(НЕ)Брат

      Стоявший около двери своего родного дома Чонгук размышлял, а что же его ждёт там за этой синей дверью, после того, как он постучит в неё своим татуированным кулаком?        Тут имелось целых три варианта развития событий:              Первый — мать открывает дверь и с порога огревает его смачнейшим лещом, аккурат по поруганной макушке, причитая о том, какой он несносный сын, и вообще как в его голову могла прийти сама мысль сбежать из дома в тот момент, когда должен явиться родной братишка.              Второй — мать открывает дверь и в руке держит старый дедовский ремень, помнящий ещё, кажется, Чосонскую эпоху, и которым она не постесняется гонять его по двору, пока растерянные соседи всё это «наказание» будут снимать на камеры новеньких смартфонов в предельно чётком качестве пикселей. И после, эти «документальные материалы» они с чистой совестью опубликуют в ТикТоке с каким-нибудь эдаким тегом…              И третий…дома сейчас находится батя, который потушит гнев Соён, и вместо телесных наказаний, он получит всего-то часовую лекцию о том, что он поступил тупо.        — Вот это я, конечно, попал… — пробормотал Чонгук, с дрожью в кулаке стучащий по злополучной двери.        Тук-тук-тук.        Ровно в ту же секунду за дверью раздался мощный топот тапок, как будто кто-то решил заняться спринтерским забегом прямо в коридоре.        — Ну, конечно… — Чонгук закатил глаза, сжавшись в ожидании, — Тэхён же предупредил маму, что я скоро буду дома…        Дверь распахнулась с такой силой, что петли взвизгнули от напряжения, и перед ним предстала мать. Но не с лещом или ремнём. А со сковородкой в руках с дымящимися блинами. — АХ ТЫ… — её голос дрожал не от злости, а от чего-то другого, — …ПОГАННЫЙ МАЛЬЧИШКА! И прежде чем Чонгук успел что-то сказать, она швырнула сковородку на пол (блины разлетелись во все стороны) и загребла его в объятия, да так крепко, что у него захрустели рёбра. — ТЫ… ТЫ… — она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как что-то тёплое и мокрое просачивается сквозь ткань. Чонгук замер, руки его повисли в воздухе, как у манекена. А потом медленно, очень медленно, обнял её в ответ. Где-то сзади, в глубине коридора, раздался кашель. Намджун стоял, прислонившись к стене, с лицом, на котором читалось что-то между «Ну, ты и рисковый парень, сынок!» и «Хорошо, что живой.». — Ну, что, герой, — произнёс он, — добро пожаловать домой.

