Розовые очки юности

… Парни знакомы были с начальной школы. Тогда Чонин жил ещё в Сеуле, отец был военным, к тому же был ярым фанатиком католической церкви. Мать была директором одной компании по производству косметики. Она поддерживала успехи мужа во всех сферах и часто не обращала внимания на строгое, моментами жестокое обращение мужа с Чонином. Хотя возможно, что ей до этого не было совсем никакого дела. - Дорогой, может мы для Чонина наймем няню? Я часто стала забывать забирать его со школы, мне надоело выслушивать претензии от учителя по этому поводу. – со злостью сказала молодая женщина, закалывая волосы массивным крабом. - Он что, настолько ущербный, раз не может добраться до дома после уроков? Или мне нужно еще больше уделить ему внимания, чтобы разъяснить его обязанности?! – стукнув по столу кулаком, громогласно сказал мужчина. - Вон-Шик, ему всего лишь 7 лет, что подумают о нас, когда узнают, что у нас нет на него времени. Нам необходимо отвести любые шепотки от нашей семьи. – женщина подошла к плите, для того чтобы налить свежесваренный кофе. – Да и к тому же, можно в одном человеке уместить и уборщицу, и посудомойку. Мне некогда кашеварить каждый вечер, тем более мы будем приходить с работы, а все уже давно сделано. – задумчиво произнесла она. - Как хочешь, главное, что бы она не мешала занятиям с Чонином. Этого паршивца нужно научить азам божьего промысла, чем раньше он запомнит правила проживания на этой земле, чем меньше проблем будет создавать окружающим. – глава семьи встал и направился в свой кабинет, но прежде, чем окончательно выйти с кухни, он остановился. – Во сколько у него заканчиваются занятия? - Сегодня, он до 6 вечера в школе. - Понял. … - Так закрепим твои прошлые знания. Продолжи Священное писание: ՙ И сказал Господь Моисею, говоря: скажи Аарону и сынам его, чтоб они осторожно поступали со святынями сынов Израилевых и не бесчестили святаго имени Моего в том, что они посвящают Мне. Я Господь. ՚ - закончил мужчина, держа в руках один из томов Ветхого Завета. Чонин пытался вспомнить изо всех сил продолжение божьего слова, но в маленькой семилетней головке крутились совсем не то. Перед глазами мелькали примеры математики, которые он прошёл сегодня в школе, грамматика корейского языка, которую нужно использовать при общении со взрослыми, Минхо, который рассказывал, как он ездил на выходных в парк развлечений с родителями. И от этого становилось страшно, сердце бешено забилось. Он отчаянно пытался найти хоть один отголосок: - Эм, может: ՙ И нарекли имя месту сему: Тавера, потому что возгорелся у них огонь Господень.՚ Это продолжение? – склонил голову Чонин. - Нет, тупица. Не можешь запомнить элементарные вещи, сученышь. Твое наказание 5 ударов. Вставай к дивану и снимай штаны. – прогремел отец. - Ты будешь бить меня ремнем? – в слезах прошептал Чонин. - Хх, ремнем? Это разве наказание? Шнуром. Ремень на тебя уже не действует. – мужчина встал и подошёл к своему книжному шкафу. Раскрыв дверца шкафа, на полке перед ним на подставке лежали трости разного размера, от самых тонких, до толстых, с шипами и без. Ниже на крючках висели ремни из разной кожи, а рядом висели шнуры с изящно оформленными ручками. Шнуры тоже были сделаны из разных материалов, от белых до черных. Мальчику оставалось только надеяться на быстрое свершение наказания, в эти моменты он действительно обращался к Господу, мысленно проговаривая простую молитву, которую он краем уха услышал от покойной бабушки. Такие обучения с отцом начались год назад. Как только Чонину исполнилось ровно 6 лет, отец усердно заставлял его учить Ветхий Завет. Для чего? Никто не знает, но было нужно. За год они выучили его полностью, но чем дальше Чонин учился в школе, познания Библии заменялись школьной программой. А отец, как назло, по началу стал проверять выученное раз в неделю, а после того, как Чонин начал делать ошибки, проверка перешла в регулярный ад. Чонина выручало лишь одно – отца в последнее время вызывали на работу чаще, он мог неделями не приходить домой из-за командировок. Чонин очень радовался этой мимолетной свободе и зажившим багровым синякам, ведь в это время он мог спокойно сидеть на уроках, не отвлекаясь на жуткую боль в области таза. Вот и сейчас, снова, Чонин без капли неповиновения, положил голову на диван, снял штаны, положил руки перед своим ртом, чтобы при случае закусить ими свой вопль. Он знает, если отец услышит хоть один писк, он удвоит наказание, и тогда он пару дней пролежит на кровати дома, а потом снова его отправят в школу, даже если раны не заживут. Секунды проходят как минуты. Чонин слышит звук приближающихся по ковру шагов, слышит, как шаги остановились справа от него. Он чувствует, как воздух дотронулся до оголенных ног. Он на уровне вибрации чувствует взмах мужской руки, и свист резины. Удар. Зубы впиваются в пальцы уже на уровне инстинктов. Жуткая боль импульсом пронеслась по всему телу, замедляя время. Из глаз Чонина брызнули слезы. Дыхание прервалось. Нестерпимая режущая боль оглушила мальчика. Казалось, она отрезала все жизненно-важные органы от этого мира. Мальчик не мог заставить себя дышать, он стоял пронзенный стрелой во все тело. - Вот, что ты должен был мне ответить: ՙ Скажи им: если кто из всего потомства вашего в роды ваши, имея на себе нечистоту, приступит к святыням, которые посвящают сыны Израилевы Господу, то истребится душа та от лица Моего. Я Господь [Бог ваш]. Кто из семени Ааронова прокажен, или имеет истечение, тот не должен есть святынь, пока не очистится; и кто прикоснется к чему— нибудь нечистому от мертвого, или у кого случится излияние семени, или кто прикоснется к какому-нибудь гаду, от которого он сделается нечист, или к человеку, от которого он сделается нечист какою бы то ни было нечистотою, — тот, прикоснувшийся к сему, нечист будет до вечера и не должен есть святынь, прежде нежели омоет тело свое водою; но когда зайдет солнце и он очистится, тогда может он есть святыни, ибо это его пища.՚ Я очищу тебя, маленькая тварь! – мужчина снова замахнулся. Еще удар. Пронзительная боль с новой силой охватила мальчика. Стало дурно. Все мышцы скрутились от боли в один узел, если его прорвать, можно потерять рассудок. Ноги подкосились. Чонин больше не мог абстрагироваться. Боль от шнура хлеще боли от ремня. Он почувствовал на языке солоноватый металлический вкус. Он стал дышать носом и ртом, раздувая ноздри и щёки. Больно. Охренеть как больно. Чонин перестал соображать, его мозг отказывался принимать реальность. От бессилия он наклонил голову в бок. - Что, тупой ублюдок, - улыбался мужчина. – уже совсем не те ощущения, не так ли? У меня в строю, после пары тройки раз, парни по струнке ходят. И ты будешь ходить, все вспомнишь, сволочь! – мужчина с наслаждением поднял руку для нового замаха. Третий удар. Чонин больше не мог терпеть. Его ноги отказали, он просто соскользнул на пол. Холодный пот, который прошиб мальчика снова, облегчил скольжение. Чонин закусил полностью кисть руки с новой силой. И в этот момент четвертый удар. Он пришелся на спину. В одно мгновение порвав футболку и оставив на ней две кровавые полосы. В глазах потемнело. Все ощущения мальчика слились в едино. Он чувствовал себя куском мяса, которого разрезают по кусочкам без ножа. Это самая изощренная пытка, которую не должны испытывать дети. Смотря туманными глазами сквозь расщелину ног мужчины, Чонин заметил женский силуэт в дверном проёме со скрестившимися руками. - Слабак. Это было последнее, что он запомнил на всю оставшуюся жизнь. Этот вечер еще долго будет являться ему в самых страшных кошмарах. … - Мама, прости. Я сегодня не смог угостить Чонина пончиками, что ты вчера приготовила. – сказал Минхо, задумчиво смотря в окно. - Почему же? – спросила женщина, поворачивая руль влево. - Он снова пропустил занятия. Наверно он вернется только через два дня. Он всегда так пропадает, но когда возвращается, то становится очень тихим. Он даже как-то все уроки стоял, сказал, что не хочет сидеть. Странный он.. Но я все равно хочу с ним подружиться. – мальчик открыл дверь машины и выпрыгнул, забирая свой рюкзак. Мама Минхо еще пару минут смотрела в сторону сына, задумавшись о его словах. - Мам, ты идёшь? - Да