(НЕ)Брат

      Как кролик, Чонгук буквально вприпрыжку «доскакал» до братского барбершопа. Баннер с названием салона «Эйфория» приветливо встретил его на пороге.              Он ловко проскользнул в холл «Эйфории», его глаза моментально выхватили знакомую фигуру отца у стойки ресепшена. — Пап! — Чонгук, родной! — завидев сына, Намджун прекратил разговор с девушкой-работницей и подбежал приобнять сына, на что Ким-младший с радостью ответил.        — Как ты, мой мальчик? Мама все уши прожужжала мне, твердя, что вы с Тэхёном сейчас много стали проводить времени вместе. Чонгук закатил глаза, изображая подростковое смущение:        — Ну да… Стараемся, — намеренно неопределённый ответ, оставляющий пространство для фантазий. — Я очень рад за вас, — похлопал отец его по плечу. Девушка с ресепшена перебила этот трогательный момент, и Чонгук внутренне вздохнул с облегчением.        — Господин Намджун, хочу напомнить, что вас ждут в главном конференц-зале через пятнадцать минут. Идеально.        Отец засуетился, по-семейному хлопнув себя по лбу: — Чёрт, совсем вылетело из головы! — его голос прозвучал резко, но в то же время с оттенком привычной командной теплоты, — Момо, проследи, чтобы моего мальчика обслужили по высшему разряду! — Есть, — Момо тут же выпрямилась, подбородок чуть приподнят, а в глазах вспыхнуло то самое рвение, которое Намджун всегда в ней ценил. Её пальцы сжали блокнот чуть крепче, будто она уже мысленно составляла список лучших процедур для VIP-гостя.        Намджун обернулся к сыну, и его черты мгновенно смягчились. Он потянулся к Чонгуку, поправил его смятую ткань на худи — привычный жест, смесь заботы и легкого смущения. — Чонгук, мне надо бежать. Надеюсь, тебе понравится у нас. Его губы на миг коснулись лба сына — быстро, по-отцовски, но в этом мимолетном прикосновении чувствовалась вся нежность, на которую он был способен. — Удачи, па, — отсалютовал младший и направился к девушке по имени Момо, пока отец, как ужаленный, пересекал выход салона.        — Так-с, посмотрим… У нас есть Ёджун, прекрасный мастер, который дружит с длинными волосами. Момо увлечённо печатала в компьютере, её пальцы быстро перебирали клавиши, а на экране мелькали расписания и профили мастеров. Она уже открыла рот, чтобы продолжить, но вдруг её прервал бархатистый голос. — Дорогая Момо… Чонгук облокотился о стойку регистрации, его широкие плечи слегка наклонились вперёд, а пальцы лениво постукивали по глянцевому ламинату. Уголки его губ приподнялись в той самой обаятельной полуулыбке, от которой у администраторш обычно слабели колени. — Я бы хотел сначала зайти к своему брату. Он ведь здесь, так? Глаза его сияли тёплым, почти детским ожиданием, но в глубине взгляда читалась хитрая искорка.        Момо оторвалась от монитора, её брови чуть дрогнули.        — Да, это так, но господин Тэхён просил не пускать к нему никого ближайший час. Чонгук вздохнул преувеличенно драматично, затем наклонился чуть ближе, сократив дистанцию до опасного минимума.        — Я уверен, родной брат мне будет очень рад. Это во-первых. Пауза. Он медленно провёл языком по губам, будто обдумывая следующий ход. — А во-вторых…я бы мог тебя очень хорошо отблагодарить чем-то сладким за то, что ты содействовала мне, моя дорогая. Его ресницы приопустились, а взгляд стал настолько невинным, что даже святой бы дрогнул. Оленьи глаза? Нет, это был уровень «только что родившегося котёнка». Момо сглотнула. — Ум… Ещё секунда. Ещё одна. — Ладно… Девушка капитулировала, слегка закусив нижнюю губу — жест, выдававший и досаду, и смутное любопытство. — Пройдите по лестнице на второй этаж, пожалуйста, и поверните налево. Самая последняя дверь — кабинет господина Тэхёна. Чонгук буквально вспыхнул от победы. — Спасибо, ты самая лучшая! Он уже мчался к лестнице, его спортивная тушка легко преодолевала ступени по две за раз. Но не успел он исчезнуть из виду, как Момо, собрав всю свою решимость, крикнула ему вслед: — С вас шоколадные круассаны! Голос её прозвучал чётко, почти по-деловому, но с лёгкой ноткой торжества. Чонгук даже не обернулся, только махнул рукой, широко ухмыляясь: — Я тебя понял!

