Любовные дела

— Получилось! — воскликнули Леди Баг и Супер Кот в один голос. Облегчение после завершения задания — вот то самое чувство, которое сейчас ощущали напарники. Миссия в этот раз выдалась не легкой: акуматизированная из-за разрыва близких отношений девушка спрятала акуму в свой кулон, подаренный бывшим парнем. Она разгневалась на влюбленных — ее суперсила могла «заточить», то есть перенести в свой телефон в виде снимков возлюбленных при помощи камеры. Леди Баг раскрыла местонахождение акумы только тогда, когда Кот подсказал ей, что кулон напоминает половинку разбитого сердца, и её план родился сам собой. — Спасибо тебе, Суперкотик, ты очень помог мне сегодня! — Как можно более искренне произнесла Леди, неловко пожав кота за руку. — Да, Миледи, я очень внимателен в делах любви, — ухмыльнулся Кот, заметив как Леди Баг растянула губы в нервном смешке после его слов. Кот заметил не только натянутую улыбку — в глазах Леди скрывалось беспокойство, а странное рукопожатие показало, что девушка сегодня немного рассеяна — почему она не приобняла его, как обычно всегда делала? — Букашечка, с тобой все нормально? — спросил кот, когда герои уселись на край излюбленной крыши с видом на Эйфелеву башню. — О чем ты беспокоишься? Леди взглянула в глаза Коту, и ощутив на себе хитрый кошачий прищур, отвела взор: — Не понимаю как у тебя так получается меня читать, Котик. Я не знаю, все так запутано в последнее время… Супергероиня поджала ноги к груди и горько вздохнула. Она спрятала взгляд от любопытного Кота, который тут же придвинулся к ней ближе, положив руку ей на плечо. — Это из-за нового Злодея, моя Леди, я прав? Я так хочу помочь тебе разобраться в этой загадке. Пока мы знаем совсем немного, только об этих голосах… Не думаю, что у этого злодея долго получится держать тайну о себе! Я с тобой, Букашечка, во что бы то ни было и всегда помогу тебе! Леди подняла голову, и снова разочарованно вздохнула. — Увы, Котенок, дело не совсем в этом. Я не знаю что больше меня заботит сейчас: проблемы с новым злодеем или мои личные отношения. Я… Мне кажется что обстоятельства складываются очень быстро, я немного боюсь, что скоро нужно будет сделать новый шаг в отношениях, но мне так стыдно. Мои мысли, его действия… — девушка густо покраснела и спрятала лицо в ладонях. — Я очень стесняюсь, Кот, лучше будет если ты не поймешь! Кот не сразу понял, о чем идет речь, а после смущенно улыбнулся — Леди Баг завела очень личный разговор… — Ох, ну если я понял, знаешь, нужно поговорить об этом со своей половинкой, знаешь. Я хоть и мастер по амурным делам, но это… личное… — Кот запнулся, потому что воспоминание об одном очень интимном моменте всплыло в голове. Кот, то есть Адриан пришел в гости к своей девушке Маринетт, и все было как обычно: они проводили время вместе, играя в приставку и уплетая вкусняшки от родителей Дюпен-Чен. В какой-то момент игры наскучили, поэтому Адриан и Мари решили посмотреть что-нибудь, и через мгновение оба как обычно легли на кровать девушки, включая кино на телефоне. Фильм был наполнен любовными моментами, поэтому у обоих был романтичный лад, и что уж там говорить, они периодически отвлекались на обьятья и поцелуи. Одно переглядывание после романтичной сцены и искорки в глазах — и влюбленные снова невинно чмокнулись. Стало слегка душно от близости тел и постоянных объятий, Маринетт отодвинулась, чтобы откинуть слегка взъерошенную челку со лба, а потом заметила на себе взгляд. Он отличался от всех, которые она замечала на себе обычно — те были без этого блеска в глазах. Через секунду телефон с включенным фильмом был забыт, руки Адриана держали лицо Маринетт, а его губы пылко прижались к её губам. Снова стало жарко, у девушки даже закружилась голова, а затем Адриан робко двинул губами и обхватил талию девушки. Маринетт обомлела и остановилась, чтобы посмотреть в глаза парня, а тот растерянно улыбнулся: — Тебе не нравится? Маринетт покраснела и отвела взгляд — какой черт её дернул прервать это действие?! — Я… Нет, все хорошо, прости. Внизу живота появилось неызнакомое ей трепещущее чувство, когда Адриан прижал подрагивающую от волнения Дюпен-Чен ближе и снова поцеловал, вовлекая её в страстные движения губ, руками касаясь плеч и спины. Дыхание стало тяжелым, воздух вокруг очень тягучим, горячим, и неспокойные руки начали словно обжигать кожу через ткани одежды. У Адриана словно волосы встали дыбом, а он весь стал какой-то наэлектризованный, потому что тот пожар, который был внутри него, заставлял плавиться сознание, отключая его. Мари смущенно порозовела, ощущая себя такой… неправильной. В голову приходили не очень хорошие для пятнадцатилетней девочки мысли, ей хотелось еще подольше чувствовать себя такой взбудораженной от действий своего парня, и знать, что ему тоже нравится их новая игра. Она потянула за руку своего молодого человека и повалила его на себя, обнимая за вздымающиеся от тяжелого дыхания плечи. «Господи, что же ты делаешь?! А если ему не хочется так? Что со мной происходит…» Девушка, не ожидая от себя подобной смелости, вовлекла Адриана в еще один страстный поцелуй. Это была игра границ: как далеко можно зайти и когда лучше остановиться? Новое пылкое чувство