сынок, иду. - Мам, сегодня нам предложили выбрать кружки для дополнительного развития. – осторожно, прощупывая почву сказал мальчик. - Так, мой Минхо уже определился с выбором? – спросила женщина улыбаясь. - Я хотел бы записаться на танцы и, возможно, на вокал?! – задумчиво произнес Минхо. - Знаешь, у меня есть отличная идея. Если ты хочешь подружиться с Чонином, то почему бы тебе не предложить ему записаться на эти кружки вместе с тобой. Так вы будете проводить время вместе, и свободное время будете посвящать занятиям. Как тебе? – спросила женщина с двусмысленной улыбкой. - Мама, это отличная идея, я так и сделаю. Спасибо! – мальчик подбежал к женщине, обнял ее и поцеловал в щёку. – Люблю тебя! - И я тебя, сынок! … Целую неделю Чонин провел дома, не вылезая с кровати. Он с трудом ходил до туалета. Каждый шаг был сродни электрического удара, который пробивал до костей. Его будила мать рано утром или поздно вечером, для того чтобы обработать раны. - Зачем мы вообще тебя оставили?! Сделали бы аборт и жили бы счастливо. Теперь вот и мучаемся, учить его, ухаживать за ним. У меня кроме тебя есть куча дел, которые не требуют отложения. А мне приходится тратить время здесь. – бурчала себе под нос мать. Чонин даже не понимал, то ли она его лечит, то ли наоборот делает еще хуже, потому что пока она обрабатывала раны, он чувствовал невыносимую резкую боль, которая стихала только через пару часов. Мальчик сильно исхудал. Он почти ничего не ел, так как каждое движение причиняло больше боли. Он впервые почувствовал себя ненужным и беспомощным. За эту неделю он стал больше думать о смысле своей жизни. Зачем он живет? Для чего он живет? Что будет если он перестанет жить? Но причинять себе больше боли он не желал. Как прекратить эти занятия с отцом? Как не попадаться ему на глаза совсем? Может сбежать? Эти мысли разрывали голову семилетнего мальчика. … 3 месяца спустя. - Чонин! – крикнул мальчишка с завитком на макушке. – Подожди меня! – взяв сумку из машины Минхо подбежал к Чонину. - Ты завтракал? – спросил Минхо. - Нет, я поздно встал. Да и есть не хотелось. – ответил Чонин, пожав плечами. - Как хорошо, мама вчера приготовила сендвичи с клубникой, поедим вместе после урока. Не забудь, сегодня у нас тренировка. Мне так нравится танцевать. – Минхо стал смешно двигаться, пытаясь изобразить гибкость. – Смотри я котик! Мяу! - Такого котика еще поискать надо. – засмеявшись ответил Чонин. - Этот котик, только твой, я своих друзей ни на что не променяю. С другими я буду тигром. Р-р-р-р – состроив гримасу, оскалил зубы Минхо. - Ну а я тогда буду лисой, чтобы быстро схватывать все на лету. – загадочно улыбнулся Чонин. - И быстро сбежать. – хитро улыбнулся Минхо. - Не без этого. – подмигнул Чонин другу. … После того раза обучение Чонина прекратилось, но страдания от этого не исчезли. Теперь отец взялся за школьную учебу мальчика. Каждую неделю мать просматривала дневник ребенка, если ей не нравились результаты, она докладывала обо всем отцу. Тот же в свою очередь ждал Чонина в кабинете, наказания должны быть свершены, в полной мере и никак иначе. Мальчик жил на пороховой бочке. Он научился узнавать настроение своих родителей по шагам. В его комнату редко кто заходил, если только это была домработница. Смуглая женщина лет пятидесяти с самого первого дня работы в этом доме поняла, что за семья перед ней. Поэтому она старалась заботиться о мальчике только когда нет его родителей рядом. И Чонин был за это благодарен. Тетя Ван часто баловала его вкусностями, рассказывала ему разные приключенческие истории, отвечала на любой вопрос, кроме одного: - Тетя Ван, скажи, за что меня так ненавидят родители? – спросил как-то Чонин, сидя у нее в коленях, пока женщина в очередной раз за вязанием рассказывала историю о мальчике из джунглей. Женщина прекратила вязать, ей так хотелось обнять Чонина, но что-то останавливало. Её глаза наполнились слезами, которые тихо катились по дряблым щекам. - Я не могу ответить на твой вопрос, потому что сама не знаю на него ответа. Кроме твоих родителей никто не сможет на него ответить. – с сожалением ответила женщина. - Ладно, забудьте. Так что случилось с Маугли, тётя Ван? – мальчик повернулся и одарил ее наигранной улыбкой. … Минхо потребовалось не так много времени, чтобы подружиться с Чонином. Чонин согласился почти сразу ходить с ним на танцы и вокал. Точнее говоря, Минхо просто взял его за руку и сказал: - Пойдем, я тебе покажу интересное место. – взял его Минхо за руку, и потащил по всей школе. - Но мне нужно домой. – возразил Чонин. - Ты и так зависаешь дома больше, чем нужно. Мы должны больше развивать себя, а не сидеть дома. Что там вообще интересного, в этом доме? Вот, я, когда прихожу, очень скучаю по школе. Тут весело, а дома нет. – Минхо не на секунду не отпустил Чонина, хоть тот уже не сопротивлялся. Они зашли в небольшой зал. Стены были завешены длинными зеркалами, а по бокам стен были приделаны поручни. Они были не одни. Около небольшого столика с музыкальным центром стояла высокая стройная женщина в спортивных штанах и огромной футболке. Женщина повернулась и с улыбкой произнесла: - А, Минхо, так ты не один сегодня? - Учитель Ким, да, я о нем говорил вам в прошлый раз. Он тоже хочет заниматься танцами.– с широкой улыбкой сказал Хо. - Здравствуйте учитель! – тихо сказал Чонин и поклонился. - Мальчики, вперед переодеваться, время идет! – дала команду преподаватель, и они быстро побежали в раздевалку. На следующий день Чонин уже сам пошёл за Минхо, когда тот предложил записаться еще и на вокал. Ему понравилось проводить время за занятиями, они отвлекали от проблем дома. Во время упражнений мозг отключался, что позволило мальчику чувствовать себя чем-то большим, чем-то нужным, и немного счастливым. … Чонин справлялся со всеми трудностями. Поэтому в спокойствии прошли 3 года. За это время ему попало пару раз за опоздание домой. Но в целом все было спокойно, до одного момента. В тот вечер отец пришёл не один, а с двумя незнакомыми Чонину мужчинами. Они были сильно пьяны. Шатались в разные стороны. Пока один пытался снять обувь, медленно, но, верно, второй наклонился вперед так сильно, что чуть не впечатался зубами в плиточный пол в прихожей. Его удержал отец. Первому все же удалось снять обувь, но, когда он попытался снять свое пальто, его рука чудным образом запуталась в рукаве. Этот товарищ запрыгал что бы снять пальто в прыжке, но, вместо этого, он наткнулся на комод и упал на пятую точку, правда пальто все же снял. Отец все же выглядел трезвее всех. Чонин понаблюдав недолго за их виртуозными попытками ровно дойти до кухни из-за угла, зашёл обратно в свою комнату, чтобы продолжить решать домашнее задание. Так как его дверь была закрыта, он не слышал, о чем говорили взрослые. Но это и к лучшему, так как мальчик не хотел забивать свою память ненужным материалом. Тишина с его стороны – залог выживания. Как вдруг он почувствовал движение воздуха за спиной. Чонин резко обернулся. Перед ним стоял тот мужчина, который снимал пальто. - Вот так номер, не знал, что у него есть дети. Да еще такие взрослые. – мужчина резко схватил Чонина за подбородок. Он сначала повернул голову мальчика влево, затем вправо, внимательно выискивая что-то. – Удивительно, какое чистое и невинное личико. Я в твоем возрасте уже во всю с девками бегал, а не за учебниками корпел. - Отпустите. – прошипел Чонин сквозь зубы, и попытался отлепить руку мужчины от своего лица. - А ты дерзок парнишка. Разве родители тебя не научили быть вежливым со взрослыми? – мужчина медленно приблизился к Чонину, наваливаясь на него телом. Он резко схватил мальчика за волосы, и с силой оттянул. Лицо Чонина сразу же скривилось от боли. - Отец, папа. – закричал Чонин, но тут же его рот накрыла огромная потная рука. - Ты что, страх потерял малец? Твой папаша не разу о тебе не упомянул при нас. Ты думаешь он придет к тебе сейчас на помощь? – мужчина захохотал громким басом. Чонин не собирался терпеть унижения, он закусил кожу руки, закрывавшей его рот со всей силы. - Ай, блять. – мужчина отдернул обе руки, чтобы потереть болезненное место. А Чонин воспользовавшись моментом пулей выскочил из комнаты и побежал на кухню. Достаточно было нескольких