Путь к счастью (You can do magic)

Лесистая долина встретила их густым, почти непроглядным туманом. Солнце слабо выглядывало сквозь затянувшиеся кучевые облака, а его лучи сразу же растворялись в призрачно-серой дымке, рассеиваясь по всей местности. Из-за этого всё пространство заполнил пугающе-белый свет. Те, кто могли взглянуть на долину издалека, подумали бы, что там не так уж тепло и были бы правы. Здесь было холоднее, чем в самом Камелоте или его окрестностях и отчего-то несколько тревожно, но никто, кроме Мерлина, не подал вида. Артур лишь немного напрягся, сжав челюсти, и повёл лошадь впереди остальных, но при этом довольно близко держась к своему слуге, пока рыцари позади них соблюдали строй. Мерлин зябко потёр руки, прежде накрутив поводья себе на запястья, чтобы, не дай бог, не упасть с лошади и пару раз обогрел их своим дыханием. В его старческие привычки ранее входила потребность жаловаться на погоду: на то, как мёрзнут ноги и руки, как ломит суставы и болит поясница. Он, невесело шутя, мог ссылаться на то, что это может быть к дождю или грому. И сейчас, когда то юношеское оживление, с которым он проснулся и которое взялось за него так основательно эти дни, постепенно сходило на нет, возвращая себе свои пожилые замашки, — он обратился то ли к Артуру, то ли к самому себе. — Мои пальцы сейчас совсем окоченеют из-за этого холода, — пожаловался Мерлин, и вдобавок к его словам изо рта вылетел еле видимый пар. — И вот тогда я точно свалюсь, и обратно уже вы меня не… Артур тут же пресёк его, едва заслышав этот недовольный тон: — Не ворчи, а то ты так начинаешь походить на какого-нибудь старика, — поморщился он. — И это меня пугает. Мерлин возмущённо фыркнул. Пендрагон, да и все рыцари были одеты в разы теплее, чем он: не один слой одежды под доспехами и кольчугой укрывал их и являлся хорошей преградой от холодных ветров. Когда руки в тёплых кожаных перчатках, а плащи приятно греют спину, естественно, никто из них не чувствует такого же холода, какой ощущает до дрожи промёрзший Мерлин. В отличие от них, его пальцы прикрывали края рукавов слишком тонкой для здешней погоды рубашки, под которой ничего и не было вовсе. А ему — не ворчи. Увы, но единственная тёплая вещь помимо сапог и шерстяных носков, — холщовая куртка, не шибко спасала ситуацию. Так что ворчать для Мерлина было хоть какой-то моральной компенсацией. Подумать только, отчего он раньше не обращал на это внимания? Как он мог так беспечно бегать повсюду и не придавать этому значения? Хоть летом, и под конец весны, а также в начале осени можно было спокойно прогуливаться даже в одной рубашке и брюках, невзирая на прохладный ветер (если он и был), то в остальное время было довольно холодно. Старое сознание сейчас вовсю порицало эту беспечность. Видимо, решил Мерлин, всему виной был юношеский максимализм и забитая голова одним лишь благополучием Артура. Последнее с недавних пор начало смущать. Он жил и живёт ради него, а что-то глубоко внутри подсказывало, что это неправильно. Возможно, этим «что-то» было — а точнее, был — если и не совсем амбициозный, но отвечающий только за себя и наделённый какими-то своими мечтами и ориентирами — молодой Мерлин, впервые прибывший в Камелот. Признаться, он уже и не помнил о чём именно грезил, но среди этого точно не было стирки носков, поддержания чистоты в королевских покоях, полировки доспехов, уж точно не было и такой мечты, как-то, чтобы его пинали и взашей гнали в колодки. Не было и того, чтобы полностью отдавать себя каким-то пророчествам. Неужели его желание — быть кем-то нужным и иметь важную для чего-то особого роль, было и остаётся так велико, что он жертвует одним невероятно ценным фактором? Таким, как свои собственные интересы. И это уже не говоря о личной жизни. Однако эти мысли промелькнули у теперешнего так, мельком, не успев крепко осесть или хорошенько так зацепиться хоть за один закоулок сознания. Вместо этого внимание перехватило то, как Артур, уже не впервые, назвал его, и эта неосознанная проницательность принца его посмешила. — Как старику, мне будет положен дневной сон? — задался вопросом Мерлин. — Как старику, даже Гаюс в таком не нуждается, а ему втрое больше, чем тебе! — несколько укоризненно прозвучало в ответ. — Вообще-то в тысячу раз меньше, — тихо поправил того Мерлин, и неожиданно для себя, дёрнулся, чуть ли не врезавшись в него же. Остановившийся перед ним принц резко натянул поводья и огляделся, а кто-то из рыцарей сразу же окликнул его: — Сир? — Что случилось? — слишком взволнованно дополнил Мерлин, на что Артур рефлекторно поморщился. — Господи, если бы не… — он начал слегка раздражённо, но осёкся и оглянулся на остальных. — Я не знаю, зачем бы брал тебя в эти походы. Ты только и делаешь, что паникуешь! — Я не паникую, я просто спросил, — уже более спокойно возразил тому Мерлин и не оставаясь в долгу, упрекнул в ответ: — Это ведь ты так резко остановился. Артур проигнорировал это. Не говоря больше ни слова он поднял руку, призывая к тишине, а после жестом показал остальным, что надобно прислушаться. Все разом, последовав его примеру, затихли и оглянулись по сторонам. Вокруг и вправду стало неестественно тихо. Птицы, которые вовсе перестали петь, торопясь, пролетели над кронами деревьев в противоположную их пути сторону. И даже шум, что издавал ветер, затих, и шуршащие ранее листья безмолвно продолжили трепетать, нагоняя на каждого дурное предчувствие. — Сколько ещё до того места, которое описал тебе Гаюс? Долго ли? Мерлин озадаченно нахмурился, вглядываясь в смутно знакомые места. Он был тут всего лишь в третий раз, да ещё и с большим временным отрывом от прошлых двух, и память, сама