Точка невозврата
29 января 2025 г., 10:55
Джон бежал так быстро, как только позволяли уставшие ноги, лавируя между разрушенными постройками, пропитанными фиолетовым свечением заражённого скинта. Воздух был густым, пропитанным мерзким запахом гари и гнили, но он не обращал внимания. В голове звучало лишь одно: "Я должен успеть. Должен."
Тёмный купол неба нависал над Археем, в котором никогда не восходило солнце. Мир, когда-то бывший домом, теперь походил на умирающее существо, корчась в агонии под натиском заражения. Всё было поглощено этой проклятой болезнью, даже Лололошка…
"Нет. Он ещё не потерян. Я спасу его."
Джон крепче сжал пальцы в кулаки, ощущая в кармане заветный мешочек с порошком. Это был их план, их единственный шанс. Лололошку должны были заразить, а потом он, Джон, развоплотил бы его, освободив от этой мерзости. Но что-то пошло не так… и теперь всё зависело от него одного.
Когда он добрался до места, сердце пропустило удар.
Лололошка стоял в центре на пустой площади — один. Ни Епископа, ни последователей Церкви Очищения. Только он.
Но это уже был не тот человек, которого Джон знал.
Он стал выше, крупнее, его тело теперь казалось созданным из чего-то более прочного, чем плоть. Из его кожи торчали длинные, острые кристаллы заражённого скинта, сияющие зловещим фиолетовым светом. Глаза… эти глаза, когда-то голубые, теперь сверкали ярким, почти нестерпимым светом, похожим на бездну, которая могла поглотить всё живое.
Но страшнее всего было выражение лица.
Он смотрел прямо на Джона, и в этом взгляде был ужас.
— Лололошка? — Джон сделал шаг вперёд, но сразу почувствовал, как внутри сжался холодный комок страха.
Лололошка не отвечал. Его пальцы сжались на рукояти меча, медленный вдох, и он шагнул вперёд.
— Ты… помнишь меня?
Ничего. Только молчание и гулкое эхо его собственных шагов.
Джон чувствовал, как сердце колотится в груди. Всё внутри подсказывало ему бежать. Он мог бы просто исчезнуть, уйти в тень и вернуться позже, но… Лололошка там, внутри, ещё борется. Он должен его спасти.
— Я обещал тебе, — голос Джона дрогнул, но он продолжил, — обещал, что спасу тебя, а ты — что не потеряешь себя. Чёрт, я сам это предложил, а это значит, что я спасу тебя!
На мгновение что-то изменилось.
Лололошка вздрогнул, пальцы на рукояти меча дрогнули. В глазах мелькнуло что-то, похожее на узнавание, словно его внутреннее "я" пытается вырваться наружу, кричит, зовёт на помощь.
— Джон… — голос был хриплым, полным боли.
Но затем… что-то сломалось.
Лололошка зашипел, как зверь, его мышцы напряглись, и в следующую секунду он рванул вперёд, занося меч.
Его движения были резкими, почти животными. В одно мгновение он оказался рядом, а в следующее — меч, вырвавшийся из его рук, рассёк воздух.
Джон чудом успел отскочить в последний момент, но клинок прошёл так близко, что он почувствовал, как лезвие свистит у самого уха.
Клинок рассёк воздух, оставив позади свистящий звук, а затем с грохотом вонзился в каменную плиту, расколов её.
— Блядство… — Джон выругался, перекатываясь в сторону.
Глаза Лололошки вновь вспыхнули. Теперь в них не было ничего, кроме жажды крови. Он поднял меч и вновь бросился в атаку.
— ЛОЛОЛОШКА, СТОЙ! — Джон закричал, но голос утонул в гулах заражённого мира.
Он пытался уворачиваться, но Лололошка двигался слишком быстро, намного быстрее, чем раньше. Его удары были мощными, резкими, каждый промах оставлял глубокие вмятины в земле.
Джон понимал — без магии ему не продержаться.
В следующий миг он поднял руки, и яркая вспышка света озарила место битвы. Волна энергии оттолкнула Лололошку назад, заставив его на мгновение замереть.
Джон тяжело дышал, его ладони дрожали.
— Лололошка, ты же все еще там, да? Так возьми себя, сука, в руки уже наконец-то!— он смотрел в глаза Лололошки, надеясь снова увидеть проблеск разума.
Заражённый снова вздрогнул. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но… затем его лицо исказилось в мучительном выражении.