секунд, чтобы заметить смену настроения отца. В одно мгновение улыбчивое лицо отца превратилось в хищное злое животное. - Я на секунду отойду. – встав со стула, сказал отец. Широкими шагами он мимолетно схватил Чонина за шкирку и потащил его в комнату. В комнате уже никого не было. - Ты столько времени не доставлял проблем, не вылазил из своей каморки, так какого хуя ты портишь мне и без того хуевый день? Ты хочешь, чтобы я тебя убил сейчас? – отец намотал на руку первую попавшуюся футболку и ударил со всей силы кулаком. Мальчик отлетел к кровати и ударился о край подлокотника так сильно, что не сразу смог вздохнуть. Он медленно скатился на пол. - Тварь, сиди тихо, и не высовывайся. – процедил сквозь зубы отец, пару раз ударив Чонина в бок ногами. По щекам Чонина покатились тихие слезы. Он кое как собрался с духом и поднялся на кровать. Ребра с обоих сторон были в ужасной агонии. Щека с одной стороны лица вспухла и саднила. Мальчик не понимал, за что ему такая жизнь. Он всего лишь не хотел, что бы ему сделали больно незнакомые люди. А что выходит? Что даже знакомым нельзя доверять. От этого сильно защемило сердце. Чонин тихо всхлипывал, лежа на кровати. Он не сразу заметил, что в комнате он теперь не один. - Бедный мальчик. У тебя теперь совсем нет защиты. Либо мы с тобой проведем время. Либо. Либо. Либо придет твой отец к тебе. Как интересно. – мужчина подходил все ближе к кровати. Чонин резко перевернулся, но от резко охватившей его новой боли в боках свернулся калачиком. В глазах посыпались искры. Но он не хотел, чтобы к нему прикоснулись, поэтому попытался ползти, хоть куда-нибудь, но только уползти. - Хочешь поиграть? Тогда давай так. Успеешь добежать до двери, я тебя отпущу. Не успеешь – не уйду. Время пошло. – мужчина хитро хищно улыбнулся, и пританцовывая стал ходить по кругу комнаты. Чонин собрал последние силы, что были у него. Он резко вскочил с кровати и побежал. В его глазах помутнело. Посыпались искры от накатившей боли. Но убежать он так и не смог. Мужчина схватил мальчика и повалил обратно на кровать, придавливая его своим весом. - Смотри-ка я хороший охотник. Мышка не смогла уйти от лиса. Хорошая же сказка получилась не так ли? – улыбался мужчина. От него воняло как из мусорки. Запах алкоголя, запах потной недельной одежды, зловоние из рта, как будто там год никто не чистил зубы, отрыжка от еды. Чонина чуть не вывернуло. - Отпустите меня! – закричал Чонин. Он стал брыкаться ногами, которые в один момент были раздвинуты и придавлены к кровати. Его руки пригвоздили к кровати над головой. Пути отхода не было. Из глаз потекли слезы. - Пустите меня, пожалуйста. – заскулил Чонин. – Я никому ничего не скажу, умоляю. – жалостливо промычал он с застланными слезами глазами. - Ты и так никому и ничего не скажешь. Ты же не хочешь опозорить своего отца таким образом, верно? – мужчина пальцем провел по щеке мальчика. – Какая нежная, интересно, а там ты такой же? - Умоляю, отпустите. – сердце Чонина бешено стучалось, боль ребер была уже не такой важной. Он не мог понять за что это происходит. Где он поступил неправильно. Он не хотел осознавать то, что сейчас произойдет. Это не укладывалось в его голове. Мужчина порвал шорты мальчика. - Как красиво. – мужчина облизнулся. – Знаешь, когда к нам привозят совсем зеленых, на наши плечи ложится большое бремя воспитания. Хочешь узнать, как оно проходит? Мальчик отрицательно покачал головой. - Смотри на меня! – мужчина схватил его за щёки. – Открой глаза и смотри на меня! – он сдавливал щеки до сильной боли в челюстях. Чонину пришлось их открыть. - Мы всей казармой обучаем их мужскому ремеслу. По очереди. Вот так. Мужчина облизал свои пальцы и харкнул на гениталии мальчика. - Нет. Прекратите. – забрыкался Чонин. – Остановитесь. Но мужчина, не церемонясь, вошёл пальцем в нутро мальчика. - Прекратите. Мне больно. Он засунул следом еще один. - Больно. – протянул в истерике мальчик. Когда трепыхания прекратились, мужчина перевернул мальчика. Он вошел в него своим мерзким грязным членом. Чонин лишь изредка простанывал одно слово: Больно. Чувственный мир мальчика прекратил существовать в этом времени окончательно. Он был похож на безвольную куклу, которой пользуются по своим прихотям. Пока одни вымещали на нем всю свою злость, другие пытались разорвать душу. В этот вечер незнакомому мужчине это удалось. Хрупкая душа мальчика разбилась на мелкие кусочки. Когда дело было завершено, мужчина переложил тело мальчика повыше, накрыв одеялом. - Может получится еще повторить. Мне понравилось. – натягивая брюки, сказал мужчина. – До скорой встречи, юнец. – он вышел из комнаты закрыв за собой дверь. Мальчик лежал неподвижно. Внутри все умирало, затем собиралось в едино, и снова умирало. Боль в теле перестала быть чем-то значимым. Она заглушилась дикой болью в висках. Они сдавливали мозг мальчика. Даже мысли сыпались песком от такого болезненного натиска. Если бы только тело было сильнее, смог бы он избежать этой ломки? Если бы только еще немного сильнее, смог бы он перестать быть таким униженным и ничтожным? Если бы… Утром пришла тетя Ван. Женщина не сразу поняла, что в доме она не одна. Она по привычке убралась сначала на кухне и лишь потом пошла в комнату к мальчику. Убирая вещи в корзину, разбросанные по полу, она услышала тихие стоны. Оглядев комнату, она не сразу поняла откуда доносится звук, пока её взгляд случайно не упал на кровать. Подойдя, она осторожно скинула одеяло. Зрелище заставило ее обомлеть. Женщина упала на колени, закрыв руками свой рот, кричащий от ужаса. На простыне отчетливо виднелись засохшие пятна крови. Мальчик лежал на спине. Футболка была разорвана, шорты стали лишь названием, они больше походили на кусок тряпки. На бледной, как белое полотно, коже виднелись багряные синяки, которые покрывали лицо, бока, ноги. Внутренняя сторона бедер была в запекшейся крови. Он еле дышал. Ресницы на глазах изредка вздрагивали, но не думали открываться. - Ох, мальчик мой. Да что ж эти уроды сделали с тобой? Да как же они могут называть себя родителями? – в слезах бормотала женщина. Дрожащими руками тётя Ван не знала за что схватиться. Она боялась причинить мальчику еще больше боли. Слегка дотронувшись до лба мальчика, она поняла – у мальчика сильный жар. - Сейчас маленький мой. Сейчас, сейчас. Я вызову врача. Тебе там помогут. - женщина знала, что не донесет мальчика до больницы сама, поэтому вызвала скорую помощь. Врач, только взглянув на мальчика, сказала лишь одно: - Оформляем. Она строго посмотрела на тётю Ван: - Вы мать ребенка? - Что вы, нет. Я лишь домработница. Его родители всегда на работе, приходят только поздно вечером. – ответила виновато тетя Ван. - Тогда вызывайте родителей в больницу в срочном порядке. - Да, конечно. - Сколько мальчику лет? - Чонину 11 лет. Врач быстро все записывала в бланк. Чонина аккуратно перенесли на носилки и увезли в больницу. … Родители Чонина все же решили заявиться в больницу, но только на следующий день. Когда врач рассказала о травмах мальчика, никто и бровью не повел показать хотя бы наигранное беспокойство. - Я так понимаю, вы были в курсе, что вашего сына насилуют, иначе вы бы были более эмоциональны, я права? – в грубой форме сказала женщина. - На что вы намекаете? Вы считаете, что это наша вина? – заорал Вон Шик, стукнув при этом по столу. - Я считаю, что, если родители не знают проблем ребенка, значит родителям на него абсолютно наплевать. А с учетом того, в каком состоянии обнаружили вашего сына, мои догадки верны. Во всяком случае, - женщина откинулась на спинку стула, соединила руки в домик. – травма вашего сына теперь не только физическая, но и душевная. Он не отвечает и не обращает внимания на окружающих. С ним будет в дальнейшем работать психолог. Я занесу его в специальный список, чтобы облегчить наблюдение за ним. Теперь вы не сможете больше укрываться от ответственности, вы это понимаете? – спросила врач с нотками давления. - Мы не нуждаемся в слежке. С нашей семьей все нормально. – ответила в свою защиту госпожа Ян. - Я это заметила по состоянию вашего сына госпожа. Раз мальчика нашли в его собственной кровати, со всеми следами преступления, значит все там же и произошло. Мне направить запрос