Мед.

Наконец-то настало долгожданное спокойствие. Нет, не такое, как было во времена Академии – не такое спокойствие, когда скука сводила судорогой в конечностях, а рутина поглощала с головой каждого рыцаря в утопающей тоске. Нет, это спокойствие тянулось приятным, сладким вкусом распитого вина и сока, оставляя послевкусие победы и чувство награды в руках. То спокойствие, которое покинуло Найтон несколько лет назад, с того злополучного выпуска, и наконец вернулось блудным сыном к отцу. Или, вернее, к огромной компании... Как оказалось, стол, на котором обычно стоял Мерлок, имел удивительное свойство становится больше... Ну, как, "имел". Скорее, это Робин постарался пару дней назад и теперь с довольным видом восседал спиной к компьютеру, попивая вышеупомянутый сок и пытаясь втянутся в разговор взрослых (и, к слову, достаточно удачно). В Фортрексе играла громкая музыка. Впервые за долгое время, но даже Клэя она не раздражала. Чуть более удивительно - он открыто смеялся вместе с остальными, даже шутил, время от времени бросая подбадривающие взгляды Джестро, который сидел между Мэй и галлаграммой Авы. Шут, ставший рыцарем – кто бы мог подумать, что его посвятили, учитывая, что он едва окончил первое полугодие рыцарской академии. Но было бы не справедливо не посвятить его – познания Джестро спасали их в последних событиях, связанных с Монстроксом. Особенно после того, как Ава стала цифровой и после этого не могла занимать свое прошлое положение. Но это так или иначе дало возможность бывшему злодею раскрыться с прошлой стороны и вернуть всеобщее доверие, и за эту возможность он был благодарен. С его шуток даже начали смеяться - удивительно. Но вернемся к Клэю, чье внимание, как ни странно, но не было сосредоточено на друге, и он даже не сидел рядом. Он занял место, рядом с Мерлоком, код которого Аве удалось найти в архивах Форрескса месяц назад, в пик сражений, и удачно восстановить. Ну, теперь старик не был одинок в своей форме – и теперь Аву доставали в два раза больше, если такое было возможно. Но она бы соврала, если бы сказала, что ее не забавлял временами маг. Но, помимо Мерлока под боком, был и другой человек, сидевший рядом с Клэем. Вернее, ведьма. Ванда. Ванда, которую удалось вернуть к ее прежнему виду усилиями племянника и дяди. Наверное, если бы Клэй однажды не стал камнем сам, они бы никогда не сумели вернуть ее. Лишь грязным напоминанием о плохом прошлом остался шрам на глазах, который вряд ли можно будет излечить. Но она вернулась, так или иначе, вернулась. Хотя для нее было странно видеть Клэя после их первой встречи в уже осознанном возрасте парня. Но она его таким даже не запомнила из-за помутнения рассудка – она помнила его лишь маленьким, цепким мальчиком, ради которого она все 5 лет детства старалась держатся на грани безумия, а когда поняла, что у нее ничего не выйдет, отправила далеко от себя, чтобы не навредить. Конечно, сейчас она понимала, что это вряд ли было хорошей идеей, и стоило сразу отдать Клэя своему брату – но ей в моменты одержимости казалось, что Мэрлок мог бы навредить ее чаду, а шепчущий в голове голос Монстрокса только подстрекал к идее пакости. "Либо ты, либо тебя" – и эти слова все еще пульсировали в венах головы и заставляли сжиматься сердце от чувства вины. Но она старалась не обращать на это внимания. Самое главное, что она снова в Найтоне, снова Ванда, а не Руина, снова с семьей, пускай время и помотало каждого из них. Она с улыбкой слушала каждую шутку и историю, смеялась. Пару раз пыталась толкнуть Мерлока локтем, как в молодости – но каждый раз под хохот колдуна проваливалась сквозь его голограмму и столько же раз была поймана с хихиканьем старым другом и одним из самых неожиданных членов. Драгов. Да, тот самый, который был готов разорвать Мерлока еще пол года назад теперь сидел тут со своими детьми после того, как ему рассказали всю правду. И, сказать, что он был в ярости по отношению к монстроксу – не сказать ничего. Вместе с Полой и Фрэдом они настроили армию вампиров против некроманта, заставили заплатить за убийство и ложь, присоединились к рыцарям. А Мерлок, помня о дружбе, заверил рыцарей в том, что Граф был хорошим человеком, просто "он стал жертвой