***

      — Спасибо скажи Тэтэ. Приговаривала Соён, ловко орудуя ватным тампоном, пропитанным какой-то отвратительно пахнущей жидкостью, над головой сына. Чонгук морщился, но терпел, глядя в потолок, где еле заметная трещинка рисовала непонятный узор. — Он чуть ли не на коленях меня умолял тебя сильно не ругать. Хотя сам был в расстроенных чувствах после того, как узнал, что Джулия… — Дорогая моя Соён, — из кухни вышел Намджун с подносом в руках, на котором стояли три чашечка ароматного горячего чая. Его лицо было спокойным, но в глазах стояла та самая сталь, которую Чонгук знал с детства — знак, что спорить бесполезно, — Отныне я не желаю, чтобы имя этой девушки произносилось в нашем доме. Соён замерла с тампоном в воздухе, потом кивнула, быстро проведя рукой по глазам, будто смахивая невидимую пылинку. — Хорошо, любимый. — А что, собственно, произошло пока я отсутствовал дома? — Ким-младший поудобнее устроился на диване, поддавшись телом чуть вверх.       Намджун молча, с лёгкой сосредоточенностью на лице, аккуратно передал ему чашку с горячим жасминовым чаем. Пары от напитка мягко окутали лицо Кима-младшего, и он невольно прикрыл глаза. Отец сел рядом, выбрав ближайший стул, и, сложив руки на коленях, чуть наклонился вперёд, готовый слушать и объяснять. — Вчера днём в мой главный офис пришёл Тэхён, — начал отец, голос его звучал спокойно, но с едва заметной натянутой ноткой, — И принёс с собой целую кипу документов. Он выглядел слегка растерянным, хотя старался держаться уверенно. Среди этих бумаг обнаружилась одна мелочь… — он сделал паузу и слегка хмыкнул, — маленькая ошибка, всего-то с четырьмя нулями в бухгалтерской налоговой отчётности. Он посмотрел на сына с прищуром, ожидая его реакции. — И что самое интересное, под этим документом красовалась его подпись. Размашистая такая, как всегда, — Намджун сцепил пальцы, сжал их, — Но последствия у этой «мелочи», как ты понимаешь, могут быть далеко не мелкие. Чонгук коротко кивнул в знак понимания. Он сделал глоток чая, который приятно разлился по внутренним органам, напитывая их силой жасмина. — На вопрос «что же это такое?» Тэхён ответил, что нашёл их в квартире Джулии, когда проводил с ней время. Чонгук резко поднял взгляд, глаза его сверкнули холодным озарением. «Вот оно как значит… Братишка-то перекроил всю историю разоблачения своей девушки. Хм, для меня так даже лучше.» — Прочитав их, он опешил, — продолжил он, искусственно напрягая голос в попытке изобразить Тэхёна, — «Зачем Джулии эти документы, да ещё и с подписью, которую делал не он?» Отец нахмурился, мать замерла, чашка в её руках едва задрожала. — Положив их на место, он, как ни в чём не бывало, отправился обратно к Джулии и продолжил проводить с ней время. На следующий день, проснувшись в постели своей девушки… Лицо младшего перекосилось в сложной гримасе отвращения, неприятия и злости, но он быстро взял себя в руки, вспомнив, что это ложная история для родителей. — …он подслушал, как Джулия с кем-то разговаривает о неком «плане», с помощью которого наш Тэтэ окажется в тюрьме.       Отец выдержал паузу, его пальцы медленно постукивали по ручке стула, словно отсчитывая секунды до реакции сына. В комнате повисло напряженное молчание, нарушаемое только тиканьем часов на стенке. Прошла доля миллисекунды — ровно столько, чтобы в мозгу Чонгука вспыхнула тревожная лампочка: «Реакция! Нужна реакция!» Он резко вскинул брови, глаза его округлились, а челюсть слегка отвисла — идеально рассчитанная мимика шокированного человека. — Что?! — его голос сорвался на октаву выше, рука непроизвольно сжала ткань на диване. — Не может такого быть? Джулия она же…она мне показалась такой искренней!        Соён ахнула, прикрыв рот ладонью, словно заново проживала те события, а Намджун наконец оторвал изучающий взгляд от сына, удовлетворенный его реакцией. — Я тоже не хотел верить, — тяжело вздохнул отец, — Именно поэтому мы поехали прямиком к Сокджину для того, чтобы прояснить эту ситуацию с его дочкой.        Он замолчал, сделав глоток успокоительного чая, который взял с подноса.        — И там, извини ты меня, сынок, за выражение…говно полилось по трубам.

