Отвечайте, госпожа Прокурор

Твёрдый и тяжёлый стук каблуков по кафелю раздражал Гермиону Грейнджер не так сильно, как новое дело. Она была уверена, что выиграет его несмотря ни на что, пока не выяснила, кто будет находиться на стороне защиты. Драко Малфой был хорош. Очень хорош. Судебное заседание затянулось на долгие шесть часов. Малфой смог поселить в присяжных семя сомнения и ни капли не постеснялся трубить во всю о второй гребаной поправке. Пять голосов «виновен» из двенадцати. Это привело в тупик даже самого судью, который наверняка планировал закончить это дело сегодня же. Увидев возле лифта знакомую высокую фигуру, её поступь стала такой же не поддающейся, как и тяжёлые и скрипучие двери, ведущие в зал суда, где они с Малфоем пересекались не раз. Его статная фигура в чёрном костюме была непоколебима, излучая колкую самоуверенность. Она еле слышно фыркнула на полпути, встретившись с его мимолетным прищуренным взглядом. Она встала к нему плечом к плечу, ожидая лифт. — Госпожа Прокурор, — с некой издёвкой поприветствовал он её. Она проигнорировала тот факт, что он откровенно залип на её стройных ногах. Сейчас она совершенно не в духе для всего, что связано с ним. — Господин Адвокат, — взаимность, пропитанная её разрушительными надеждами. Томительная пауза повисла между ними. Гермиона глубоко вздохнула, ощущая какую-то тревогу в груди. Её точно ждала ещё одна буря на горизонте событий. — Ты ещё не начала сомневаться, госпожа Прокурор? Вот оно. Предвестник бури всё-таки начал разрушение. — Сомневаться в чем? — также сухо выделила она, даже не посмотрев на него. — В своём обвинении, — пояснил Драко. — Вот присяжные засомневались и правильно сделали. Провокатор. Дьявол в обличии человека. Только он мог разрушить непоколебимое спокойствие Гермионы лишь одним присутствием. Ещё на этапе расследования ей каждый раз приходилось успокаивать свою нервную систему бренди после встречи с адвокатом подсудимого. Благо это было лишь пару раз. — Один день ничего не значит, — она попыталась цапнуть его в ответ. — Следующее решение будет в мою пользу. — Ты была недостаточно убедительна, Грейнджер, — он щелкнул пальцами в воздухе, чем спровоцировал щекотание в её носу от злости. — Признай это. — Любишь же ты представления, Малфой, — закатила показательно глаза Гермиона. — Не хватило тебе разглагольствований перед присяжными? Раздался отрезвительный «дзинь», и двери лифта шумно распахнулись, выпуская из него людей. После коротких приветствий и натянутых улыбок они вдвоём шагнули почти с одной ноги в кабину, ровно так же, как к подиуму судьи сегодня. Выражения их лиц приобрели свои первоначальные эмоции. Они совсем не стеснялись быть откровенными и открытыми друг перед другом в моменты, когда оставались наедине. Никто не пытался любезничать с другим и держал свою честную ипостась полностью обнаженной. — Тебе ведь тоже на первый? — спросил Малфой, затормозив на кнопке. Гермиона молча кивнула и достала телефон из кармана пиджака, чтобы посмотреть время и наличие уведомлений. С прискорбием отметив, что заряд её телефона на нуле, она убрала его обратно в карман и бессмысленно уперлась взглядом на панель. — Люди во все времена требовали хлеба и зрелищ, — продолжил он, возвращаясь к их разговору. — Присяжные такие же люди – они хотят от нас шоу, и они его получают. — Шоумен недоделанный, — цокнула Грейнджер, повернувшись к зеркалу. Гермиона слегка поправила свои короткие волосы. Решение отрезать их под каре было всё-таки удачным. С буйными кудрями её укладка всегда смотрелась выигрышно, и даже не приходилось долго бороться с причёской по утрам. Малфой присвистнул, наблюдая за ней. — Осторожнее с язычком, Хилари, иначе придётся применить санкции, — проявил своё остроумие несносный адвокат. — Почему Хилари? — задала вопрос Гермиона. — С этой новой прической ты на неё чем-то похожа в молодости, — он нагнулся нахально к её уху. — Только ты, прокурорша, намного сексуальней. Она слегка повела шеей, прикрыв веки, сопротивляясь магии