(НЕ)Брат

      — Юнги, будь другом, и посоветуй, как же мне заставить Тэхёна со мной потрахаться? — Чонгук поёрзал ягодицами на барном стуле и принялся пристально слушать, подпирая подбородок ладонями.        Мин же только фыркнул и закатил глаза, попивая сок, так как слышать ему такие стенания друга не в первой с тех пор, как они с Кимом-старшим начали встречаться, а произошло это около двух месяцев назад.        — Я-то так к нему, то сяк, — Чонгук развёл руками, лицо исказилось в выражении крайней степени несправедливости, — Пришёл к нему разок на хату, мы решили тогда фильм посмотреть. Выбрали, точнее выбрал я — «Горбатую гору»… Юнги закашлялся, брызнув соком на стол. — Ну, и начали свой просмотр, — продолжал длинновласый, игнорируя реакцию друга, — И во время того, как у двух персонажей завязалась дикая страсть, я под шумок на его член ручку-то положил, глажу-глажу, а он «бац» и убежал, сославшись на то, что ему надо срочно починить кран в прихожей. В ПРИХОЖЕЙ, КАРЛ! — он вскочил со стула, вскинув руки к потолку, словно взывая к высшим силам, — И таких случаев было уйма! Я и голышом перед ним расхаживал, и сексуально извивался под эротическую музыку, и предлагал поесть клубнику в сгущёнке с собственного пресса… НИХЕРА НЕ ПОМОГАЕТ! Он всегда придумывает причину и даёт по съёбам! Юнги медленно поставил сок на стол, вздохнул так, будто носил на плечах всю тяжесть этого мира, и устало провёл рукой по лицу. — Чонгук-а, — начал он с видом человека, который уже слышал этот бред сто раз, — Может, ты просто слишком напрямую лезешь? Не все такие раскрепощённые, как мы. Ты не думал, что он просто стесняется? Чонгук замер, глаза сузились, словно он только что услышал самую гениальную теорию в мире. — Стесняется? — повторил он, ища в этом слове глубинный смыл. Мин пожал плечами, лениво потянувшись за соком. — С тобой он чувствует себя иначе, ежели если на твоём месте был бы посторонний человек. Ты же его брат, в конце концов. Даже если вы уже встречаетесь, интим — это не тот момент, где всё просто. Ким-младший уставился в стену, лицо постепенно становилось всё более и более задумчивым. — Значит… нужно создать атмосферу, где он просто не сможет от меня убежать? — прошептал он, глаза внезапно вспыхнули хищным блеском. Мин вздохнул ещё глубже. — Да, сделай ты хоть уже что-нибудь, Чонгук, а иначе, если ты снова придёшь ко мне с жалобами, я лично расскажу Тэхёну, как ты плачешься, что он тебя не трахает. — Он тебя недолюбливает, так что даже слушать не станет, — возразил Чонгук, обратно садясь за барный стул и скорчив забавную рожицу. — Напишу письмо на почту с анонимного аккаунта, — ответил Мин, хмыкая и исподлобья прожигая друга взглядом. — Вредина, — Ким-младший скривился, перекосив рот в ещё более нелепой гримасе. — Ты тоже, — ущипнул того за щёку Юнги.

***

      — Короче, Тэ, я вообще не разбираюсь во всех этих всяких костюмах-хуястюмах, так что, пожалуйста, поезжай в магазин со мной и помоги что-нибудь выбрать! — влетев, как вихрь, в кабинет Тэхёна, затараторил Чонгук, положив ладонь на левое бедро и постукивая носком кеда по полу.       Старший, видимо, привыкший к тому, что брат, а уже по совместительству любимый парень, наотрез отказывается стучаться перед входом в кабинет, лишь устало вздохнул, поднял голову, сняв очки, и потёр усталые глаза. — И тебе «привет», дорогой? — произнёс он ровным голосом, будто сдерживая маленькую обиду. Чонгук моргнул, на секунду сбитый с толку, но мгновенно восстановился, вскинув руки вверх, как в драматичном спектакле. — Привет, частица души моей, мой повелитель, Свет очей моих, мой господин. И ночи не проходит, чтобы мир не воспламенялся от искры огня, что рождает мой стон, И утра не бывает, чтобы небеса не разверзлись от плача, что рожден желанием увидеть Ваш лучезарный лик. Частица души моей, свет очей моих, надежда моя двух миров, Клянусь, ради Вас живу я в этом мире. Бла-бла-бла, а дальше я не помню, давненько не пересматривал тот самый сериал с мамой, — запел он, нарочито сладко, при этом делая шаг вперёд, чтобы ухватиться за край стола, качаясь на носках вперёд-назад, — Теперь можно и про костюм? Тэхён вздохнул так глубоко, будто пытался выдохнуть всю свою заёбанность разом. — Чонгуг-и… — начал он низким бархатистым голосом. — Да-да-да, знаю, опять я поясничаю, как ребёнок! — перебил Чонгук, махая рукой, словно отмахиваясь от комара, — Но мне правда нужна помощь! Я же в этом полный ноль! А ты у меня стильный, умный, красивый…сексуальный. Глаза старшего сузились, но в уголках губ дрожала тень улыбки — он знает, что его разводят, но разводам от младшего он и обманываться рад. — Я могу отправить с тобой Момо. Она шарит за классическую мужскую моду и с удовольствием поможет тебе выбрать что-то под твою фигуру, — глаза старшего из Кимов блеснули неким озорством: он до одури хотел ещё немного подразнить младшего, поэтому так сразу и не согласился на его просьбу. Чонгук охуел на месте, округлив глаза и надув губёхи. — Нет, Тэтэ! — выпалил он, слегка топнув ногой, словно капризный ребенок, которому отказали в Киндер-сюрпризе около кассы, — Ты мой парень, и я хочу, чтобы именно ты выбрал то, что тебе понравится на мне! Его голос дрожал от возмущения, руки упёрлись в бока, а взгляд пылал такой решимостью, что, казалось, он готов сжечь весь офис, лишь бы доказать свою правоту. Тэхён приподнял бровь, наслаждаясь моментом. — А если я выберу что-то ужасное? — спросил он, намеренно растягивая слова, — Например… красный смокинг в горошек? — Ну, думаю, мне пойдёт и такой костюм, я ведь у тебя красивый и… — последнее слово младший прошептал про себя, ухмыльнувшись, — …хитромудрый. — Что правда, то правда, — пожал плечами Тэхён и встал из-за стола, хватая ключи от машина с деревянной поверхности, — Поехали, Чонгуг-и.       