по вам в полицейский участок? – уже без снисхождения с подозрением говорила женщина. Губы Кён Ми выстроились в линию, так отвратительно женщина себя еще не чувствовала. Она резко яростно посмотрела на своего мужа. - Да как вы смеете нам угрожать? – вскочил мужчина, взяв врача за воротник халата. Женщина почувствовала, как оторвалась от пола. - Я так понимаю, мои догадки верны. Раз вы позволяете себе хамское поведение. Мне все же стоит на вас донести. – женщина улыбнулась. В кабинет постучались. Дверь открылась: - Госпожа Ли, у вас все хорошо? Я услышал грохот. – зашел коренастый лысый мужчина в белом халате. – Мне вызвать охрану? - Нет, господин Хван, не нужно. Все в порядке. – госпожу Ли поставили обратно на пол, она отряхнула халат, как будто испачкалась. Женщина села на стул и снова приняла уверенную позу. – Теперь я точно уверена в том, чтобы поставить вашу семью под наблюдение. Я вас больше не задерживаю. – госпожа Ли показала им рукой на дверь, и перевела все свое внимание на заполнение документации. Как только родители Чонина ушли, госпожа Ли облегченно откинулась на спинку кресла. Закрыв глаза, она задумалась. - Все же я была права. Надо было еще тогда забить тревогу. – женщина облокотилась на стол и провела двумя руками по волосам. – Надо будет сказать Минхо, может он сможет разговорить Чонина. Нам нужно вернуть его обратно из его грез. – женщина тихо заплакала. … Каждый день проходил у Чонина на больничной койке. Он смотрел только в одну точку, хотя вернее будет сказать, в одно место, которое не находится в этой палате, оно не находится даже в этом мире. Он не хотел находится в этом мире, но сознание периодически его возвращало. Он слышал, как плакала женщина, как врач задавала вопросы, и уходила, когда не получала ответов. Как потоком проходили медсестры, шепча и распространяя слухи о нем. Он слышал. Но видеть не хотел. Перед глазами проходили дни, недели, месяцы. Как на кинопленке мимо проходящие люди проматывались со скоростью движущегося авто. День сменялся ночью. Ночь сменялась днем. Со временем людей стало меньше. К нему совсем перестали приходить. Хотя двое человек его посещали регулярно: Минхо и психолог. Чонину нравилось, когда Минхо приходил. Он с удовольствием слушал его рассказы про учебу, про выступления по танцам и вокалу. Он чувствовал тепло от его рассказов. Пока Минхо в очередной раз не пришел. Чонин ждал. Очень сильно ждал. К нему пришла госпожа Ли. - Извини, Минхо не смог прийти сегодня, но вместо него пришла я. Он заболел, поэтому я запретила выходить ему из дома. Он должен набраться сил, прежде чем снова придет к тебе. Так что не держи на него обиду, ладно?! – сказала женщина в пустоту. Она и не ждала ответа, развернувшись, женщина направилась к выходу из палаты. - Пусть выздоравливает. Женщина оцепенела. Чонин лежал уже два года без признаков интереса к этой жизни, а тут он, да еще и ответил?! Она резко повернулась. Мальчик сидел на краю кровати, свесив ноги. Его взгляд был направлен в окно, там как раз красовался ярко оранжевый закат. Женщина повернулась к двери и улыбнулась. По щекам полились слезы. - Может тогда ты теперь сам навестишь его? – сказала госпожа Ли. - Думаю сейчас у меня есть другие дела, мне нужно многое наверстать. Минхо знает больше меня. Мне это не нравится. – спокойно, без эмоций произнес мальчик. Что-то в его словах казалось безжизненным, но полным уверенности. - Раз ты так серьезно настроен, то пусть так и будет. Ты сможешь со всем справиться? – с осторожностью спросила женщина. - С учебой проблем не будет точно, если постараться. А вот с танцами и вокалом, я его все же не догоню. На этом все. – мальчик снова лег на кровать и укрылся одеялом, он явно дал понять, что разговор закончен. Женщина ушла. … Чонин внутренне переживал о возвращении домой. Дом ему часто снился во снах совсем не радужных. Родители забрали его на машине. Тишиной, которая наполняла пространство во круг трех человек, можно было раздавить как минимум десять человек. Она была похожа на сгусток темных энергий, как в каком-нибудь аниме про полтергейстов. Подъехав к дому, Чонин не торопясь вылез из машины. Молча, он направился прямиком в свою комнату. Он не хотел контактировать, даже минимально, с родителями. Захлопнув дверь, он прислонился к ней спиной. Взгляд стал медленно блуждать по когда-то единственному месту спокойствия в этом доме, но эта кровать. Она сдавила легкие до боли в ребрах. Невозможно было ни выдохнуть, ни вдохнуть. Казалось, весь воздух был выкачан, а вместо него появилось противное зловоние, от чего Чонин чуть не блеванул. Постель вроде бы была чиста, с новым плюшевым пледом, но не для него. Она представляла собой адскую гору, из пещер которой, слышались дикие крики и сочилась темная густая жижа крови. Эта лужа не останавливалась, она медленно подбиралась к Чонину, чтобы захватить его целиком. Он не мог это терпеть. Ему нужно избавиться от нее и поскорее. Выбежав из комнаты, он медленными шагами стал бродить в поисках нужного предмета. Ноги привели его на кухню, где у плиты стояла мать. Она витала где-то в своих облаках. До реальности ей было абсолютно все равно. Конфорка на плите, резким треском, подсказала, что нужно делать. Чонин зашел в холл, где в середине стены красовался старый камин. Над ним, на полке, Чонин взял спички, которые явно не сулили их дому ничего хорошего. Он нашел, что искал и неспеша ушёл. Зайдя в комнату, лужа все еще не сдвинулась с места, но как только Чонин посмотрел на нее, она снова стала приближаться. Это было невыносимо. Он ощущал ее давление. Гора будто увеличилась в размерах, уходя своим носом глубоко во тьму, которая окутала плинтуса. Он часто проходил этот квест в своих кошмарах. Каждый раз он проигрывал битву и тонул в этой луже крови, которая заполняла все его щели, внедряясь в его днк. Чтобы он не мог стать свободным. Чтобы он стал куклой, которой все будут повелевать. Он не мог развеять темноту. Но не теперь. Столкнувшись с этим сейчас, он должен положить этому конец самостоятельно. Чонину это жизненно необходимо. Он больше не допустит своей слабости. Он сделает все, чтобы стать сильнее. Время медленно тянулось. Чонин провел спичкой. От сильного трения серы по фосфору он заметил яркие искры, от которых зажглась соломинка. Огонь был так красив, что оторвать глаз казалось невозможным. Спичка медленно пожиралась огнем, разгораясь и расправляя крылья для большего доступа пламени. Чонин стал чувствовать тепло от приближения оранжевого существа, который начал легонько покусывать пальчики. Чонин плавно, чтобы не спугнуть огонек, положил спичку на плед. Оранжевое существо стало все больше и больше расправлять свои крылья. Через несколько минут это уже был большой огненный лев, который пожирал все на своем пути. Тьма и гора в страхе пыталась отбиться от такого опасного противника. Их бой напоминал битву на мечах, где лев грозно отстаивал честь выпустившего его хозяина. - Как красиво. – завороженно смотрел Чонин на свое творение. От такой жаркой битвы появлялись маленькие комочки света, которые разрастаясь напоминали маленьких котят. Они так и бегали по ковру в надежде, что их погладят. Побежденная тьма нагнетала своим темным газом, отравляя все вокруг. Газ выходил далеко за пределы комнаты, но Чонин не мог оторвать глаз от своего героя. Сегодня Чонин стал свободным в этой комнате, эту радость у него никто не отнимет. Острый запах гари ударил мать в нос. Она наконец-то очнулась от своих грез, испуганно оглядев кухню, в которой было полно дыма. Выбежав из кухни, она нервно стала искать источник. Комната Чонина была на первом этаже, поэтому, когда она выбежала в холл, она заметила, как из открытой двери клубами выходил черный дым. Забежав в комнату, она локтем закрыла свой нос. Ее легкие жгло так сильно, что она больше не могла дышать. Она заметила, как Чонин стоит и спокойно смотрит с улыбкой на огонь. ОТ такого зрелища ее прошиб холодный пот. - Он – чудовище. Если я его сейчас спасу, он точно когда-нибудь угробит нас. – промелькнуло в ее голове. – А что если, я оставлю его здесь, тогда он не сможет убить нас. – Кён Ми быстро побежала к выходу в приступе панике. Когда она выбежала из дома, она заметила своего мужа, который