***

                           Две статные высокие фигуры Намджуна и Тэхёна Кимов почтили своим присутствием огромный офис в прибрежном районе города. Стены из панорамного стекла открывали вид на бескрайнюю водную гладь, обрамлённую яркой зеленью деревьев и цветущих кустарников. Воздух был наполнен лёгким ароматом морского бриза, смешанного с дорогим древесным ароматизатором.       К удивлению, в таком гигантском пространстве царила почти гробовая тишина. Горстка сотрудников, словно тени, перемещалась между кабинетами, полностью погружённые в изучение документов. Лишь тихий шелест бумаг и приглушённые голоса из-за закрытых дверей нарушали безмолвие. — Приветствую! — секретарша буквально взлетела со своего места при виде важных гостей. Её голос звенел подобно колокольчику, а руки сложились в идеальном служебном поклоне, — Что Вам будет угодно в нашей скромной обители, мистер Намджун и мистер Тэхён? Намджун кивнул с королевским величием, едва заметив этот поклон. Его взгляд скользнул по просторному холлу, будто проверяя, всё ли на своих местах. — Мы к Сокджину, — произнёс он коротко, не удостоив секретаршу ни улыбки, ни лишнего слова. Тэхён же слегка улыбнулся, кинув девушке свой знаменитый обаятельный взгляд, от которого у неё сразу зарумянились щёки. — Не беспокойтесь, мы сами пройдём, — добавил он мягко, но с той самой интонацией, что не оставляла места для возражений. Секретарша поспешно кивнула и опустилась обратно в кресло, пока двое Кимов направлялись к лифту, их дорогие туфли бесшумно ступали по мраморному полу. Лифт бесшумно закрылся, оставив за стеклянными дверями лишь отражение — двух мужчин с абсолютно непроницаемыми лицами, готовых к разговору, который может перевернуть всё с ног на голову.              — Сокджин-и, дорогой, у нас беда! Намджун ворвался в кабинет с такой силой, что дверная ручка осталась у него в руке, а сама дверь с грохотом отскочила от стены. Железная деталь беспомощно торчала в его кулаке. — ПАПА! Тэхён вскинул руки, глаза его круглились от изумления, но Намджун уже отшвырнул сломанную ручку на кожаный диван, где та жалко закатилась под подушки. Сокджин застыл за столом, рот приоткрыт, кофе в его чашке ещё колебался от резкого вторжения. — Что… Намджун, уже четвёртая ручка за месяц пострадала от твоих рук, вандал ты эдакий! — Вот, смотри! Игнорируя негодование, Намджун аккуратно положил папку на стол, и из неё высыпались те самые налоговые отсчёты. Один из уголков бумаги скользнул прямо в кофе Сокджина. — Ээээ, Намджун, ты хоть понимаешь, сколько я времени прождал, чтобы этот кофе дошёл до меня из Эфиопии, и я смог его себе заварить?! Сокджин возмущённо ткнул пальцем в дорогой напиток, лицо его исказилось в гримасе, словно это было главное преступление из всех совершённых сегодня. Но Джун даже не моргнул, его пальцы врезались в край стола, когда он наклонился вперёд. — Мой сын обнаружил эти документы дома у твоей Джулии. Сокджин лениво взял бумаги, листая их одной рукой, другой всё ещё сжимая пустую чашку. Его брови медленно поползли вверх, но выражение лица оставалось скептическим — будто он читал меню в сомнительном кафе, а не доказательства предательства. — А потом он услышал, как она с кем-то разрабатывает план по закрытию его в тюрьме. Тишина. Тэхён стоял у двери, скрестив руки, его взгляд был прикован к Сокджину, ожидая малейшей реакции. Тот в свою очередь отложил бумаги, вздохнул и потянулся за декантером с виски, наливая себе полный бокал. Он сделал большой глоток, поморщился и только потом заговорил: — Это серьёзные обвинения. Тэхён, ты, надеюсь, отдаёшь себе отчёт в этом? — Да, отдаю, — он почти выдохнул эти слова, затем резко выпрямился, будто спина сама не выдержала тяжести обвинения, — Я сто процентов уверен в том, что Джулия имела злой умысел, желая выйти замуж за меня. — Что ж… — Сокджин отставил бокал с виски и провёл ладонью по лицу, в этом жесте внезапно проступила усталость, — Тогда позвоним ей, пусть придёт и ответит на эти обвинения. Он незамедлительно набрал номер дочери на новеньком смартфоне, и вызвал ту в свой кабинет под предлогом «рабочих дел».       Спустя полчаса в дверь один раз громко постучала и не дожидаясь разрешения войти, прошмыгнула в кабинет фигура Джулии. — Па, у тебя там дверную ручку кто-то угнал… Ээээ? Девушка замерла на пороге, не сразу заметив, что в компании её отца сидят ещё двое мужчин. Её взор скользнул с Сокджина на Намджуна, а затем — на Тэхёна. Глаза её расширились. Губы слегка приоткрылись. Рука, ещё секунду назад размахивавшая в воздухе в поисках пропавшей ручки, медленно опустилась. — Здравствуйте Намджун и Тэхён, мой хороший, — она нарочито сладко улыбнулась, — А что Вы тут делаете? — Джулия, — Сокджин произнёс её имя тихо, но в его голосе было что-то, от чего у неё по спине пробежал холодок, — закрой дверь. И подойди сюда. — Что происходит, папа? Ты говоришь таким тоном, как будто хочешь меня очень сильно поругать. — Просто иди сюда, ко мне. Она медленно повиновалась, шаги её были лёгкими, как у загнанного зверька, но отступать было некуда. Джулия, проходя мимо Тэхёна, кинула на него взволнованный взор, требуя какой никакой поддержки от «будущего мужа», но Ким-старший, казалось, этого в упор не замечал, не реагируя на её сигналы и стеклянно наблюдая за действиями. Когда она остановилась перед отцом, его рука медленно легла на стол, переворачивая один из документов лицом вверх. — Объясни нам, будь добра, это. Джулия взглянула вниз — и всё в ней застыло. Документы…те самые подставные налоговые отчёты, которые должны быть у Ханбина… Тогда как они оказались тут? — Я…я понятия не имею, что это такое! Голос Джулии дал дёру и его тон позорно заскакал от визгливо-высокого до сдавленно-низкого, словно кто-то резко переключал регулятор на её голосовых связках. — Неужели, Джулия? Тэхён медленно обошёл её, его шаги были бесшумными, как у хищника, и когда он остановился прямо за её спиной, девушку подбросило от неожиданности. Его дыхание коснулось её шеи, горячее и опасное, когда он наклонился, чтобы прошептать: — Я-то думал, что ты прекрасно знаешь, откуда эти бумаги оказались у меня. А, если ты вдруг до сих пор не поняла, то скажу прямо: твой ненаглядный любовничек сдал тебя с потрохами. Он плотоядно ухмыльнулся, и эта улыбка была видна только Сокджину, чьи глаза сузились в щёлочки. Джулия резко обернулась, её каблуки громко стукнули по паркету. — ТЫ! — её голос сорвался на визгливый крик. Лицо мгновенно побагровело, вены на шее выступили синими жгутами, — ТЫ ВРЁШЬ! ТАКОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — она задыхалась, грудь бурно вздымалась под обтягивающим платьем, — Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, КИМ ТЭХЁН! ПАДЛА! Словно разъярённая кошка, она бросилась на него. Её крошечные кулачки молотили по воздуху, ногти царапали пространство в отчаянной попытке дотянуться до его насмешливого лица.       — БРЕЙК! Голоса Сокджина и Намджуна слились в один резкий крик, словно они репетировали это десять лет. Сокджин вскочил с кресла, как разъярённая рысь, и в два шага оказался за спиной дочери. Его руки молниеносно обхватили её, зафиксировав локти и прижав к себе так, чтобы она могла только дрыгать ногами. — АААААААААА, ОТПУСТИ, ПАПА! ДАЙ НАБИТЬ ЕМУ РОЖУ! Джулия выгибалась, как дикая кошка, волосы распустились, макияж окончательно поплыл, но Сокджин держал её мёртвой хваткой. Тем временем Намджун уже осматривал Тэхёна, проверяя, нет ли на нём следов когтей или зубов. Тот стоял совершенно умиротворённый и целый, только воротник рубашки был слегка растрёпан. — Я не думал, что у тебя такая дочь, Сокджин-и, — Намджун растерянно воскликнул, поправляя очки, — Ты вместо всяких экономических лекций, отдай её на бокс лучше. Сокджин фыркнул, не ослабляя хватку, хотя Джулия уже начала задыхаться от напряжения. — Не волнуйся, Намджун-и. Я знаю, куда её отправлю, чтобы спесь с неё всю сбить и наказать. Джулия замерла, глаза её внезапно расширились от ужаса, потому что она знала — отец не шутит. Его «наказания» были легендарными, и никто никогда не возвращался из них прежним. — Па… папа, я… — Молчи. Ты уже сказала достаточно. Тэхён медленно выпрямился, поправил воротник, и впервые за весь день на его лице появилось что-то похожее на улыбку.

