Идеальное будущее.

— Мы собираемся обсудить слона в комнате, или ты просто будешь продолжать смотреть на этот торт, как будто он тебе что-то сделал? Минхо возвращает Хёнджина на землю, обратно на неудобный стул, на котором он сидит напротив Ли. Они находятся снаружи, под навесом, прикрепленным к пекарне, в которую пришли поесть. Дождь капает на бетон у их ног. — Какого слона? — Хёнджин поднимает бровь, все еще глядя на кусок торта, который лежит между ними. Минхо насмешливо фыркает. — Эм, ту ситуацию? С… Сынмином? Между тобой и Сынмином? — Он вонзает вилку в воздушное лакомство. — О. Да, верно, — Хёнджин гримасничает, протягивая руку, чтобы потереть затылок. — Это… Наступает пауза. Минхо сглатывает. — И? — И что? Минхо хлопает руками по столу. — Господи, ты меня слушаешь? Та ситуация. То, что произошло между тобой и красавчиком? — Прости, прости. — Хёнджин откидывается на спинку стула. — Я не знаю? Мы не… вместе. Но я и не знаю, друзья ли мы. Минхо хмурится. — Правда? — говорит он саркастически. — Что ты хочешь, чтобы я сделал?! Старший пожимает плечами, откидывается назад, отламывает еще один кусок торта, а затем сдвигает его к Хёнджину. Он даже не съел второй кусок. — Поговори с ним? Вы хотите продолжать так же? Хочешь чего-то большего? Подумай со мной, чувак. Хёнджин думает. Они давно не разговаривали. Две недели назад Хван спал с Сынмином, но это был последний раз, когда они разговаривали. Он не звонил, не приходил в гости. Но, с другой стороны, Сынмин тоже. Обычно они не общались неделю или две, а потом снова начинали что-то новое. — Так это взаимный игнор, — подтверждает Минхо, потягивая кофе и скрестив руки. О. Он говорил это вслух. — Ну, наверное? В любом случае, я не знаю, что сказать, если позвоню ему. «Эй, извини, что трахнул тебя, хорошо провел время, а потом полностью вычеркнул тебя из своей жизни?» Минхо пожимает плечами. — Звучит неплохо. Хёнджин откидывается на спинку стула и тыкает в торт. — Ты должен мне помогать, — жалуется он. — Тогда возьми себя в руки. — Минхо смотрит на него безразличным взглядом. Хёнджин хмурится. — Чувак. Я тебе помогаю. Что самое худшее может случиться, если ты позвонишь ему и скажешь это? — Он повесит трубку и больше никогда не будет со мной общаться. Подаст на меня судебный запрет. Позвонит Чану, чтобы я больше не приближался к нему. Список можно продолжать. Минхо фыркает. — Да, отличная фантазия. Хотел бы я это увидеть. — Ты же не знаешь, как с этим справиться! — выпаливает Хёнджин. — Джисон, блядь, все время не отлипает от тебя. А что у тебя с Чаном… ну, ты сам знаешь. — Он скрещивает руки. Минхо запихивает в рот кусок торта. Хотя он решил, что закончил. — Эх, справедливо, — бормочет он с набитым ртом. — Но, — он прочищает горло и глотает, — я просто говорю, что тебе нужно сделать первый шаг, — Минхо тычет вилкой в Хёнджина, — иначе вы оба будете ждать, пока другой сделает это первым.

***

Итак. Хёнджин отбрасывает идею о нормальном разговоре с Сынмином о здоровых отношениях и приглашает его к себе, чтобы потрахаться. — Тебя что-то беспокоит? — Сынмин наклоняет голову, когда они отрываются от жаркого поцелуя, оба тяжело дыша. — Я в порядке, — уверяет Хёнджин, и когда Сынмин снова открывает рот, Хван присасывается к его шее. Волосы Сынмина теперь синие. Те красные пряди были великолепны, но глубокий синий цвет, который их заменил, чертовски притягателен. Хёнджин мог бы навсегда потеряться в этом образе, запечатлевшемся на его сетчатке глаз. Он умер бы счастливым с этим парнем. — Ты абсолютно уверен? — снова спрашивает Сынмин, неаккуратно расстегивая ремень Хёнджина. — Ага, — Хван выталкивает букву «г». Запутывает пальцы в синих локонах Сынмина. Зависимость. Сынмин несколько раз поглаживает его член, прежде чем полностью заглотить его. Все прекрасно.