его парфюма. Древесные аккорды, сводящие с ума так же сильно, как и его скулы, всегда впивались ей под кожу иголками. Тайский массаж с иглоукалыванием, на который она ходила каждую неделю, действовал на неё не так болезненно и остро, как близкий контакт с Малфоем. Но к массажу она хотя бы привыкла, а вот к занозе адвокатишке — нет. Вдох. Выдох. Она открыла веки и столкнулась с его опасной ухмылкой. Драко настолько сильно любил разжигать в ней внутреннюю борьбу, что совсем не гнушался в открытую флиртовать с ней, везде и постоянно, даже когда разговор был чисто по рабочим моментам. — Не называй меня «прокурорша», Малфой, — строго и без права на индульгенцию. Она отвела от него взгляд и как ни в чем не бывало поправила свой белоснежный костюм. — Знаю, тебе больше нравится «госпожа», — саркастически выдавил он, побарабанив пальцами по стальному поручню под зеркалом. — Как насчёт чашечки кофе или чего покрепче в твоём кабинете? — Нет времени, — ответила она без всякой запинки. — Меня пригласили на ужин. Так что можешь найти кого посвободнее. Лифт ненавязчиво заскрипел, а цифра «три» на панели сменилась на двойку. Малфой прилично выдержал паузу, перед тем как задать соответствующий вопрос: — Кто же тебя пригласил? Его правая рука, держащая рабочий портфель, напряглась. — А что? Ревнуешь? О, она была беспощадна к нему. Порой она делала это специально, чтобы завести его, а порой она и правда была строгой, снежной королевой, для которой абсолютно никто не важен. — Просто интересно, что может быть важнее обсуждения судьбы человека, который, возможно, невиновен. В его голосе дотошная жёсткость, которой он орудовал, только когда действительно начинал злиться. — Ключевое слово «возможно», господин адвокат, — Гермиона поправила сумку на плече, готовясь выйти из лифта. — У нас будет время обсудить всё на втором заседании. Честно и без… отвлечений на что-то. Двери лифта громко распахнулись, и это значило лишь одно: на сегодня они закончили процессию. Но увы, у господина адвоката были совершенно иные планы на непоколебимость прокурора. Только Гермиона сделала шаг, как грубая, повелительная хватка руки заставила вернуться её обратно в тесную железную кабину. — Какого хрена, Малфой?! — зашипела она в его острый профиль. — Я ведь сказала, что мне не до тебя. Он проигнорировал все её пререкания и нажал на последний этаж. Он точно не собирался сегодня отпускать её просто так. Драко тенью преградил Гермионе проход, когда она в знак протеста хотела протиснуться между дверей. Она с пульсирующим раздражением наблюдала из-за его широких плеч, как двери лифта моментально закрываются. — Других подозреваемых даже не включали в дело, ты понимаешь? — напряженно продолжил он. — Полицейские проигнорировали абсолютно все теории, кроме одной единственной, что в смерти Кристен виноват мой клиент. Гермиона сделала шаг назад, уперевшись спиной о стену лифта. Она помассировала правый висок пальцами, раздумывая. Она уже размышляла на эту тему, но теория, которая множество раз себя оправдывала, мешала строить любые другие догадки. — Ты ведь знаешь, что в девяноста процентах случаев виноват сожитель или муж. Я привела слишком много контраргументов на заседании, и ты это прекрасно слышал: агрессивное поведение, алкоголь, ссора накануне, свидетелей которой предостаточно… — Гермиона запнулась, скрестив руки на груди. — Зачем мы обсуждаем это сейчас, чего ты хочешь добиться? — Расширить круг подозреваемых, — невозмутимо ответил он. — Я знаю, ты в силах сделать это. К тому же у меня есть кое-что, что может заинтересовать тебя. Источник был очень убедительным. — Ты понимаешь, о чем говоришь? Дело застопорится. Да и поздно что-либо предпринимать. Его бровь неправомерно изогнулась. — Непомерные карьерные амбиции так вскружили твою голову, Грейнджер, — протянул он с усмешкой. — Смотрю, ты послала к чёрту все свои принципы, лишь бы угодить генеральному? Так манит просиженное место? Малфой сделал шаг вперёд. Лифт всё ещё ехал вверх, иногда дребезжа. Внутри