Ким-старший сдержал слово. Уже через неделю после той самой ночи на лунной полянке он подписал договор аренды на стильное помещение в самом центре молодежного квартала — там, где кипела ночная жизнь, толпились модные бары и бутики, а по улицам бродили потенциальные клиенты с деньгами и жаждой самовыражения.       Открытие обещало произойти завтра днём. На нём будет присутствовать глава всея кимовой семейки Намджун, который строго-настрого наказал надеть Чонгуку приличного вида костюмчик. На возгласы младшего «Зачем? Мы же свободные художники, креативщики! Нам костюмы, как рыбе зонтик!», отец ответил: «Потерпи, сына. Журналисты сделают пару десятков фото, и ты с чистой душой после сможешь обратно натянуть на свою тушку любимые «мешки».» Чонгуку не оставалось ничего кроме того, чтобы подчиниться, что сыграло в данный момент ему на руку.       — Уважаемый господин Тэхён, — звонкий голос раздался, едва они переступили порог бутика. Из-за стойки стремительно появилась девушка в идеально сидящем костюме-двойке, её каштановые волосы собраны в безупречный пучок, а губы растянуты в профессионально-радушной улыбке, — Приветствую вас в нашем магазине! — она изящно склонила голову, руки сложив перед собой. Тэхён ответил лёгким поклоном, уголки губ приподнялись в тёплой улыбке. — Здравствуй, Рюджин. Чонгук оторопел, глаза округлились — он явно не ожидал, что брат знаком с такой… стильной продавщицей. — Я бы хотел, чтобы сегодня ты нарядила моего младшего брата… — Тэхён указал пальцем на Чонгука, который тут же принял невинный вид, сложив руки за спиной и кокетливо склонив голову к плечу, — …во что-то приличное и подчёркивающее его спортивную фигуру. Рюджин оценивающе осмотрела Чонгука с ног до головы, губы сжались в тонкую ниточку. — О, это будет интересный опыт, — произнесла она, глаза блеснули азартом. — Жду с нетерпением ваших идей, — Чонгук ухмыльнулся, медленно обводя взглядом роскошный интерьер бутика. Его пальцы потянулись к ближайшему костюму, едва касаясь дорогой ткани. — Тогда пройдёмте со мной, пожалуйста, — Рюджин сделала изящный жест рукой, её каблуки чётко застучали по паркету. — Давайте, — Чонгук бросил последний взгляд на Тэхёна, игриво подмигнув, прежде чем последовать за продавщицей вглубь магазина. — А вы, господин Тэхён, присядьте, пожалуйста. Я распоряжусь, чтобы вам принесли чай и сладости, — Рюджин на секунду обернулась, её голос звучал учтиво. Старший наблюдал, как фигура брата исчезает между стеллажей, затем развернулся к указанному креслу. Это было глубокое кожаное кресло, стоящее прямо напротив зеркальной стены с примерочными. — Благодарю, Рюджин, — бросил он вдогонку и опустился в него, расстегнув одну пуговицу рубашки. Его взгляд скользнул к зеркалу, где уже мелькнуло отражение Чонгука, снимающего бомбер. Через мгновение юноша в белоснежной рубашке появился у его кресла, ненамеренно загораживая обзор: — Не смей подглядывать. Это сюрприз. Тэхён лишь приподнял бровь, принимая из рук официанта фарфоровую чашку с дымящимся жасминовым чаем.       — Господин Тэхён, — через какое-то время Рюджин появилась перед ним бесшумно, словно отпетый ассасин. Её голос, тёплый и бархатистый, вырвал Тэхёна из монотонного скроллинга ленты ТикТока. Он поднял глаза от экрана, где очередной танцор исполняющий новомодный тренд уже успел ему надоесть. — Я подобрала господину Чонгуку пару образов, подчеркивающих его… натуру, — она слегка наклонила голову, и в уголках её губ заплясала хитрая улыбка. Тэхён отложил телефон, медленно поднимаясь из кресла. — Хорошо. Его голос был невозмутимым, но в глазах вспыхнул любопытный огонёк. Рюджин сделала шаг назад, изящным движением руки указывая на примерочную. — На некоторое время я оставлю вас наедине, чтобы вы скрупулёзно оценили каждый костюм и остановились на том, который будет вам по душе, — девушка слегка склонилась в почтительном поклоне, — Если что, зовите меня. Я буду на ресепшене и с удовольствием вам помогу. Ким-старший кивнул, и Рюджин удалилась, её каблуки лишь слегка постукивали по полу, будто она специально старалась не мешать. Он подошёл к примерочной, скрестив руки на груди. — Ну что, показывай, что там у тебя… Занавес примерочной резко дёрнулся в сторону и Тэхён остолбенел, пораженным громом столбом.       