***

— Так, с тобой сегодня все в порядке? Ничего не беспокоит, с Минхо сегодня не ссорились? Не нервничаешь перед следующей гонкой? — повторяет Сынмин, когда они вместе принимают ванну. Хёнджин вздыхает, нежно поглаживая живот Сынмина. Стоит ли ему рассказать? Правду рассказать? Что он думает, что они просто друзья с привилегиями? Секс-партнеры? — Хёнджин, — Сынмин возвращает его к реальности. Он поворачивается к нему лицом и касается его лба. — Ты опять в своих мыслях. — Прости. — Хёнджин целует его в губы в знак извинения. Сынмин смотрит на него с озабоченным взглядом щенка. Боже. Он не может этого вынести. — Мы просто… секс-партнеры? — выпаливает Хван, а затем сразу же закрывает рот. Сынмин выглядит немного озадаченным. Он отводит взгляд от Хёнджина и слегка хмурится. — Я не знаю, — он делает паузу. Вода замирает. — Ты так считаешь? Хёнджин вздыхает. — Мы же на самом деле… не разговариваем. Вне спальни. Сынмин кивает. Значит, он тоже это понял. — Ты хочешь быть чем-то… большим? — тихо продолжает Хёнджин. Сынмин напрягается. Черт. Он просто поспешил с выводами. — Если ты не… Сынмин быстро берет руки Хёнжина в свои и улыбается ему. — Нет, я не… отвергаю тебя или что-то в этом роде. Клянусь, — он сразу же успокаивает его. — Я просто… я не уверен. Могу ли я взять на себя какие-то обязательства. — По крайней мере, не сейчас. Парень смотрит на их руки и отпускает. Вода начинает остывать. Наступает тишина. Хёнжин наклоняется и встречает взгляд Сынмина. — …ты хочешь попробовать? Сынмин нервно теребит руки. — Это не испортит наши отношения? Блондин качает головой. — Если ты решишь, что не хочешь связывать себя настоящими отношениями, ничего страшного. А если не захочешь больше трахаться, то Минхо и Джисон всегда могут пригласить меня снова. — Слишком много информации, — хмурится Сынмин. Хёнджин смеется. — Переспи с этим мыслями, если нужно. Сынмин кивает, мокрые голубые пряди волос прыгают над его глазами. Он чертовски красив. Они целуются некоторое время, пока теплая вода не становится невыносимой, а затем выходят, позволяя воде стекать в слив, а Хёнджин аккуратно вытирает Сынмина. — Когда твоя следующая гонка? — громко задается вопросом Сынмин. — Не знаю, — фыркает Хёнджин, — Чан еще ничего хорошего не запланировал. А он уехал из города на конференцию с Джисоном. Музыкальные продюсеры или какая-то хрень. — Так мотоспорт не доставляет удовольствия? — хихикает Сынмин. — Не совсем мое, но я бы посмотрел, как ты гоняешь, если бы ты хотел участвовать. Ты же не участвуешь в гонках, помнишь? Сынмин смотрит на него и улыбается. — Я польщен, — он машет рукой, — но Чан никогда не позволит мне участвовать в чем-то таком опасном. Тем более что я технически не участвую в гонках. Хёнджин кивает, это имеет смысл. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но Сынмин опережает его. — У меня есть мотогонка, в которой я мог бы участвовать. Черт, он прочитал его мысли, черт возьми. — Правда? — Хёнджин улыбается, вешая полотенца на дверь. — Ты должен это сделать. Ты видел, как я участвую в гонках, почему я не могу увидеть тебя? Сынмин надувает щеки и пожимает плечами. Наклоняет голову из стороны в сторону Хван думает, что это очаровательно. — Ладно, — решает он, — я приму участие. Хёнджин почти прыгает от радости, но Сынмин поднимает палец. — Но я не могу гарантировать, что буду так же хорош, как раньше. Хван отмахивается рукой. — Неважно. Главное, чтобы я мог увидеть твою гонку. Уверен, ты будешь выглядеть великолепно, — он протягивает руку, чтобы потрепать младшего по волосам. Сынмин отмахивается от его руки. — Да, наверняка я буду выглядеть великолепно с огромным шлемом на голове. — Безопасно и сексуально, — Хёнджин пожимает плечами, а затем выходит из ванной. Сынмин следует за ним, как потерявшийся щенок, в кухню, где Хван наливает воду в чайник, чтобы заварить чай. Они садятся за стол и пьют вместе, наблюдая за восходом солнца. Игнорируя тот факт, что оба одеты только в боксеры. Сынмин пьет, а Хёнджин остается верным своему старому доброму Earl Grey. Ройбуш он пьет только ради Сынмина. — Ты испортишь мой режим сна, — бормочет Сынмин, но не встает и не идет спать. Вместо этого он кладет голову на плечо Хвана, продолжая потягивать чай. Старший чувствует себя ошеломленным, как подросток, только что вступивший в период полового созревания. — Ты в конце концов все исправишь, — уверяет его Хёнджин. — Мы можем спать столько, сколько захотим. Сынмин хмыкает и слегка смеется. — Звучит неплохо, — говорит он. — Я скучал по твоим объятиям. — Я скучаю по твоим волосам, — Хёнджин проводит пальцами по синим волосам, и Сынмин улыбается. — Тебе нравится? — спрашивает он. — Я решил попробовать что-то новое. Кихо — настоящий гений, он выбрал этот оттенок. Хёнджин целует его в голову и хмыкает. — Красиво. — Но тебе больше нравится красный. — Да, мне больше нравится красный. Сынмин усмехается, ставит кружку на стол и выдыхает. — Гонка технически состоится сегодня вечером, — говорит он, — так что я не думаю, что мы сможем поспать столько, сколько хотим. — Черт, — Хёнджин подавился чаем. - Ты не обязан, если это слишком внезапно… — Нет, — перебивает его Сынмин. — Я хочу. Я хочу, чтобы ты меня увидел. Старший улыбается. — Если ты так говоришь. Они допивают чай, и Сынмин достает телефон, чтобы зарегистрироваться на гонку. Он успел занять последнее место. Слава богу. Хёнджин мог бы устроить истерику, если бы тот не попал. Две минуты спустя они оказываются в постели Хвана, Сынмин уютно прижался к его груди и уже тихонько храпит. Хёнджин целует его в голову и закрывает глаза. Слышит тиканье часов на книжной полке напротив, украшенной маленькими растениями и книгами, к которым он даже не прикасается. Чувствует слабый, но успокаивающий запах чая. Чувствует дыхание Сынмина на своем сердце, глубокое и ровное, касающееся его груди. Хёнджин сразу же засыпает.

