне, что заставило Колина осторожно взять Джереми за плечи и развернуть от двери, мягко подталкивая назад в гостиную. — Не плачь, Джи, иди покушай. Нойс в целом был приверженцем идеи «путь к сердцу мужчины лежит через желудок»; как, впрочем, и «а через рёбра всё равно короче», но сейчас не об этом. Еду он использовал как способ проявления любви в любом её варианте, обязательно лично приготовленную. В случае с Джереми проявление заботы становилось несколько проблематичным. Криминальный элемент не мог ежедневно или хотя бы раз в неделю заявляться в квартирный комплекс. Нет, не из-за соседей, которые что только не подозревают уже давно, а из-за размеров жилища и мебели в нём, где Колин походил на подростка, отнявшего у детей домик с игрушечной кухонной гарнитурой. Вот у себя дома – там пожалуйста, все условия для комфортной готовки соблюдены, кроме, разве что, постоянного присутствия Джереми. Конечно, юрист не настолько маленький, чтобы не смочь залезть на колинов стул без стремянки, просто так часто таскать Джи к себе домой или вообще насильно его удерживать со стороны Колина было бы неприлично в край. На ланчбоксы Нойс смотрел чуть ли не с призрением, так как держать тепло приготовленной еды они не могли, а значит, в них Колин мог передать разве что салат или закуски – был у него странный пунктик по поводу еды, разогретой после путешествия в боксе, хотя пища, побывавшая в холодильнике, странными правилами не облагалась. (За термосумками и термоконтейнерами, которые хорошо бы выполняли функцию по сохранению тепла, Колин бегал давненько, хоть работа часто искать не позволяла; одним вечером он разговорился с дамой в отделе хозяйственных товаров – друг другу они пожаловались на плохое качество контейнеров, и как-то Колин получил приглашение на воскресные посиделки в компании её подруг.) Мало того, лидер банды ревностно передавал ланчбоксы Джереми исключительно лично. Обещаниями всё поправить и запахом еды Гейла выпроводили из прихожей на кухню, где стена милостиво закрывала весь обзор на недоразумение у входа. Джереми, приготовившегося наконец поужинать, должно было как минимум насторожить бряцанье, с которым шушукающие бандиты перебирали инструменты, закончившееся триумфальным «Во!». Как максимум, прямо сейчас ему стоило отложить вилку и пойти поинтересоваться у уважаемых людей, что в квартире собираются учинить на этот раз. Джереми, однако, этого не сделал, и через пару секунд вилка вовсе выпала из его руки, когда пронзительно зажужжало нечто, подозрительно похожее на электрическую пилу. Ещё сильнее это нечто заверещало, когда им стали резать дверь. Некоторое время, по личным ощущениям – бесконечность, по факту – секунд пятнадцать, Гейл широко раскрытыми глазами смотрел в пространство. Постепенно ужас происходящего сменился на слегка возмущённое принятие, и Джереми позволил себе начать трапезу. В тишине она, конечно, была бы приятнее... Потом шум прекратился, а Джи совсем расслабился, пока не послышалось раздосадованное «Блин, криво!». Миниатюрная пила снова включилась. Джереми отложил вилку и взялся за голову, потрясываясь в коротком приступе нервного смеха. В этот момент юрист просто надеялся, что не пострадают стены или мебель, а лучше и стены, и мебель. Пила затихла во второй раз. Заругались бандиты: — Ну смотри что ты наделал! Ещё хуже стало! — Ты, можно подумать, лучше бы сделал! — Да у вас обоих руки из жопы! — Да иди ты! — Чё нам с этим делать теперь? — Чё, чё... Как планировали! Джереми, то бледный, то красный, думал закурить. Только вот беда – курить он давно бросил, и в квартире сигарет не водилось. Из всех путей на улицу Гейлу доступна только нелюбимая пожарная лестница (с тем, что сейчас происходило в прихожей, Джи предпочёл бы не сталкиваться). Далее, судя по звукам, в прихожей возник кашляющий лев, но тут Джереми точно знал, что "кашель" издаёт пытающийся сдержать смех Колин. Далее последовали уханье как минимум метрового филина, лай охрипшего престарелого волка и попытка небольшого вертолёта взлететь. — Ну чё Вы, смотрите, почти незаметно! — Ага, ни разу, блин. — Дизайнерский замысел... Громовой раскат смеха наконец разбудил Герцогиню. Она мяукнула и вопросительно посмотрела на Джереми. — Мистер Джи! — из-за угла выглянул предовольный низкий бандит. — Всё готово, принимайте работу! Голову Гейла застал туман, не прояснявшийся, пока Джереми не увидел Дверь. Что за чудо была Дверь! Один взгляд на неё сразу вызывал в человеке аномальный ужас из недр рептильного мозга. Неподготовленный разум сошёл бы с ума после всего одной секунды лицезрения сего шедевра поистине криминального ремонта. Джереми был силён и стойко сумел выдержать это видение, хоть и не понимал, хорошо это или плохо, что он не потерял рассудок сразу. Вышеприведённые описания творения бандиты выслушивали от Гейла, удлинённые и усложнённые, с применением такого тяжёлого слога, каким юрист ещё ни разу в