Первая и последняя жертва

С самого детства я был довольно странным ребёнком. Отец убил мать прямо у меня на глазах, когда я завтракал. Не скажу, что эта ситуация сильно на меня повлияла, но свой след она оставила. После убийства отец просто сбежал, не обращая на меня никакого внимания. Хорошо помню, как стало обидно: сначала из-за того, что он сбежал, не попрощавшись, а потом — из-за того, что я увидел неживое тело матери на кухонном полу. Её лицо было настолько неестественным, что меня вырвало прямо на неё. Мой детский мозг не смог переварить настолько ужасную и жестокую картину. Я спрятался в шкафу. Уже не помню, как долго я там сидел, но вывалившись оттуда на руки полицейских, я потерял сознание. Возможно, именно из-за этого происшествия я вырос "ненормальным" ребёнком. Хотя, не сказал бы, что оно вызвало у меня бурю эмоций, как должно быть. На похоронах я смотрел на могилу матери пустым взглядом и ничего не чувствовал. Уже тогда я понял, что остался бездомным сиротой. Отца посадили, а меня отправили в детский дом. Там я пробыл меньше года — вскоре забрали приёмные родители. Они были хорошими людьми, но забирать меня было ошибкой. Какими бы добрыми они ни были, я всё равно воспринимал их только как опекунов. С возрастом я начал переосмыслять своё детское прошлое и пришёл к выводу, что ненавижу жизнь. Мне захотелось испортить её кому-то ещё.                              •    •    • Пару дней назад мне исполнилось 17, и после этого долгожданного дня я окончательно принял очень важное решение: я собираюсь убить кого-нибудь. В голове сразу всплыл вопрос: «Зачем?». Но долго размышлять над этим я не стал. Одной мысли о том, что я снова увижу мёртвое тело, было достаточно, чтобы на душе полегчало. Мне всё равно, поймают меня или нет, остальное не важно. Придумывать какое-нибудь необычное убийство тоже не хотелось — я делаю это не ради того, чтобы попасть на телевидение. Главное — смерть, поэтому я продумал план до мельчайших деталей. Главным героем моего плана стал мой одноклассник. Да, я решил убить кого-то, кто был ближе всех. Самая главная причина, почему мой выбор пал на него в том, что мы друг друга не знаем. Всех остальных одноклассников я часто видел в школе и запомнил их лица, что для меня, кстати, довольно необычно. А этот парень — мы с ним вообще не знакомы. Невысокий, стройный, блондин, необычной внешности, и с одной яркой деталью — блестящими рубиновыми глазами. Именно они меня и привлекли. Всё-таки, если убивать кого-то, то можно выбрать и красивого человека. Мне было интересно увидеть его измождённое лицо после смерти… или же в процессе. Хотя это не главная причина моего выбора. Большой плюс был в том, что этот парень не особо общительный. Чаще всего он ходил один, как и я. Идеальный вариант. Я узнал его расписание дежурства после школы и выбрал подходящий день. Собирая рюкзак в школу, я был чрезмерно счастлив, что даже удивило моих опекунов. Знали бы они, что лежит у меня в рюкзаке. Уроки казались бесконечными, а напряжение нарастало. Всё-таки продумать такой план, а потом воплотить его в реальность — задача не из лёгких. Но процесс был уже запущен, и азарт закипал у меня в крови. Останавливаться было слишком поздно. Я долго ждал, пока все одноклассники покинут класс, чтобы наконец остаться один на один с моей будущей жертвой — Инком. Когда последний человек вышел, я тихо вздохнул и запер дверь. Затем принялся убирать класс. Для начала нужно было войти в доверие и притвориться нормальным, как бы сложно это для меня ни было. Затем — разговорить его, чтобы он расслабился, а потом резко напасть. Минут 5 мы молчали медленно прибираясь. Я тщательно соскабливал с парты стикеры, когда Инк завёл разговор: — Ты когда-нибудь думал о смерти? — Он произнёс это настолько спокойно, что на мгновение мне показалось, будто жертва вовсе не он, а я. Инк протирал доску не глядя на меня, что немного утешило мою тревогу. — Хм, ну, бывало, думал, — честно ответил я, хоть и слегка сгладил правду. На самом деле я думал о смерти постоянно. — Я часто о ней думал, — он сделал паузу и продолжил уже решительнее: — Пока