От сердца

      В бункере было душно. Не настолько, что становилось трудно дышать, но всё равно создавалось ощущение того, что вдохнуть полные кислорода лёгкие просто невозможно. И хотя в скафандре было ещё хуже, а на улице без него не выжить, сравнивать всё же было с чем. В памяти всплывал Архей, в котором, несмотря на всеобщую гнетущую атмосферу смерти и скинтового заражения, воздух был чистым. Пожалуй, только в такие моменты начинаешь ценить то, о чём раньше даже и не думал.       Нет, конечно, Лололошка до сих пор находился в своём родном мире, просто... Когда-то очень далеко в будущем, которое не имеет почти ничего общего со старым Археем. Где нет ни единой живой души — он лично видел, что от неизвестной напасти не смог спасти даже бункер. Точно такой же, в котором сейчас находился сам парень. Верно, ему даже повезло попасть именно в это время, а не за несколько минут до апокалипсиса, который мог стереть и его самого. Первому очень не нравилось думать обо всех этих «что если», но когда заняться совсем нечем, мысли обычно начинают жить своей жизнью, и контролировать их становится невозможно.       В последнее время голова болела всё чаще, и не спасал даже так старательно построенный им медблок. Гудение приборов, невозможность заглушить яркий свет ламп, холодный взгляд Смотрящего — всё это не давало спокойно спать. Он уж не говорил про жёсткую кровать и тонкое одеяло, совсем не спасающее от холода. Днём температура в бункере была терпимой, потому что парень постоянно старался находиться в движении, но ночью приходилось разматывать шарф и кутаться в него с головой и руками, лишь бы пусть как-то сохранить тепло. Ну, как это, днём и ночью. Времена суток не имели для Лололошки какого-либо значения: день был тогда, когда он находил в себе силы встать с кровати и заняться делами; ночь же считалась теми жалкими часами, на протяжении которых междумирец буквально заставлял себя спать, чтобы накопить хоть какие-то силы. В прошлом, опять же, по всему Архею рос путеводный скинт, только посидев рядом с которым уже становилось лучше и физически, и даже морально, так как Искра питалась родной энергией и тем самым разгружала организм владельца. В настоящем (точнее, в будущем, но прямо сейчас для Первого это было именно что настоящее) он не увидел ни одного кристалла скинта, будто тот пропал вместе с Завесой. Его не было даже в карманном измерении.       (На подкорке сознания жужжала мысль о том, что его измерение, так-то, питалось от крови Шангрина. Вряд ли бы запасов хватило на столько веков, а то и тысячелетий, учитывая прогрессивность Архея, если бы багрянник взаправду погиб. Да и ни сам Лололошка, ни Джон не видели его смерти...)       Лололошка сгорбился над верстаком, пытаясь сосредоточиться на создании хромированного штока для очередного расширения бункера, предложенного системой У.Т.К.Э.Р; заняться больше было и нечем. Единственная идея, к реализации которой он шёл больше недели, провалилась. Выживших нет, всё. Остаётся только дальше волочить своё существование и надеяться, что рано или поздно произойдёт что-нибудь хоть немного интересное, выбивающееся из общей серой рутины. Он уже и не надеется, что его спасут...       Но хуже всего были галлюцинации. Они, безусловно, были голосом оставшегося разума, не раз вытаскивая из ситуаций, где единственным возможным выходом казалась смерть. Но обязательно его мозгу было представлять именно Джона? Джона, к которому Лололошка так сильно привязался, который за их короткое совместное путешествие стал самым близким человеком в его жизни, несмотря на то, что временами также сильно и бесил. Которого он любил, чёрт возьми. Любил до банальнейших бабочек в животе и до подкашивающихся ног. И от того видеть Харриса было вдвойне больнее, чем если бы к нему «приходили» те же Окетра или Джодах. Да даже Райя, как бы стыдно ни было это признать.       Но в последние дни и галлюцинации не изволяли скрасить его одиночество.       