по себе, как-никак подводила. Одно только радовало: хоть в чём-то заклинание работало исправно. Те его действия, которые он сделал в прошлом и не повторил сейчас, не стерлись из воспоминаний. Остались. На это, конечно, кто-нибудь из учёных мужей, мог бы с уверенностью заявить, что такое невозможно и события должны быть закольцованы, дабы не стереться из памяти, но магия была и оставалась вне многих законов. Ведь только магией, поправ эти самые законы, можно было превратить свинец в золото, и только магией можно было творить такие чудеса. Вопрос был лишь в том, какую она возьмет в замен цену. — Мы уже на подходе. Вроде бы… — Вроде? — с натяжкой переспросил Артур, наблюдая, как маг сначала хмурится, напрягая лоб, оглядывает местность, пока в уголках глаз образуются морщины, и, до легкого раздражения принца, медлит. — Мерлин, если ты посмел забыть… — Нам туда! — перебив его, оживлённо воскликнул юноша, остановив свой взгляд на кустарниках в нескольких милях от них и, слегка стукнув коня по бокам, тронулся вперёд. Артур с тяжёлым вздохом последовал за ним. Спустя неделю, как бы он ни старался всё это обдумать, ему всё ещё было трудно свыкнуться с мыслью, что Мерлин — маг, а не просто какой-то наивный деревенский дурачок. Правда ли тот был таким временами, или просто притворялся? Он уже и не знал. А то, что Мерлин с тем, чтобы доверить ему куда большее о своей жизни не спешил, — так вообще, удручало. Но даже несмотря на это, принц предпочёл терпеливо ждать и не давить на слугу, пока тот сам не будет готов рассказать ему обо всём. Ему действительно казалось, что тайн вокруг Мерлина куда больше, чем он думает и это его сильно беспокоило. Тем временем они дошли до небольшой открытой местности, где недавно явно шёл дождь. Земля размокла, а дорога смешалась в грязь, и ни следов — ничего видно не было. — Ты уверен, что это тут? — с некоторым сомнением спросил Артур, на что сразу получил утвердительный кивок. Мерлин чётко вспомнил это место. — Куда теперь? Только они с Артуром остановились, пройдя узкую тропу, по бокам которой всё было обрамлено сплошь густыми, вплотную друг к другу стоящими деревьями, как один взгляд брошенный на местность, и он с ужасом осознал: этого места раньше не было. Ком тут же подступил к горлу, и Мерлин потерянно оглянулся по сторонам: — Не знаю. Переведя взгляд с одной тропинки, что была впереди, на другую, чуть правее, он почувствовал, как паника начинает завладевать им. Снова придётся выставить себя глупцом перед Артуром? Мерлин, бесполезный идиот, который опять ошибся? Нет, увольте, что-то не хочется. — Гаюс же объяснил тебе, как ехать? Мерлин кивнул. — Объяснил, да, но… он не упоминал это место. Ловко соскочив с лошади и пройдя чуть вперёд, юный маг остановился, пока вдогонку ему продолжал раздаваться гневный голос принца, сопровождающийся внезапным звоном: — Мерлин! Это! Твоя! Вина! Звон стремительно становился сильнее, отчего он замер, зажмурившись и тогда слова выкрикиваемые Артуром затихли. Вместо голоса друга он тут же услышал Мордреда. Мальчик в панике к кому-то обращался. Но фразы были такими оборванными и слабыми, что понадобилось приложить немало усилий, чтобы понять откуда это доносится. «Они близко… они так близко!.. Скорее!.. Кристалл! Преду…» «…преди всех!» Последнее настигло его уже наяву. Опомнившись от воспоминаний, Мерлин тряхнул головой и снова прислушался, крепко зажмурив глаза. Он попытался выйти на голос мальчика-друида, полностью игнорируя то, насколько быстро забилось его сердце от волнения, и сквозь усилившийся звон с трудом расслышал: «Их много… их очень много!» «Они… на пути…» «…к нам.» — Мерлин! Он резко распахнул глаза, дёрнув плечами. Весь напряжённый, словно натянутая струна, медленно оглянулся. Артур тщательно вглядывался в его лицо, пытаясь понять, что происходит. — Ты… ты что делаешь? — А? — оторопело переспросил Мерлин, ещё находясь в ступоре. И только через пару секунд до него дошло: — Я… я слушал. — Что слушал? — нахмурился принц. — Куда нам идти. Лицо Артура призабавно вытянулось, а брови устремились куда-то вверх, да так, что сам бы Гаюс позавидовал такому: — Ты слушал, куда нам идти, — сконфуженно повторил Пендрагон, чётко отделяя каждое своё слово. — Кого? — Э-э… — маг замешкался, а затем невинно бросил: — Птичек? — Птички улетели, Мерлин, — голос Артура сурово дрогнул. Его уже начало напрягать, что они ходят вокруг да около. — А я… с расстояния… — Прекращай давай эти юродства, мы и так теряем куча времени, — недовольно заявил Пендрагон и, пришпорив коня, продолжил путь. Мерлин обиженно промолчал. — Я, кстати, подумал о плане, что ты предложил, — сказал принц через время. — И? — Худшего плана и не придумаешь. Очевидно, в стратегии захвата противника ты ничего не смыслишь. Мы сделаем всё по-моему. Совсем скоро они уже были в назначенном месте. Соскочив с лошадей и оставив их на попечении нескольких рыцарей, они прошли ближе и затаились в густой листве, осматривая на вид, заброшенный лагерь. Артур как можно тише обратился к Мерлину: — Если тебя вдруг заметят, знай: я прикрою. Поэтому не бойся… использовать… ты понял что. Я же, если что, в свою очередь скажу, что это попытка оскорбить принца. Мерлин ошарашенно уставился на него. Артур, казалось, думал, что мог бы найти выход из любой ситуации. Вспомнились те моменты, когда Пендрагон каждый раз, когда Мерлин сам признавал или кто-то другой уличал его в магии, с такой уверенностью оправдывал его, заявляя, что его слуга не маг, что Мерлин сам бы мог поверить в это со временем. — То есть, даже если они всё увидят… — Скажу, что у них было временное помутнение. — У тебя всё так легко и просто, да? — Нет, Мерлин, это