***

      Привидением проскользнув до нужной двери, Чонгук замер на мгновение. Глубокий вдох — грудь расширилась, пальцы сжались в кулаки — и он, не постучав, резко толкнул дверь плечом. Кабинет встретил его пряным запахом чая и дорогой кожи. Тэхён сидел за массивным дубовым столом, погружённый в бумаги. Свет настольной лампы выхватывал его острые скулы, тени от длинных ресниц падали на щёки. Очки съехали на кончик носа, отражая голубоватый свет монитора. — Чонгук? Голос старшего прозвучал спокойно, но брови уже поползли вверх. Он медленно поднял голову, и очки вспыхнули холодным бликом. — Что ты здесь делаешь? Младший, впрочем, ничего ему не ответил. Он нащупал защёлку на двери позади него и закрыл её. Пространство «прострелило» этим звуком. — Ам… Чонгук, зачем ты… Глаза старшего метнулись к двери, потом обратно к брату. Взгляд — растерянный, почти детский. Но Чонгук молчал. Он резко дёрнул худи вверх, обнажив сухой пресс, и вытащил из-за пояса толстый файл. Он с силой бросил этот файл на стол поражённому старшему. — Это… Тэхён неохотно взял бумаги в руки и начал их про себя читать. Через секунд двадцать прочтения под самоуверенный взор Чонгука, который скрестил руки на груди, он мог только лишь убрать их в сторону и, как манекен, сухо спросить: — Ты был у Ханбина? — Представь себе, братец, — Чонгук медленно обнажил зубы в злорадной улыбке, — И он мне много чего интересного успел поведать. Не догадываешься, чего именно? Походкой хищного тигра, он подошёл поближе к братскому столу и начал наматывать вокруг него круги, прожигая Тэхёна жгучим светом своих глаз. Старший же следил за ним, как кролик за удавом. — Понятия не имею, что этот остолоп тебе на уши повесил. Ручка в его пальцах трещала, пластик впивался в кожу. Чонгук рассмеялся — коротко, резко. — Ха, интересно. Я еще даже не рассказал о теме нашей беседы, а ты уже ведёшь к тому, что все это враньё. — А что можно ожидать от него? — Тэхён резко откинулся в кресле, будто пытаясь увеличить дистанцию, — Он всегда был мерзким типчиком, манипулирующим теми, кто находился рядом с ним. — Хм… — Чонгук остановился прямо перед ним, наклонился так, что их лица оказались в сантиметрах друг от друга, — Так ты ведь уверял, что вы не знакомы? А, если вы не знакомы, то какое ты право имеешь кидать против него такие словечки? М? Чонгук саркастично так усмехнулся. Тэхён резко выдохнул. — Блять… Он снял очки, швырнул их на стол. Линзы звякнули о дерево. — Я соврал. Мы с ним являлись одногруппниками в универе. Вот и всё. — Да? — Ким-младший приподнял бровь, — Всего-то одногруппниками? А почему соврал-то тогда? Или была веская причина? — Нет, — Тэхён резко провёл рукой по лицу, — Просто я подумал, что этот факт не является настолько важным, чтобы посвящать тебя в него. — То есть та фотка, что я нашёл в доме Ханбина, где он мило целует тебя в щёчку — это моя галлюцинация? Старший превратился в окаменелость. Чонгук подошел к братскому кожаному креслу и грубо развернул оное в свою сторону. Его правая стопа с чёрным кроссовком на ней была дерзко поставлена на сидушку аккурат между разведенных тэхёновых ног. — … Я не понимаю, о какой фотографии ты мне тут втираешь, Чонгук, — прикрикнул Тэхён. На его шее вздулись сети вен, — И вообще…прекрати со мной играть и убери свою ногу! — Ха-ха-ха, — невесело усмехнулся Чонгук, — Получается, ты не использовал Ханбина в качестве своей игрушки, трахая его и представляя на его месте меня? — Чт… — Тэхён ахнул, будто получил удар в солнечное сплетение. Вся кровь отхлынула от его лица, оставив кожу мертвенно-бледной. — Будешь отрицать? Чонгук плавно провёл