не понял, насколько она прекрасна. Я наконец-то отклеил наклейку и посмотрел в сторону доски из-под лба. Инк всё так же непрерывно оттирал поверхность, не оборачиваясь. — Могу ли я поделиться с тобой чем-то очень личным? — Наконец он повернулся, глядя прямо мне в глаза. Отказываться не хотелось. Всё-таки это его последний шанс излить кому-то душу перед смертью. Хоть он и не знает, что его ждёт. — Да, конечно. Парень снова отвернулся к доске, продолжая её отмывать. — Год назад я перестал хотеть жить. У меня отобрали самое важное в моей жизни, и я больше не видел смысла оставаться здесь, живым. После смерти брата стало невыносимо существовать. Казалось, будто мне вырвали сердце, хотя, наверное, так и было. Каждую ночь я видел сны, где он был жив, здоров, всё такой же весёлый и счастливый. В одном из таких снов он сказал мне слова, которые я запомнил навсегда: «Самое важное в нашей жизни — это жизнь. Не упусти шанс прожить именно свою». Он положил мокрую тряпку, обернулся и медленно зашагал в мою сторону. — Думаю, ты уловил всю тонкость этих слов. — Я кив нул, соглашаясь. Видя, как Инк медленно приближается ко мне, я понял — пора действовать. Он остановился возле передней парты и облокотился на неё руками. Провёл пальцем по деревянной поверхности, затем посмотрел на него — довольно грязно. Убрав руки со стола, он направился обратно к доске, чтобы взять мокрую тряпку. Воспользовавшись шансом, я быстро, не теряя ни минуты, открыл сумку и достал заранее подготовленное полотенце для рук. Нужно было усыпить его, чтобы затем совершить своё преступление без лишнего шума. Полотенце я спрятал за спиной, крепко сжимая мокрую ткань пальцами. Хорошо, что оно хотя бы не слишком пахло. Тем временем Инк снова подошёл к первой парте и начал чистить стол, который я очищал от наклеек до этого. Он делал это с такой серьёзностью, что мне на мгновение показалось: убить его будет настоящей проблемой. Я не знал, о чём он размышляет, но недавний разговор о смерти немного беспокоил меня. Почему он заговорил о таком? И почему именно со мной? Мы ведь даже толком не были знакомы для таких откровений. Думая об этом, меня бросило в дрожь. Ранняя решимость понемногу угасала, а желание сотворить ужасные вещи с этим человеком смягчилось. У меня появилось желание поговорить с ним подольше. – А что ты думаешь насчёт жизни? – тихо произнёс я, но голос неуместно сорвался на последнем слове. Инк поднял взгляд, и свет его зрачков будто пронзил меня насквозь. В глазах отчётливо виднелся...азарт, что ли? – Думаю, она намного ценнее, чем мы считаем. Намного прекраснее, но мы этого не видим из-за страха. Она моментально сужает возможности, включая сознание. Из-за этого мы и не понимаем, что теряем шанс, который больше не повторится. Ни в этой жизни, ни в этой вселенной, ни в этом теле. Понимаешь? – Ухмыльнувшись, он продолжил: – Ты должен меня услышать, Эррор. Инк отпустил тряпку и подошёл ко мне. Наша разница в росте была не такой значительной, но Инку всё же пришлось приподнять голову, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Что он и сделал. – Всё можно изменить. Он поднял руку и облокотился о парту позади меня, заставив мою спину содрогнуться. Парень прижался ко мне, из-за чего я снова вздрогнул. Щёки ощутимо загорелись, и в классе неожиданно стало жарче, а причиной этому был Инк, прижимающий меня к столу. Его рука, едва касаясь моей спины, скользнула ниже. – Даже твои нездоровые желания. Он быстро выхватил у меня из рук тряпку, пока я пытался осознать только что услышанные слова. – Хлороформ? Ты серьёзно? Мог бы придумать что-то поинтереснее. Всё-таки убить собирался, а таким скучным способом… – Он наигранно надул губы и небрежно кинул тряпку в сторону. – Думал, ты меня чем-то острым кокнешь. А я всё так же неподвижно стоял, глядя на него удивлёнными глазами. Ноги начали подкашиваться, и я невольно облокотился на стол. – От... Откуда ты… – сил и смелости закончить вопрос не хватило, оставалась лишь нервно сглотнуть, ощущая, насколько во рту пересохло от страха. – Это не так важно, ты согласен? Мне и так всё известно. Абсолютно всё. Тебе