не всегда так. Вздохнув, Мерлин прикрыл глаза, считая про себя до десяти. Это несвоевременное волнение и так мешало сосредоточиться. Нужно было учесть столько факторов. А тут ещё и такие заявления от Артура, которые, признаться, были весьма приятны, но всё-таки чем-то выбивали из колеи. Надо просто пережить это, перетерпеть, подумал маг. И весь этот андреналин сменится покоем и умиротворением. «Что ты делаешь, Эмрис?» Голос маленького друида было настолько неожиданно услышать в своей голове, что Мерлин тут же дёрнулся. Как малец смог его заприметить? — Что? Что случилось? — моментально среагировал на это Артур, и Мерлин, напряжённо сглотнув, выдал: — Помолчи. Артур удивлённо вскинул брови от неествественного, для него, сурового тона слуги, но промолчал. «Ты желаешь нам зла, Эмрис?» — снова раздалось в голове мага. «Нет, Мордред, что ты, нет!» — Мерлин даже замотал головой, на что Артур недоумённо на него покосился. — " Никогда! Слышишь? Я никогда бо… Я никогда причиню зла тебе.» «Тогда что ты делаешь сейчас?» «Мне нужно забрать кристалл у Альваара. Просто… доверься мне и не доверяй ему! Прошу!» «Почему мне нельзя доверять Альваару?» «Он использует тебя ради своих корыстных целей. Пойми, подробно объяснять времени у меня нет. Прошу, доверся мне и беги отсюда. Ты в большой опасности.» — Мерлин, ты что, уснул там? — не выдержав, Артур отвесил ему хорошую оплеуху прямо по его макушке. Тот медленно развернулся и злобно зыркнул на него, но это осталось проигнорированным. — Давай поднимайся и пошли. Сказав это, Артур подорвался с места и, пригнувшись, осторожно прошёл вперёд. То же повторили и рыцари. Мерлин, вздохнув и молясь про себя, чтобы всё прошло хорошо, направился следом. Только они вышли в центр лагеря, как сразу остановились и оглянулись по сторонам. Хоть вокруг и было тихо, но обстановка по ощущению нагнеталась. Словно этот холодный воздух вокруг них внезапно раскалился, предвещая надвигающуюся опасность. Артур присел возле затухшего костра и перебрал горсть углей: — Кто бы здесь ни жил, они давно ушли, — изрёк он, сам не шибко веря в это. В тот же момент, как насмешка, стрела со свистом пролетела над головой Артура, попав в рядом стоящее от него дерево. Сразу же за этим из своего укрытия выбежали повстанцы, орудуя мечами и арбалетами. Пендрагон с рыцарями в долгу не остались: подхватившись, они тут же вытащили мечи из ножен и пустились в бой. Мерлин, стараясь не допустить сильных потерь и, к счастью для себя, незаметно и довольно ловко зачаровывал одну за другой стрелы, летящие на них. Те промахивались и попадали то в кору деревьев, то устремлялись прямо в землю. Повстанцы — те из них, кто были вооружены арбалетами, — даже не успевали осознать, что произошло, как их атаковали невидимые силы, сбивая с ног. Оглянуться и узнать, в чём была причина этого, им не давали рыцари Камелота, пользуясь неизвестной благодатью. Всё шло как нельзя лучше, но чтобы не попасть под удар самому в этой гуще событий, Мерлину пришлось пробежать небольшое расстояние, метнувшись к широкому дубу и довольно вовремя спрятаться за ним. Две стрелы, выпущенные одним из повстанцев, секундой раньше, угодили бы в него, а не в дерево. Он только успел отдышаться, как дурное предчувствие внезапно дало о себе знать. И он, отвлёкшись от битвы, заметил, как Мордреду преградил путь один из рыцарей. На миг звук словно пропал из жизни, заменяя ранее грохочущее действие вокруг него почти абсолютной тишиной и оставляя приглушённым лишь лязг металла, скрещивающийся друг с другом. Он знал, что сейчас должно будет произойти. Однако рыцарь, что надвигался на мальца с мечом, казалось, был быстрее и решительнее, чем тогда. И что-то ещё изменилось. Мордред замер на месте, испуганно распахнув свои глаза, вместо того чтобы атаковать стражников… стражника? Мерлин в замешательстве мотнул головой. Разве тогда их было не двое? Но вспоминать, что было в прошлый раз, не было времени. Тот уже замахнулся, и у Мерлина совершенно нескромно пронеслась мысль: «Неужели он убьёт ребёнка!» Всё, что произошло дальше, было настолько сумбурным, что Мордред сначала ничего и не понял, в недоумении уставившись на мёртвого рыцаря, рухнувшего к его ногам. Он медленно поднял свои голубые, ставшие словно два огромных блюдца глаза, и тут же встретился с другими. Теми, где золотая радужка только-только потухла, возвращаясь в свой привычный синий цвет. «Спасибо тебе, Эмрис, — тут же прозвучало в голове у Мерлина. — Я никогда этого не забуду.» Не теряя больше времени, маленький друид понёсся наутек, скрываясь за листвой деревьев, пока Мерлин стоял, оцепенев, пытаясь осознать произошедшее. К реальности его вернуло лишь то, что Артур уже одержал победу над Альвааром, захватив с помощью рыцарей весь лагерь повстанцев. «Удалось!» — пронеслась у него мысль, но облегчённо вздохнуть он так и не смог. — Глупец! — воскликнул Альваар, отчаянно вырываясь, но люди Артура слишком крепко держали его за руки по обе стороны. Когда принц обыскав его, вытащил хлопковый мешочек, тот и вовсе завопил: — Столько моих людей умерло сегодня, и из-за чего? Чтобы эта реликвия лежала, пылясь в вашей сокровищнице? Как бесполезный трофей?! — последнее он чуть ли не выплюнул. Артур ничего ему не ответил, только смерил взглядом, и развернувшись, пошёл в сторону Мерлина. — Тебе ведь им не владеть! — истошно бросил ему вдогонку Альваар. — В тебе нет силы! Ни в ком из вас нет! Кристалл принадлежит магам! Пока, все присутствующие обращали свой взор к разбойнику, взгляд Мерлина приковал кристалл в руках проходящего мимо него Артура. Камень блеснул от слабо исходящих лучей солнца и Мерлин судорожно выдохнул.