носком кроссовка по внутренней стороне бедра брата. Материал брюк был тонким — тепло тела, учащённый пульс, всё передавалось через ткань. — Убери, блять, ногу! Но Чонгук только закатил глаза. — А, по-моему… Его взгляд скользнул вниз. — Он не хочет, чтобы его лишали такой грубой братской ласки. Взгляд Тэхёна скользнул вниз, и его губы искривились в гримасе — там, где секунду назад лежала стопа Чонгука, теперь явственно проступал очерченный тканью контур его эрекции. Швы брюк натянулись до предела, обрисовывая каждый сантиметр разбухшей плоти. — Сука… Тэхён попытался оттолкнуть брата, но Чонгук сам убрал ногу — только чтобы внезапно опуститься ему на бёдра. Кожаное кресло застонало под их весом. — Кто тут настоящая сука я бы поспорил, конечно… Чонгук намеренно проехался задом по паху старшего, чувствуя, как под ним твердеет и пульсирует возбуждение Тэхёна. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга — и младший увидел, как зрачки брата расширились, поглотив радужку. — Хватит, встань с меня, мудака кусок! Но старший был пригвождён к креслу — его бёдра предательски приподнялись навстречу движениям Чонгука. Свободными оставались только руки, которые вцепились в грудки младшего, сминая ткань. — Знаешь… Чонгук с силой оторвал его пальцы, переложив их себе на шею. — Твоим прекрасным венистым рукам место не здесь, а на моей шее. И сделал несколько откровенных толчков, в такт которых Тэхён невольно застонал. Пальцы на горле сжались — сначала осторожно, потом всё сильнее. Кожа под ними была такой мягкой… такой податливой… — Ты…ты, блять, ты сука неугомонная… Дыхание Тэхёна превратилось в прерывистые хрипы. Чонгук закатил глаза — мир поплыл перед ним, окрашиваясь в тёмные пятна. Его собственный член болезненно упирался в швы джинсов, а между ягодиц он чувствовал, как под ним вздымается и напрягается плоть брата. И его, Чонгука, это заводило больше всего. Он тёк, как водопад, от осознания того, что старший испытывает кайф от его действий. А ведь это даже не полноценный секс, а простой петтинг. — Я…я… Тэхён внезапно отпустил его шею, впившись ладонями в округлости задницы. Его бёдра начали двигаться сами — резкие, жадные толчки, полностью выдавшие его истинные желания. Чонгук же со звездами в глазах ловил воздух и готов был кончить вслед за братом. — Я…Тоже, Тэ…скоро… Тэхён с протяжным, животным рыком втянул младшего в последний, мощный толчок — его тело напряглось, спина выгнулась, а пальцы впились в Чонгука так, что тот ахнул от боли и удовольствия одновременно. Затем — обмяк. Откинулся на спинку кресла, глаза закрыты, губы приоткрыты, на лбу блестел пот. Чонгук, не успев опомниться, кончил следом — его тело дёрнулось в последнем спазме, пронзительная волна удовольствия вырвала из груди бессвязный стон. Секунды тишины. Только их тяжёлое дыхание нарушало её. Чонгук медленно поднялся, ощущая, как липкая влага холодит кожу под тканью. Его джинсы промокли насквозь. Взгляд скользнул вниз. На светлых штанах Тэхёна расплылось огромное мокрое пятно, безжалостно выдававшее их шалость. Ким-старший сидел полностью разбитый. Голова опущена, руки бессильно лежат на подлокотниках. Дышал так, будто только что пробежал марафон. — Тэ… Чонгук нежно протянул руку, татуированные пальцы дрогнули в воздухе, готовые коснуться его волос… — Чонгук…не трогай меня сейчас. Тебе лучше уйти. Тэхён резко поднял голову. Глаза — пустые. Губы сжаты в тонкую ниточку. Рука младшего замерла, затем медленно опустилась. Он не стал спорить. Разблокировал дверь, натянул худи так низко, как только мог, скрывая последствия их «игры». Не оглядываясь, вышел.