быстро прибежал к ней. - Где Чонин? – громко привел ее в себя Вон-Шик. - В комнате. – она испуганно взяла его за рукав. – Не ходи за ним, он убьет нас когда-нибудь. – в панике закричала она. - Дура, нас быстрее загнобят люди, за то, что не уследили за ним. Где ты была, раз допустила такое?! – с силой он сбросил руку жены и вбежал в глухой дым. Интуитивно Вон-Шик нашел дверь комнаты Чонина. Вбежав в нее, он застал странную картину: Чонин сидел на коленях перед пышущим жаром огнем, как в наваждении, его слегка пошатывало, словно он сейчас упадет. Отец не стал ждать. Он схватил Чонина под руку и мигом выскочил из дома, кинув сына на гранитную плитку. Легкие Чонина зажгло от свежего воздуха, он начал кашлять. Мутность в глазах стала пропадать, он почувствовал, как его окатило ледяной водой. Перед ним стоял отец. - Ебаный ты, сукин сын, какого хуя ты тут устроил? – заорал отец, схватив мальца за грудки. – Ты хоть представляешь, что ты натворил, сученыш?! Чонин молча смотрел в глаза с непроницаемым видом. - Хули ты глаза вылупил, говори, нахуя ты спалил комнату? А если бы мать сгорела вместе с тобой? – не унимался тот, он замахнув рукой, хотел ударить Чонина. - Так не спасал бы меня. Вам же обоим от этого легче. Мать то и бровью не повела, первая убежала. – сказал Чонин так, чтобы они оба это услышали, и медленно повернул голову в сторону пылающего из окна огня. - Ах ты, щенок. – рука почти настигла Чонина. Но ему помешала Кён Ми. - Дорогой, люди идут. – она все слышала, от этого ее еще больше бросило в дрожь. Она посмотрела исподлобья на сына. Тот как будто почувствовал взгляд и безэмоционально посмотрел на нее. - Я не останусь с тобой наедине больше. – прошептала она и заметила, как уголки губ ее сына медленно поползли вверх. ... Чонин почти сразу вернулся в школу. Но теперь его посадили на полный контроль: ему наняли няньку-надзирателя, среднего возраста женщину, которая даже не знает, что такое забота. В ее обязанности входило лишь наблюдать за Чонином и отвозить в школу. Кроме этого, в его комнате и по всему первому этажу дома поставили камеры, для меньшего контакта с ним. Его привезли в школу. Остановившись у ворот, Чонин посмотрел по сторонам. Он не знал, что будет с ним дальше, что он должен сделать, чтобы улучшить свое положение в школе. Ему сложно находиться среди такого количества людей. Окружающих было так много, что голоса импульсами боли разрывали череп мальчика. Его дыхание участилось. Сердце заколотилось в панической атаке. Шум проезжающих машин, разговоры мимо проходящих людей и крики детей. Все смешалось в один большой ком, который колоколом ударял по мозгу. Его нутро кричит в болезненной истоме, хотя внешне он был невозмутим. Он заглушил уши ладонями и сел на корточки, пряча глаза в колени. Он почти задыхался в ощущениях. Чонин резко почувствовал руку на своем плече. - Чонин! Ты вернулся! – Минхо радостным голосом окликнул его. Услышав знакомый голос, Чонин поднял глаза на сидевшего перед ним друга. - Слишком громко. – сказал Чонин не открывая уши. - А, вот. Они могут помочь на время. Попробуй. – Минхо достал наушники и надел их Чонину. В мозг ударил заводной голос девушки под яркую ритмичную музыку. – Так лучше? – спросил Минхо. - Да, мне намного лучше. – ответил Чонин, сосредоточившись на заводном ритме. - Отлично. Пойдём, пока не опоздали. – взяв Чонина за руку, они направились в сторону школы. Чонин шел, смотря только на темную макушку Минхо, слушая джаз. Все ученики и учителя постепенно теряли смысл в жизни Чонина. Они перестали быть живыми, скорее были похожи на кукол, которые вертели головой и хлопали глазами, изредка открывая рты. Дойдя до нужного класса, Чонин сел на первое свободное место. Сняв наушники, он обратил внимание на тишину, в которой витало странное напряжение. Слышались только редкие перешёптывания. Чонин слабо улыбнулся про себя, и отвернулся к окну. Он знал, что этого не избежать. Слухи всегда рождаются там, где есть место интересным новостям, особенно если все скрыто под завесой тайны. Этого не избежать. Было сложно. Понять то, что одноклассники учили полтора года, пока он боролся со своими демонами, было близко к невозможному, но Чонин был полон решимости все наверстать. Слухи о возвращении мальчика, который исчез на больничной койке при странных обстоятельствах, были сродни цунами. Не было еще ребенка, который не знал бы Чонина. Даже вне стен дома за ним наблюдали тысячи взглядов. Они прожигали в нем маленькие дырки, как от ожога сигарет, оставляя тягучее ощущение противности. Каждый в этой школе считал своим долгом придумать историю о его прошлом. Сказать по правде, все же один из них был верным, но так как историй было слишком много, правда затерялась среди шкафчиков и школьных туалетов. Чонину не чувствовал страха, скорее ему было лишь противно от того, что каждый пытается залезть в его грязное бельишко. Были и даже те, кто решился сблизиться с ним, чтобы узнать правду. Только вот Чонин был полностью безэмоционален. В его взгляде нельзя было прочитать ни единой мысли. Лишь при злости можно было увидеть, как ходят ходуном его желваки и легкий скрип зубов. А в остальном все окружающее проходило сквозь него, как сквозь прозрачное полотно, которое даже не впитывает, а лишь пропускает и выпускает. Робот. В большей степени это было благодаря Минхо. Он всегда был рядом с ним рядом с ним, и зачастую именно он не подпускал лицемеров близко. У Хо был особый талант к этому. Чонин чувствовал дружеское плечо рядом. Этим он дорожил. Только вот, как только он переступал порог дома, он растворялся в давящей тишине своей полуобгоревшей комнаты. Темнота копоти смотрела на Чонина всеми людскими глазами, которые он собирал в течении дня. Тут Минхо рядом не было. Его наушников тоже. Его чувства запутывались в плотный клубок, который сковывал каждое его движение. Эти чувства были похожи на сборку непонятных деталей, которые вроде и важны, но стоят не на своем месте. Они набрасывают прочный хомут там, где должна быть свобода. А в том месте, где должно быть пусто, появляются непонятные Чонину ощущения. Он не знал как от них избавится. Хоть он и наблюдался у психотерапевта после поджога, но он не мог объяснить свои ощущения, не мог рассказать о тревогах. Он с каждым днем запутывался в этом клубке своих же ощущений все больше. Но он больше не верит в помощь взрослых совсем. Чонин хочет сам помочь себе и наконец-то освободиться от этого гнета неясности и панического страха глаз. Он должен найти то, что ему поможет. Наматывая очередной круг по дому, ноги сами его приводят к камину. Только вот спичек там нет. - Может на кухне они есть? – спрашивает у себя же Чонин. Он идет на кухню. Спичек нет нигде. На глаза попадается камера в верхнем углу потолка. Чонин вздохнул и направился в комнату своего надзирателя. - Если она не спит, то явно следит за каждым шагом. – подумал Чонин. Дверь в ее комнату была слегка приоткрыта. Чонин заглянул внутрь. Мадам сидела в мягком компьютерном кресле, забросив ноги на стол. В ее губах торчала палочка от леденца, а по нему медленно стекала смачная слюна. - Фу. – Чонина аж передернуло от крипового вида. Но тем лучше, у него есть несколько минут свободного времени. Он снова спустился на кухню и встал перед плитой. - Если я зажгу конфорку, - Чонин принял задумчивую позу, прижав палец к губам. – то, если задержу руку над огнем долго, могу перестать контролировать все. Значит рискую остаться без руки. Конечно, родители закусят шашлычком, но такого удовольствия я им не дам. А на больничную койку мне не нужно. – медленно рассуждал он. – Спички все спрятали. Что же может помочь?! Оглядев столешницы, ему приглянулись подставки с ножами. - Они должно быть острые. – Чонин подошел и вытянул один нож и провел пальцем по лезвию. На пальце тут же появилась небольшая ранка. – То что нужно. Чонин не раздумывая, удобно встал закатал рукав худи. Он положил руку и повел лезвием по коже надавливая сильнее чем о палец. Сила была достаточная чтобы глубоко прорезать плоть, но недостаточная чтобы прорезать сухожилия. Чонин закрыл глаза. Казалось, время остановилось. Он чувствовал, как лезвие разрезало кожу. Он чувствовал боль от нанесённой раны. Но это была не просто боль. Вместе