было немного тесновато, поэтому шага в её сторону было достаточно, чтобы заключить в клетку. — И это говорит мне человек, который прикрывается справедливостью, лишь бы добиться своего, — тонко ответила Гермиона. — Такой же беспринципный мудак. Драко хмыкнул, беззастенчиво коснувшись костяшками пальцев её скул, и ласково провел линию от щеки к подбородку. Гермиона затаила дыхание, шумно сглотнув. — Почему же, есть кое-что, что осталось. И этот принцип действительно мне на руку. — И какой же? Сердце ушло в пятки, когда он нагнулся к её уху и обдал её кожу горячим дыханием. — Трахни этот мир, пока он не трахнул тебя, — грубо шепнул Драко. — Извращенец, — она схватилась за его плечи и попыталась оттолкнуть. — Всё сводишь к одному делу. В его глазах блеснули искры веселья. Малфоя всегда забавляло то, как она пыталась отвергать его. Выходило у Гермионы это крайне тяжело. — Тебя так напрягают грязные словечки вне постели, госпожа прокурор? — Что у меня в постели – не твоё адвокатское дело, Малфой. — Как раз таки моё, — усмехнулся он, скользнув взглядом чуть ниже её скулы, добираясь до заветных темно-красных губ. — Мне так нравится, как ты редко, но метко аппелируешь профессиональными словечками, заменяя совершенно обыденный плебейский мат, похотливая прокурорша. Гермиона грубо положила ладонь на его рот, заставляя заткнуться. Ох, как же он порой невыносим. И как же было странно признавать, что ей нравилась вся эта грязь с ним. — Осторожнее, тебе придётся извиняться за это, сраный адвокат, — зашипела она. — И, кстати, моя прекрасная, удобная постель для тебя закрыта. Максимум – диван в кабинете, но скоро я и этого тебя лишу. Ты стал слишком много болтать. “Дзинь” раздался над их головами, и двери лифта распахнулись на последнем этаже. Прежде чем опустить её ладонь, он оставил невесомый поцелуй на внутренней стороне, а после повёл её руку прямо к панели, заставив нажать на очередную кнопку. Двери плавно закрылись, и кабина поехала вниз. — Ты точно в этом уверена? — Он завёл правую руку на её поясницу и дерзко припечатал её к своему телу. — Ты ведь и сама не вытерпишь и недели без моего профессионального рта. Его губы завладели её губами также жадно, как и его руки – её телом. Сладкое и тёплое возбуждение перекатилось на языке и разлилось по всему кровотоку, заставляя её бельё мгновенно намокнуть. Ситуация выходила из-под её контроля, полностью и безвозвратно. Драко тоже еле сдерживался, ведь его твёрдая эрекция упёрлась прямо ей в бедро. — Черт возьми, — с придыханием сказала она, когда его губы опустились на её шею, — прикрылся делом лишь бы заняться со мной сексом? Это очень на тебя похоже, сукин ты сын. — Я и правда хотел обсудить с тобой дело, Грейнджер, но мой член всегда предаёт меня, когда твой миленький, строптивый ротик противоречит мне. — В том, что ты не можешь держать себя в руках, снова виновата я? — Гермиона язвительно хмыкнула. — Место неподходящее, нас могут… застать. В любую минуту. — Мне все-таки остановиться? Дыхание заметно участилось. Кожа трепетала от его горячего дыхания, а сонная артерия билась в истерике под его губами. Она прикрыла веки и прогнулась, слегка ударяясь головой о стену. — Отвечайте, госпожа Прокурор. Требовательно, но мягко. В моменты близости его официоз только заводил её ещё больше. И этим он успешно пользовался. — Ладно, чёрт с тобой, можно и задержаться, — сдалась она, повинуясь накатывающему возбуждению. Она почувствовала, как он по-дьявольски улыбнулся сквозь очередной поцелуй. — Абсолютно всегда со мной, — ответил он и, посмотрев на панель лифта, нажал какую-то неведомую ей комбинацию, и кабина со скрипом затормозила между этажами. Совершенно непринужденно он вернулся к её губам, но она не позволила ему коснуться их. — Что это ещё за фокусы, Малфой?! — воскликнула она. — Что ты сделал? Мы застряли? — Всё в порядке, — его рука зарылась в копну её волос, а после опустилась на шею. — У нас есть пятнадцать минут, прежде чем кабина не тронется на ближайший этаж. У нас ведь