жизни пользовался. Могучая речь сопровождалась нарастающим рёвом ужасающего в своей силе океанического шторма – Нойс, казалось, сейчас рухнет от смеха, несмотря на поддержку в виде трости и стены, на которую он налёг всем телом. Трое парней виновато выслушивали претензии к их творческому гению; низкий перекатывал в ладонях пустое колечко из-под изоленты, средний прятал за спиной миниатюрную цепную пилу, высокий смотрел на обрезки двери в своих ладонях. Герцогиня сидела на ковре и раздражённо дёргала хвостом. — Чтоб я вас никогда здесь больше не видел! Идиоты! — ёмко окончил монолог Джереми. Лицо его всё скривилось от стараний подавить какую-то истерическую улыбку. Нуждаясь в утешении, Джи ткнулся куда-то в район живота Колина, перешедшего на повизгивающие звуки. Ладонь Нойса легла на плечо в успокаивающем жесте. — А мне кажется, ему понравилось, — шепнул один мелкий бандит другому. — А кошке нет. Кошка, развернувшаяся к двери спиной, отчаянно скребла лапами по полу и коврику, чтобы закопать новшество, иногда оборачиваясь и проверяя, долго ли ещё закапывать. — Этих троих, — шмыгал Гейл в красную рубашку (посмотреть на лицо Колина означало засмеяться вслух и окончательно проиграть), — чтобы никогда... Чтоб духу их... Никогда их ко мне не подсылайте больше! Пусть убираются здесь... и убираются отсюда! Рука погладила его по плечу и мягко опустилась на голову. Бандитишки смылись в другую часть квартиры. Колин, затихая, выдохнул и хмыкнул. — Превеликий рок-н-ролл, у меня сейчас спина сломается... — Вы же видели, что они творят! — Они попросили меня отвернуться, — Нойс попытался встать в полный рост, предсказуемо ударился головой об потолок и медленно осел на пол, выпрямляя спину по стене. Джи опустился рядом. — Сказали, что починят прям отлично, только это сюрприз и мне нельзя смотреть, пока они не закончат. — И Вы поверили? — Нет, мне было интересно посмотреть, что они вытворят, — Колин пожал плечами. — Извините, — вклинился маленький преступник, — а Вам же дверь снятая не нужна, мы заберём? Отвечать Джереми не стал, как и не стал переспрашивать низкий, под испепеляющим взглядом просто утащив дверь в гостиную. Стоп, в гостиную? Зачем? — Вам не кажется, что стало прохладнее? — Гейл, в ответ на вопрос, получил звонкий чмок в лоб. — Да ну что Вы, я не про атмосферу… Лицо Колина приняло задумчивое выражение. Опуская к полу ладонь и поднимая её, он попытался замерить разницу температур. Осознание вдарило Джи в голову, и он подскочил, вскрикнув: — Вы что там, дверь в окно выбросить собрались?! У открытого настежь окна, того, где не было пожарной лестницы, стояли бандиты; меньший держал створку, два других держали на подоконнике дверь. Все трое медленно покачали головами. — Вы собрались выкидывать дверь в окно без меня?! — Рядом встал Колин. — И Вы туда же! — Но мы проверили, чтобы под окнами никто не шёл! — средний стал оправдываться. — Под моими окнами, попрошу заметить! — Джи, не нервничай, из твоего окна просто выпадет дверь, и всё. Колин не умел успокаивать, во всяком случае, не очень хорошо – это Джереми давно знал, но сейчас Нойс даже не постарался, ибо и смысла в этом не видел. Другое дело, например, сын опять месяц не звонит или кошка приболела, а так – ну собираются из его окна выкинуть дверь, ну и что? Не человека же. Бандиты откровенно хихикали, возликовали, когда дверь успешно приземлилась на плитку. Их радость так же быстро выпала из окна, когда снизу начала громко ругаться какая-то старушка. Вспоминая этот момент позже, Джереми никак не мог понять, как он оказался у выключателя так быстро. Свет в гостиной погас в ту же секунду, когда Гейл узнал голос соседки снизу. В почти полной темноте он зло глянул на присевших гостей. — Проверили? — шикнул он, будто с пятого этажа их могли услышать. — Никого нет?! — Да её там вообще не было, она только-только из-за угла вышла! — Пошли все вон отсюда! Все четверо! Юноши, на всякий случай на четвереньках, снова вереницей уползли в прихожую собираться при свете напольной лампы. Колин размеренно, под медленный стук трости, прошествовал за ними. В полутьме его громадный рост добавлял ну просто нечеловеческую харизму согнутой фигуре. — Поход в ресторан в силе? — спросил лидер банды, остановившись у угла. — У меня есть выбор? Или мне снова квартиру испортят? — Ммм, — низко протянул Нойс, отводя глаза в сторону, — даже не знаю, Джи. Ну почему этот мужчина не работал... да кем угодно бы пусть работал, нет же, он криминальный элемент. Ему очень не идёт! Был бы каким-нибудь певцом или актёром, Джереми спокойно бы по нему сох. Или, скажем, копом – приезжал бы раз в месяц к ним в здание, где на втором этаже постоянно устраивали погром, а то и чаще, познакомились бы по-людски. — Но ты же не отказываешься, верно, Джи? Мы с тобой идём в ресторан завтра? — Конечно, идём, Вы нанесли мне слишком большой моральный вред! Я от компенсаций не отказываюсь…