стоило бы начать волноваться за своё будущее. Не думаешь? – Инк наклонил голову в сторону с притворно жалостливым видом. Но он действительно был прав. Моя репутация будет испорчена, если об этом узнает хоть кто-то. Не то чтобы я сильно волновался за свой статус в школе, но выглядеть в глазах сверстников сумасшедшим не хотелось. Сердце забилось быстрее, на лбу выступил холодный пот, а в голове закружились ужасные мысли. Инк снова приблизился ко мне, слегка наклоняя голову. Я с трудом неуверенно выпрямился и встал лицом к нему, но поднять глаза не осмелился. – Эррор ***, родился 4 апреля, живёшь с приёмными родителями. Ваши отношения сложные, и ты не собираешься их налаживать. Довольно спокойный парень, любишь одиночество и, к тому же, перфекционист. В школе не выделяешься ни по оценкам, ни по характеру. Всегда стараешься оставаться в тени, чтобы быть незаметным. Но в последние дни в тебе проснулось странное желание, которое не покидало тебя с детства. Желание убить кого-нибудь — и в жертвы ты выбрал именно меня. Ведь я, как ты думаешь, обычный парень, чья смерть никого не заинтересует. Я ведь прав? Инк сделал паузу, внимательно изучая моё выражение лица. И ясно почему — внутри бушевало столько чувств и мыслей одновременно, что моё лицо даже не знало, какую эмоцию ему выдать. – Ещё у тебя глаза красивые… – Это вырвалось непроизвольно. Нервы всё-таки дали сбой. – Но в остальном ты абсолютно прав. Откуда ты это знаешь? Парень мягко улыбнулся, что даже напугало сначала. – Это было не так уж сложно. Я сразу понял, что ты за мной следишь. Или, точнее, наблюдаешь. Я часто ловил твой взгляд на своём расписании после школьных занятий и дежурств. В итоге мое любопытство меня и спасло. Я громко глотнул ком в горле и отвёл взгляд. Становилось страшно и одновременно стыдно. Странное чувство… Ведь всего несколько минут назад я безумно желал его смерти. – У меня есть к тебе предложение, – он опустил взгляд куда-то вниз, а затем снова серьёзно посмотрел на меня. – Я никому не расскажу о том, что сейчас произошло. Но при одном условии. Моё сердце забилось быстрее, а руки задрожали. Я наклонился к нему ближе и замер, ожидая продолжения. – Что мне нужно сделать? – спросил я, напуганным голосом. – Взамен ты станешь моим другом. На осознание того, что он говорит серьезно, понадобилось около минуты. То есть, парень, которого я собирался убить, сейчас предлагает мне стать его другом в обмен на молчание? Звучит довольно глупо, но и раздумывать над этим было бы равно глупо. Ну, пусть дружит со мной, хоть я и не знаю, как это делается. Главное, чтобы держал язык за зубами. Ещё несколько секунд я обдумывал свои слова и всё-таки согласился. – Хорошо, ладно. Ты ведь правда никому не расскажешь? Инк улыбнулся и потянулся рукой к моей прядке волос, нежно заправляя её мне за ухо. Я дёрнулся и несильно шлёпнул его по привычке. – Прости, я… не люблю прикосновения. Парень лишь осмотрел моё покрасневшее лицо и, наконец, отошёл, направляясь к шкафу с куртками. Он быстро и ловко снял своё пальто, надел его, забрал школьную сумку и на прощание сказал мне, чтобы я поднял стулья сам, ведь ему уже пора. Прошло минут пять, а я всё так же стоял возле этой злополучной парты, обдумывая всё, что произошло за последние двадцать минут. Сердце до сих пор бешено билось в груди, а дыхание периодически сбивалось. Кто бы мог подумать, что всё обернётся именно так? Я был готов ко всему. К тому, что меня разоблачат, или даже к чему-то худшему. Никогда бы не подумал, что моя жертва заранее узнает о всех планах, а затем пойдёт со мной на компромисс. Стать его другом, чтобы он никому не рассказал о сегодняшнем? Идеально. Но зачем это ему? Я решил просто не задумываться. В конце концов, главное, что обвинения будут сняты. По крайне й мере, я на это надеялся.                             •    •    • Прошло две недели с того самого дня, который, как оказалось, изменил всю мою жизнь. Наша "дружба" началась очень тихо и странно. Сначала мы просто сидели рядом, потом начали ходить вместе на обед. Я узнал, что он тоже очень любит сладкое. Правда, у нас совершенно разные предпочтения: ему нравится фруктовое, а мне — шоколадное. Поэтому перед школой он стал покупать нам напитки: мне — горячий шоколад, а себе — клубничный милкшейк. Никогда бы не подумал, что буду с кем-то обедать вместе. Я привык всегда ходить в одиночку, в том числе и в столовую. Меня это ничуть не беспокоило, поэтому до недавнего времени я вовсе не нуждался в друзьях или даже просто знакомых. Но теперь мне стало понятно, насколько это важно — иметь хотя бы одного близкого человека. И даже начал жалеть о том, что раньше ни с кем не общался. Я слишком много упустил. Вскоре мы начали гулять после школы. Сначала просто провожали друг друга домой. Оказалось, что Инк живёт недалеко от меня, поэтому можно было возвращаться вместе. Потом мы стали встречаться и внешкольное время, просто гуляли. Я не не привык к такому, но Инк всеми способами старался меня раскрепостить, за что я ему очень благодарен. Никогда в жизни не был так счастлив, как во время прогулок с ним. Наверное, это звучит странно, ведь ещё пару недель назад я собирался его убить, а теперь дорожу им больше, чем кем-либо. Можно ли считать это прощением Вселенной? Ведь с появлением Инка голоса в моей голове стихли, а тревога ушла куда-то в глубины сознания. А когда они умолкли вовсе, то понял, что что-то тут не так. Они никогда не молчали.                             •    •    • Снова мы дежурим вместе — идеальная возможность для серьезного разговора. Проводив взглядом ушедших одноклассников, я подошёл к двери и закрыл её. Инк оттирает доску так же, как и несколько недель назад — той самой тряпкой, в той же позе. Внутри что-то укололо, и я подошёл ближе к нему. – Нам нужно кое о чём поговорить. – Я неловко опустил взгляд и провёл рукой по столу, на котором опять появились эти надоедливые наклейки. Та самая парта... – Не волнуйся, я всё равно никому уже не расскажу. Ты своё обещание сдержал, – заявил он, не отрывая глаз от своей работы. – Что? Нет, нет... Я не об этом. Я даже не думал об этом. Эм, не важно. – Я неловко убрал прядь волос, что упала на лицо, за ухо. – Это ты добавляешь мне в еду таблетки? Инк резко остановился, перестав мыть доску, и неуверенно обернулся ко мне. Неясно, блеснул в его рубиновых глазках страх, или неловкость. Он опустил тряпку и, взяв меня за локоть, повёл к той самой парте. Мы встали рядом с ней, и он смог опереться на неё, сложив руки на груди. В миг его лицо стало каменным, а глаза немного потухли. – Да. Но не подумай, что я делаю что-то плохое, Эррор. Я искренне пытаюсь тебе помочь и... – Сколько мне их ещё принимать? – не дождавшись, пока он договорит, я задал вопрос. Нет, я не злился на Инка или, того хуже, не хотел убить окончательно. Эта мысль ушла вместе с голосами. – Всю жизнь. Я немного удивлённо взглянул в его сторону и устало выдохнул. – Значит, всю жизнь... Главное, чтобы их больше не было в моей голове. Инк даже не спросил, о ком я говорю. Он понял, что говорю искренне, и с облегчением улыбнулся. Его рука потянулась к моему лицу, но остановилась, вовремя вспомнив мои слова о касаниях. – Прости, забыл. – Нет, – я обхватил его запястье и положил ладонь себе на лицо. Место сразу начало обжигаться, но мне было плевать. – Коснись меня. Тебе можно. Инк удивлённо посмотрел мне в глаза, возможно даже в душу. Рубин снова заблестел, и зрачки заметно расширились. Я подошёл поближе, немного прижимая его к парте. Инк обхватил мою щеку своей ладонью и поглаживал большим пальцем, всё сильнее сближая наши лица. Жаркое дыхание сводило с ума, а сердце бешено колотилось от такой близости. Инк медленно провёл по моим губам и всматривался в них так, будто нашёл сокровище. Рука спустилась ниже и наклонила мою голову ещё сильнее, так что наши лбы соприкоснулись. – Хочу поцеловать тебя.. – Так целуй. После этого он резко вцепился в мои губы, но одновременно был нежным. Вскоре поцелуй углубился, на что я неопытно ответил. Стало не только жарко, но и тесно, как рядом с Инком, так и в брюках. Спустя долгий непрерывный поцелуй мы отстранились друг от друга и тяжело дышали, наполняя лёгкие воздухом. Голова немного закружилась, но