Перед ним стоял Чонгук в костюме, который нельзя было назвать просто «одеждой» — это было оружие массового, сука, поражения. Брюки обтягивающие, из чёрной кожи, с глубокими стрелками, беспощадно подчёркивали каждую линию его упругих бёдер и круглой, наполненной задницы. Казалось, ткань буквально слилась с кожей, срастаясь с ней в одно целое и оставляя слишком много вариантов для воображения. Рубашка — полупрозрачная, чёрный шёлк, расстёгнутый до самого низа живота, открывала рельефный пресс и глубокую линию V-образного разреза. Рукава закатананные до локтей, обнажали напряжённые зелёные вены на предплечьях. Белая жилетка без рукавов подчёркивала узкую талию и широкие плечи. Чонгук еще к довершению распустил свои длинные волосы, которые ниспадали ниц, аккурат по плечи. — Ну что, Тэ? — он окинул взглядом пораженное лицо Тэхёна, губы изогнулись в вызывающей ухмылке, — Как думаешь, этот лук подходит под наш дресс-код? Старший почувствовал, как пересыхает в горле, несмотря на то, что он недавно влил в себя четыре чашки чая, а сердце дико колотится. — Ты… — его голос сорвался на хрип, пальцы согнулись в кулаки, — Это не дресс-код, чёрт тебя дери. Это… — Это что, Тэ? — Чонгук шагнул ближе, намеренно раскачивая бёдрами, чтобы кожа шуршала с каждым движением, — Слишком откровенно? Слишком… — он наклонился, губы оказались в ничтожных миллиметрах от уха брата: — …возбуждающе?       Ким-старший резко отшатнулся, будто получил удар обухом по голове. Его глаза, обычно такие уверенные, расширились в немом ужасе, перебегая с обтягивающих кожаных брюк на полупрозрачную рубашку, откровенно обнажающую рельефный пресс брата. — Это… Не совсем то, что нам нужно, Ким Чонгук. Он сглотнул, отводя взгляд к потолку, будто ища помощи у кого-то внеземного. — Всё-таки костюм должен быть более консервативным. Чтобы журналисты фоткали не только тебя, но и твой будущий салон. Чонгук оторопел, губы медленно растянулись в победоносной ухмылке. — То есть… я в нём выгляжу шикарно? Тэхён резко развернулся на каблуках, его плечи напряглись под тонкой тканью рубашки. Он сделал два чётких шага к выходу из примерочной зоны, кидая резкое: — Переодевайся в следующий костюм. Его голос звучал неестественно ровно, будто он с огромным усилием сдерживал что-то внутри себя. — Как закончишь — зови. Чонгук закатил глаза, драматично вздохнув, но ухмылка не сходила с его губ. — Как скажешь, дорогой.       Ровно через пять минут в уши Тэхёна, увлечённо уничтожающего ряд из трёх цветных камешков в мобильной игре, вкрался сладковато-беспомощный голос: — Тэ… Брат стоял в проёме примерочной, пальцы беспомощно ковыряли упрямую молнию на узких кожаных брюках. Его губы были нахально поджаты, но глаза сверкали откровенным весельем. — Я тут расстегнуть брюки не могу. Ширинка не работает.       Тэхён медленно поднял взгляд от экрана, игра мгновенно забылась. Его глаза прищурились, изучая ситуацию: ткань действительно застряла — молния заклинила на самом интересном месте. Пальцы Чонгука бесцельно ёрзали в опасной близости к тому, что брюки и так едва сдерживали. — Ты… — старший глубоко вдохнул, откладывая телефон, — …сделал это нарочно. Тот в ответ приподнял брови, изображая шок: — Я? Никогда! Ким-старший подозрительно хмыкнул. Станиславский в его голове так и вопил: «НЕ ВЕРЮ!» — Просто помоги, а? А то я так и буду стоять перед тобой в таком пикантном виде. — Я позову Рюджин. Она поможет, — Тэхён встал и уже было направился за стойку ресепшена. — Ты дурачок или как? — ощетинился Чонгук, чуть ли не стуча себя по груди, — Она девушка. Ей будет неловко касаться меня в «таком» месте, да и мне тоже. Это не красиво и по-хамски.       Старший остановился на секунду, его взгляд скользнул от застрявшей молнии к лицу брата, пытаясь определить, насколько серьёзна эта «авария». — И что ты предлагаешь сделать? — голос низкий, но в нём проскользнула тень скептицизма. Чонгук вздохнул так, как будто имеется всего одно самое очевидное решение в мире. — Иди ко мне сюда, в примерочную, — он махнул рукой, указывая на место рядом с зеркалом, где узкое пространство внезапно казалось слишком тесным для двоих, — И попробуй рассмотреть, что там произошло, почему змейка застряла. Глядишь, в неё попала ткань или ещё что-то. Он сделал паузу, губы дрогнули в едва уловимой ухмылке. — …или ты боишься, что не справишься? — Блять…       Доля секунды и Тэхён, воровато оглянувшись, проскользнул в примерочную, грудь его едва не коснулась плеча Чонгука, когда он проходил мимо. Белая дверца захлопнулась за ними, оставив их в тесном, зеркальном пространстве, где каждый вдох, казалось, забирает весь кислород. — Что там у тебя… Тэхён чуть подсел в коленях, пальцы уверенно обхватили молнию, пытаясь нащупать зацепку. Глаза прищурились — то ли от концентрации, то ли от того, что перед ним была совсем не только молния. Чонгук вдруг приподнял подбородок, взгляд сверху вниз полный вызова: — Встань на колени. Думаю, тебе так будет удобнее. Его голос звучал невинно, но бёдра едва подались вперёд, будто предлагая более удобный «ракурс». — Ты шутишь… Голос Тэхёна прозвучал серьёзно, но Чонгук лишь взметнул бровь, а губы расплылись в провокационной ухмылке. — Ни капли. Сам посуди. Если зона проблемы будет на уровне твоих глаз, найти её будет гораздо проще. Зеркала умножали напряжение, отражая двоих со всех сторон — старший, застывший в нерешительности, и младший, смотрящий сверху вниз с дьявольским оскалом.       