с кровью, вытекающей из глубокой царапины, по его телу импульсами побежали мурашки. В голове прояснилось, как будто тяжесть, от сдавившей его тьмы, раздвинула створки, чтобы пропустить вперёд легкость и пространство. Чонин глубоко прочувствовал этот внутренний комок оголенных чувств, которые переплетались в панике, прижимаясь друг к другу. Он дал краску боли, дал краску каждому ощущению. Непонятный клубок сразу стал более ярким. Взяв ощущения страха, боли и ненависти, он направил их к месту разреза, выпустив через него их наружу. Чем больше ощущений выходило, тем свободнее он себя ощущал. Ком был разобран, до мельчайших ощущений. Это было похоже на ток, который бомбанет, как только разорвешь электропитание. Чем больше боли высвобождал Чонин, тем быстрее билось сердце. Как-будто он стоит на краю пропасти, и тут его бросают в нее, пока он не летит на тарзанке по ее дну. Эта забава показалась Чонину увлекательной. Он обязательно попробует еще раз. Послышались медленные размеренные шаги. Чонин быстро все убрал на место, а рукав опустил. На кухню вошла надзиратель. - Что делаешь тут один? – грубо спросила женщина. - Ничего. – ответил Чонин и пошел в сторону ванной комнаты. - Если хотел покончить с собой, то стоило делать это там, где тебя не найдут, тупая твоя башка. – в спину сказала она. Чонин снова натянул маску непроницаемости. Эти слова прошли сквозь него, без какого-либо значения. Зайдя в ванну, он засмотрелся в зеркало. Он и забыл, когда последний раз так выглядел. На его лице была улыбка. Печальная, но улыбка. … Проходили месяцы за учебниками, вырабатывались спонтанные привычки, от которых было тяжело избавиться. Занятия танцами и вокалом все же приносили Чонину удовольствие, но ему этого было недостаточно. Нин записался в баскетбольный клуб, так как по росту он подходил, и сама игра вызывала у него интерес. В его жизни почти не осталось свободного времени, но все же нервы часто выходили за пределы терпения. Тогда он занимался еще усерднее. Благодаря этому он делал успехи. Много успехов. Он заработал на экзаменах хорошие баллы, и этого было достаточно. Так и закончилась начальная школа. Когда парни перешли в среднюю школу, она уже достаточно хорошо узнали друг друга: один не любит незнакомые компании, потому что каждый раз когда до него кто-то дотрагивается без разрешения или быкует, то он отпрыгивает и встает в боевую позу, а другой - душа компаний, быстро подбегает и пытается решить проблему мирным путем; один всегда ходит с забинтованными руками от запястья до локтя, при этом всегда соблюдая дресс-код школы; другой же очень любит нарушать это правило, он часто красит волосы в яркие цвета, надевает яркие принтованые футболки, либо вообще приходит в свободной форме, за что получает нагоняй; один вечно ходит без эмоций, с маской недосягаемости, другой - вечно веселый и эмоционирует за двоих. Дуэт инь и ян – с феноменальной притягательностью противоположного пола. От девушек не было отбоя, только вот Чонин со своей параллельностью к окружающему миру на них не обращал внимания, чего не скажешь о Минхо. Поэтому одноклассники часто завидовали этим двум, задирая их не на шутку. Что постоянно выводило Чонина. Сколько драк повидали эти школьные туалеты. Удивительно, Чонин при любых заварушках выходил сухим из воды. Минхо всегда эти восхищался. Они пару раз сбегали из дома, чтобы погулять ночью по ночному Сеулу. Нарывались на компании парней, которые дерзили и лезли на них кулаками. Только вот Чонин разматывал по стенам всех. Наверно, тут сыграли свою роль гены. Даже малейшего сомнения не было в их глазах, когда надо было проучить задиру класса или доебавшихся до них парней из старших классов. Минхо тоже не отставал, но Чонин был всегда на высоте в этом плане. Чего не скажешь о танцах, тут Чонин сильно проигрывал Минхо, но понятно по какой причине. Один раз, летом, когда они еще были на первом курсе средней школы, парни со второго курса вызвали их на драку. Чонин тогда был так зол, что желваки на лице ходили ходуном, хотя лицо было как обычно – чистый лист. Минхо тогда испугался больше за противоположную сторону, чем за них вдвоем, и был прав. - Эй, психопат. Слышал, что ты пристаешь к моей девушке. Разве ты не можешь удержать свой член в своих штанах? – перед ними из толпы в человек десять вышел высокий парень с пирсингом на брови. Минхо хотел, сказать в защиту своего друга, но Чонин положил руку ему на плечо, тем самым дав понять, что сейчас им точно не избежать драки. Хо пожал плечами и засунул руки в карман, с интересом наблюдая за происходящим. - Я виноват, что твоя овечка не может успокоить свой переходный возраст. – сказал Чонин с пустым выражением лица. - Чё вякнул? – тот в свою очередь хотел с кулаками наброситься на него, но его соратники остановили. – Пустите, я его щас прикончу. Хо стал неторопливо разминать костяшки кистей, затем взяв одну руку в захват другой, растягивая плечи. - Эй. – откуда-то сзади вышел крепкого телосложения парень, в нем не было ни чего примечательного, кроме того, что в зубах он держал зубочистку. – Ты разве не в курсе, что чужое брать нельзя? - Тогда следите за своим «чужим». – ответил Чонин. – На сколько я помню, пока она липла ко мне, шептала о том, что готова сорваться ко мне в любой момент, если я ее позову. – загадочно посмотрев вверх, ответил Чонин. - Сука, пустите меня. Я ему въебу. – не унимался бойфренд девушки. - Раз ты не кинул ее, значит позволил ей быть рядом с собой. А мы такое не прощаем. Понимаешь же? – строил из себя адекватного главарь шайки. - Да мне пох. – сказал Чонин, и закатав рукава рубашки, медленно стал подходить к первому драчуну. Пропустив удар в челюсть, он ударил его сначала в поддых, а затем в глаз, откидывая левой рукой его в сторону. Следующему нападающему прилетело с ноги в челюсть, а затем локтем в шею. Хо не отставал, он тоже успел дать по щам двум парням. Шайка уменьшалась в численности, а эти двое все еще были полны сил. Но первыми они не шли в драку, лишь останавливали тех, кто набросился на них. Только в порыве драки у Чонина немного ослабли бинты на руках. Минхо заметил это, он отвлекся на странные шрамы, что скрывались за марлевой завесой. Казалось, что на коже от них нет и живого места, буквально шрам на шраме. Минхо на мгновение застыл, и за это пропустил удар в нос. Видно, у главаря в мозгах было хоть немного извилин. - Ладно, ладно. Отпустите их. – скомандовал он, как будто победа была на их стороне. – Свалите. Минхо хотел возразить, но Чонин кивнул ему: - Хуй с ними. Поперли. Я голодный. - Как скажешь. Они ведь не отвалят, в следующий раз снова же заебут. – сказал Ли. - Пох. Мы снова их размотаем. Или ты устал? – вопросительно посмотрел Нин на своего друга. - Да нет. Наоборот. Хоть какое-то развлечение. – Ли пожал плечами, и они неторопливо направились в ближайший магазин. … Минхо стал чаще переживать за друга. Тема бинтов так и не была раскрыта, а сам он знал, что Нин вряд ли расскажет правду. Он скорее взорвется и уйдет от ответа, для него это слишком интимная тема. Но интерес взял верх. Хо решил во что бы то ни стало узнать правду от Чонина, он заебет его, но узнает. У них как раз тренировка после уроков. Сегодня Хо не торопился переодеться. Он нарочно тянул время, в то время как Чонин уже готовился идти на разминку. - Подожди меня. – попросил Хо. Дождавшись, когда раздевалка опустеет, Ли встал перед Чонином, привлекая этим внимание. Чонин листал ленту в телефоне, и наконец заметил его. - Пошли? – поднял на Минхо глаза Чонин. - Скажи мне, зачем тебе эти бинты на руках? – Ли опустил взгляд на его руки. - Я же говорил, у меня чувствительные руки. Не хочу их потянуть случайно. В баскетболе они мне очень нужны. – выдал смешок Чонин, хотя его уже начал напрягать этот разговор. - Я видел тогда. И я хочу точно знать, что я увидел. – Минхо медленно стал приближаться к Чонину. Чонин попятился назад, он не хотел, чтобы эту его сторону увидели. И раскрыли его маленькое особенное увлечение. Он понимал, что это не нормально. Но и жизнь Чонина обычной не назовешь, с учетом того, через что он прошел. Ли начинал закипать, он не понимал, что сложного в том, чтобы просто раскрыть бинты. Минхо бы увидел и успокоился. Но