Слуха коснулся звук открытия бункера, из-за чего Лололошку передёрнуло от испуга, и он резко обернулся, не понимая, что происходит. Кто, нет, что это? Неужели призраки из тумана научились взаимодействовать с миром вокруг себя? Или система дала очередной сбой, а открытие двери было всего лишь последствием? Радиация же проникнет в бункер! Взгляд кинулся в сторону зарядной станции для скафандра, но тот не был обнаружен на привычном месте.       Междумирца охватила паника. Это он ненавидел в себе больше всего — чуть что, мозг отказывался думать самостоятельно, привыкший даже к косвенной зависимости от других. Лололошка не может привыкнуть к одиночеству, это просто невозможно. Нельзя привыкнуть к своему главному страху, превратившемуся в реальность, словно он вновь оказался запертым в Видомнии. А сейчас единственное место, где он был в какой-никакой безопасности, под угрозой, а скафандр просто куда-то испарился!       Он чувствовал, как воздух не может попасть в лёгкие, застревая где-то в носоглотке. Панические атаки тоже постепенно стали частым явлением, как бы парень не пытался убедить себя в том, какой он сильный, и что ему по зубам свернуть любые горы.       — Думай, Лололошка, думай, что ты можешь сделать?.. Успокойся, ну давай же! — Встрепенулся Первый, будучи готовым ударить себя по щеке, лишь бы прийти в чувство, но конечность была вовремя кем-то перехвачена. Он застыл и, по ощущениям, где-то с минуту боялся поднять взгляд с пола. Вот и всё, это его конец. Единственное оружие в виде топора он оставил далеко на складе за ненадобностью, так что защищаться он мог разве что кулаками, но и в этом он не видел смысла. Почему-то резко захотелось всё это закончить, перестать бороться ради неизвестной цели.       — Эй, красотка! У тебя опять приступ, что ли? — Чужая рука по-нелепому нежно взяла Лололошку за подбородок и подняла его, заставив посмотреть на нежданного гостя. Перед лицом предстало лицо Джона, застывшее где-то между беспокойством и чем-то ещё, пока неизведанным. — Ах, ну почему тебя нельзя оставить одного даже на полчаса?       — Уйди, пожалуйста, просто уйди... — Еле слышно шептал Ло, не желая даже слушать галлюцинацию.       — Та-ак, понятно.       Вдруг парня перехватили и прижали к себе, не давая и секунды обдумать происходящее. Одна рука учёного расположилась на пояснице Первого, не давая отстраниться, а вторая аккуратно поглаживала по взмокшим от холодного пота волосам. Ухо упёрлось прямо к груди самозванца, но... Он почувствовал сердцебиение. Самое что ни на есть настоящее.       — Ответь-ка мне, дорогуша, может ли обычная галлюцинация дотронуться до тебя? Может ли у неё биться сердце? — Усмехнулся сверху JDH, продолжая наглаживать чужие локоны, даже не высказав своё типичное брезгливое «фи» от их состояния. Всё же была у него своеобразная тактичность...       — ...Откуда мне знать, что я не свихнулся окончательно? — Но, вопреки своим словам, только прижался к Джону сильнее, зажмурив глаза. Лампочки были слишком яркими, слишком слепили хрупкие роговицы. Вот надо было ему снять очки...       — Да-да, блаженное безумие, о котором ты талдычил мне в первые пять минут нашей встречи. Ну давай же, принцесса, вспоминай.       И Лололошка правда вспомнил. Это ведь уже не первый раз. Его мозг настолько зациклился на одиночестве, что тот факт, что он не одинок, просто вылетал из головы каждый раз, когда Харрис уходил из его поля зрения дольше, чем на пару десятков минут. Такая аддикция от другого человека не была чем-то хорошим, он это понимал. Понимал также и то, что рано или поздно придётся сепарироваться от учёного, потому что прожить всю жизнь в привязанности к кому-то другому он и не хотел, и не мог.       Помнится, открыв глаза после очередного беспокойного сна и увидев Джона, он списал его на очередного фантома, вот только никак не мог взять в толк, почему тот появился. И почему с таким тревожным выражением лица поглядывал то на него, то на стоящего у лестницы Смотрящего.       — Старина, я, кажется, просил тебя не смотреть на то, как я сплю. Это стрёмно!       — Не знаю, когда вы успели подружиться, но на этот раз он здесь не ради тебя, красавчик! Я, между прочим, рискнул своей безопасностью и даже вспышкой, совершив этот прыжок (который очень не понравился нашему дорогому Времени!), а ты так подло и нагло меня игнорируешь? — Харрис приспустил очки и подмигнул двойнику. И если что-то его и беспокоило, то он весьма умело не подавал виду.       — Отстань, галлюцинация.       — О-хо-хо, видимо, совсем наш герой мозгами поплыл, м-да... — Пробормотал себе под нос учёный, скорее всего, и не рассчитывая, что его тараторение разберут. Он, наверняка без задней мысли, положил ладонь на предплечье Лололошки, но никак не ожидал того, что его «глупая копия» содрогнётся и упадёт с кровати, тут же отползая подальше и не сводя глаз с Джона, который застыл в непонимании. Медленно перевел взгляд на шокированного Первого и с отчаянием вздохнул.       В тот день у них состоялся длинный разговор под чутким холодным взглядом, готовым в любой момент забрать с собой преступников против времени. Первый час Джон упрямо и разными способами доказывал Ло свою реальность, дойдя даже до такой подлости (причём по мнению обоих междумирцев) как щекотка. Это был первый раз, когда унылый бункер озарил не истерический, а весёлый смех.       От долгожданного воссоединения мироходцы не могли насытиться друг другом... Не в пошлом плане. На это просто не было сил. Они обнимались, прижимались друг к другу всем телом, целовались до боли в губах, шептали нежности и признания о том, как же сильно скучали друг по другу.       Наконец увидев в тёмно-синих глазах осознанность, на лице учёного расплылась расслабленная улыбка, и он легонько чмокнул двойника в лоб. Лололошка еле слышно хмыкнул и чуть привстал, чтобы оказаться с Харрисом на одном уровне. Он вглядывался сначала в карие глаза, а затем в губы, идентичные его. Поддался непонятному наваждению и сократил расстояние между ними до нуля, приобняв JDH за шею, и зарыл пальцы в непослушные волосы на его затылке. Тот сощурил глаза и взял инициативу, прижав двойника к андезитовой стенке и прикусив чужую губу, чем вызвал у Первого болезненно-раздражённый выдох. Очень уж Джон любил кусаться, чем раньше неимоверно бесил Лололошку с его чувствительной кожей, но сейчас эта лëгкая боль – одна из немногих причин, почему парень чувствует себя настоящим и верит в реальность двойника.       — Слу-ушай, сладкий, мы с тобой так давно не занимались сексом... — Напускно жалобно протянул учëный, оторвавшись от чужих губ и уткнувшись в покрывшуюся мурашками шею, заодно обвив торс Ло обеими руками.       — Джон, ты серьëзно сейчас? — Первый слегка нахмурился, но, несмотря на свои же слова, запустил руки под шарф, а следом и под белый пиджак Харриса, ощупывая его плечи. — У нас же даже смазки нет.       — Я об этом позаботился, — рассмеялся он и ловким движением руки непонятно откуда достал знакомый тюбик. — Знаешь, так удобно, когда у домов больше нет владельцев...       — Боже, как ты можешь так спокойно говорить о подобных вещах? Самому-то не стыдно?       — Знаешь ли, я искренне надеялся, что ты оценишь мои старания, а не начнëшь нравоучать! Поверь, я и без тебя всë это прекрасно знаю, просто не считаю нужным учитывать в нынешней ситуации. — Джон закатил глаза и отложил тюбик на рядом стоящую ещë тëплую печь, чтобы не пришлось тратить лишнее время на согревание смазки в ладонях, как они делали обычно.       Лололошка скептически выгнул бровь, но ничего не сказал, вместо этого начав стягивать с JDH эти бесконечные слои одежды, словно специально не дающие добраться до желанного тела. Владелец этого тела явно оценил инициативу и решил наградить Ло, развязав голубой шарф и буквально присосавшись к шее и ключицам, старательно оставлял мокрые поцелуи и лëгкие, совсем слабые покусывания, от которых даже не останется следов; изредка отвлекаясь на раздевание партнëра, который тоже от него не отставал и уже пометил учëного парочкой засосов.       