И тогда Тэхён резко опустился на колени, джинсы грубо протёрли пол. Теперь его лицо было в сантиметрах от той самой «проблемной зоны», которая уже вблизи выглядела еще более «весомой». Он сглотнул, взгляд прилип к тому самому соблазнительному рельефу, который нагло выпирал в ничтожной близости от его лица. Губы пересохли, а в жилах застучала горячая кровь. — Если будет больно — говори. — Угусь, — Чонгук кивнул, голос дрожал от сдерживаемого волнения. Вдохнув побольше воздуха, Тэхён принялся аккуратно ощупывать зону внутри змейки, ища застрявшую ткань, и то и дело, ощущая кожей пальцев мягкую горячесть плоти, которая манила даже сквозь ткань брюк. Помешательство это или нет, но ему даже показалось, что бугорок этот подрагивал и пульсировал, когда он пальцем пытался разгладить ткань и убрать ее с зоны движения змейки. — Гхммм… Сверху донёсся сдавленный стон, и Тэхён мгновенно поднял голову, встретившись взглядом с Чонгуком. Тот стоял, прикусив губу, глаза тёмные, расширенные, полные того, что уже нельзя было назвать просто волнением. — Я сделал тебе больно? — Нет… всё замечательно, — прошептал Чонгук, но его голос дрожал, а бёдра ещё сильнее подались вперёд. — Хорошо… — уши старшего уже горели, а щеки налились ярко-багряным румянцем, который он скрыл снова склонив голову вниз к его паху. Продолжая орудовать пальцами, Тэхён внезапно осознал, что «холмик» в штанах Чонгука не просто дрожит — он ощутимо увеличивается в размерах. Или это опять игра больного воображения? Он искоса глянул в зеркало, и его собственное отражение уставилось на него с немым выражением: «Это выглядит… чертовски странно.» Спустя минуту упорных попыток, старшему наконец удалось освободить застрявшую ткань. С облегчением он потянул молнию вниз. И тут из растёгнутой ширинки прямо на него вывалилось всё вставшее «великолепие» Чонгука, уже в полной боевой эрекции. Тишина застыла между ними. Чонгук пялился озорным взглядом на брата сверху вниз, а Тэхён, казалось, просто выпал из жизни. — Тебе надо в туалет, Чонгук, — выдавил он из себя, отводя взгляд в сторону, но глаза предательски возвращались к почти что обнажённому стояку. — Зачем? — Чонгук рассмеялся, низко и глухо, пальцы лениво провели по собственному животу, спускаясь ниже, — Ты мой парень. Мы одни в этой примерочной. Разве ты не в состоянии мне помочь? — Мы в блядском магазине! — Тэхён шипел, сжав зубы, но голос всё равно сорвался на полушепот. Его ладонь шлёпнулась на собственный рот, будто пытаясь загнать обратно неосторожные громкие слова, — Что у тебя за фетиши-то такие — пытаться меня трахнуть в публичных местах?! Чонгук лишь приподнял бровь, пальцы лениво закрутили прядь волос у виска. — Извини, — он нарочито медленно оглядел тесную примерочную, — …но дома ты не даёшься. Его голос стал сладким, ядовито-невинным: — Я тебе и так и эдак пытался намекнуть, но ты ни в какую! Монахом что ли заделался или как? Тэхён резко выдохнул, его руки дрожали, когда он сжал кулаки. Глаза, обычно такие уверенные, метались, избегая встречного взгляда Чонгука. — Да я боюсь, что не смогу тебе сделать приятно! — вырвалось у него, голос сорвался на хрип, — У меня нет большого опыта секса с парнями! Он замолчал, сглотнув, будто слова застряли в горле. — Я все порно-сайты облазил, все видео поизучал ради тебя, — он прошептал, глаза наконец поднялись на брата, — …но мне всё равно страшно, что тебе не понравится. — Дурак… — он прошептал, пальцы нежно провели по его скуле, — Мне не нужны твои порно-навыки. Мне нужен ты. Так что давай попробуем вместе. — Ладно… Только говори мне, что конкретно тебе нравится, — старший потёрся в ответ щекой об его руку, — И давай не здесь, а дома. Он встал на ноги, его ладонь лёгко опустилась на плечо Чонгука, пальцы нежно поглаживали ткань рубашки, будто пытаясь успокоить и себя и брата. Но тот резко отмахнулся от его прикосновения, глаза вспыхнули вызовом. — Нет, ты трахнешь меня здесь. Я что, зря готовился для этого момента? Знаешь ли, дело это не лёгкое… — Но… И прежде чем Тэхён успел возразить, Чонгук врезался в его губы поцелуем, язык грубо проник в рот, захватывая власть, заставляя старшего потерять дыхание. Тот сначала обомлел, но голова его захмеленная занавесом напряженной похоти, сдалась под напором младшего, и он начал отвечать на поцелуй, облизывая и посасывая его язык. Чонгуковы руки впились в бёдра брата, притягивая его ближе, так чтобы возбужденный орган начал тереться о ткань джинсов Тэхёна, член которого уже тоже наполнился кровью и разбух, упираясь своим естеством в ткань одежды. — Вот так… — он прошипел, когда их губы наконец разъединились, слюна тянулась между ними тонкой нитью, — Оближешь меня? Я давно об этом мечтал, Тэ… — Но… — Не «но»-кай, просто делай так, как чувствуешь, и мне понравится. Ким-младший развернулся спиной, его пальцы цепко ухватились за пояс кожаных брюк, медленно стягивая их вниз вместе с боксерами. Ткань туго облегала упругие ягодицы, заставляя их слегка подпрыгнуть на месте перед тем, как окончательно освободиться. — Чёрт… — Тэхён прошипел, его взгляд прилип к обнажённой коже, к тому, как ягодичные мышцы плавно играют под светом софитов. Чонгук оглянулся через плечо, губы изогнулись в дерзкой ухмылке: — Пришло время практиковаться, Тэтэ.       