ещё не было в лифте. Гермиона втянула воздух в легкие и против воли повела шеей в сторону, открывая её для очередного поцелуя. Он был словно вампир, жаждущий её горячей крови. — Это неправильно, — пробормотала она. — Но признаю, что ты умеешь меня удивлять. Его ладонь опустилась вниз, прошлась по изгибам груди, сжимая их через ткань. — Неправильно то, что всё заседание я пялился на твою задницу в этой узкой юбке и мечтал снять её с тебя, — вторая ладонь соскользнула с поясницы прямо на ягодицу, сильно сжав ее, — а потом раздвинуть твои ножки и вылизать до скрипа каждую складочку. Колено втиснулось между её бёдер, надавливая прямо на промежность. Она еле сдержалась, чтобы не застонать, выдавая с потрохами слишком сильное возбуждение. — В следующий раз надену джинсы. Чертовская ухмылка в очередной раз расписала его губы. — А ты знаешь, как меня завести ещё больше. Он снова толкнулся в её податливый рот языком, попутно помогая снять с её плеч пиджак. Шустрые пальцы коснулись впадины её груди, очертив вступающие полушария. — Твоя грудь ещё шикарней, чем задница, ты знала? Я хотел бы прямо сейчас увидеть свой член между ними. Это было бы охренительно идеально. Драко зажал ткань костюмного жилета между пальцев и одним ловким движением быстро заставил слететь верхние пуговицы с петель, оголив покрытые мурашками упругие холмики. — И снова твой адвокатский язык слишком много болтает, — её острые ноготки впились в его скулы. — Я и так уже завелась, и это полностью твоя вина. — Ммм, — соблазнительно протянул он, смакуя каждую букву. — Такую вину я люблю брать на себя. Теперь уже Гермиона протяжно промычала, закусив губу, когда Малфой втянул в свой рот набухший сосок, обласкав его языком. Бёдра и ноги практически вибрировали от подавляемого желания скорее ощутить его влажный язык на клиторе. Блядское наслаждение. Орудовать языком Малфой умел не только в суде, но и всегда между её бёдрами. Она часто ловила себя на мысли о нём, когда мастурбировала дома, чтобы снять напряжение. Она кончала только от одного представления, как он усердно вылизывает её. Гермиона схватила его за волосы и властно опустила его голову вниз, с упоением наблюдая, как в глазах Малфоя разгорается похотливый огонёк. Он скинул с себя пиджак и опустился на колени, позволив закинуть на своё плечо ногу. Без лишних слов он задрал её юбку на талию и, спустив бельё по её ногам вниз, коснулся губами багровых половых губ. Жар разлился со скоростью света внизу живота, даря наслаждение от каждого прикосновения его языка и ладоней, что скользили по ногам, обтянутым чулками. Его язык играл с плотными складками, мучительно растягивая тот момент прикосновения к изнемогшему клитору. Когда он всё же сделал это, Гермиона сильнее сжала его волосы на затылке и машинально подалась вперёд, желая более быстрых движений. Драко не торопился, он смаковал и вылизывал каждый миллиметр её промежности, даже не боясь, что лифт всё же заработает и они окажутся в очень неловкой ситуации перед каким-нибудь работником суда. Он втянул клитор в рот, и ее правая рука со звоном кольца на среднем пальце упала на поручень. — Твою мать! — выругалась она в потолок, пытаясь плотнее прижать его голову к себе. Малфой понял, что она близко, и тут же остановился, чем вызвал разочарованный вздох Гермионы. Он поднялся на ноги, столкнувшись с её взглядом, наполненным затухающими искрами. — Ты никогда не даёшь мне кончить от твоего языка. Острый уголок его губы задрался вверх, а его рука снова оказалась между её бедер. Ласки продолжились, но уже не с такой интенсивностью. Он пытал, мучил, с удовольствием впитывая, как губка, каждую старательно сдержанную эмоцию на её лице. — У меня есть на то причины. — Интересно, какие же. Он развернул её к себе спиной, так что Гермиона схватилась за поручень и встретилась со своим пылающим от возмущения взглядом в отражении. Это зеркало на удивление было слишком чистым. Сегодня его бесстыдно замарает её дыхание и порочная картина того, как её трахают сзади. Шорох