друг упорно что-то скрывал, и это его злило. Он сделал резкий захват руки Чонина. Но тот в свою очередь виртуозно избежал его. Хотя коготки Ли все же зацепились за марлю. От резкого взмаха руки и натяжения марли рукой Минхо, та в свою очередь развязалась и стала разматывать руку. Время замедлилось. Нутро Чонина оголилось перед другом. На руках виднелись зарубцованные шрамы. Множество шрамов. Как будто педантичный художник вырезал ровные линии в несколько рядов по всей руке до локтей. Эти линии не пересекались, но были друг на друге. Казалось, между ними не было свободного места, отчего шрамы казались более четкими. От такого зрелища у Минхо замутило в животе. Он отшатнулся, сделав шаг назад. В его голове сразу представилось и вторая рука. Ему уже на это не нужно было доказательств, он это чувствовал нутром. Чонин глубоко вздохнул. Несмотря на друга он поднял бинт. Его душа была раскрыта. Так же глубоко как раскрывалось нутро «кровавого орла». Минхо подошел к другу. Он взял его за запястье, разглядывая «его» ближе. Он провел пальцами по шрамам. Бугорки впечатывались в его подсознание вызывая неоднозначные чувства, пока Чонин не отдернул ее. - Нин, как давно ты это делаешь? – глаза Хо были на мокром месте. - Неважно. Хо, не забивай этим голову. Забудь об этом. – твердо сказал Чонин, скрывая руку в бинтах. - Нин. – слезы потекли по щекам Минхо. – Что тебя так ранило.. Нин. – Минхо уходил в истерику. Вдали послышался крик тренера, тот пытался выведать у присутствующих куда подевались эти двое. И если он придет сюда, то возникнут странные вопросы, на которых не будет ответов. Чонин подошел к Минхо и взял его за плечи. - Хо, все нормально. Это было давно. Я уже давно не занимаюсь этим, поэтому и хожу в бинтах, чтобы лишний раз не показывать этот страх. Понимаешь? – пытался успокоить Минхо Чонин. - Ты правда этим больше не занимаешься? – взглянул он прямо Чонину в глаза. - У меня слишком много времени уходит на занятия, мне некогда этим заниматься. – взгляд Чонина заметался. Минхо понял, тот избегает прямого ответа. - Обещай мне, что ты больше не будешь этим заниматься. – взгляд Минхо изменился на строгий. - Хорошо. - Смотри мне в глаза и обещай! – с небольшой злостью сказал Хо. Чонин вздохнул, закатив глаза: - Я. Тебе. Блять. Обещаю. – смотря прямо в глаза процедил Чонин. – Доволен? А теперь пошли, нас сейчас по штрафному кругу пустят. Минхо вытер все остатки слез, и они вместе побежали на тренировку. … Второй курс был более спокойным. Парни перестали ввязываться в драки, да и их тоже никто не трогал. Их все старались обходить мимо, потому что знали, они оба - чудовища, которые даже по отдельности вызывали угрозу. Таких бойцов еще поискать надо. Они вдвоем могли бы запросто дойти до 1 мест в любом из боевых видов спорта особо не заморачиваясь. Спокойные деньки не долго радовали Чонина. В его семье начались проблемы. Все началось с отца. Чьи-то родители обвинили его в избиении их сына, который недавно вступил в ряды армии. Это приняло огромный оборот, где повылезала целая толпа родителей с такими же обвинениями. Свидетелей было достаточно для открытия дела, поэтому замять не получилось. В это раз отец получил законное наказание за свои дела. На работе его отстранили, и сказали не появляться пока все не уляжется, а наказание не будет исполнено. На другую работу его не брали, что усложнило семейные дела. Теперь отец сидел дома, по большей части он пил. Чонин зайдя на кухню, снова столкнулся с отцом. Посмотрев краем глаза на него, он прошел мимо чтобы попить воды. - Чего не здороваемся? – грубо сказал отец. - Привет. – ответил Чонин, даже не смотря на него. - Неси дневник, сейчас твои успехи проверять будем. – шатаясь, отец налил себе в рюмку соджу. - У нас электронные дневники. Дай свой телефон, я открою тебе его. – сказал Чонин, облокотившись тазом о гарнитур. - Я сам. – отец стал шерудить по карманам в поисках телефона. Достав его, он разблокировал и стал искать нужное приложение. Перед глазами все плыло, что усложняло поиск. Но даже в таком состоянии у него это получилось. Чонин устал стоять, он мог бы листать ленту своего телефона пока ждет, но в этому случае он бы получил оплеуху. Он уже прошел этот этап. Поэтому терпеливо ждал. В дневнике придраться было не к чему. Он учился хорошо, поэтому даже не переживал на этот счет. - Мелкий ушлепок, иди. – тихо прорычал отец. И как только Чонин прошел мимо него, получил резкий удар в бок. - Прежде чем уйти, ты должен был поклониться. – заорал отец. Скрипя зубами, Чонин поклонился и ушел в комнату. - Сука. – закрыв дверь сказал Чонин. Он сел за рабочий стол, и выдвинул ящик тумбы. Наверху лежал черный небольшой контейнер. Открыв его, он взял лезвие. Рассматривая его острие, он ощутил желание ощутить свободу. Но в мыслях пронеслось: - Ты же обещал Минхо. Ударившись головой о стол, он с тяжелым сердцем боролся с эти желанием ощутить адреналин в крови. Это хуже ломки от наркотиков. Тяжело. В этот вечер и мать принесла не очень хорошие новости. Пока отец был в алкогольной эйфории он не особо слушал ее, хотя стоило бы. Мать потеряла свою компанию из-за долгов, которые она перестала оплачивать после увольнения мужа. Предстоял тяжелый период для их семьи. … Родители решили как можно скорее переехать в Японию, к тетке матери, пока все не стало хуже. Чонину стало тревожно от этой новости. Ведь вся его жизнь здесь, в Сеуле. А там у него нет ничего. Но время летело быстро, а он не знал как сказать об этом Хо. Когда Чонин все же сказал, осталось буквально пару дней до вылета. Эта новость стала для Минхо сильным ударом. Хо стоял как вросший в землю, пытаясь осмыслить сказанное Чонином. - Когда ты об этом узнал? – в ступоре спросил Хо. - Две недели назад. Я не знал, как сообщить тебе об этом. – виновато произнес Чонин, смотря в пол. - То есть вот так ты решил оборвать нашу дружбу? – все еще не верил Минхо. - Нет, Хо, я не хочу ее обрывать. Я даже улетать не хочу. Но меня никто не слушает. – оправдывался Нин. - Я не думал, что ты так меня не ценишь. Ли был сильно расстроен, но не из-за того, что друг улетает, а потому что он не сказал ему заранее, он просто поставил его перед фактом в последний момент. - Мог бы тогда вообще не говорить, а просто улететь и пропасть. Все равно ж я для тебя ничего не стою. – давил он на больное. - Хо. Я боялся. Ясно? Мне тоже тяжело. Я не знаю, что там меня ждет. Думаешь дохуя рад этому переезду? Я в гробу его видал. – уже не выдержал Чонин. Его слова были похожи на отчаянный крик о помощи. Наступила тишина. В ней было слышно, как крутятся шестеренки обоих мозгов. Как они тщательно обдумывают каждое их следующее слово. Первым нарушил тишину Минхо. - Мы же продолжим общаться? Хотя бы по телефону, например. - спросил осторожно Хо. - Конечно. – оживился Чонин. – Я это и хотел предложить. А на каникулах мы можем прилетать друг к другу. – с энтузиазмом предложил он. - Это хорошая идея. Ты там всем пиздюлей отвешивай, чтобы не лезли. – сказал Минхо, шмыгая носом. - Я покажу им, кто самый горячий на районе. – с широкой улыбкой обнял друга Чонин. Парни попрощались на хорошей ноте. Только вот как только они разошлись, слезы хлынули у обоих. Они шли до дома пешком. И тут как по воле судьбы пошел дождь, скрывая и заодно смывая горячие соленые слезы расставания. Они мысленно пообещали друг другу, что еще встретятся в этой жизни. … Чонин завершил этот учебный год, сдав последний экзамен, и улетел в Японию. В учебе он ничего не потерял - там тоже начались школьные каникулы, только теперь они продлятся немного дольше. Осака встретила его солнечной мартовской погодой. Кое где уже начала цвести сакура. Было тепло. Но Чонина это не радовало. Скоро начнется новый учебный год и неизвестно сколько страданий он принесет. За неделю каникул Чонин успел разобраться в своем районе достаточно, чтобы свободно ездить в школу одному, даже иногда забегать в кафешки перекусить. Хоть ему и сказали не транжирить деньги, Чонину было наплевать. Он решил показывать свое негодование открыто, даже если будет получать за это. Пора школьных будней наступила и Чонин с привычным фейсом и наушниках в ушах направился в школу. Нового ученика тут встретили не особо радужно. К шопоткам