***

Ночь довольно быстро накрыла долину тёмным полотном и мерцанием звёзд, несмотря на лёгкую туманность. В лагере развели пару костров. Мерлин, удобно устроившись возле одного из них, устало прикрыл своё лицо рукой, обдумывая сегодняшние события. Что полезного можно было вынести из этого дня? С Мордредом они расстались на доброй ноте, кристалл забрали. Об убийстве рыцаря он даже вспоминать не хотел, но коварные мысли так или иначе проносились в его сознании, воскрешая в памяти тот роковой момент. И он бы то и дело возвращался к этому, если бы не Артур, кинувший на его колени мешок: — Охраняй кристалл, — коротко бросил ему он. Мерлин растерялся. Скинув мешок наземь и наблюдая, как принц укладывается на постеленный на траве плащ, он, вопреки своим прежним планам, отрицательно завертел головой. — Я… — он сглотнул. — Я не возьму его… Откуда взялся мандраж он точно истолковать не мог. Но кристалл не то что брать в руки, прикасаться даже не хотелось. Как будто всё в нём противилось этому. — А тебе никто и не говорит его брать, — насупился Пендрагон. — Просто следи за ним. Охраняй. Чем ты там мо-о-ожешь, — он зевнул и, потянувшись, повернулся на бок, спиной к слуге. — А я спать. — Дай угадаю, — глухо спросил Мерлин, кинув косой взгляд на лежавший возле него кристалл. — Я спать, видимо, не буду? — Конечно, — довольно ответил Артур, малость поёжившись. — Тебя совсем не интересует, что я могу там увидеть, так ведь? — Конечно, Мерлин, конечно интересует, — уже засыпая пробормотал принц и невнятно добавил: — Но завтра, всё завтра. Ты только лошадей… корми… кормить… не забывай… Ничего на это не ответив, Мерлин лишь устало вздохнул, потирая глаза указательным и большим пальцем. Не спать всю ночь, даже после того, как он проспал четверо суток подряд, было ещё тем «удовольствием». Но хотя бы у него было время подумать. Если бы только ему не мешал этот проклятый кристалл. Магический предмет упорно продолжал зазывать, манить что есть силы, несмотря на его собственное желание замахнуться и бросить этот ошмёток куда-то в кусты. Артур что-то пробурчал во сне, отвлекая его от мрачных мыслей, и тот усмехнулся. Возможно, всё не так уж и плохо, решил Мерлин. По крайней мере, Артур был рядом. Но вот бы ещё увидеть и Ланцелота, вдруг загорелся желанием он. Казалось, его благородный и прозорливый друг может с порога заявить, что тот, видно, пришёл из будущего и на деле уже как многосотлетний глубокий старик. За эти дни Мерлин осознал, что ему не хватает чуть взбалмошных, иногда грубых и острых на язык, но таких родных рыцарей: Гвейна, Персиваля и Элиана. Те рыцари, что окружали его сейчас, ничем примечательным не отличались. Многих он и вовсе не знал. Да и кодекс кодексом, а некоторые из них отнюдь не такие благородные люди. На контрасте с этим вспомнились его приключения с Ланцелотом, но только он погрузился в них, а губы тронула лёгкая улыбка, как кристалл зазвал с новой силой. «Да что ж это такое», — возмутился про себя Мерлин, но всё-таки взял в руки мешок. Затем замер, сверля его взглядом. Он отчаянно пытался сопротивляться магии кристалла, но на долго его не хватило. Видимо, даже несмотря на свою мощь, реликвия была сильнее. В итоге неторопливо потянув за верёвку, и развязав узелок, он на мгновенье опустил голову, смотря себе под ноги, на ощупь доставая холодный камень из ткани. Как только он ощутил руками его холод и гладкость, ему стало не по себе. Сердце забилось, а желудок и тот, скрутило то ли от голода, то ли от излишнего волнения. Он осторожно поднял взгляд и чуть ли не задохнулся от увиденного. В его задрожавших руках Кристалл Неатида неумолимо отобразил ровно те же роковые события, что и тогда: дракон свободно летал над Камелотом сжигая все и всех без разбору. Какое-то время Мерлин сидел неподвижно, поражённо наблюдая из раза в раз за повторяющейся картинкой, мысленно твердя себе, что это ещё ничего не значит. Однако одна мысль, одно до боли непростое осознание его настолько сильно испугало, что в один момент, уже не в силах больше смотреть на это, он выронил кристалл из застывших рук на мягкую траву и необъяснимым взглядом уставился в пустоту. В голове всё шумело. Неразборчивые мысли, поток крови стучавшей в висках, и боль, сковавшая от темечка до затылка, смешавшись, настолько громко зазвучали вместе одним единым роем, с каждой секундой набирая обороты, что Мерлин всхлипнул, закрыв уши и крепко зажмурил глаза. Благо была ночь, которая помогла скрыть ему эту боль от посторонних глаз. И никто не увидел этого. Не увидели и заблестевших на ресницах слёз, судорожных рваных вздохов и как резко подрагивают его плечи.