расстегивающейся ширинки и лязг пряжки ремня отбился от стен лифта, выстрелив прямо в её ушную раковину. Драко с обожанием обхватил её ягодицы двумя руками и потянул на себя. Он приставил головку ко входу и раздразнивающими движениями потерся о вибрирующие половые губы. — Потому что потом трахать тебя просто так будет несправедливо, — ответил он, войдя в неё наполовину. — К тому же я люблю, как ты кончаешь. Ягодицы со шлепком ударились о его бёдра, когда член господина адвоката полностью оказался в ней. Гермиона сжала холодный металл в руках крепче и закусила губу, ощущая эти знакомые, размеренные толчки внутри себя. Каждое его проникновение ощущалось сейчас слишком сладко. Замкнутое пространство и риск того, что их застукают, прибавило адреналина, заставив кровь циркулировать по кровотоку слишком быстро. — Знаешь, как ты это делаешь? — он продолжил говорить, наращивая темп. — Мышцы твоего узенького влагалища плотно сжимаются вокруг моего члена, и я чувствую, как тёплый поток ласкает каждый сантиметр моей плоти. Это потрясающее чувство не сравнится ни с чем на свете. Он в очередной раз потянул Гермиону на себя, плотно прижавшись своими бёдрами к её ягодицам. Теперь она полностью ощутила всю длину его члена и не сдержала тихий стон. Большим пальцем Малфой очертил тугое колечко мышц и погрузился внутрь. Это было отдельным сумасшествием и удовольствием одновременно. Гермионе пришлось закусить губу, лишь бы не издать ещё одного звука из своего рта. Когда Малфой так делал, она готова была простить ему его самодовольство, лишь бы он наконец-то привёл её к точке невозврата. Это случилось даже быстрее, чем она могла подумать. Она подняла голову и впервые увидела его полный удовлетворения взгляд, когда он изливался в ней. И это отныне стало её личным потрясающим чувством, которое действительно ни с чем не сравнится.

***

Когда они выходили, на этаже уже собралось несколько недовольных человек в ожидании лифта. Чувство того, что в их сексе участвовало людей больше, чем положено, не вызвало дикого чувства вины у Гермионы. Она получила самый умопомрачительный взрыв эмоций в своей жизни, а о таком даже жалеть было грешно. Она гордо подняла голову и вышла так, словно пять минут назад ничего и не было. Малфой вышел за ней и остановился прямо за её спиной, пока Гермиона приводила свой внешний вид в порядок в зеркале холла. — Так для кого ты так стараешься, госпожа Прокурор? — нахально спросил он, положив свою ладонь на поясницу. — Неужели то, что было между нами некоторое время назад, не внушает тебе мысль, что лучше уже не будет? Гермиона улыбнулась, достав красную губную помаду из сумочки. — Я иду на ужин к своим родителям, расслабься, занудный адвокатишка. Она закончила со своими губами и медленно повернулась к нему, наслаждаясь тем, как с точной легкостью сходит ревность с его лица. Но иногда её действительно раздражало его ужасное собственническое отношение к ней, а иногда даже нравилось. Сегодня тот день, когда это ей польстило, поэтому она решила, что не станет лишний раз давить на его любопытство. — Любишь же ты играть на моих чувствах, Грейнджер. Когда уже ты согласишься на нормальное свидание со мной, м? Драко не сдавался. И порой Гермиона действительно думала дать ему шанс. Хотя бы потому, что эта скотина устраивал ей удивительные приключения на эротических виражах, о которых фантазировать у неё совершенно не было времени. — Отвечайте, госпожа Прокурор, — ухмыльнулся он, надеясь, что она снова не откажет ему. Гермиона дразняще поцеловала его в щеку, оставляя красный отпечаток помады на его бледной коже. — Когда это разбирательство подойдёт к концу и справедливость восторжествует, — ответила она, поправляя его покосившийся галстук. — Жду тебя завтра в три часа в своем кабинете, обсудим, что ты там хотел сказать мне. Возможно, я послушаю тебя и решу, что следует отправить дело обратно следователю. — Только не надевай эту юбку, — усмехнулся Драко, шлепнув её легонько по заднице, — а то боюсь снова отвлечься.