— Уходи… — прошептал он.
— Что? — Джон замер.
— УХОДИ! — внезапный крик.
Лололошка рухнул на колени, судорожно хватаясь за голову. Его тело дёргалось, словно он боролся с чем-то внутри себя.
— Нет… нет… не… смогу… — его дыхание стало рваным.
Джон сделал шаг вперёд, но в тот же миг Лололошка дёрнулся, а затем вновь вскочил на ноги.
Выражение лица изменилось.
Больше не было страха. Только ярость.
— Ты… опоздал… — голос был чужим, будто внутри него говорил кто-то другой.
Затем он вновь атаковал.
Джон едва успел выставить магический щит, но заражённый был слишком силён. Кулак, покрытый кристаллами, пронёсся в сантиметре от лица Джона, а затем с грохотом ударил в землю, вздымая каменную пыль.
"Я не смогу его удерживать вечно!"
Джон прикусил губу. Всё, что у него было — это порошок. Но он должен дождаться идеального момента.
— Прости меня, — тихо прошептал он.
Его глаза вспыхнули магическим светом, когда он поднял руки.
Ему нужно было сделать всего один точный ход. Одно правильное заклинание. Один идеальный бросок.
Осталось только дождаться момента.
— Добей его. —
— Ты уже начал. —
— Ты не можешь остановиться. —
— Нет… — он простонал, пытаясь заглушить этот голос, но он звучал чётче. Громче. Ближе.
— Убей его. —
— Уничтожь его. —
— Отруби ему башку. —
— НЕТ, ЗАТКНИТЕСЬ!
Джон, несмотря на боль, приподнялся на локтях и сделал слабый шаг вперёд.
— Лололошка… Всё хорошо… Я здесь. Всё… Всё будет хорошо…
Его голос был тихим, он трясся, но всё же пытался быть твёрдым.
Но Лололошка не слушал.
Он медленно поднял голову, и Джон увидел это.
Безумие возвращалось.
Голод.
Жажда смерти.
Оно медленно, но неумолимо заполняло его снова.
И тогда Лололошка понял:
Он не сможет остановить это.
Но он может остановить себя.
— СТОЙ! — Лололошка закричал, и Джон замер.
Лололошка с трудом поднялся, его тело дрожало. Он боролся.
Но он уже проиграл.
Он больше не мог этого выносить.
Он поднял меч.
Джон сделал слабый шаг к нему, его губы дрожали.
— Лололошка, нет… послушай меня
Тот посмотрел на него.
И Джон увидел в его глазах спокойствие.
— Спасибо тебе за всё.
Лезвие повернулось.
И прежде чем Джон успел
добежать до него…
Прежде чем он смог его остановить…
Лололошка воткнул меч в себя.
Меч с лёгкостью вошёл в его тело, протыкая насквозь, прорывая кожу, мышцы, органы.
Кровь брызнула на пол.
Лололошка вздрогнул, его дыхание прервалось. Он медленно опустил голову, глядя на рукоять меча, которая теперь торчала из его живота.
Боль была… не такой сильной, как он ожидал.
Но он чувствовал усталость.
Спокойствие.
Как будто… всё, наконец, закончилось.
Джон не кричал.
Он застыл.
Всё внутри него остановилось.
Время замерло.
Но затем…
— НЕТ!!
Он бросился к Лололошке, подхватив его, когда тот начал оседать на колени. Кровь начала стремительно пропитывать его одежду. Его пальцы дрожали, тело обмякло.
— ЗАЧЕМ?! — он закричал, его голос сорвался, сдавленный, полный боли.
Лололошка слабым взглядом посмотрел на него.
Он едва мог говорить, но на его губах играла лёгкая, усталая улыбка.
— Ты… свободен…
Джон не мог этого принять.
— Нет, нет, ты не умрёшь, ты слышишь?!
Его веки дрогнули.
А затем…
Он закрыл глаза.
И всё кончилось.
Джон сидел на холодном каменном полу, крепко прижимая к себе обмякшее тело Лололошки. Он не чувствовал холода, не слышал ничего вокруг — весь мир будто исчез, оставляя его одного в этой тишине, наполненной болью.
Лололошка больше не дышал.
Он не улыбался, не смотрел на него своим тёплым, добрым взглядом.
Его веки оставались закрытыми, а на лице застыла странная, пустая умиротворённость.
Но он не должен был так выглядеть.
Не должен был вот так просто уйти.
