Ты не можешь проиграть

      Танос почувствовал резкую жгучую боль в плече — вилка вошла в тело ровно по рукоять. Она резрезала его кожу и мышцы — и хлынула кровь. Мен Ги, игрок номер 333, нависал над ним; лицо, покрытое кровью Таноса, было искажено в зверином оскале, губы уродливой линией разрезали лицо, а глаза безумно сверкали. Это были глаза не человека — хищника. В них читалась одно слово — убить. Убить, зарезать, уничтожить. Стереть с лица земли. Вилка снова с треском возилась плоть чуть ближе к голове, и мир погас.       Мен Ги поднялся на ватных ногах, глядя на тело под ним. Кровь выводила на зелёной форме уродливые пятна, она текла по фиолетовым волосам на кафельный пол и убегала в канализацию. Мен Ги схватился за горло. Его вот-вот стошнит.       Он не помнил, как ушёл из туалета. Голова кружилась, перед глазами мигала картинка окровавленного человека, которого он по-животному забил своими собственными руками. Свет, вспышки, гул сотни голосов; среди них один отчетливый — голос игрока 222.       — Спрячься. Начнётся бойня — не выходи. — она была на удивление спокойна. Держась обеими руками за живот, она глядела в его уставшее лицо, обезображенное чужой кровью. Он тихо кивнул, глядя на собственные руки — руки, которые впервые убили человека.       Среди толпы крестиков и кружков был единственный, чье дыхание было слышно за километр.        Намгю. Сегодня он потерял друга.       Он сканировал безликою толпу крестиков, сжимая в руке крест Таноса, который он сорвал с его мёртвой шеи. Сегодня он будет мстить — за друга и товарища, за самого близкого и дорогого человека. Крест обжигал его шею, касаясь металлом тех мест, где когда-то были родные горячие губы.       Павильон опустился во мрак, и в воздухе повис дух скорых смертей. Намгю опустил разноцветную таблетку на язык. Сегодня они придут с возмездием.       Многие крестики мирно спали в своих кроватях, когда на них обрушился ужас. Кровь текла рекой, насквозь пропитывая матрасы, стены здания трещали от душераздерающих криков, свет мигал, сбивая с толку, а наэлектризованный воздух полностью пропах железом. Это была не битва — бойня. Кружки забивали крестиков, как какую-то скотину, стирая все, до чего докасались. Намгю бежал впереди всех. Он хотел крови. Убить, перерезать, уничтожить. Стереть с лица земли.       Что-то липкое касалось щеки таноса, и он открыл глаза. Туалет. Белый свет. Мигающая лампа. Рука сильно болела от ударов вилкой. Мен Ги не солдат и не боец, ни с чем сложнее компьютерной мышки он дела не имел, и все удары были слабые и мимо цели. В шею он не попал, повредив ему только ключицу, но от последнего удара Танос сильно ударился головой об кафель и потерял сознание. Теперь он очнулся. Тот же туалет, свет, лампа. Танос медленно сел, держась рукой за голову. Все было в крови — воздух смердел железом.       Намгю увидел первую цель — молодого паренька с нашивкой в виде креста. Это был не человек, а бездушый объект, который нужно уничтожить. Нож возился парню под ребра после чего тот сразу согнулся и рухнул вниз.       Какой же жалкий, даже не пытался что-то сделать. Его смысл жизни — умереть.       Намгю сплюнул на пол и побежал дальше. Кетамин бурлил и пузырился по венам, глаза бегали в поисках новой жертвы. Намгю не сразу понял, что остался без оружия: нож глубоко воткнулся в тело того паренька и остался лежать где-то позади. В этой бойне его уже не найти.       Танос медленно пошёл в сторону своей команды. Чуть только он покинул туалет, как мрак окутал павильон. Свет замигал и раздались крики. Танос схватился за то место, где раньше висел крест. Голова кружилась. Нужна таблетка. Срочно.       — My boy Намсу, Нам. Гю, где же ты, где? — напевал Танос, свободно двигаясь в сторону резни.       Намгю поднял с пола вилку, словно сканер изучая толпу. Семи, загнанная в угол между двумя кроватями, озиралась по сторонам. Только что перед ней забили человека.       — Сучка, живо сюда. — крикнул Намгю, надвигаясь вплотную. Семи быстро огляделась вокруг, ища выход: большие кровати в несколько этажей, их корпус мокрый и липкий от крови, сзади стена, впереди — смерть. Она. Умрёт? Умрёт?       Минсу дрожал, наблюдая за ними сверху. Намгю, словно хищник, шёл вперёд. Перед его глазами, словно печать — Танос, лежаший в крови. Никто из тех, кто хоть немного причастен к его смерти, не останется жив.       — Мразь, я тебя порешаю сейчас! — заорал Намгю. Он знал — он уничтожит всех голыми руками, и будет наслаждаться каждым мучительным взохом любой твари, кто хоть раз косо посмотрел на Таноса. Из-за их животного страха, из-за их желания сбежать и вернуться в свою жалкую бесполезную жизнь, Танос сейчас не рядом с ним, плечо к плечу, а где-то там, в грязном туалете в луже собственной крови.       — Ты поплатишься. — голос, похожий на треск, на звон. Нет, не так. И вправду был звон. Намгю огляделся. Ему не послышалось — на полу разлетелась бутылка. Макушка Минсу резко скрылась за кроватью.       — Вот идиот мелкий. — Намгю залился смехом. — Я убью его следующим.       Танос протискивался среди людей. Таблетки. Срочно нужны таблетки. Он увидел спину Намгю. Её он узнает из тысячи.       — О, Намгю, my friend! — Танос широко развёл руки, готовый обнять друга; плечо снова предательски заныло.       Намгю обернулся. Он не мог поверить глазам. Перед ним стоял Танос, его Танос — живой, широко улыбающийся, готовый принять в свои объятия. Глаза Намгю заблестели от слез, и он протёр щеку грязным рукавом. Весь мир ушёл на второй план, пока он смотрел на его родную улыбку.       Шея Намгю украсилась красным ожерельем, и вилка со звонком упала вниз. Он докоснулся до глубокой раны, почувствовав, как артерия лопнула и кровь бежит по зелёному костюму. Семи тяжело дышала, сжимая в руке окровавленный осколок бутылки. Намгю обернулся на неё.       — Сука… Как ты могла… — он попытался зажать рану руками, но сил не хватило, и он упал на колени. Танос опустил руки. Он глядел в глаза Намгю, видя, как тот сдерживает фонтан, льющийся из его шеи. Улыбка стерлась с лица. Следующие несколько секунд прошли как в тумане — не думая ни секунды, он схватил с пола вилку и зарубил тупую девчонку насмерть. Таблетки больше не нужны — адреналин кипел по венам. Он опустился на колени, держа за плечи друга. Тот кряхтел — воздух выходил из отверстия в шее, создавая бурлящий звук. Голос предсмертной агонии.       Это была не шутка, не ошибка. Намгю умирал у него на руках.       Словно стрелой Таноса пронзило воспоминание. Прошлой ночью они с Намгю сидели на полу в павильоне, подальше ото всех.       — Что ты сделаешь с деньгами, когда мы выйдем? — спросил Намгю, глядя в тёмную даль.       — Уеду куда-нидь на острова, man, и потрачу все на стафф и девочек. Буду жить и уставивать crazy party. — Танос тихо рассмеялся.       Намгю выглядел серьёзным. На языке крутился вопрос, который так и не был произнёсен вслух, но Танос все равно его услышал. Ради этого ты рискуешь жизнью?       — На самом деле, я правда хочу куда-то свинтить. — сказал Танос, понизив голос. — Хочу выйти из этого ада.       Намгю обернулся на него.       — Правда?       — Правда. — Танос помолчал. — поедешь со мной?       — Ты боишься? — Намгю взглянул на него.       — Что ты не поедешь?       — Что мы умрём.       Повисла пауза.       — Боюсь. — вздохнул Танос. — Но этого же не случится?       — Я поеду с тобой, если мы выживем. Обязательно поеду.       — Ты пообещал. — усмехнулся Танос.       Ты пообещал.       Танос сжимает холодные плечи Намгю, видя, что тот не в силах держать глаза открытыми.       — Прошу… — прокряхтел Намгю. — Ты не можешь проиграть…       Вспышка. Сердце пропускает удар.       — Эй, ты не можешь проиграть! — крикнул Намсу, удерживая перед собой руки в огромных боксерских перчатках. Намсу — друг, приятель, любимый. Они выросли вместе, и хотели вместе состариться. Танос, точнее Су Бонг, почти валился с ног от ударов. Они весь день тренировались на пустом поле, и, хоть боксировали они и в перчатках, Намсу был сильнее и энергичнее. Су Бонг упал на колени после очередного удара в живот. Намсу наклонился на ним, помогая тому встать.       — Ты не можешь так сдаться. — сказал он серьёзно. Они были друзья со школы, возлюбленные, обычные мальчишки, аутсайдеры среди сверстников. После школы они ходили тренироваться, а вечером проводили время вместе подальше ото всех. Вдали от тех, кто осудит их отношения, кто затравит их или причинит вред. Это был их маленький мир. Они сидели за гаражами, держались за руки и дарили друг другу невинные поцелуи.       — Давай уедем туда, где мы сможем не прятаться? — шептал Намсу любимому в губы. — Заработаем денег, вырастим, и нас никто больше не увидит. Мы начнём новую жизнь.       Су Бонг сидел и нежно убирал за ухо выбившуюся прядь своего возлюбленного, наслаждаясь тем, что никто не знал о их секрете.       Так, по крайней мере, думал Су Бонг. Бокс не спас Намсу. Ничего не спасло. Его отец, узнав о ориентации сына, забил того кулаками насмерь. Не рассчитал силы. Ничего страшного, лучше ведь так, чем с сыном-уродом.       — Ты обещал, что уедешь со мной. — шептал Танос умирающему Намгю. Он захлебывался от слез, убирая за ухо выбившуюся прядь чужих волос.       — Я… Я буду рядом… Я буду в каждом солнечном лучше, который ты увидишь, в каждом закате… Я буду счастлив, если будешь счастлив ты… — слова выплевывались из разорванного горла.       Танос рыдал. Он снова маленький мальчик. Он снова там. На той пустой площадке. Малыш в больших боксерских перчатках с горящими глазами, у которого весь мир впереди. Мир, полный любви и надежды.       Его любовь умерла у него на руках. Снова.       Спи, малыш Намгю. Будь красивым закатом, опускающимся на город, чтобы раскрасить этот серый мир своим светом.