***

Гаюс встретил его с особой обеспокоенностью. Не понимая сначала, что такого могло произойти, раз Артур с рыцарями успешно справились с задачей, вернулись и принесли с собой Кристалл Ниатида, лекарь довольно быстро догадался, что к чему, по одному лишь взгляду на подопечного. Сжатые губы в тонкую полоску, и эта мрачная тень на лице говорили о многом. Уже готовясь спросить подробности, Гаюс только раскрыл рот, как Мерлин прошёл мимо, следуя за Артуром в тронный зал, оставляя старика в полном недоумении. И этим ничего другого ему не оставив, как вздохнуть и пойти вслед за ними, в надежде, что хоть там ему что-то да объяснят. Но во время приговора Мерлин вёл себя крайне тихо. Он избегал взгляда и не сказал ни слова ни там, ни после, поспешно удалившись в неизвестном направлении, как только Альваара увели. Недолгая речь Утера, объяснения Артура и пара дерзких слов разбойника никакой пользы не принесли, и Гаюс, окончательно понимая, что сейчас он ничего, увы, сделать не может, направился в свои покои, гадая, какая же нелёгкая снова постигла его ученика. Уже там, сидя за кипой бумаг и ожидая Мерлина — сначала то к обеду, после хотя бы к полднику, — он только и размышлял о том, что же такого сказать, сделать, дабы поддержать «юношу». Но того всё не было. И только под вечер, вернувшись, Мерлин неспешно прикрыл за собой дверь. Отрешённо простояв у порога, он впервые за день поднял на него глаза. Гаюса как ножом резануло по сердцу. В этом взгляде можно было столько всего разглядеть. От полного опустошения до тягостной горечи и ещё какого-то толком непередаваемого чувства, которое Гаюс не смог разобрать. Это встревожило его намного больше, чем отстранённое поведение Мерлина днём. Он отложил все бумаги, и взволнованно оглядев его, спросил: — Мерлин, что случилось? На тебе лица нет. Тот по-прежнему молчал. Как будто сказать хоть слово — невыносимый и неподвластный для него подвиг. Или прямое признание в том, что изменить ход истории ему не дано. Оттого он и замер, снова отводя свой взгляд в сторону и бездумно проводя пальцем по дереву. — Ты что-то видел в Кристалле Ниатида? — осторожно уточнил свою догадку лекарь, поднимаясь с места, и Мерлин, медленно кивнув, уткнулся виском в панель двери. Гаюс на мгновенье растерялся. А после задумался, и в конце концов сказал, тщательно взвешивая каждое своё слово: — Ну, что ж… Я не раз тебе говорил: что бы там ни было, это не значит, что так оно и будет. Все эти… пророчества, а тем более кристаллы, могут быть и чаще всего бывают обманчивы. В реальности… всё может быть по-другому, если не ожидать плохого, — он вздохнул. — Поэтому ты не волнуйся. Садись для начала и поешь. Я приготовил овощное рагу. Лекарь смахнул с кастрюли тряпку, и общему взору предстало месиво из морковки, фасоли, капусты и перца, сверху щедро посыпанное зеленью. К удивлению, выглядело оно весьма аппетитным. — Ты отдохнёшь и подкрепишься, ведь не ел же ничего за весь день, так ведь? — старик поставил руки на бока и осуждающе осмотрев юношу с ног до головы, в своей манере приподнял бровь. Но после, смягчившись, добавил: — И потом, мы всё решим, обязательно решим. — Всё напрасно, Гаюс. Это прозвучало столь удручающе, что лекарь доселе обескураженный, теряясь в словах, сразу встрепенулся, попытавшись возразить: — Ничего не напрасно, — сурово прогудел он, нахмурившись. — Ты погляди, что уже смог сделать! Артур знает о твоём даре, ты спас его и леди Вивиан от чар, вернул Кристалл Ниа… — Но это так! — горячо воскликнул Мерлин, оторвавшись от косяка двери. В пару шагов он преодолел расстояние между ним и лекарем, причём настолько стремительно, чем явно напугал последнего, заставив того сесть обратно на место. — Я пытаюсь, пытаюсь всё исправить! Клянусь! Но разве этим же я не делаю то же самое, что и тогда? — он опёрся руками об стол. — Тогда почему, скажи мне, почему в этот раз всё должно пойти так, как мне надо? Если это всё просто превратится в такое же подобие будущего! Только может… ещё худшего, жалкого, раз в сто хуже, чем было или не сильно отличающегося от моего… В любом случае, как бы я ни пытался, как бы я ни старался избежать худого конца, всё повторится! Мои усилия ничего не значат!.. Всё это… ведь всё это противоречит друг другу… И… и абсолютно бессмысленно! Исправлять, опять пытаясь избежать пророчеств… Какой вообще в этом всём смысл?! Оттого, что я попытаюсь всё опять предотвратить… то будет… будет… то же…с-самое… — он вытер мокрые глаза рукавом и с надрывом вскрикнул. — Боги, как я устал! Сразу же воцарилась тишина. Такая неуютная, гнетущая, каждого по-своему. Гаюс огорчённо притих, наблюдая за тем, как Мерлин, кривя от противной на вкус досады губы, рассеянно отступает назад, к скамье возле стола с баночками, наполненными лечебными зельями. И как садится, пряча лицо в ладонях, кончиками пальцев зарываясь в передние пряди волос. Недолго обдумав, Гаюс поднялся из-за стола. Отчасти понимая, что его советы не всегда приносят пользу, но это всё, что он может, он направился к юноше. Как только он присел рядом с ним, опустив свою ладонь на его плечо, Мерлин судорожно выдохнул. У него не было больше желания проливать слёзы, но глаза так неумолимо щипала солоноватая, непрошеная жидкость, что он не выдержал. — Ну-ну, — Гаюс похлопал его по плечу. — Тише, Мерлин, тише. Будет тебе… так себя изводить. В ответ ему раздались лишь тихие, приглушённые рыдания. Лекарь, ощущая, что с каждым новым всхлипом, ему самому становится невообразимо больно, мягко окликнул его: — Мерлин, ну-ну, мальчик мой, всё будет хорошо. Всё будет… — Мне больно, Гаюс, мне очень больно, — крепко жмурясь, неожиданно воскликнул тот и уткнулся в плечо старика. — Во всём… боль-но… и болит… — Во всём? — насторожился Гаюс, внимательно осматривая его. — Что ты хочешь этим сказать, Мерлин? Где болит? Но вместо ответа на вопрос тот лишь сильнее уткнулся в его плечо, и лекарь осторожно приобнял его, слегка укачивая. Он не знал, сколько времени они уже так просидели, но его лицо выражало крайнюю обеспокоенность ситуацией. Седые брови сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую скупую линию. Перебирая в голове одну мысль за другой, он к своему ужасу пришёл к осознанию, к которому ему бы никогда не хотелось прийти, и с тоской бросил взгляд на Мерлина. Тот весь сжался, содрогаясь телом и беззвучно плакал, периодически шепча, словно в бреду: — Я так устал… так устал… Гаюсу пришлось собраться с мыслями, чтобы сказать что-нибудь. Заключение к которому он пришел несколькими минутами ранее слишком обессилило его. — Я знаю это, Мерлин, и ты прости меня, что я не могу помочь тебе достаточно. Но должно же всё наладиться у тебя… — Я спас Мордреда! Мерлин воскликнул это так спонтанно и так зычно, что Гаюс еле заметно вздрогнул. — Того друидского мальчика? — Да. Попросил его доверять мне, а не Альваару. Заверил, что всё будет хорошо. И не поступил с ним, как в тот… А ведь тогда… — он поднял голову с ужасом осознав. — Гаюс, я ведь тогда подставил ему подножку! Боже, я подставил подножку ребёнку! — он снова уткнулся лицом в ладони и глухо простонал: — Как же это было глупо! О чём я думал тогда! Гаюс, сначала ошеломлённый и сбитый с толку сумбурной речью Мерлина, тихонько провёл рукой по его волосам: — Ты говоришь, что боишься, что всё пойдёт хуже или так же… Но посмотри, Мерлин, ты признаёшь свои ошибки и исправляешь их. Как из этого может всё повториться или стать хуже? Да, мы все часто ошибаемся, но это нормально и не требует порицания, поэтому прошу, не кори себя так сильно. — Я так всего этого не хочу… — Я понимаю, мальчик мой. Но ты столько решил проблем за то время, что ты здесь и ещё требуешь от себя большего! Чего же ты так переживаешь, если всё мало-помалу удаётся? Что тебя так напугало в этом кристалле? Хотя, знаешь, сразу скажу: чтобы там ни было, я всегда буду твердить, что ничего не стоит твоих слё… — Пойми же, Гаюс, я не хочу терять отца! В порыве эмоций выкрикнул Мерлин и тут же оторопело взглянул на лекаря, сам от себя не ожидая настолько бурной реакции. А затем более спокойнее добавил: — Не хочу его терять… Только не снова… — Ты знаешь о Балиноре? — растерялся лекарь, при этом знатно удивившись. Мерлин кивнул. — Кто тебе о нём рассказал? — Ты. — В будущем? То есть… в твоём прошлом? Тот снова кивнул. — Я не хочу его терять, — повторил он, начиная потихоньку успокаиваться. — Я думал прежде… думал, что отец поможет мне усмирить дракона. Даст ему приказ не причинять вреда Камелоту… и просто улететь… Что после этого я отведу его к маме, и они… они будут вместе и будут снова счастливы. Но вдруг… вдруг его опять убьют? О, Гаюс, я этого не переживу, — Мерлин тихо всхлипнул, глотая слёзы. — Что же случилось с Балинором в твоём прошлом? Позволь спросить, — осторожно задал вопрос Гаюс. Только когда тот приблизился, подставив лицо под освещение свечей, лекарь заметил, что глаза его покраснели и впервые утратили тот самый жизнерадостный блеск. — Когда я освободил Великого дракона, он… Его имя Килгарра, к слову, — Мерлин нервно сглотнул. — Случилось то, что я увидел в кристалле ещё тогда, в первый раз. Он напал на Камелот. Напал на мирных, ни в чём не повинных жителей. Сжигал всё и всех… заживо. Столько людей погибло по моей вине… Даже женщин и детей он не щадил. Гаюс, это были самые ужасные дни. Я чувствовал на себе такой груз вины за всё это… был опустошён происходящим, и вдруг… Ты сказал о нём. Об отце. Упомянул о повелителе драконов перед Утером, а потом рассказал мне всю правду. Я был так обижен и даже зол, ведь я должен был знать. Гаюс, я должен был о нём знать… У меня было полное право на это. Лекарь бросил на него виноватый взгляд, но промолчал, предпочитая дослушать до конца. — После мы с Артуром отправились в королевство Сенреда, где отца видели в последний раз… Гаюс тут же нахмурился. — Но там же на Артура могли быть… — И они были, — его голос задрожал. — Дважды. Мерлин помедлил, пытаясь унять эту дрожь, а затем продолжил: — До этого мы долго искали, спрашивали всех о Балиноре. Потом узнали где он… Артура ранили, и отец помог ему… Я не сразу, но узнал его. Рассказал о нашей беде. И сначала… сначала он отказался идти с нами… сказал, что понимает Килгарру. Я же разозлился на это и упрекнул его. И мы с Артуром ушли… но отец… он всё-таки передумал и вернулся к нам. А когда мы были с ним наедине… Я рассказал ему о маме… Сказал, что я его сын. И надеялся… я так надеялся, что они снова встретятся, что всё закончится хорошо. Но потом он погиб, — Мерлин вытер рукавом набежавшие слёзы. — У меня на руках. Спасая мне жизнь. И я даже ничего не смог сделать, я не смог даже… по-человечески погоревать. Артур был рядом и ты сказал, что ему ни в коем случае нельзя было знать, кто мой отец, — он шумно втянул воздух, делая паузу. — Мы оставили его там… Просто оставили там… Всеми силами пытаясь сдержать новый наплыв эмоций, Мерлин несколько раз рвано вздохнул и попытался собраться. Гаюс же, сочувственно глядя на него, сказал: — На тебя правда слишком рано возложилась ответственность за всё. Я и раньше это знал. Но сейчас вижу, насколько… Мне жаль, мальчик мой, мне очень жаль, но посмотри… И послушай, послушай меня внимательно, Мерлин. Посмотри на меня. Возможно, я тебе уже говорил об этом в твоём прошлом, но я хочу, чтобы ты не просто знал, а понимал: мы сами строим наше будущее. Помни, что всё руководствуется лишь твоими поступками и твоими решениями. Тем, что ты выберешь сам. Никто тебя не должен заставлять идти против себя. И никакие кристаллы, какой бы то они великой магией не обладали, не смогут помешать тебе прокладывать собственный путь. Мерлин затих, что-то напряжённо обдумывая. Прошло несколько тягостных минут полной тишины, прежде чем Гаюс мягко спросил у него: — Ты будешь овощное рагу? Тот отрицательно замотал головой. — Прости, Гаюс, но сначала мне нужно кое-что сделать, — заявил Мерлин. Ему в голову пришла мысль, не терпящая отлагательств. Он поднялся на ноги. — Пока ещё не поздно. — Ты уверен в том, что сейчас собираешься… — Да, — отрезал Мерлин. Гаюсу только и осталось, что с тоской смотреть на то, как он выходит из покоев, плотно закрывая за собой дверь.