обстоятельств". И, спустя долгие обстоятельства, все вампиры доказали, что были достойны. Вот поэтому сейчас, смеясь и вспоминая прошлое, Драгов сидел с старыми друзьями, и пытаясь вовлекать в разговор свою жену, которую Монстрокс воскресил лишь благодаря тому, что Граф был извилист в общении. Он смог убедить некроманта, что после воскрешения Илоны управлять армией будет проще: ведь она была женой Драгова. И Монстрокс, ко всеобщему удивлению, повелся: и сразу после воскрешения вампиры предали некроманта, обернувшись спиной к нему. Лишь изредка он поглядывал на своих детей, которым, как оказалось, влиться в общество незнакомцев оказалось очень легко, даже нетерпеливому Фреду. Ланс расположился с левого бока от Полы, поставив себе цель – покорить. Ну, только для галочки, как ор обычно и делал. Однако, всякое желание пропало, когда он увидел торчащие клыки и подобие когтей на пальцах, чернеющие и тянущиеся вдоль ладоней. Однако это только заставило всех рассмеяться в очередной раз над Ричмондом. Но в этот раз он и сам улыбнулся, пускай и дулся потом: действительно, все было хорошо впервые за долгое время. Даже в академии – мир и покой. Флетчер вместе с Иззи помогали украшать все это здание в честь победы. То тут, то там висели разные украшения, сделанные детьми. Не смотря на тот факт, что никто из них с своими братьями часто не общался, приглашение они получили. Однако, отказались по той же причине – они бы предпочли провести общество в кругу своих друзей. Но не то, что бы это кого-то обидело: все это понимали и не возражали. —Розовый бант? Спросил Флэтчер, приподняв бровь и смотря на подругу, которая стояла на лестнице и вешала огромный бант над входной дверью. Конечно, директор это вряд ли бы одобрил, но... —Мило. Добавил мальчик, подойдя ближе, чтобы взять шатающуюся лестницу и начать придерживать, дабы Иззи не свалилась. В библиотеке же, в тоже время, происходило нечто похожее: только, кто бы мог подумать, помимо робобиблиотекарши в книжном отсеке оказался и Арнольди. Спустя долгое, долгое разбирательство и уговоры, его вернули на должность скульптора и отменили ссылку из Найтона: но назначили на менее значимую должность, доверив декорацию в библиотеке. И, хотя Арнольди повёл себя так, будто бы его это оскорбило, внутри он готов был сгореть от счастья, заснуть и не проснуться, и в тоже время скакать без упаду, раз уж теперь он мог заниматься любимым делом. И, мало того, посещаемость библиотеки возросла: ученики начали ходить полюбоваться статуями и просто поговорить с творцом, который казался им забавным из-за низкого роста. А вот старая добрая библиотекарша (я забыла, как ее возут, извините🤷‍♀️) же занималась тем, что расставляла книги строго по порядку. Она планировала взять лестницу, чтобы поставить одну единственную книгу на полочку повыше, прежде чем ее кто-то с легким смехом поднял. Это оказался Брикленд – вечно чопорный директор, но так же вечно нежный с ней. У жадно-рыцарей тоже все было хорошо. Жору всё-таки посадили после множества его афер, и каждый из них оказался свободным. Правда, не желая расставаться друг с другом, они нашли себе нового работодателя – честного, стабильного, который платил им деньгами, а не всякими обещаниями и словами о том, что жадно-рыцари их должники. И их треки с клипами правда начали взлетать вверх: хорошее оборудование, площадка и декорации было единственным, чего не хватало этим ребятам. Правда вот текста у них были надоедливые; надоедливые в том плане, что извечно крутились в голове после первого прослушивания, приедались как паразит. Конечно, у них были и "хейтеры", но их было не так уж и много. И даже лава-монстры зажили хорошо. Им, конечно, нового рогула не дали – но зато Арнольди, слишком возбужденный от своего возвращения в Найтон, настроил столько скульптур, что одну из них решил отдать этим бедолагам в качестве "извинения" – ну, не то, чтобы он испытывал чувство вины. Зато вот получать благодарность он любил. А когда к тебе лично приходит "Мэр" и генерал какого-то поселения и жмет руку в знак благодарности – очень льстит, знаете ли. Долгожданное спокойствие, убаюкивающее как нежный плед. Мягкое чувство благодати и чистой души, пока рядом были родные люди.