он привык еще в Сеуле, а вот к наглому приветствию со стороны местных обитателей класса не особо. Парни каждый раз пытались вывести Чонина из себя. Он знал, что в стенах школы он не сможет поставить обидчиков на место, ему строго настрого запрещено было устраивать новые проблемы семье. Он хоть и собрался устроить протест, но однозначно не таким способом. А это означало лишь одно – ему нужно терпеть. Что касалось учебы, то Чонин старательно подтягивал свои недостающие знания. Японский язык ему давался не особо тяжело, но вот история Японии немного его не радовала. По большей части учитель его не любил, скорее за историю Кореи и Японии в целом. Он был не молод. Память все же была свежей. И кажется его родственник был награжден за заслуги перед страной. Чонин набрался огромного терпения. Парни просекли что он по какой-то причине не отвечает на их вызовы, и стали чаще наглеть. Они целой толпой зажимали его в туалетах школы пока в округе никого не было. - Так, так. Кто это тут у нас? – зашел белобрысый парень с цепочкой в руках. – Желторотый мальчик. Ну-ка, покажи-ка свой писюн, хоть поржем над тобой. – улыбался парень, пока сзади набиралась толпа других парней. - Как же вы заебали. – тихо сказал Чонин по-корейски, закатив глаза. - Что ты сказал? – огрызнулся тот. - Что не понимаешь? Какой ты тупой. – Чонин провел рукой по волосам и оскалился. - Он издевается. – обратился тот к пацанам. – Держите его. Тут же несколько человек медленно двинулись к Чонину. Тот сразу встал в стойку, это получилось так непроизвольно, что очнулся он уже, когда сделал хук правой первому ринувшемуся парню. - Да бля. – вздохнул Чонин. – Извиняй. – он посмотрел на главного с улыбкой и стал бомбить великолепными ударами, вырубая одного за другим. Дело было в большинстве. Он один против кучи тараканов. Они не кончались, в отличии от сил Чонина. Его все же скрутили. - Яйца у тебя есть, но вот большие ли. Это надо посмотреть. – главный подошел к нему и схватил за волосы. - Яйца да член, ты что гей? – оскалил зубы Чонин уже на японском. - Я тебе покажу сейчас кто тут папочка. – сказав это, белобрысый ударил Чонина по лицу, разбив губу. Чонин слизал свою кровь с губы и улыбнулся. - Улыбаешься. Я посмотрю, как ты сейчас улыбнешься. – он надавил на щеки Нина и харкнул прямо в рот. В округе послышались звуки отвращения. Чонин сплюнул ему в рожу в ответ. - Как тебе ответочка, ха. - Сука. – он стал вытирать харчу с лица. – Он ваш. Чтоб я его в школе не видел. К нему стали медленно приближаться все, кто там был. Чонин не знал сколько времени прошло после того, как его начали пиздить толпой. Но эта боль точно не переплюнет боль от его отца. Когда все закончилось, он кое как поднял свое тело. Его отшатнуло так сильно, что он упал на стену. Все же, сдержав равновесие, он встал, забрав рюкзак, он поплелся домой. Уже было за полночь, когда он зашел домой. Свалившись на кровать, он уснул. Это был далеко не единственный раз, когда он возвращался избитым домой. И каждый раз перед сном он вспоминал Сеул, вспоминал Минхо. Слезы сами текли по той спокойной жизни. Он хотел бы пойти и здесь на вокал, на танцы, на баскетбол. Ему этого очень не хватало. И с каждым разом, ему становилось тяжелее. Он снова чувствовал необходимость в своем старом увлечении. Взглянув на свою левую руку, он нашел свободное место. Он и забыл, что не закончил свое творение. Он планировал дойти до конца, чтобы окончательно освободится, но дал обещание Минхо и прекратил. Минхо рядом не было, поэтому он решил завершить свой замысел, когда терпение окончательно кончится. Этого момента долго ждать не пришлось. Через неделю к нему снова пристали. Но на этот раз, его привели шавки главаря в заброшенный склад на территории школы. Как только он зашел, двери тут же закрылись. - Ну что желторотик, соскучился по нам? – он сидел на каком-то ящике и давил лыбу. - Я уже думал, что наскучил вам. – ответил Чонин оскалившись. - Да, как нам наскучит играть с таким шакалом. – парень смотрел на него исподлобья. – Сегодня я решил сделать тебе подарок. Ты девственник еще же, а такой большой. Я нашел тебе пару подстать. – он махнул головой куда-то в темноту. Из темноты, шмыгая носом, вышла, хромая на левую ногу, девушка. Ее щеки были заплаканы, макияж потек. Страшное зрелище и жалкое. Чонин сразу понял, что она из таких же груш для битья, как и он. По всему складу стали доноситься смешки и мужские, и женские. - Я, конечно, привык к наблюдению, но не на столько. – сказал Чонин. Его терпение лопнуло, как воздушный шарик, проколотый иглой. Его взгляд тут же поменялся. Легкий скрип зубов, желваки заходили ходуном. Костяшки рук стали хрустеть. Даже аура вокруг Чонина сейчас была темна, как сама тень. - О, наш желторотик разозлился. – игрался парень, сев на корточки. Дав знак головой, к Чонину стали походить шестерки. Сейчас Чонин дрался во всю силу. Даже камеры телефонов слабо улавливали все движения Чонина, которые были месяцами отточены в сеульских драках. Он разошелся не на шутку. В каждый удар он вносил свой смысл. Кому-то попало в челюсть – это за его унижение в туалете. Кому-то прилетело между ног – это за тот шрам от потушенной о его кожу сигареты. Кому-то он ударил в ребра – это за девочку, которую они унижали. Кто-то получил по печени – это за испорченную форму. Кто-то потерял пару зубов – это за то, что ему пришлось зализывать раны после первой драки. А кому-то с ноги прилетело в ебало, да так, что подошва отпечаталась – а это просто за смелость быть сегодня здесь. В этот день он отметелил всех в этом сраном складе, кроме девчонок. Забрав свой рюкзак, он вышел со склада громко выругавшись: - Блять. Когда он вернулся домой, он был зол. Зол на столько, что забыл о своем желании выпустить свои эмоции. Не в силах выпустить пар, он вышел из дома, бродить по вечерней Осаке в поиске новых ощущений. Он нашел замечательное место – набережная с видом на реку Ёдо на закате. Впечатлительное зрелище. Чонин пробыл там до глубокой ночи, прежде чем вернулся домой. На следующий день его с родителями вызвали к директору. Несколько парней были сыновьями каких-то шишек, поэтому Чонин получил первое предупреждение и отстранение от занятий на неделю. Отец тоже не остался в стороне, он только и ждал удобного случая для наказания Чонина. В этот раз отец избил его до полусмерти. Всю следующую неделю Чонин провел в постели. Это было началом его старой личности, потому что в этот раз было слабое ощущение – он привык к подобной боли. Но однозначно, он больше не даст себя в обиду, он устал. А на левой руке появились пару новых кровоточащих царапин. Вернувшись в школу, его не оставили без внимания. Прямо в классе его избили всей толпой, пока не пришёл учитель. Хоть учитель и видел все, но прекращать драку он не спешил. Чонин теперь понял как тут все устроено, только ему не нужны были лишние проблемы. Пока он терпел побои, Нин поклялся, он найдет каждого из них, и вернет должок сполна. Так он и поступил – он каждого выследил по одному. Избиты были все, случайно – без свидетелей и без следов. Хоть где-то пригодился опыт нанесения скрытых побоев, которые он выучил еще в детстве, когда его избивал отец, комментируя каждое действие. Но и теперь он знал, где живет каждый парень, вооружение по максимуму. После того, как каждый получил по заслугам Чонин пришел в класс как ни в чём небывало, все так же с ноткой безразличия не слыша, что происходит вокруг, сел на свое место, скучающим взглядом посмотрел в окно. Сегодня он не выспался, потому что пол ночи пришлось гоняться за последней шавкой. Уже после нескольких избитых парней, они знали, что Чонин идет по их души. За это время его не было в школе. Поэтому и выследить его не могли. Не зря его iq был равен 135, он тщательно все спланировал за кратчайшие сроки. Он был доволен собой, хоть и немного устал. Подняв руки для того, чтобы потянуться, Чонин услышал резкие шорохи вокруг. Оглянувшись, он заметил странные взгляды парней на него. Они выдавали страх. Ухмыльнувшись, как довольный лис, он сложил руки и лег на них немного вздремнуть перед уроком. Теперь его больше никто не потревожит до самого конца средней школы. Чонин снова вернется к своему новому я, как при Минхо. Облегчение.