Он намеренно прогнулся, руками разводя левую и правую ягодицы в стороны, явив на свет нежно-розовую плоть анального отверстия, которое призывно сокращалось под изучающим взглядом старшего. А в зеркале напротив отражалась другая картина спереди: толстый, набухший член Чонгука стоял гордо, будто высеченный из мрамора. Головка, влажная и блестящая от обильной смазки, пунцово краснела на фоне смуглой кожи. Прозрачная капля предэякулята медленно стекала вниз, оставляя мокрый след на напряженном стволе. — Видишь, как я хочу тебя? Не заставляй меня ждать. И тут крышу Тэхёна буквально снесло: забыв о страхе и стеснении он припал губами к колечку мышц. Он очень нежно, практически трепетно, языком вырисовывал волны сначала на наружной части ануса, массируя языком нежную кожицу вокруг него. — Ммм… Собственный стон оглушил его. Он даже не осознавал, что это издал он сам — настолько потерянным было его сознание. Язык стал настойчивее, теперь не просто лаская, а нажимая, раскрывая, заставляя тугие мышцы расслабляться под его напором. Слюна блестела на розовой плоти, смешиваясь с легким солоноватым вкусом кожи, и Тэхён облизнулся, жадно впитывая этот новый, опьяняющий аромат. А Чонгук стонал над ним — глухо, хрипло, и каждый его вздох заставлял Тэхёна еще яростнее прижиматься губами к нему, словно боясь, что его прервут. — Блять… как же хорошо… — вырвалось у младшего из Кимов сдавленным стоном, его голос дрожал от напряжения. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с румянцем, разлившимся по скулам. Губы приоткрылись в немом удовольствии, когда его тело само собой прогнулось навстречу ласкам. Тэхён, не в силах сдержать порыв, протянул руку — пальцы жадно сомкнулись вокруг вздувшегося члена, уже как будто бы готового скоро взорваться. Один уверенный рывок, второй… Но вдруг жесткий захват запястья вернул его в реальность. Чонгук остановил его так резко, что у Тэхёна дрогнули веки. — Нет… — его голос звучал сорванно, но непреклонно, — Сегодня я кончу только от твоего члена в моей заднице. Он развернулся с грацией хищника и в одно движение поднял Тэхёна на ноги, прижав к себе так близко, что тот почувствовал горячее напряжение между их телами. В глазах старшего мелькнуло что-то по-детски обиженное — губы непроизвольно надулись, взгляд стал глубже, будто он готов был прошептать: «Но я же только начал…» Видимо, римминг пришёлся ему по душе. — Снимем с тебя всё ненужное… Голос Чонгука звучал низко и властно, пока его пальцы впивались в резинку трусов Тэхёна. Один резкий рывок — и ткань соскользнула вниз, обнажая идеально возбужденное тело. Воздух комнаты будто застыл на мгновение. Член Тэхёна резко подрагивал, налитый кровью, каждый изгиб вен четко проступал под тонкой кожей. Головка, влажная и блестящая, уже была покрыта прозрачными каплями смазки, которые соблазнительно стекали вниз. Чонгук замер, его взгляд жадно скользил по каждому сантиметру обнаженной плоти. — Боже… — вырвалось у него с придыханием. Он не смог удержаться — большой палец провел по чувствительной головке, собирая капли, и Тэхён вздрогнул, его живот рефлекторно напрягся, — Сука… — Клянусь, если ты сейчас мне не засадишь по самые яйца, я сдохну, — Чонгук выдохнул сквозь стиснутые зубы, его голос звучал севше от нетерпения. Он резко развернулся к зеркалу, уперся ладонями в холодную поверхность, напряженные мышцы спины играли под кожей, — Тэхён… Его пальцы врезались в стекло, оставляя мутные отпечатки. Тэхён, чуть погодя, метнул взгляд к брошенным на полу брюкам. — Нам нужна смазка, чтобы тебе не было больно… — В кармане… — Чонгук резко повернул голову, его глаза горели, — В кармане моих брюк, в которых я пришел. Посмотри. Старший рванулся к одежде, его пальцы лихорадочно копошились в ткани, пока не нащупали прохладный тюбик клубничной смазки. Он выдернул его с торжествующим вздохом. — Нашел! Чонгук уже стоял наготове, его тело напряжено, как тетива лука. — Давай же… — его голос скакал, — Не заставляй меня ждать. Тэхён швырнул тюбик на пол и шагнул к Чонгуку, его пальцы дрожали, когда он откручивал крышку. — Готовься… — он выдавил густую прозрачную жидкость на пальцы, не скупясь на количество, и провел между ягодиц Чонгука, чувствуя, как тот трепещет под его прикосновениями. Он застонал, его тело прогнулось навстречу. — Да… вот так… Старший не стал медлить — он приставил свой член к расслабленному, но все еще тугому входу и медленно надавливая вошел, чувствуя, как горячее нутро обволакивает его. — Блять… — Чонгук закинул голову назад, его дыхание сорвалось, — Наконец-то… — Господи, это крышеслётно… — голос Тэхёна вибрировал, его пальцы вонзились в пышные бедра Чонгука, оставляя красноватые отметины, — Какой же ты узкий… Он остановился на время, давая им обоим привыкнуть к этому почти болезненному, но тем не менее долгожданному сжатию. Член будто слился с этой невероятной горячей теснотой, каждый сантиметр продвижения заставлял их обоих стонать. Чонгук напрягся, его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг вторжения. — Тебе не комфортно? — всполошился Тэхён, — Может нам прекратить? — Нет, просто у меня давно не было секса с проникновением… не останавливайся… — прошептал он сквозь стиснутые зубы, ногтями царапая зеркало перед собой, — Я так долго хотел тебя, мечтал о тебе, и не собираюсь сейчас прекращать! Его тело выгнулось еще сильнее, настойчиво насаживаясь на член старшего. В зеркале отражались его глаза — темные, полные решимости, несмотря на неоднозначные ощущения. Тэхён почувствовал, как горячие мышцы вокруг него постепенно расслабляются, подстраиваясь под его размер. — Дыши… — прошептал он, медленно продвигаясь глубже, — Это невероятно охуенно.       