Marmalade

Обычно, если все заканчивалось слезами мелкого, в Вадиме просыпался инстинкт старшего брата и он ложился рядом, стараясь успокоить младшего. Но в этот раз старший лишь посмотрел на него, вздохнул и что-то сказав, вылетел из номера. Глеб не понял, что сказал брат, просто уткнулся в подушку и зарыдал громче, надеясь, что Вадик скоро остынет и вернётся. Но не через полчаса, ни через час старший не появился, и тут младший действительно забеспокоился.. У Вадима была привычка сваливать под конец ссоры, когда заканчивались аргументы, а извиняться не хотелось. И тогда он мог быть, где угодно. Потому первым делом мелкий вытер кровь с губ, и отправился к Саше, что явно уже ждал его визита. Влетев к Козлову в номер, Глеб упал в целебные объятья рыдая и прося о помощи. Шура, уже привыкший к подобным скандалам, принял младшего Самойлова и взял его под свою опеку на время, пока старший куда-то запропостился. Успокоив его немного и дав прийти в себя, Саша попытался дозвониться до Вадика, но телефон того был выключен. Это клавишника не напугало, но насторожило, ведь они только день, а точнее ночь в городе, а эти двое уже успели делов на воротить.. Когда же чуть ли ни все знакомые ответили, что они не видели Вадима, тут уже начал переживать Козлов. Пока Глеб нервно наворачивал круги по номеру, Саня прокручивал в голове все номера и всех людей, пытаясь найти среди них того, кому они не звонили.. — Он просто ушел куда-то, и умер там! — Взвыл Глеб опускаясь на кровать рядом с другом, и закрывая лицо руками. Теплая рука Саши опустилась на дрожащую спину и начала ее гладить. — Не говори ерунды, Глеб. Он, скорее всего, где-то.. — Козлов поднимает глаза к потолку, — Где-то в баре..Ты родного брата не знаешь, что ли? Скорее всего он напился, и жутко жалеет о том, что случилось.. Утром вернётся.. Постарайся не переживать и иди спать, или поспи тут. Мне не принципиально, главное, чтобы с тобой все хорошо было..— Глеб спешно замотал головой, — Не, Саш, не надо. А вдруг Вадик вернется? А меня нет..— Козлов смотрит в его заплаканные красные глаза, и помогает встать с кровати. — Хорошо, иди, только пообещай мне, что сейчас не пойдешь на его поиски. — Младший мельком кивает, и глотая слезы выходит из номера клавишника. Добредя до комнаты, Глеб опёрся о дверь, толкая ее весом тела. Захлопнув номер, мелкий сполз спиной по двери, вновь начиная всхлипывать и рыдать. Доползя до кровати он плюхнулся на нее, сгреб под собой в кучу одеяло и подушку и, стараясь заглушить рыдания, укусил постельное белье зубами. Ссоры жутко выматывают обоих физически, а особенно морально. Они здорово отмутузили друг друга, старший думает, что бровь заживать будет прилично долго. Вадик не всегда вывозил эти ссоры, иногда прекрасно понимая, что он виноват, и Глеб тут ни при чем. Но признавать это он бы в жизни не стал - слишком гордый. Вот и сейчас, разругавшись после концерта Вадик по привычке громко хлопнул дверью, и ушел. Ему сейчас было плевать, что там Глеб чувствует. Прогулявшись немного по ночным улицам города, и немного протрезвев умом, старший понял, что наломал дров и, что переживать будут все. Скорее всего уже переживают... Телефон, как назло, сел и позвонить никому Вадим не сможет. Нужно как-то извиниться, подумал старший, направляясь быстрым шагом в самый ближайший магазин. Купив мелкому коробку мармелада, старший поспешил обратно. Зайдя в отель, Вадим быстренько поднимается на нужный этаж, и немного мнется перед дверью, чтобы постучать. Он думал, что может лучше зайти к Саше, может быть Глеб там, но все же решил сначала проверить в их номере. Постучав, мужчина тихонько заходит в комнату. Только услышав стук в дверь, младший поднял голову — этот стук он узнал бы из тысячи; Вадик всегда стучал именно так, прежде чем войти в комнату Глеба. Стиснув белые простыни в руках, младший вжался в них, глядя на раздевающегося старшего брата заплаканными глазами. Вадик снял