***

Пара поворотов, несколько коридоров и один лестничный пролёт, но Мерлин уже через несколько минут был на месте, а точнее — еле успел ко времени. Только он положил руку на плечо таинственной фигуры, как та со вскриком обернулась. — Мерлин! — ахнула Моргана, чуть не уронив кувшин, прикрытый юбкой её платья. — Ч-что ты тут делаешь? Ты напугал меня! Не столько неожиданное появление застало врасплох, сколько его вид ошеломил её. Мерлин стоял перед ней весь взвинченный, с опухшими от слёз красными глазами и неопрятно торчащими волосами. На его раскрасневшихся щеках при отблеске света от горящего факела можно было разглядеть две застывшие полоски, идущие от уголков глаз к подбородку. — Пожалуйста, послушай меня, — осипшим голосом взмолил он и начал сбивчиво шептать. — Я знаю, что ты хочешь сделать. Знаю твои мотивы. Но Альваар этого не стоит. Ему нужен был кристалл, и Мордред, и ты сама для не очень хороших целей. Он всего-то… Моргана, сначала и вправду принявшись внимательно слушать слугу, будучи напуганной и встревоженной его состоянием, при имени разбойника и дальнейших речах о нём резко изменилась в лице. — Что ты этим пытаешься сказать? — её голос предательски дрогнул. — Я пытаюсь сказать, что Альваар не стоит твоей помощи. Ни твоей, ни чьей бы то ещё ни было. Он должен остаться в темнице и быть казнён завтра утром. — А это я буду решать, — мрачно заявила она, вздёрнув подбородок. — Кто и чего стоит. Ты не можешь себе даже представить, сколько всего пережил этот человек! Он лишился из-за Утера… многого, и не заслуживает прозибать тут. Тем более умирать! — Моргана, послушай… — Он борется за то, чтобы жить спокойно, будучи собой! И я его понимаю! Альваар такой же, как и я! Мерлин, пытаясь не терять самообладания, настойчиво повторил: — Моргана, ты должна меня послушать! Он пользуется тобой. Я прошу, поверь мне. Я слышал, что он и как говорил о тебе… — Ты… ты шпионил за мной? — тут же возмутилась Моргана, презрительно сузив глаза. — Это тебя Артур подослал? Так вот как вы нашли лагерь! — она ахнула. — Это ведь был ты! Ты тот, кто сказал Гаюсу, где мы находимся! — Я хоть и слуга Артура, но не посыльный, — он покачал головой, однако признался: — Но да, я был там, только без чьих либо-то приказов и только из-за того, что Альваар представлял угрозу для Камелота. Отчасти это всё ещё было правдой. Он действительно там был, только не упомянул, что это было совсем в другой ветке реальности. — А ты у нас такой добрый самаритянин? Моргана всегда была в каком-то смысле упрямой, особенно, если во что-то искренне верила. Но эта беседа уже начинала его утомлять. С несговорчивыми юнцами ему было сложно справляться уже в начале своих тридцати, что уж говорить о сейчас, когда ему перевалило за тысячу лет. — Многие люди в лагере Альваару на самом деле не важны. Мордредом он просто пользовался, чтобы разгадать секреты кристалла. Пользовался также и тобой. Позволь мне хотя бы это доказать. О нём ходит дурная слава даже среди магов. — Не знаю, что ты там видел или слышал, но ты не осознаешь насколько… — Ты ведь помнишь, я уже тебе помогал с «этим», — перебив, напомнил он. — Я отвёл тебя к друидам. А те помогли тебе принять свой дар. Моргана растерянно замерла. — Так позволь помочь снова, — попросил Мерлин и слегка замялся, прежде чем следующие слова вылетели из его рта. — Я ведь твой друг. Сказать это далось с трудом. Такая простая на вид фраза отозвалась в нём уколом совести. Он сглотнул и выжидающе уставился на воспитанницу Утера. Та совсем притихла, обдумывая полученную информацию. — Почему ты так уверен, что Альваар… использует меня? — спросила она в итоге. — Я могу тебе это доказать, — просто ответил Мерлин. — Только окажи мне помощь. Собрав весь свой дух воедино, Моргана спросила: — Что от меня требуется? — А что у тебя в кувшине? — вопросом на вопрос ответил Мерлин, сам прекрасно понимая, что там может быть. Снотворное им не пригодилось. Только они начали подходить к лестнице, ведущей в темницу, ещё не завернув за угол, как Мерлин, на пару шагов отстав от Морганы, сверкнул глазами: радужка окрасилась в золото и тут же потухла. И даже с такого расстояния магия подействовала. Стражники, все поголовно, впали в крепкий, глубокий сон. Поэтому, когда их взору воочию предстала эта картина, он, заметив недоумение Морганы, не дал ей даже возможности задаться вопросами: — Если хочешь спросить, был ли тут кто-то до нас или они плохо выполняют свою работу, то ставлю на второе. Стараясь не шуметь, они тихо спустились вниз по лестнице. Опасаясь, что стражники спят чутко и чуть что, сразу проснутся, Моргана медленно переставляла ноги со ступеньки на ступеньку. Мерлину пришлось её поторопить, заверяя, что те не проснутся, даже если они быстренько пройдут мимо них. Как только они дошли до двери, ведущей в темницу, Моргана поставила не пригодившийся им кувшин на землю, и Мерлин, развернувшись к ней, прошептал: — Не подходи слишком близко, чтобы Альваар тебя не заметил. Стой в тени. Та кивнула, и Мерлин уверенно прошёл вперёд. Темницы в Камелоте всегда освещались крайне слабо. Единственным источником света помимо факелов служила луна. Но даже она не могла обеспечить хорошую освещённость, оставляя за пределами камеры тёмные участки. А вот чего там было вдволь, так это сырости и холода. Переступив порог, Мерлин тут же поёжился. Отчего-то ему стало слишком холодно. Он оглянулся. Моргана же даже не вздрогнула. Решив задаться вопросами об этом позже, ведь их дело было куда важнее его самого и его лёгкой лихорадки, Мерлин подошёл к решётке, за которой понурив голову сидел Альваар. Завидев его, тот посмеялся: — Меня решили порадовать перед смертью присутствием слуги его высочества? — спросил разбойник, внезапно повеселев. — За какие такие заслуги я заслужил сие… представление? Что ты, кстати, будешь делать? Жонглировать? — Я не шут, — сухо ответил Мерлин. — Зачем тогда ты здесь? Твой принц решил передать мне пару слов на прощание? Или ты выполняешь чью-то другую прихоть? — Я знаю, какая молва ходит о тебе среди магов, — степенно сказал Мерлин. Альваар сначала недоуменно посмотрел на него, а после хохотнул: — Надо же, я заинтересовал слугу. Польщён, — вскочив