Медсестрап

– Софочка, кофе. Вениамин Самуилович Рубинштейн привычным шагом вошёл в кабинет. Предыдущая ночь была насыщенной – благодарные родители одного из пациентов подарили уважаемому психиатру пять бутылок водки, и, употребив немного, доктор опробовал на себе силиконовую ногу, отлитую по слепку ноги какого-то режиссёра. Ведро кофе было бы очень кстати. Однако имидж светила и высокий статус в обществе промозглого Питера не позволяли хлебать божественный напиток в таких объёмах. Пришлось ограничиться скромной чашечкой эспрессо со сливками. Три ложки сахара и капелька сливок. Вот только сливки на вид были странные – какие-то полупрозрачные, склизские, поблескивающие под лампами. Наверное, испортились. Надо сделать Софе выговор. Однако после ночного изучения широты собственной души посредством силиконовой ноги выбирать не приходилось. Вениамин Самуилович сделал глоток. Вкусно. Странно, но вкусно. День обещал быть прекрасным. *** Когда на глаза доктору попадалась молоденькая медсестра Ирина, сердце его билось об ширинку. Ирина была высокой и стройной, с не по-девичьи широкими плечами, с круглым лицом и длинными светлыми волосами. Голос девушки был необычно низок и певуч. Зелёные её глаза напоминали питерские болота, где тогда ещё желторотый студент медвуза Веник собирал грибы, чтобы проверить на себе гипотезы именитого врача Тимоти Лири. Так и хотелось сфотографировать их крупным планом и поставить на рабочий стол компьютера. И как такую красавицу занесло в пропахший биологическими жидкостями, плесенью и нафталином Чумной Форт?.. Нельзя. Вениамин Самуилович увлёкся. Он, конечно, увлечённый экспериментатор и совсем немножечко садист, но приставать к сотрудницам – абсолютно антиэтично, да и вообще... *** После обеда – обход. Любимая палата-одиночка с решётчатой дверью опустела, и доктору было тоскливо. Так тоскливо, что хотелось заставить кого-нибудь из пациентов чистить унитаз зубной щёткой. Или хотя бы поесть сладкого хлебу... За этими мыслями Вениамин Самуилович не заметил, как уткнулся носом в дверь подсобки. Словно тенью Луны в момент солнечного затмения, психиатра накрыло побуждением сию же секунду открыть эту дверцу. Дверь распахнулась с громким чпоком, словно кто-то откупорил шампанское, и первым, что услышал Вениамин Самуилович, было сказанное низким голосом медсестры Ирины: – Добрый вечер! Ирина стояла, приподняв юбку, и увлечённо дро... простите, удовлетворяла себя, Вениамин Самуилович Рубинштейн же не быдло из подворотни, чтобы так выражаться! В подсобке психиатрической больницы имени Снежневского молодая и такая притягательная медсестра Ирина удовлетворяла себя. Да, вот так звучало нормально. Вполне высокорангово и статусно. Но дело было даже не в этом. И даже не в том, что доктору пожелали доброго вечера, хотя сейчас был день. Между ног медсестры Ирины доктор увидел внушительных размеров... – Ирочка! У вас... у вас член! – Это вам, доктор! Пока Вениамин Самуилович пытался обдумать информацию, жилистая рука Ирины – Ирины ли? – схватила его за халат и затащила прямо в глубины подсобки. Дверь с грохотом захлопнулась. *** – Вы не Ирина! – в голосе доктора звучал гнев вперемешку с испугом. – Вы больны! F64 по МКБ-10! – Но вы ведь никому не скажете, доктор? – Не-Ирина сверкнула зелёными, как свежая трава на рассвете, глазами. – Н-нет... – Вениамин Самуилович неожиданно для себя смутился так, как он смущался только в глубокой юности во время первого просмотра "House of Detention". – Да и в МКБ-11 нет такого диагн... Не-Ирина не дала ему договорить. Она прижала его к двери, и звук от этого был таким громким, что полки у стен затряслись, даже упал рулон туалетной бумаги, хранимый здесь для особого случая вроде дня рождения доктора или приезда комиссии. Строгий классического английского стиля костюм стал казаться слишком тесным и жарким, дышать стало тяжело, а сердце забилось об ширинку особенно сильно. "Один раз не пид... да и давно из списка болезней исключили" – пронеслось в голове психиатра. Медсестра же времени зря не теряла. Девушка опустила доктора на колени и провела наманикюренным пальчиком по его губам. Вениамин Самуилович послушно открыл рот. В полость рта вошёл восхитительный, величественный член. Вениамин двигал головой, как