Кровь продолжала сочиться из раны, стекая по его одежде, пачкая руки Джона. Тёплая, липкая, настоящая. Он не мог в это поверить. Не хотел верить.
Джон не осмелился вытащить меч.
Он знал, что это не поможет, знал, что ничего уже не исправить, но одна только мысль о том, что это лезвие — последнее, что осталось в его теле, что это было его последнее решение, его последний шаг…
Он просто смотрел на него.
Его губы дрожали, пальцы сжимались в бессильном отчаянии, слёзы размывали зрение.
Нет…
Это не должно было закончиться так.
— Ты… — Джон всхлипнул, его голос дрожал, разрываясь на части. — Ты не мог… не мог просто так… взять и…
Но он не договорил.
Потому что осознал.
Никто ему не ответит.
Лололошка не услышит.
Не рассмеётся, не скажет, что это всего лишь глупая шутка, что он просто дурачится.
Он действительно мёртв.
И тогда Джон сломался.
Он резко прижал его к себе, стиснув зубы, впиваясь пальцами в его одежду, будто боялся, что тот исчезнет.
— Пожалуйста, нет… СУКА, НЕТ!
Рыдания вырвались из его горла прежде, чем он успел сдержаться. Он не хотел плакать, не хотел показывать слабость, но он просто не мог остановиться.
Его плечи дёргались, слёзы стекали по щекам и капали на грудь Лололошки.
Он всё ещё был тёплым.
Но уже не дышал.
Джон чувствовал, как это тепло постепенно угасает, и от этого становилось только хуже.
Он потерял его.
Навсегда.
Он судорожно вдохнул, но от каждого вдоха становилось только больнее.
В голове звучал только один вопрос:
Как он скажет об этом их друзьям?
Как он скажет, что Лололошка умер?
Что он убил себя?
Что их план провалился?
Что они не смогли его спасти?
Джон не хотел думать об этом.
Он просто не мог.
— Почему… — выдавил он сквозь слёзы. — Почему ты это сделал?..
Он знал ответ.
Но он не хотел принимать его.
***
Джон двигался из последних сил, чувствуя, как мышцы горят от усталости. Каждый удар меча Лололошки заставлял его сердце сжиматься, не только от страха, но и от ужаса осознания: тот, кто был его другом, теперь стал чудовищем, против которого невозможно бороться без жертв. Он уклонялся, перекатывался, бросал слабые защитные заклинания, надеясь продержаться чуть дольше. Лололошка был неумолим. С каждым ударом его движения становились всё агрессивнее, а на лице читалась мучительная смесь гнева и страдания. Джон заметил это. В эти короткие мгновения, когда заражённый на доли секунды замирал после очередного удара, в его глазах появлялось что-то. Что-то человеческое. Это была боль. Это был страх. Но они тут же исчезали, вытесняемые тьмой. "Он всё ещё там," подумал Джон, чувствуя, как в груди поднимается отчаянная надежда. "Я смогу его спасти. Я должен." Но время шло, силы Джона иссякали, а Лололошка становился всё более безумным. Его движения становились резче, удары тяжелее, и всё чаще Джон едва успевал уклоняться. Он уклонялся, перекатывался, бросал слабые защитные заклинания, надеясь продержаться чуть дольше. Лололошка был неумолим. С каждым ударом его движения становились всё агрессивнее, а на лице читалась мучительная смесь гнева и страдания. Джон заметил это. В эти короткие мгновения, когда заражённый на доли секунды замирал после очередного удара, в его глазах появлялось что-то. Что-то человеческое. Это была боль. Это был страх. Но они тут же исчезали, вытесняемые тьмой. Но время шло, силы Джона иссякали, а Лололошка становился всё более безумным. Его движения становились резче, удары тяжелее, и всё чаще Джон едва успевал уклоняться. Он снова метнулся в сторону, едва избежав нового удара. Воздух вокруг него был напряжён до предела, наполненный лязгом металла, тяжёлым дыханием и глухим топотом шагов. Лололошка не давал ему ни секунды на передышку — каждый его замах был смертоносен, каждый шаг тяжёл, словно земля под ним трескалась от одного лишь его присутствия. И всё это время он боролся. Джон видел, как в этих ярко-фиолетовых глазах горит что-то помимо безумия. Что-то… живое. Страх. Страх, который не покидал Лололошку ни на