Раздеваться до гола в условиях плохо отопляемого бункера было затеей, мягко говоря, глуповатой. Поэтому такие вещи, как носки или футболка на Лололошке и расстëгнутая рубашка со спущенными до колен брюками на Джоне, были оставлены, чтобы не приходилось прижиматься к холодным поверхностям обнажëнными конечностями. Они, конечно, могли пойти в кровать, но тогда были бы у всего бункера на виду, в том числе и для Смотрящего, который мог появиться в любой момент и который не знал чувства стыда, показываясь когда хочет и где хочет. А так, под лестницей, их можно было увидеть разве что со стороны стоек с нерабочими скафандрами. Так сказать, иллюзия безопасности.       — А презервативы? — Опомнился Лололошка, слегка отодвинувшись от чересчур увлëкшегося партнëра. — Или опять обойдëмся только твоим «я аккуратно»?       — Какой ты догадливый, а, – фыркнул парень и был таков.       По поджавшемуся с непривычки кольцу мышц обильно растëрли смазку, нисколько не жалея продукта. Каким образом Джон так незаметно туда пробрался вопрос хороший, но Ло не совсем был уверен, что хотел знать ответ. Ещë парочка поглаживаний, и тщательно смоченный палец проник в анальное отверстие Лололошки, чем вызвал у того дискомфортное мычание. Пока только один – слишком большой был перерыв с крайнего раза, когда междумирцы смогли позволить себе уединиться. Хотя, даже если бы они занимались этим пару часов назад, Харрис не позволил бы себе беспечно относиться к телу любимого. Тот был в слишком плачевном моральном состоянии, чтобы нормально перенести даже слегка грубоватый секс. Так что он потратит на растяжку столько времени, сколько посчитает нужным.       Второй палец вошëл чуть туже, но Лололошка внешне всë ещë почти никак не реагировал, за исключением тяжëлого дыхания и расплывчатого взгляда. Так что JDH не стал останавливаться, двигая пальцами внутрь-наружу и на манер ножниц, старательно разминая место под третий. Который, к слову, из-за стараний учëного проник достаточно легко и тут же огладил простату, наконец вырвав из Лололошки звук чуть громче, чем заглушëнное мычание. Хотелось напомнить о том, что смысла сдерживать стоны нет – всë равно их никто не услышит, но Джон вовремя одëрнул себя, ещë даже не успев открыть рот. Такие комментарии скорее только собьют всë настроение и вернут Первого к гнетущим мыслям, чем помогут его раскрепостить. Хочет быть тихим – пусть будет тихим.       Снизу слышался хлюп смазки в растянутом отверстии, которое Харрис продолжал трахать пальцами уже скорее из интереса, чем из необходимости. Лололошку слегка подëргивало каждый раз, когда он проезжался ими по простате или второй рукой как бы невзначай задевал колом стоящий член, розоватая головка которого блестела от возбуждения.       — Джон, ну давай уже... — с придыханием прошептал Ло в чужие губы и случайно царапнул подтяную грудь двойника, пока пытался еë облапать в попытке уделить внимание партнëру. Что в его разморенном состоянии выходило не очень.       — Уточни свой запрос, симпампусик, — JDH усмехнулся, спародировав уточку из центра контроля за бункером.       — Оп-пять ты издеваешься, — было трудно сосредоточиться на чëм-то, кроме неспеша двигающихся пальцев в его заднем проходе, но он нашëл в себе силы перестать позориться с неумелыми прелюдиями и быстренько опустить правую — рабочую — руку на член Джона. Последний рвано выдохнул и чуть не простонал, не ожидавший такой резкой стимуляции, пусть это и было всего лишь касание.       Лололошка одновременно и ненавидел, и обожал, когда учëный заставлял его упрашивать. Ненавидел, потому что приходилось переступать через чëртову гордость, коей были полны они оба. А обожал, потому что (он никогда не признается об этом вслух) где-то глубоко внутри его жутко возбуждало подчинение своему альтер-эго. А когда тот оставался в пиджаке и начинал томным голосом произносить всякие пошлые глупости...       Что-то его мысли ушли не туда. А Джон всë ещë ожидающе смотрел, ничего не предпринимая, даже пальцы вытащил и лишь придерживал двойника, чтобы тот не упал. Мамкин манипулятор хренов.       — Джон, пожалуйста, войди в меня, – низко протянул Ло и нежно обхватил чужой орган, на что получил шлепок по заднице. Да, точно, великому Джону Дейви Харрису нравилось контролировать всë и вся, в том числе и такое. Кхм, всë-таки говорить подобные вещи так прямо было... смущающе. И непривычно. Но заполнить бесящую пустоту внутри себя хотелось.       — Ты неисправим, красотка. На сей раз обойдëмся этим, но в следующий — не надейся, что отделаешься так легко.       Харрис подтянул Лололошку за бедро и усадил его на столик для пущего удобства, а то все силы уйдут на то, чтобы не дать Первому упасть. JDH, безусловно, был силëн, но и выдержка обоих была внушительной, поэтому кто знает, сколько времени уйдëт на весь процесс.       Он аккуратно пристроил член к отверстию и, глядя Ло прямо в глаза, ввëл сначала головку, а затем, увидев одобрительный кивок, постепенно вошëл полностью, моментами останавливаясь, чтобы дать двойнику отдышаться от распирающего чувства. Внутри было до невозможного горячо и узко, а благодаря обильному количеству смазки, которую Джон и правда не стал жалеть, орган вошëл как нож в масло. Усмехнувшись глупому сравнению, учëный слегка качнул бëдрами на пробу, и ушей коснулся сладкий стон.       Лололошка сомкнул ноги за спиной JDH и запустил руку в копну волос, пытаясь не кончить прямо здесь и сейчас. Давненько они этим не занимались... Оба слишком чувствительные: учëный постепенно набирал темп, метко попадая по нежному комку внутри Первого и сам постанывая от чересчур приятных ощущений, ещë и затянул пассию в поцелуй — без языка, но даже так он возбуждал не меньше. Хотелось прижаться ещë ближе, войти ещë глубже; посещала и абсурдная мысль о слиянии, но это было бы уже слишком.       Всë длилось и слишком долго, и слишком мало. С одной стороны, хотелось поскорее достичь пика, стать единым целым, а с другой — продлить момент удовольствия на как можно дольше. Междумирцы метались от одного к другому, но даже хвалëная ими же выдержка рано или поздно должна была закончиться. Лололошка не выдержал первый, содрогнувшись в оргазме и кончив куда-то им между животов, старался не заскулить из-за сверхстимуляции, когда Джон всë продолжал вдалбливаться в него в погоне за своей долей, каждый раз, будто специально, проезжаясь по простате.       — Т-только не внутрь, ин-наче сам меня отмывать будешь, п-понял? — Почти уже хрипел Ло, отчаянно хватаясь за чужие плечи.       — Не беспокойся, к-красотка, всë будет в лучшем виде, сам знаешь, — подмигнул JDH и сделал последние толчки, в последний момент выходя из любимого тела и спуская куда-то на пол.       Да, это было... нечто. Лололошка полусидел-полулежал на столике и всë ловил воздух, стараясь восполнить его запас в лëгких, а Джон склонился над ним, уткнулся куда-то в шею и вдыхал неясно чем привлëкший его аромат.       — ...Есть хоть какое-то подобие салфеток?       — Обижаешь.       Харрис юрко вытащил ещë даже не открытую пачку сухих салфеток и принялся обтирать их обоих, не позволив Ло вставить и слова. Последний лишь обречëнно вздохнул и привстал со стола, попутно поправляя задравшуюся чуть ли не до шеи футболку, когда двойник закончил. Надо бы одеться и отправить Джона на поиск железа, а самому доделать уже этот метеомодуль... Стоп.       — Смотрящий, ты серьëзно?! С какого момента ты вообще появился?! Постыдился бы! – Возмутился Лололошка, чувствуя, как вся кожа в районе лица и шеи всполыхнула.       — Ëжкин-матрëшкин... — Задëргался глаз у Джона, пока он спешно застëгивал пуговицы на рубашке. — Смотрящий, не знал, что тебе нравится... такое. Хоть бы предупредил, ха.       — Эй, вот сейчас вообще не время для шуток. — Первый еле боролся с желанием кинуть что-нибудь в кого-то из этих двоих, но никак не мог понять, кто сейчас его бесил сильнее всего. Он поднял взгляд сначала на Харриса, уже сделавшего вид, что он не при делах, а затем на Время.       Холодный взгляд Смотрящего ничего не выражал.