охватило влюбленных, поэтому один разрешал другому зайти рукам чуть дальше, почувствовать чуть больше, слегка перейти грань дозволенного, дать вдоволь насытиться новизной происходящего. Это захватывало разум, унося его куда-то за пределы, как минимум, данной комнаты… — Адриан! Маринетт внезапно остановилась, осознав, как далеко они зашли: её ладошки под футболкой уже полностью изучили спину парня, и сейчас лежали на груди. Агрест тоже не отставал, поэтому руки у него лежали на лифчике девушки, изучая мягкие округлости женского тела. Но это не самое… интересное. Движения их рук по наитию превратились в движение тел, и Маринетт вскрикнула, когда к её бедру прижалось кое-что горячее, пульсирующее и твердое. Адриан красный как рак отпрянул от девушки, попутно извиняясь, вскочил и побежал вниз, чтобы Маринетт не увидела, что ему срочно потребовалась парочка, а лучше пара десятков отжиманий. Воспоминание прервал тихий ответ: — Котик, прости, я тебя сильно засмущала… Я не знаю, я просто хотела сказать это кому-нибудь, кто бы меня понял… Ох, так неловко… Черный кот вздохнул, сжимая руки в кулаки, потому что от воспоминаний жар прилил к щекам. — Нет, я думаю это нормально, Леди. Просто я не могу сказать тебе, как сделать лучше, потому что… — тут Кот снова запнулся, — Близость это очень индивидуальная штука, это обсуждается в паре. Если есть доверие, комфорт, то почему нет. — Тут супергерой улыбнулся и подмигнул смущенной Леди. — Я сам просто думаю над этим вопросом, знаешь… — тут уже последовала ехидная кошачья ухмылка, но после этих слов Леди Баг вскочила. — Спасибо, Суперкотик, я думаю мне уже пора, удачи! Леди мало того что перебила Кота, так еще и убежала так быстро, как только могла, оставив его обомлевшим — она что сбежала? И пожелала удачи? Через несколько дней после события, которое до сих пор не обсуждалось, Маринетт позвала Агреста к себе домой. С той встречи присутствовала некая неловкость в их разговорах, когда дело касалось того самого, потому что Мари всегда становилась бордовой до кончиков ушей и переводила тему. — Адриан, я думаю нам нужно что-то обсудить… Я не знаю, мне очень неловко говорить об этом… — Дюпен-Чен изучала складки на своем одеяле, старательно избегала взгляда в зеленые глаза, потому что знала, что не сможет им сопротивляться. Агрест обхватил её руку, бережно провел пальцами по щеке и чмокнул в губы. — Маринетт, я знаю, я тоже очень смущаюсь, потому что не знаю что можно, а что не нужно, я не знаю что тебе не нравится, а что нравится, мне точно так же неловко, но я хочу это обсудить, потому что мне кажется так будет лучше. Ты не против если я иногда тебя буду так целовать? Маринетт снова покраснела, но тем не менее уверенно кивнула. — Я могу…? Ну… — Мари показалось что она стала очень маленькой, словно использовала талисман Мыши и зарделась краской, так и не договорив. Она утянула Адриана в обнимку, чмокнувшись в губы. Переглядывания глаза в глаза с добрыми смешинками, тепло и нежность исходящее от другого быстро перевели невинные поцелуи в теплые, раскрепощенные и более требовательные. Чувство горячей напряженности в теле разгоралось с каждой секундой, как будто что-то плавилось, текло внутри так медленно, и одновременно быстро, как биение бешено стучащего сердца. Страсть смешалась с уютом и доверием, поэтому, когда Адриан снова поцеловал Маринетт так же пылко, она остановила его кратким взглядом в расширенные зрачки, а затем прижалась губами к его и прошлась по нижней губе влажным кончиком языка. Агрест перехватил её движение, мысленно ликуя от радости - словно что-то как сноп фейерверков взорвалось внутри (его скромная Маринетт поцеловала его так!), и повалил девушку на спину. — Я хочу сделать что-то, что в прошлый раз тебя смутило… я не хочу чтоб ты чувствовала себя плохо, поэтому скажи если тебе станет неприятно, хорошо? Доверься мне, пожалуйста. Мари уверенно кивнула, понимая, о чем идет речь, и вернула руки в шелковистые волосы, продолжая пропускать их через пальцы, затем перешла на мускулистые плечи и спину, когда почувствовала очень красноречивое касание ладони под футболкой, а затем еще одно - совершенно новое, через ткани джинс у расставленных ног и по наитию слегка толкнула бедрами. Только сейчас она почувствовала, что одежда там намокла больше, чем везде где могла. Тихие вздохи наполнили комнату, и оба не знали, кому именно они принадлежат. Воздух накалился до предела, и было не ясно чем закончится всё это нечто. — Мы будем…? — спросила Дюпен-Чен в чужие губы. — Ты хочешь? — шепнул Адриан. Маринетт не стала отвечать, а прижалась телом к его так, что у Агреста звезды сверкнули в глазах, и в ту же секунду он громко простонал в поцелуй, толкнув бедрами. — Ох… Я… Прости… Мари словно током прошибло, когда чужая рука едва коснулась её там через ткань джинс, хватило пары движений, чтоб её настигла волна дрожи по телу, а тихий писк и стоны заполнили комнату. — Я…я… знаешь… Салфетки на туалетном столике! — произнесла Дюпен-Чен дрожащим голосом, покраснела и закрыла лицо руками. Оба едва перевели дыхание, когда снова встретились взглядами и не без неловкости улыбнулись друг другу, а затем остались лежать в невинных объятиях, обдумывая происходящее.