***

      — Юнги-я, что мне делать?! Почему я вообще так поступил?! Чонгук яростно вспенивал воду в ванне, его пальцы нервно запутались в мокрых прядях челки. Телефон, прижатый к уху мокрым плечом, передавал лишь тягостное молчание. — Юнги, ёп твою матушку, скажи хоть что-нибудь… Голос его дрогнул, став на грань между истерикой и мольбой. На другом конце провода наконец раздался глубокий вздох. — Да не истери ты, я просто думаю, что тебе тактичного такого сказать. Пауза. Вода остывала, но жар стыда всё ещё пылал на щеках Чонгука. Юнги заговорил медленно, будто разбирая по косточкам чужую жизнь в качестве психотерапевта на пенсии: — Ты был в состоянии аффекта. Узнал, что брат лицемерит. Выбесило, что он не может признаться даже себе, как хочет тебя. Каждое слово било точно в цель. Чонгук судорожно сглотнул. — Думаю, тебе сильно хотелось доказать Тэхёну, что как бы он от этих чувств не бегал, то он от них никуда не денется. Поэтому ты пришел к нему и оседлал, ткнув носом в тот факт, что у него встало на тебя, и он обкончался. — Блять, да, блять! — вскрикнул Чонгук, ударяя ногой по водной площади, из-за чего вода расплескалась на пол. — Но ты не ответил мне на вопрос…что мне делать? Как себя с ним вести? Голос стал тише, почти детским. Юнги фыркнул: — Честно? Вообще не ебу. У меня просто нет брата, которого я бы заставил кончить трением своей задницы. — Ну ты же умный… — Братан, ты путаешь меня с Конфуцием… — Дай хоть какой-то совет. Хоть что-то… На другом конце провода послышался характерный щелчок зажигалки. Долгая затяжка. — Могу дать по ебалу при личной встрече, — пошутил Мин, выпуская дым. Но в его голосе внезапно появились нотки серьёзности: — А, если серьезно, то плыви по течению. Отталкивайся от стороны Тэхёна, от его поведения. — Ладно, спасибо и на этом, — поблагодарил друга Чонгук Пауза. — Что ответишь на предложение Ханбина? Я полагаю, откажешь ему? — внезапно спросил Юнги. Вода внезапно показалась ледяной. — Если бы тебе предложили подставить брата в тот момент, когда ты только уехал от меня, то я бы сказал, что ты бы согласился, а сейчас…сейчас ты ему по факту и так отомстил, спустив на землю в обконченных штанах. — Ты прав, Юнги-я… Голос Чонгука внезапно стал тихим, почти задумчивым. Его пальцы перестали теребить челку, опустились в воду, где медленно сжимались и разжимались, будто ловя невидимые нити. — Мне не за чем ему сейчас мстить. Он замолчал, глядя, как капли с его ресниц падают в воду, создавая крошечные круги. — Я просто откажусь, проведу с родителями ещё пару дней и приеду обратно в наш салон. Юнги на другом конце провода молчал несколько секунд. — Это мудрое решение.