этого было точно недостаточно. Пока Инк обдумывал происходящее, я кинулся к его шее нежно целуя и кусая. Парень тихо промычал и выгнулся в спине, рука соскользнула под мою рубашку, нежно поглаживая тело. Я прижался к нему еще ближе, ощущая, как твёрдое возбуждение упёрлось в чужие ягодицы. Я немного отстранился и тихо спросил: – У тебя... было с парнем? Он прошёлся рукой по моей талии и рассматривал смуглую кожу. – Не было, ни с кем. И к твоему сведению, я гей. – Никогда бы не подумал. – я ответил честно. Его внешность не подходила под стандарты геев, по крайне мере как я знал. – А может гей сам выберет, как ему выглядеть? – он посмотрел мне в глаза с улыбкой. – Ты прав, абсолютно. – я снова прижался к нему. Сначала мои губы скользнули по лицу, затем по скулам и шее, заставляя Инка задержать дыхание. Дрожащими руками парень принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Передо мной открылось худое, хрупкое тело. Кожа, на несколько тонов светлее моей, почти фарфоровая, вся усыпана веснушками. Меня окутало желание изучить каждый сантиметр тела Инка. Я нагнулся и поцеловал выступающие ключицы, которые так изящно выделялись. Провёл рукой по тонкой талии и мягко сжал её. Внезапно меня бросило в дрожь — тело было удивлено столь долгому контакту с кем-то. Раньше я вовсе ни к кому не прикасался — максимум рукопожатие или похлопывание по плечу. А теперь я так жадно ласкаю чужое тело. Не знаю, что на меня нашло, но останавливаться не хотелось. Только не сейчас. Отойдя от небольшого приступа, я снова опустился к Инку, но уже ниже — к его груди. Голова будто стала легче, мысли затуманились, и я не мог думать ни о чём, кроме Инка. Хотелось сделать его своим во всех смыслах — и желательно прямо сейчас. Всё-таки хорошо, когда в голове нет голосов. Уверен, если бы они всё ещё присутствовали, то не позволили бы даже думать об этом. Я обхватил губами его сосок и нежно укусил, от чего парень вскрикнул. — Мх… Блядь, больно, — он провёл рукой по моему позвоночнику, затем по шее и в итоге положил ладонь мне на голову, резко хватая за кудри. — Ты так мило выглядишь снизу. В его взгляде читалось нетерпение — он хотел, чтобы я не медлил и взял его здесь и сейчас. Но мне нравилось сводить его с ума. — Щеночек. Это стало последней каплей. Я жадно накрыл губы Инка своими, паралельно расстёгивая молнию его брюк, которые вскоре упали на пол. Большим пальцем я прошёлся по его уже твердому члену, чувствуя, как белье стало влажным. — Так сильно меня хочешь? — парень вздрогнул. Мои движения были осторожными. Ладонь обхватила член Инка медленно поглаживая кончиками пальцев. Он вздрогнул от новых ощущений, тело рефлекторно выгнулось вперед. Сорвался короткий стон, его глаза закрылись, а руки обхватили мою шею. Медленно скользя большим пальцем по головке, я слегка надавливал, ощущая, как его возбуждение нарастает. Член невольно дернулся, а из головки потекла прозрачная капля предэякулята. — Быстрее, Эррор… — жалобно простонал он. Я сжал руку крепче, двигал ею, ускоряясь с каждым движением, заставлял издавать его низкие стоны, дико заводящие меня. С каждым мгновением Инк терял контроль. Стоны становились громче, дыхание — рваным, а пальцы, сначала запутавшиеся в моих волосах, теперь царапали спину сквозь рубашку, оставляя ощутимые следы, жгучие, как ожоги. Это было сладким подтверждением того, насколько я сводил его с ума. — Я… я схожу с ума… — прошептал он, словно услышав мои мысли, все так же прижимаясь ко мне. Его голос был низким, хриплым, почти срывающимся. Последнее движение вверх-вниз — и он кончает мне в ладонь, издавая рваные вздохи. Его щеки покраснели, а на глазах выступили слезинки удовольствия. Я поцеловал его под глазом и почувствовал, какое у него горячее лицо. — Мне нравится тот факт, что только я видел тебя таким. Мой. Инк положил ладонь мне на щеку, нежно разглаживая складки под глазом. Он улыбнулся своей очаровательной улыбкой — той самой, которой он одаривал меня каждый день. Это выглядело так невинно, будто минуту назад он не вскрикивал от удовольствия, которое я приносил ему своими руками. — Твой. Только твой.