голубь, сжимал и разжимал щёки, проводил языком по головке, слизывая предэякулят. На вкус член напоминал утренний кофе. Внезапно Не-Ирина оттолкнула новоиспечённого любовника и приказала снять штаны. Вениамин повиновался. Он даже не постеснялся своих трусов с мишенью и спрятаной в анусе пробке – его любимой, с блестящим красным набалдашником в форме огромной таблетки "Нурофена". – О, да вы подготовились, доктор! Я тоже подготовился! – на этих словах Ирина достала из тумбочки смазку и презервативы. И сняла парик. Перед доктором предстал во всей своей красоте и сиянии рыжеволосый молодой мужчина. Цвет его волос напомнил о... – Почему вы рыжий?! – провизжал Вениамин Самуилович. – А что – нельзя? – невинным голосом произнёс Не-Ирина. – Да можно вообще-то, – Вениамин растетерялся, как тогда, когда отказался выучить матерный анекдот на латыни, проспорив тем самым 300 баксов. – Просто вы так похожи на... – Просто только птички родятся, доктор. Давайте уже ближе к телу. То есть к делу. Епифан Пахомцев к вашим услугам. Вениамин Самуилович почувствовал, как пробка из него вышла, а член Епифана – вошёл. Одной рукой Епифан держал доктора за торс, двигаясь возвратно-поступательно внутри него, а второй надрач... простите, наяривал его член. Неожиданно дверь подсобки распахнулась. В проёме стояла Софа. На ней было лицо лица. Как же невовремя!.. – Вениамин Самуилович, вы... Что за?! Ни Вениамин, ни Епифан не произнесли ни звука. – Забейте. И несменная ассистентка захлопнула дверь снаружи, громко цокнув каблуками напоследок. Сколько времени прошло, никто не знал – в подсобке часов не было, а смотреть на наручные было неудобно. Лишь когда Епифан в последний раз дёрнулся внутри Вениамина, а Вениамин излился фонтаном на дверь, громко провыв от удовольствия, они поняли, что теперь-то действительно наступил вечер. В конце концов, это не педе... не военное преступление, если тебе было весело. *** На следующий день Вениамин Самуилович пришёл на работу, прихрамывая. Сидеть было больно, но виду он не подавал. Ирины-Епифана не было видно. Софа принесла чашку кофе и некий конверт с сургучной печатью. Кажется, доктор впервые за долгое время своей жизни о ком-то скучал. Вениамин отпил кофе – в этот раз он был не со вкусом Епифана (а жаль!) – и осторожно снял слой сургуча. *** Добрый вечер, доктор. Должно быть, вам интересно, зачем я вас соблазнил. Я хочу рассказать вам историю. Год назад в вашу больницу, в закрытое отделение был помещён один человек. Талантливый парень-идеалист, который не пережил горя и сломался. И взял в руки огнемёт. Его звали Сергеем Разумовским. Помните такого? Я думаю, что помните. Сергей ведь был вашей любимой игрушкой. Я видел, как вы вначале расположили его доверие и пообещали помочь. Я видел, как вы подсадили его на непонятное лекарство. Этот мальчик поверил, что он сможет излечиться, снова стать достойным членом общества. Я видел, как вы однажды лишили его лекарства на трое суток. Его организм уже разучился засыпать самостоятельно. Я видел, как больно ему было. Вы требовали шоу. Я видел – и ничем не мог помочь. Когда вы наконец-то наигрались в гениального исследователя и бросили Сергея догнивать в камере, я придумал, как сделать больно вам. Природа не наделила меня способностью строить планы и физической выносливостью. Но наделила обаянием и высоким либидо. Поэтому я стал выжидать. Я надеялся выкрасть Сергея – ему ведь действительно нужен отдых и забота – подменив его в камере. Вы бы не обратили на меня внимание – я ведь тоже рыжий. А когда вы пришли бы ко мне со своими проклятыми таблетками, я бы трахнул вас прямо в палате. Но за Сергеем пришёл наёмник. Потом мент с дружками. Я ведь уже сообщил, что у меня нет таланта в составлении стратегий? Пришлось переделывать план на ходу. Пока Сергея выводили босиком из форта, я создавал "Ирину". Пока Сергей в первый и последний раз смотрел на солнце, я расчёсывал парик. Пока Сергея хоронили, я устраивался в вашу больницу. Это письмо, а также несколько фотографий – вы были так увлечены, что не заметили на мне go-pro – я выложил во "Вместе". Уже сегодня о ваших пристрастиях узнает вся страна. Позор – лишь малая часть того, чего вы заслужили за сделанное с Сергеем Разумовским Не ищите меня. Епифан