мгновение. Он осознавал всё, что делает, но не мог остановиться. Он словно оказался в ловушке собственного тела, заключённый в смертельной клетке, которая не подчинялась ему. Каждый раз, когда его меч взмывал в воздух, когда он снова наносил удар, Джон замечал, как мышцы Лололошки вздрагивают, как его пальцы сжимаются сильнее, как в глазах пробегает тень… но ничего не менялось. Он не мог остановиться. Джон ждал. Он должен был дождаться момента, когда сможет использовать порошок. Его единственный шанс… Но он просчитался. Когда меч рассёк воздух в очередной раз, Джон запоздало понял, что не успевает. Лезвие вспороло его одежду, оставляя на боку горячий след боли. Не глубокий, не смертельный, но хватило. — Твою…! Хлопок. Разорванная ткань. И вдруг… Порошок. Он почувствовал, как что-то лёгкое и сухое осыпается по его пальцам. Медленно. Безжалостно. Нет. Глаза Джона расширились, когда он увидел, как тонкий, почти золотистый порошок оседает на потрескавшейся земле, смешиваясь с пылью и остатками камней. Нет, нет, нет, нет… — Сука! Он резко отшатнулся назад, пытаясь спасти хоть что-то, но было уже поздно. В мешочке больше ничего не осталось. Это был их единственный шанс. Их единственная надежда. Он упустил её. — Нет… — Джон захрипел, зажимая рукой бок, но рана была не так страшна, как то, что он только что сделал. Он смотрел на Лололошку. На его меч, на его дыхание, на ужас в его глазах. — ЛОЛОЛОШКА, ОСТАНОВИСЬ! ВОЗЬМИ УЖЕ НАКОНЕЦ-ТО КОНТРОЛЬ — крикнул он, но тот не остановился. Не мог. Тело Лололошки дёрнулось, мышцы снова напряглись, и в следующий миг он рванул вперёд с яростью, с голодом, с безумием. Джон бросился в сторону, уклоняясь от удара, и его охватила паника. Что теперь? Что он должен делать теперь?! Порошка нет. Плана нет. Надежды нет. — ЛОЛОЛОШКА, ПРОШУ! — Джон продолжал кричать, пытаясь докричаться до друга. Но тот не слышал. Или слышал, но ничего не мог с этим поделать. Меч вновь взмыл в воздухе, Джон поднял руки, его магия вспыхнула, создавая барьер между ними. Сила удара отозвалась вибрацией во всём теле, но магия выдержала… на мгновение. Лололошка отшатнулся, его глаза снова дрогнули, проблеск разума… и снова исчез. Он атаковал вновь. Джон уже отчаялся. Он должен был что-то сделать. И если слова не работают… Если порошка больше нет… То у него осталась только одна возможность. Сражаться. Его руки вспыхнули магическим светом, поток энергии пронёсся по венам, вспыхнул в глазах. Он не хотел драться с Лололошкой, но выбора не оставалось. Он поднял руку, выпуская разряд энергии, который врезался в грудь Лололошки, отбросив того назад. Но… это не сработало. Точнее, сработало, но недостаточно. Лололошка рухнул на колено, но тут же, дрожа, поднялся на ноги. Ему было мало. Джон знал, что заражённые существа испытывают вечный голод. Они никогда не бывают сыты. И теперь Лололошка был одним из них. — Блять, блять, блять… — Джон тяжело дышал, его пальцы дрожали. Его магия не была достаточно сильной. Да, она останавливала Лололошку… но ненадолго. И чем дольше продолжался бой, тем отчётливее Джон осознавал — он не победит. Он не сможет. Но Лололошка не останавливался. Его тело дёргалось в конвульсиях, но он шёл. Он был голоден. И если никто не остановит его сейчас… То не останется больше ничего. Джон тяжело дышал, из последних сил продолжая держаться на ногах. Каждое движение давалось с неимоверным трудом, а боль от ран только усиливалась. Его магия была исчерпана, а все кристаллы, способные её восстановить, закончились. Он был безоружен, беззащитен, слаб… А Лололошка не останавливался. Он приближался, его шаги были быстрыми, резкими, движения — отточенными, но… ненормальными. Его тело двигалось само по себе. Это был не его бой, не его воля, но его тело… Оно не слушалось, оно подчинялось чему-то другому, чему-то ужасному, непостижимому. И в глазах этого некогда добродушного парня сейчас полыхала бездонная, голодная тьма. Джон пытался отступать, но с каждым шагом