Будь моим смыслом

Прошла неделя с того момента, как Люмин посадили на домашний арест. Девушка не знала, сколько ее страдания будут продолжаться: проверка телефона, особый контроль за пределами дома (чтобы Дайнслейф мог понять, где она находится, ей установили приложение, чтобы отец мог ее отслеживать). Печаль Люмин можно едва описать словами: тихий плач по ночам, рисование портретов Тартальи, общение с парнем вне поле видимости Дайнслейфа, бесконечная учеба с конспектами и проектами. Данная обстановка на тот момент была очень выматывающей для девушки, чуть ли не доводящего ее до нервного срыва. Но родитель не желал обращать внимания на ее страдания исходя из того, что «Она это заслужила, пусть мучается, в следующий раз не будет ослушиваться» Но это совсем не так. Конечно, бывает такое, что когда ребенка достаточно жестоко наказывают, чуть ли не до получения психологической травмы, то это понятно, что определенную вещь чадо либо не захочет делать в течение несколького времени, или вообще никогда больше не захочет сделать, но держать детей под контролем и выслеживать везде, где они находятся (сейчас идет речи о соцсетях) – это неправильно. Безусловно, обязательно надо объяснить ребенку, как находиться в интернете и не попасться на мошенников или на других опасных людей, но сейчас история идет о взрослой девушке, достигшая 18-ти лет… Вам не кажется странно, что держать на привязи совершеннолетнего ребенка как-то… ненормально? Еще при том, что у нее было достаточно опыта, чтобы находиться в интернете… О том, почему Дайнслейф является достаточно строгим отцом, объяснение есть.В детстве, далеком-далеком детстве, начиная со второго класса (даже с первого), его отец строго воспитывал сына и заставлял его учиться на отлично, чтобы успешно сдать экзамен (в том числе и вступительные), чтобы поступить в престижный ВУЗ и в будущем заработать достаточно денег, чтобы уметь обеспечивать семью. Но сам Дайнслейф этого не хотел: он хотел жить свободно, не имея дополнительного образования и гулять со своими друзьями после школы. Но отец этого не позволял. У сына было много репетиторов по предметам: по математике, по английскому, по русскому, по обществознанию (отец Дайнслейфа желал, чтобы его сын стал бизнесменом). Но Дайн не хотел быть им. Он хотел стать хирургом, спасать людей со страшными диагнозами. Он не боялся крови и мог спокойно реагировать на ручей крови, на организм внутри и все, что касается этой темы. Отец не захотел идти навстречу к сыну и выбирал будущее так, как он считал нужным. – Пап, я не хочу быть бизнесменом, это не моя специальность. Я хочу идти на хирурга, людям жизни спасать!!-протестовал Дайнслейф – Больше про хирурга и слушать не хочу. Конечно, это здорово, спасать людям жизни, но ты даже не представишь, как будет хорошо работать бизнесменом! Миллионы будешь зарабатывать, я тебе обещаю! – Я. Не. Хочу. Мне это просто не подходит под мою личность. А вот хирург…-но Дайн не успевал закончить свою мысль. – Закрыли тему. У тебя будет такая специальность, какую захочу я. Потом еще благодарить будешь меня за то, что я тебя направил на правильный путь. По итогу, выбор отца сыграл большую роль в жизни Дайнслейфа. Неохотно и с трудом проучился 11 классов с репетиторами по предметам, сдал экзамены и вступительные в ВУЗе и отучился 4 года. Сначала он не ладил с бизнесом, но вскоре стал уметь управлять им. Данная работа удовлетворяла его в первую очередь деньгами, во всех остальных – удовольствие и лидерство. Отец Люмин был строгим человеком исходя из его прошлого, и это сказалось на его отношении к детям (хотя, может это не так?..)… Также, семья, в которой жила Люмин, была неполной. Мать умерла от инсульта из-за того, что она считалась очень нервной женщиной: успокоительные не влияли на ее организм. Во время приступа ее не успели спасти. На тот момент Люмин было 10 лет, Итэру – 8. Те двое, в том числе и Дайн, очень долго осознавали то, что матери (для Дайна – жены) больше нет, и она не вернется. Помнится только, что отец после ее смерти часто после работы закрывался в комнате и не выходил из нее очень, очень долго, не поболтав с или не перекинуться несколькими словами со своими детьми. Но детям тоже было тяжело, они все же были детьми. Данный инцидент вызвал у всех троих глубокую рану на душе. Но вскоре, спустя год или два, ситуация больше не упоминалась; и семья, теперь являвшись неполной, продолжила жить дальше.Что ж, вернемся к нашей истории. Дайслейф предполагал посадить Люмин на домашний арест на 2 недели; соответственно, эти 2 недели очень быстро пролетели. Утро. Июнь. Летняя сессия. Дайнслейф вошел в комнату своей дочери: – Доброе утро. Ты освобождена от домашнего ареста. Собирайся в институт; у тебя сегодня, насколько я помню, экзамен по какому-то предмету. Смотри, не опаздывай,– отец разговаривал в добром и легком тоне, придавая Люмин небольшую мотивацию. – Доброе утро, папа. Ты сегодня в настроении? – удивленно спросила девушка. Она никогда не слышала подобное от своего отца. – Просто подумал, что лучше тебе от моего строгого отношения не станет. Извини меня, пожалуйста. Я слишком глубоко утонул в параноидальных мыслях… – Давай вечером, после института и работы обсудим это. Хочу, чтобы тебе стало легче. –Хорошо. Спасибо тебе, Люмин. Девушка пошла собираться в институт. По пути в ванную отец ей сказал: – Кстати, можешь удалять приложение со слежкой. Мне не нужно за тобой следить, когда у нас с тобой имеется связь. Не хочу держать тебя на привязи. Девушку поразила счастливая улыбка, озарившая лицо Дайна. Отцу стало приятно от того, что его дочь была счастлива. Люмин вышла на улицу и по дороге встретила Тарталью. – Чайльд! – крикнула девушка Парень сразу же обернулся и увидел свою близкую подругу. Он побежал к ней на встречу. Остановился и проговорил: – Ну привет, моя принцесса. Безупречно сегодня выглядишь.– охотно спросил Тарталья. – В другой раз, мне сейчас в институт, экзамен сдавать… – с некоторой печалью ответила Люмин. – Давай днем, примерно в 3 здесь же встретимся? – Как скажешь, моя королева)- отчеканил парень. – Не называй меня так!! – девушку покрыл легкий румянец на лице. – Брось, я же вижу, что тебе нравится, – с флиртом ответил Чайльд. –Все, я пошла, я тороплюсь, пока! – за считанные секунды Люмин поцеловала Тарталью в щеку и быстро побежала переходить дорогу, пока горел зеленый свет. Парня накрыло небольшое покраснение: «Какая же она красивая… стоит ли ей признаться в чувствах? А вдруг она мне откажет? Надо подумать…» – парень утонул в своих мыслях, уставившись на лазурное, безоблачное небо.