Младший застонал, когда Тэхён наконец вошел полностью. Его пальцы разжали зеркало, дрожащие ладони уперлись в холодную поверхность. — Теперь… двигайся… — выдохнул он, и в его голосе слышались и дрожь, и нетерпение, и безумное желание, — Давай, Тэтэ, покажи мне насколько сильно меня любишь. Ким-старший ответил медленной, почти мучительной фрикцией, выходя почти полностью, прежде чем снова погрузиться в эту обжигающую тесноту. — Ты… ты не представляешь… — он хрипло прошептал, ускоряя ритм, — Как долго я хотел этого с тобой. Я люблю тебя, мой Чонгуг-и. Чонгук не смог ответить сразу — очередной резкий толчок вырвал у него прерывистый стон. Его голос звучал сдавленно, срываясь на высоких нотах: — Я… тебя тоже, Тэтэ… а-ах!.. Зеркало перед ними полностью запотело от их тяжелого дыхания, лишь смутные очертания их тел отражались в стекле. И тут старший решил сменить угол проникновения. Он чуть отклонился назад, и следующий толчок точным ударом нашел ту самую точку, тот самый комок нервов, именуемой простатой. — Бл-лять!.. — Чонгук взвыл, его тело дернулось в руках Тэхёна, как от удара током. Глаза закатились, пальцы сжались до хруста. — Тебе будет приятно…если я снова попаду туда? — Тэхён задышал тяжелее, ускоряясь, намеренно целясь в это чувствительное место снова и снова. Чонгук уже не мог говорить — только хриплые вопли и прерывистые стоны вырывались из его горла. Тело обмякло, но внутренние мышцы судорожно сжимались вокруг члена брата, подталкивая его к краю. — Ты уже кончаешь, родной? — Тэхён прохрипел, чувствуя, как горячая плоть вокруг него пульсирует. — А-а-ах!.. — младший дико закинул голову, его тело содрогнулось в мощном спазме. Густая белая струя вырвалась из его члена, шлепнувшись на зеркало с неприличным звуком, разбрызгиваясь по стеклу причудливыми узорами. Капли медленно сползали вниз, смешиваясь с их отражением. Тэхён не сбавлял темпа — его бедра и яйца по-прежнему яростно бились о дрожащее тело Чонгука, используя его перевозбужденную плоть для своего удовольствия. — Тэ… п-подожди… я… я не могу…— Чонгук захлебывался от переизбытка ощущений, но Тэхён игнорировал его мольбы. И тогда он сам почувствовал — горячая волна подкатила к низу живота, спина затряслась, а в висках застучала кровь. — Чонгук… я… — его голос сорвался, пальцы впились в бедра партнера до боли. Последний, глухой толчок, и он кончил, заполняя того горячим фонтаном. Член дергался внутри, выплескивая последние капли, пока Тэхён не рухнул на спину Чонгука, обливаясь потом. В комнате стояла тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием.       — Сука, а как нам отмыть сперму с зеркала, а?.. — Чонгук обессиленно рассмеялся, его голос ещё дрожал от остаточных спазмов. Он лениво провёл пальцем по засохшему пятну, оставляя мутный след. Тэхён, всё ещё тяжело дыша, шлёпнул его по бедру: — Идиот… — но в его голосе звучала нежность, — Сам отмоешь. Это твои художества. — Мои?! — длинновласый фальшиво возмутился, перекатываясь на бок. Его пальцы потянулись к тюбику с лубрикантом, валяющемуся на полу, — Без твоей помощи они бы не появились, так что вытирайся салфетками, которые я запас в своем кармане, и бегом мне помогать тут всё отмывать! — он как раз начал протирать этими салфетками свою задницу, — Блин, а ещё стеснялся тут мне, зато потом во вкус как вошёл. За уши не оттянешь! — Окей-океюшки, — игнорируя замечания брата, согласился Тэхён, краснея, как свекла.       Отмыв телесные жидкости и одевшись обратно в повседневную одежду, братья вышли из примерочной, держа в руках стильный классический комплект, включающий темно-синюю рубашку, такие же штаны на черных подтяжках и такого же цвета бабочку. — Ну, как, получилось что-то выбрать? — Рюджин материализовалась из-за стойки с одеждой, ее ухмылка растянулась во всю ширину лица, — Судя по звукам, вы примеряли довольно-таки усердно. Чонгук и Тэхён синхронно вздрогнули, как школьники, пойманные за курением в туалете. — А-а-э-э-а! — их дуэтный визг был настолько гармоничным, что мог бы войти в альбом какой-нибудь кей-поп группы. — Мы это… слегка с братом поругались, — Тэхён начал, нервно поправляя воротник рубашки, которая вдруг стала удушающе тесной, — Не сошлись во мнении по поводу его наряда, вот и покричали чутка друг на друга… Чонгук быстро кивнул, подхватывая версию, но его покрасневшие уши и неубедительно гладкие волосы (которые он только что лихорадочно приглаживал) выдавали с головой. — Да, он говорит правду, — добавил он, слишком бодро, словно заученную фразу. Рюджин скрестила руки на груди, ее взгляд медленно заскользнул с их растрёпанных штанов на зеркало вдалеке, где ещё виднелись смутные разводы. — О-о-о, — протянул она, ухмыляясь, — Значит, это ссора оставила следы на стекле Интересная у вас форма дискуссии. — Это… пот! — выпалил Чонгук, — От спора! — Ага, — Рюджин кивнула с преувеличенным усердием, — Пот. И, видимо, очень эмоциональный обмен мнениями насчёт… — она дёрнула подтяжки в руках Тэхёна, — аксессуаров? — Именно! — Чонгук затряс головой с такой неестественной бодростью, что его чёрные локоны хлопали его по лбу, словно пытаясь выбить правду. Рюджин лишь вздохнула, разворачиваясь к кассе: — Ладно, как скажете. Тогда прошу за мной — официально оплачивать ваши покупки. Братский дуэт потащился за ней, как провинившееся племя щенков.       Уже у кассы Тэхён, наклонясь к уху Чонгука, прошипел: — Всё, Чонгук. Никакой ебли в общественных местах! Младший, невинно улыбаясь кассиру, шепнул в ответ: — А мне понравилось. Просто в следующий раз надо бы кляп с собой взять. Тэхён закатил глаза так сильно, что увидел собственный мозг.