куртку с ботинками, и посмотрел на младшего — сердце сжалось. Глеб сейчас казался совсем маленьким и таким беззащитным, как он мог его оставить? Медленно и аккуратно подойдя к нему, старший поджал губы и остановился перед самой кроватью. Проследив за путем Вадима, мелкий боязливо шмыгнул красным носиком. Присев на карточки перед лицом брата, Вадик протянул коробочку. Посмотрев сначала на мармелад ,а потом на брата, Глеб закусил губы и тихо заскулил, пытаясь подобрать слова. Коробка в руках старшего была полна клубничного мармелада.. Действительно любимого младшим мармелада. — Твой любимый, Глебушка....— Старший пока не тянется его гладить или обнимать, пусть младший сам решит. Вытерев об одеяло слезы с длинных ресниц, Глеб плаксиво выдавил, — Вадь, не уходи больше, пожалуйста, мне было очень страшно.. — Младший высовывает руку из под одеяла, и вытерает рукавом нос. — Я больше никуда и никогда не уйду...—Тихо шепчет Вадим и тянет руку к Глебке. Он нежно проходит по его красному носику и голубым глазкам, вытирая их большим палецем. Как бы старший не злился, не хлопал дверьми и не бился с мелким, он будет любить его всю свою жизнь... Даже если этого не будет делать сам Глеб. Не моргая смотря на Вадика, мелкий протягивает руку и сгребает в ладонь горстку розовых мармеладок. Сунув их себе в рот, Глеб опустил голову на подушку быстро жуя и пряча лицо в русых кудрях. Старший с упоением наблюдал, как брат кушает. Как-то с самого детства так повелось, Вадик всегда покупал мелкому мармелад на день рождения, а потом и каждый раз, когда приезжал из института, и сейчас, после каждой ссоры. Голубые глаза все смотрели в карии напротив, а красные щёчки активно пережевывали все ,что было во рту. Приятный, чуть кисловатый, клубничный вкус растекался по полости рта. Вадик тихо смеётся, убирает волосы с лица брата, и продолжает им умилятся утопая в голубых омутах. Прожевав мармелад, младший нервно выдохнул и откинув одеяло пробормотал, — Иди сюда.. — Местечко было нагрето специально для возвращения брата. Как бы Глеб на него не обижался, он всегда ждал возвращения старшего. — Давай....— Вадим ложится рядом обнимая младшенького, и пододвигая коробку мармелада. Он продолжает наблюдать за глазками напротив, и гладить его щеку. Прижавшись к старшему Глеб жалобно посмотрел на него, и сунул в рот ещё горсть мармеладок ,чтобы заглушить свои страдания. Смотря в его карии, младший неуверенно дышал чуть забитым носиком, и жался к Вадиму, всеми конечностями, которыми только возможно. — Я люблю тебя, Глебушка. — Услышав это из уст брата, мелкий поджал губы, хлюпнул носом и склонив голову положил ее Вадику под подбородок. Не дожевав предыдущий мармелад, Глеб засунул в рот ещё, быстро жуя и стараясь не заплакать снова. Старший продолжал медленно гладить брата, вычерчивая непонятные узоры на его спинке. — И я тебя, Вадик.. — Младший нервно теребит рукав Вадима, и жмется все ближе. Он так боится, что брат снова уедет, что, конечно, маловероятно, но Глеб, наученный опытом, уже ко всему привык. Младший всегда нуждался в защите и опеке, если его этого лишить, то Глеб заметно ломался прямо на глазах. По большей части это происходило из-за ссор, где ему правда нужна была поддержка и опора, ну, а как в такой ситуации поддержать ,если старший сам на взводе? — Никогда больше не уходи, прошу, я очень боюсь оставаться без тебя.. — Младший чувствует, как Вадим сжал его сильнее и начал гладить активнее. Это именно то, чего мелкому и не хватало. Старший приподнимает его голову и вытирает подступающие слезы. — Глеб.... Тише. — Вадик прижимает его ближе к себе, насколько это вообще возможно. — Я никуда не уйду, я тебе обещаю...— Старший продолжает растирать спину мелкого, целуя его в лоб. — Извини меня, Глеб. Не беспокойся, я рядом.. — Вадим прижимает кудрявую макушку к себе, и покрывает ее поцелуями. Глеб тихо всхлипывает и доедает мармеладки в теплых объятиях старшего брата.