становилось всё сложнее. Боль от пореза на боку сковывала движения, кровь пропитывала одежду, липко стекая вниз, оставляя тёплые следы на коже. Каждый шаг отзывался болью в каждом нерве, в каждом мышечном волокне. Он не мог уворачиваться вечно. Очередной удар Лололошки был слишком быстрым. Слишком точным. Джон не успел среагировать. Лезвие меча описало дугу, свистнув в воздухе, прежде чем с глухим ударом столкнулось с его боком. В тот же миг его тело пронзила жгучая боль. Джон вскрикнул, его ноги подкосились, и он рухнул на пол, ударившись спиной о холодный камень. Воздух мгновенно покинул лёгкие, и он закашлялся, захлёбываясь собственным криком. Боль была разрывающей, невыносимой, будто само лезвие всё ещё находилось в его теле, оставляя в нём не только физическую рану, но и раскалённый след чистого отчаяния. Он пытался подняться, но его тело не слушалось. Он был слишком измучен, слишком изранен. Лололошка замер над ним, меч уже был поднят для следующего удара. И тогда Джон закричал. — ЛОЛОЛОШКА! ПОЖАЛУЙСТА! Но тот не слышал. Он даже не моргнул. Его пальцы крепче сжали рукоять меча, его дыхание было рваным, а взгляд — пустым, чужим. — Лололошка, очнись! Прекрати! Это не ты! Но слова не доходили. Лололошка даже не слышал его. Он видел только врага перед собой. Только жертву, которая должна утолить его вечный голод. И всё же… Когда Джон закричал от боли, когда звук его собственного агонизирующего голоса разнёсся по пустынному пространству, в Лололошке что-то щёлкнуло. Меч, уже готовый нанести следующий удар, дрогнул в его руках. Лололошка остановился. Его взгляд сфокусировался на фигуре, рухнувшей на землю перед ним. На Джоне. Его тело замерло, а в глазах мелькнула тень осознания. Он посмотрел вниз, и впервые за всю битву увидел Джона. Реально увидел. Он увидел его бледное, иссечённое болью лицо. Увидел его испуганные глаза, полные не надежды, а чистого ужаса. Что я… Что я сделал?.. Меч в его руках дрогнул. Джон видел, как в его глазах что-то меняется. Как та тёмная, неестественная пелена, окутывавшая его разум, начинает рассеиваться. Лололошка очнулся. Он понимал, что натворил. Но было уже поздно. Он отпустил меч и резко схватился за голову, вцепившись в волосы, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Дыхание сбилось, стало прерывистым. Голоса снова звучали в его голове, разрывая его сознание на части.***
— Почему ты плачешь? Голос. Такой знакомый. Джон резко поднял голову. Лололошка стоял перед ним. Точнее, что-то стояло перед ним в его облике. Тот же человек, та же одежда, тот же шарф, те же голубые очки, только теперь они были расколоты. Но его глаза… Их не было. Джон замер. Он смотрел на него, затаив дыхание, не понимая, что происходит. — Ты… Лололошка слегка наклонил голову, его улыбка была странной. — Ты же знаешь, что я мёртв, да? Джон не мог говорить. Не мог шевельнуться. Он просто смотрел. — Тогда зачем ты ещё здесь? — Лололошка шагнул ближе, и мир вокруг начал рушиться. Небо исчезло. Земля превратилась в зеркальную гладь. Кровь, пропитавшая одежду Лололошки, медленно поднималась в воздух, превращаясь в чёрные капли. — Ты не можешь вернуть меня. — Голос Лололошки был спокоен, но в нём звучало что-то чуждое. — Ты не можешь изменить того, что уже случилось. — Нет… — Джон сжал руки в кулаки, его голос дрожал. — Нет, это не… это не правда! Лололошка улыбнулся. И Джон понял, что это не он. Он никогда не улыбался так. Это был не друг. Это был отголосок. И тогда Лололошка исчез. А Джон проснулся.***
Он всё ещё сидел на земле. Лололошка был в его руках. Мёртвый. Джон тяжело дышал, сердце бешено колотилось. Сон? Нет. Видение. Или… что-то другое. Он не знал, но одно было ясно: Он не мог оставить его здесь. Слёзы всё ещё текли, но теперь Джон мог двигаться. Он медленно поднялся на ноги, осторожно подняв тело Лололошки на руки. Он не бросит его здесь. Он не позволит ему исчезнуть. И он найдёт способ исправить это. Как бы невозможно это ни казалось.