на ноги, он подошел к решётке чуть ближе и почти поравнялся с Мерлином. Тот был всё-таки выше разбойника, примерно на дюйм. — Но какой тебе в этом интерес? — Я здесь ради друга… Я слышал, что ты говорил о Моргане тогда, в Долине Чемари. — О, — произнёс Альваар. — Так вот кто наша крыса оказывается… — и поинтересовался. — Как же ты тогда можешь быть её другом, если следил за ней? Это уже не говоря о ваших статусах. — А как ты можешь быть ей другом? — спарировал Мерлин, нахмурившись. — Твой статус намного ниже моего… Во всех смыслах. — И что это должно значить? — не понял разбойник. — Это не важно, — отрезал Мерлин и грозно сверкнул глазами. — Главное, я не позволю использовать ни одного из моих друзей в твоих корыстных целях. — Ни одного? — Альваар от удивления округлил глаза. — А есть ещё? Да и кто ты такой, позволь мне спросить, чтобы ставить мне условия? Ты всего лишь слуга принца, у которого работа подтирать тому всё, что только можно. Мерлин даже бровью не повёл. — Я повторюсь. Я не дам тебе водить за нос моих друзей. Моргана помогла тебе, а ты использовал её. — Ну и что с того? — Альваару уже поднадоел этот обвинительный тон. — Вот что, я скажу тебе пока я жив. Дам совет: на войне все средства хороши. Сыграть благородного человека перед леди Морганой, оказывающей мне симпатию, ничего мне не стоило. Зачем всё усложнять? — Значит, ты просто играл на её чувствах? — Она красива, я не вижу проблемы. Губы Мерлина медленно растянулись в ухмылке, и он одними лишь губами беззвучно прошептал: «спасибо». Удивление такой реакцией быстро сменилось шоком на лице разбойника, когда из тени неспешно, но грациозно вышла леди Моргана. — Зато проблему вижу я, — ледяным тоном огласила она. — Леди Моргана, — поражённо ахнул он и моментально принялся оправдываться. — Вы… вы не так меня поняли… Я решил… — Решили, что меня можно обманывать? — сурово спросила она. — Я прониклась к вам, Альваар, — сказала Моргана, стараясь держаться так стойко, что никто бы не смог подумать, что она изо всех сил старается, чтобы её голос не дрогнул. — Сделала многое, чтобы помочь. И хотела сделать для вас большее. Но на этом, пожалуй, мои услуги оконченны. Вынуждена откланиться. Казалось, на этом всё. Говорить что-либо то ещё бессмысленно и не нужно, но уходя, Моргана на секунду обернулась: — Смотрите, не оступитесь на ступеньках завтра утром, когда будете подниматься на эшафот. Мерлин удивлённо, в самом хорошем смысле этого слова, вскинул брови, пряча смешок. А затем резво направился на выход вслед за ней. — Я только надеюсь, что он не сбежит, — высказала ему своё беспокойство Моргана, оглядываясь. — Не сбежит, я думаю. Пропуская её вперёд на весьма приличное расстояние, Мерлин опустил глаза вниз, и прошептал: — Fýrbendum fæst ge-óþer. Теперь Альваару побег уж точно не грозил. Ни с чьей помощью ему было не выбраться оттуда до рассвета. А чтобы наверняка, Мерлин снова прошептал: — Swefe nu. Он радостно улыбнулся сам себе и догнал Моргану. — Как камень с плеч, да? Моргана грустно улыбнулась. — Не переживай так, это не твоя вина. Альваар — мерзкий человек и очень искусный лжец. Он использовал ребёнка и глазом не моргнул. И это не говоря о многих других людях, которых он предал. Поэтому, тут нужно задумываться не о себе и не своей оплошности, а о том, что человек омерзительный. — Наверное, ты прав… но, знаешь… Договорить она не успела. Один из стражников слишком активно зашевелился, будучи на грани того, чтобы проснуться. — Надо уходить, — прошептал Мерлин. Они быстро поднялись по ступенькам вверх и скрылись за углом как раз вовремя. Мужчина средних лет сладко зевнул, с трудом приоткрывая глаза. Находясь ещё в состоянии дрёмы, он даже не обратил внимания на то, что всё вокруг тоже спят, каждый в весьма сомнительной, неестественной позе. Его внимание привлекло другое. Возле себя он обнаружил кувшин с вином и, пожав плечами, смачно выпил всё до последней капли. А после снова захрапел. В это же время Моргана с Мерлином остановились перед спуском ещё одной лестницы. Каждому нужно было идти в совсем противоположные стороны. — Прости, что не поверила тебе сразу, Мерлин, — извинилась она. — Просто… я так верила в Альваара, что… — Ничего страшного, — заверил её маг. — Я рад был тебе помочь снова. И не кори себя. Та кивнула, но когда тот стал спускаться вниз, напоследок окликнула его. Мерлин оглянулся. — Ты правда хороший друг, — улыбнулась ему Моргана.

***

Будучи полностью изнеможённым за эти два дня, Мерлин переоделся в такой спешке и так резво бросился на кровать, что ему пришлось немного отдышаться. Постель была настолько прохладной и оттого приятной, что мгновенно расслабила его. Да и, наконец-то, никакие дурные мысли больше не посещали его, и не возникало никакого желания дополнительно себя изводить, обдумывая все эти недавние события. Хотелось только одного: спать. И со временем веки и вправду стали тяжелеть, а дыхание — замедляться, умиротворяя его и погружая в сон. Когда казалось, что на сегодня испытаний для него больше не будет, гневный рёв заставил Мерлина испуганно распахнуть глаза и резво подскочить на кровати, отчего его сразу прошиб холодный пот. Он сделал пару прерывистых вздохов и ощутил, как участилось биение его сердца. А оно забилось так отчаянно, что ему подумалось — такими темпами оно точно выбьется из грудной клетки. Грозный голос рептилии выдернул его из сна так неожиданно и до ужаса неприятно, что по телу пробежала дрожь. Отчаянно желая в этот момент, чтобы эта злосчастная ящерица оставила его в покое, он раскрыл рот, но, к сожалению, не смог выдавить из себя ни слова. «М-е-е-рл-и-ин! Кем ты себя возомнил?!» Дракон воскликнул это, да с таким гулом, что Мерлин крепко зажал уши руками, при этом понимая, что особой пользы это не принесёт. «Мне нужен отве-е-е-ет!» — прохрипело существо. — «Когда ты соизволишь меня освободить, чародей?!» Из синих глаз брызнули слёзы. — Оставь меня в покое, — прошептал он, уставившись в одну точку. — Оставь меня… в покое… Но дракон, которому было так чуждо сочувствие, взревел вновь, вибрацией отдаваясь в голове мага, заставляя того пронзительно вскричать от этой боли: «Что с твоим обещанием, Мерл-и-ин?!»