***

      — Блять, как же дохуя тут людей, — тараторил Чонгук, находясь в самом эпицентре из людского потока, ждущего открытия нового тату-салона под названием «Golden». Он нервно озирался и покусывал пирсинг в губе. Вокруг царил хаос: молодежь с телефонами наготове, журналисты со вспышками, которые слепили глаза, и даже пара блогеров, уже ведущих стрим с места событий. — Нервничаешь? За спиной Чонгука внезапно появился Тэхён, держа в руках стакан холодного пива. Он незаметно сунул его младшему, а затем его пальцы осторожно обхватили его ладонь, мягко поглаживая кожу большим пальцем. — Всё хорошо, я с тобой, — прошептал он так тихо, что только Чонгук мог расслышать. Ким-младший сделал глоток пива, почувствовав, как хмельная горечь немного успокаивает его нервы. — Просто… я не сильно люблю находиться рядом с таким количеством незнакомых людей, — Чонгук потупил взгляд, пальцами нервно сжимая стакан. Его плечо непроизвольно прижалось к Тэхёну, словно ища защиту от назойливых взглядов. Старший почувствовал, как ладонь младшего слегка дрожит в его руке, и тихо провёл большим пальцем по его костяшкам, успокаивающе, как умел только он. — Потерпи немного, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы почти касались его уха, — Сейчас придёт батя, мы торжественно перережем ленточку, улыбнёмся для камер… А потом… Тут голос Тэхёна стал тише, интимнее, предназначенный только для одного человека: — Потом я украду тебя в тот мясной ресторанчик у переулка, где подают томлённую свинину. Где нет камер, нет назойливых людей — только ты, я и бутылочка отличного коньяка. Чонгук рассмеялся, и вдруг толпа перестала давить, вспышки перестали слепить, потому что Тэхён уже придумал, как его вытащить из мрачного настроя. — Держу на слове.       — Чо, голубки, воркуете? — идиллию нарушил Юнги, недавно сменивший имидж. Буквально неделю тому назад тот вымыл последний рыжий пигмент со своих волос и ушел в блондинистый оттенок. Чонгук, не задумываясь, раскрыл объятия, но Тэхён уже напрягся, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Взгляд старшего метнул молнии в сторону друга, ясно давая понять: «Ты тут лишний». — О, здорова, Юнги! — длинновласый хлопнул его по спине, нарочито громко, словно пытаясь замести следы их с Тэхёном интимности. Юнги хихикнул, переводя взгляд на Тэхёна: — И тебе всего хорошего, Тэхён. — Ага, — буркнул старший, сжав челюсть. Чонгук быстро перевёл тему, наклоняясь к Юнги с преувеличенным интересом: — Ну, как чо, Юнги-я? Ты ж говорил, что собирался уезжать три дня тому назад, мол, тебя клиенты уже в розыск кинули? Тот закатил глаза: — Ну ты даёшь, братан. Клиенты — это, конечно, святое, но открытие салона «Golden» — событие, которое происходит раз в жизни! Это-во-первых, — Мин вдруг начал мяться и водить носком обуви по асфальту, — А во-вторых, я тут познакомился в клубе с одним парнем… — он криво ухмыльнулся, оглянулся через плечо и громко щёлкнул пальцами: — Чимин-и, выходи сюда, давай, не стесняйся! Из-за спины Юнги нерешительно вынырнул парень с мягкими чертами лица и осторожной улыбкой. Его уже прилично отросшие фиолетовые волосы слегка растрепал ветер, а в глазах читалась смесь любопытства и паники. — Эээ… привет, — пробормотал он, робко помахав Чонгуку и Тэхёну. — Вот! — Юнги гордо ткнул пальцем в его сторону, будто представляя научный экспонат, — Это Чимин! Он теперь…мой парень типо. — Мистер Баклажан…нет, Чимин, ты что ли? — Чонгук подпрыгнул от возбуждения, глаза круглые, как монетки, — Помнишь меня? Я у вас в клубе… в клубе один раз тусил, короче! Его руки размахивали так активно, что чуть не задели лицо Тэхёна. Чимин прищурился, вглядываясь в Чонгука с преувеличенной серьезностью — будто рассматривал подозреваемого в камере. — Нет, — наконец заявил он ровным тоном, — Я тебя не помню. Тишина. Чонгук перестал дышать, его рот медленно открылся в ошеломлении. — А мне казалось, что я довольно-таки приметный парень… — Так вот, Чонгук, я хочу построить с ним серьезные отношения, — Мин чмокнул Чимина в щеку, на что тот улыбнулся, как кот греющийся на солнце, — А для этого мне собственно надо быть с ним в одном городе, поэтому я решил закрыть наш старый салон и попроситься устроиться к тебе на работу уже в твой салон. — Да, конечно! — Чонгук махнул рукой, будто это дело уже решённое, — Ты ж мне, как брат! Глаза Тэхёна в этот момент практически выпали из орбит.       — Прошу подойти ко мне господина Ким Чонгука и господина Ким Тэхёна! — вдруг голос ведущего громыхнул из динамиков, перекрывая весь шум толпы, и заставив всех повернуть головы в сторону звука. Чонгук мгновенно оживился, схватив Тэхёна за руку и рывком потянув его за собой: — Так, мы побежали! Его глаза сияли, как у ребёнка, увидевшего гору подарков. — Мы с вами ещё потом увидимся! — крикнул он через плечо Юнги и Чимину, уже отпрыгивая с братом в сторону сцены. Юнги криво усмехнулся, обнимая Чимина за плечи: — Конечно, Чонгук… Если твой брат в один прекрасный день не задушит меня от ревности. Тэхён, который уже сделал шаг за младшим, резко обернулся, краснея до кончиков ушей: — Я НЕ РЕВНУЮ! Его голос пробил даже шум толпы, и несколько человек рядом обернулись с удивлёнными лицами.       Около ведущего стоял Ким Намджун, его горделивая улыбка освещала всё вокруг. Когда сыновья подошли, он буквально втянул их в групповые объятия. — Вы ж мои хорошие! — проворковал он, сжимая их так сильно, что у Чонгука хрустнула спина, — Оба красавцы удалые! Тэхён, высвободившись, саркастично поправил воротник: — Ты сам тоже ничего, папа. — Он абсолютно прав, — кивнул Чонгук, потирая бок, где отец случайно ударил его локтем. — Так-с… — ведущий вклинился в их семейный момент, подмигивая зрителям, — Пожалуйста, по очереди скажите парочку позитивных слов! Можете кого-то поблагодарить, рассказать о своих ожиданиях, будущих мечтах и так далее. Народу нужна сильная и душещипательная речь! — Мы поняли, — хором ответили три поколения Кимов, их голоса слились в странно гармоничное эхо. Чонгук и Тэхён переглянулись, слегка усмехаясь, а Намджун с гордостью положил руки на плечи сыновей. — Погнали тогда.       