***

      — Вот такие делишки, Чонгук-и, — подвёл черту отец, его голос звучал устало. — До сих пор не могу поверить, что Джулия такое учудила, — Соён смахнула пальцем слезинку, но глаза её оставались сухими — видимо, все слёзы уже выплаканы. — Это всё кошмарный сон. Не представляю, что чувствует Тэтэ. — Ничего себе! — Чонгук вскинул брови, его рот округлился в идеальную букву «О», как у актёра в дешёвой драме. — И что потом с Джулией сделал господин Сокджин? — Он выкинул её телефон и отправил в деревню к своей матери Ынче. Бабушке Джулии. — Намджун усмехнулся, — Она в молодые годы работала инструктором в армии. Женщина она жёсткая, педантичная и любящая послушание. Так что Джулия приедет от неё через годик другой совсем другой девушкой. Чонгук сжал губы, чтобы не засмеяться вслух, но глаза его сверкали торжеством. Он быстро спросил, делая вид, что просто любопытно: — А что насчёт свадьбы? — Её не будет. Мы всё отменили. Вот тут он не сдержался — уголки губ поползли вверх, и Намджун тут же уловил это, бросив на сына подозрительный взгляд. — Советую тебе быть осторожным, Гук, — отец наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнуло предупреждение. — Думаю, кто-то хочет насолить Тэхёну и нашей семье. И если этот «кто-то» использовал даже Джулию… Он не договорил, но Чонгук и без слов прекрасно всё знал.

***

      Будучи довольно пунктуальным молодым человеком, Ким-младший при полном параде (вчерашняя измученность и разбитость исчезли после двенадцатичасового сна и плотного обеда с ужином) стоял перед дверьми ресторана «Луна», заложив руки в карманы и невозмутимо наблюдая, как сотрудники в безупречных костюмах отсеивают нежелательных посетителей. Как оказалось, заведение имело чуть ли не мишленовскую звезду в кармане, поэтому туда не пропускали кого попало. «Ханбин, видимо, решил шикануть на чужих харчах.» — промелькнуло у Чонгука в голове, когда он оценивающим взглядом обвёл роскошный фасад. — Долго пришлось ждать? Ровно в два часа дня слева к нему подошёл Ханбин, одетый в идеально сидящий костюм цвета воронова крыла, его светлые волосы были уложены с небрежностью. Губы его растянулись в ухмылке, но глаза остались безэмоциональными. Чонгук не торопясь повернул к нему голову, намеренно замедляя движения, чтобы показать — он не торопится, не нервничает. — Вовремя, — пожал он плечами, бросив взгляд на часы, — Я как раз начал скучать и хотеть жрать. Ханбин рассмеялся, звук был глухим, как хлопок пробки от шампанского. — Ну что ж, тогда пошли. Скуке и пустому желудку конец.