Ведущий эффектно вышел вперёд, поправляя галстук. Рядом с ним выстроилась настоящая династия: Намджун в центре, излучающий отечественную гордость; Тэхён, лучезарно глядящий на брата, и Чонгук, с полным блаженством на лике. — Всех прошу обратить на меня минуточку вашего внимания, — ведущий сделал паузу, драматично подняв палец, — После которого вы опять сможете приняться на бесплатную еду на нашем фуршете! — отшутился он. Эффект был мгновенным. Толпа, которая секунду назад галдела, как стая чаек, замерла в гробовой тишине. Даже журналисты опустили камеры, блогеры прикрыли рот руками, а охранник у входа перестал жевать жвачку. Все глаза устремились на сцену. — Приветствую всех, дамы и господа! — Намджун уверенно взял микрофон, его баритон раскатился по площади, заставляя даже случайных прохожих обернуться, — Сегодня — поистине исторический день! Он обвёл толпу властным взглядом, словно проверяя, все ли достаточно прониклись моментом, затем положил руку на плечо Чонгука. — Мой младший сын наконец заполучил в своё распоряжение долгожданный тату-салон, — Чонгук под его гордым взглядом слегка заёрзал, но улыбка не сходила с его лица — широкая, чуть смущённая, но искренняя, — Я невероятно рад и горд, — продолжил Намджун, — …что он нашёл своё призвание. Ведь работа забирает у нас огромную часть жизни, и найти то самое дело, от которого кайфуешь… Тут он сделал паузу, делающую слова более весомыми. — …это задача первостепенной важности. Поэтому, — Намджун снова обратился к Чонгуку, — Поздравляю тебя, сынок. Пусть твой салон будет таким же ярким, как и твой образ. Толпа взорвалась аплодисментами. Следом, не сбавляя оборотов, микрофон взял и Ким-старший. — Дорогой мой брат… мой Чонгуг-и… — Тэхён начал так тихо, что толпа инстинктивно сама снова замолчала. Его пальцы дрожали, когда он нежно провёл рукой по волосам младшего, поправляя выбившуюся прядь. — У нас с тобой было много моментов, где я вёл себя… как не слишком хороший человек, — глаза Чонгука расширились, он буквально затих, словно боясь спугнуть эту редкую искренность. — Но надеюсь, сейчас ты меня простил за эти моменты. Тэхён глубоко вдохнул, его голос стал ещё тише, почти шёпотом в микрофон: — Я сильно раскаиваюсь во всём, что натворил. И тут — неожиданное для всех, включая самого Тэхёна — его глаза наполнились влагой. — Я очень тебя люблю, мой хороший. И теперь рассчитываю быть тебе опорой и поддержкой. Он резко потянул Чонгука в объятия, топя лицо в его плече, чтобы скрыть предательскую дрожь век. — Поздравляю. Теперь же толпа взвыла от переизбытка чувств. Кто-то всплакнул, кто-то завистливо свистал, а кто-то, как Юнги, понимающе ухмылялся. Постояв немного так, Тэхён с легкой улыбкой на устах оторвался от сильного чонгукова плеча. — Вот, возьми, — он протянул микрофон, его пальцы на мгновение задержались на ладони младшего, передавая не только металл, но и тихую поддержку, — Не бойся. Чонгук сглотнул, чувствуя, как ком в горле растворяется под этим взглядом — тёплым, каким он бывал только в их самые редкие, неуловимые моменты детства. Он взял микрофон. — Э… — его голос дрогнул, и толпа снова инстинктивно затихла. Чонгук закрыл глаза на секунду и, когда открыл, его улыбка вспыхнула, яркая и немного кривая, как всегда, когда он действительно волновался. — Я, типа, не мастер слов, поэтому извините, — Чонгук нервно провёл рукой по затылку, — Хочу сказать простое «спасибо»… от души. Он повернулся к отцу, голос его стих и стал теплее. — Моему отцу, Ким Намджуну, который воспитывал нас с Тэхёном наравне с мамой — в любви и ласке. Благодаря им я вообще тут стою. Пауза. — Спасибо тебе, па. Намджун, обычно такой невозмутимый, быстро отвернулся, делая вид, что поправляет галстук, но все увидели, как он смахнул что-то с лица. — И, конечно же, спасибо тебе, мой любимый братишка, — Чонгук произнёс это так нежно, что микрофон едва уловил его слова. Он наклонился к Тэхёну, его губы почти коснулись уха старшего, и прошептал: — …особенно за вчерашнее в примерочной. Тэхён резко дёрнулся, его уши мгновенно стали малиновыми. Он широко раскрытыми глазами уставился на младшего, который уже отстранился с невинным выражением лица. — Ты мне стал не просто братом, — Чонгук продолжил в микрофон, искренне улыбаясь, — а человеком жизненно необходимым. Толпа вздохнула умилённо, не подозревая, что только что пропустила самую пикантную часть речи. — Люблю тебя сильно, чёрт бы тебя побрал.       Народ вновь разразился аплодисментами, и в толпе он мог разглядеть хлопающих Юнги с Чимином, к удивлению, неподалеку обнаружился и следователь Хосок, и даже тот самый странный мальчик, помогавший ему подслушать разговор Ханбина и Джулии в ресторане. Он ехидно улыбался и размахивал жестом «Окей» из стороны в сторону. — Какая милая речь, — ведущий театрально смахнул слезу, — Раз с благодарностями закончили, пора торжественно перерезать ленточку! Он с размахом вручил Чонгуку гигантские ножницы — настолько блестящие и нелепые, что они больше напоминали реквизит из дешёвого шоу, чем инструмент для открытия. — Давай, сынок, — Намджун мягко подтолкнул его вперёд, но тот замялся, внезапно осознав, какое это на самом деле ответственное дело. — А как же ты, па? — он растерянно оглянулся на отца. Намджун ухмыльнулся, заложив руки за спину: — Нет, давайте-ка, вы с Тэхёном её и перережете. В конце концов, это вы вместе занимались открытием этого салона. Младший понимающе кивнул. — Ну что, Тэтэ, с этого момента начинается наша не совсем братская любовная жизнь? — Чонгук шепнул так, чтобы слышал только Тэхён, его губы искривились в озорной ухмылке. Ножницы в их сплетённых руках блеснули под вспышками камер, а толпа затаила дыхание, не понимая, почему Тэхён внезапно покраснел до корней волос. — Заткнись, — Тэхён прошипел в ответ, но его пальцы неосознанно сжали рукоять крепче, будто пытаясь передать что-то без слов. — Или что? — Чонгук нарочно придвинулся ближе, их плечи соприкоснулись, — Ты же не сможешь отказаться от меня теперь… особенно после вчерашнего. — Я теперь уже никогда от тебя не откажусь, долбаёб. Ни за какие коврижки, — Тэхён выдохнул это сквозь зубы, его пальцы сжимали ножницы так, что костяшки побелели. Но в глазах — в этих таких строгих, недовольных глазах — стояло что-то новое: безрассудная преданность, которую уже нельзя было списать на братскую обязанность. Лента разорвалась с громким щелчком, и толпа взорвалась аплодисментами. — Спасибо, теперь уже не брат, а любимый.