***

Хёнджин просыпается раньше Сынмина. Солнечный свет проникает сквозь жалюзи и освещает комнату яркими лучами, танцующими по стенам. Сейчас два часа дня. Хёнджин глубоко вздыхает, притягивает Сынмина к себе и улыбается, когда тот издает тихий стон, все еще находясь без сознания. Он остается там на некоторое время, держа его в своих объятиях. Позволяя своим мыслям блуждать. Они теперь встречаются? Может ли Хёнджин называть Сынмина своим парнем? Возлюбленным? — Нгх… Джинни, ты меня душишь. Хриплый голос Сынмина застает его врасплох, и он наконец осознает, что прижимает лицо младшего к своей груди слишком крепко. — Черт, — Хёнджин ослабляет хватку, — прости. Сынмин только что назвал его «Джинни»? Но все мысли вылетели из его головы, когда Сынмин посмотрел на него сонными глазами, ослепленными всеми звездами мира. Шоколадно-карие глаза, розовые пухлые губы, щеки, покрытые румянцем. Синие пряди подчеркивают красоту его лица. Он выглядит так великолепно. Сынмин ворчит: — Ты пялишься. Хван смотрит. — Как я могу не пялиться? — Он улыбается, целуя его в лоб. — Доброе утро. — Я должен сказать «доброе утро, милый» или что-то в этом роде? — шутит тот. Хван смеется. — Мы уже дошли до этой стадии? Сынмин улыбается и наклоняется, чтобы поцеловать его в губы. — А как насчет того, чтобы сначала сводить меня на настоящее свидание? — говорит он, а затем снова прижимается к нему. Хёнджин мурлычет в поцелуе, прежде чем они снова отстраняются друг от друга. — Это я могу сделать. Но, возможно, придется подождать до завтра. — Почему не сегодня вечером? Сынмин делает вид, что не понимает. Как будто он совершенно не ожидает, что его будут трахать до потери сознания две ночи подряд. Как будто он не ожидает, что Хван будет пожирать его взглядом издалека под уличными фонарями, освещающими Сынмина и его потрясающий H2 на трассе.

***

Хёнджин нетерпеливо стучит ногой, сидя зажатый между пьяным мужиком и Минхо. Ну да, двумя пьяными мужиками. Чанбин и Феликс сидят в ряду над ними. Феликс возбужденно болтает о гонке с Чанбином, который изо всех сил пытается следить за разговором. — Почему ты настаиваешь, чтобы я ходил на эти чертовы мероприятия? — невнятно произносит Минхо, облокотившись на плечо Хвана. — Ты сам сказал, что тебе одиноко. Ты же не можешь просто валяться в постели весь месяц, пока Джисон и Чан не вернутся из Сингапура. Минхо скулит: — Могу. Раздается пронзительный визг микрофона, который включается и находится слишком близко к динамику колонок. Все на трибунах кричат от раздражения, и резонанс быстро отключают, прежде чем из динамиков раздается несколько эхообразных ударов. — Добрый вечер, все! — раздается знакомый голос по всей арене. Это Кихо, он знает это. Хёнджин поднимает глаза от своих ног и смотрит на трассу. — Сегодня у нас шесть участников, каждый из которых соревнуется либо для удовольствия, либо за сладкий денежный приз, который я держу в руках. Бла-бла-бла. Хвану было все равно. Ему нужно, чтобы Сынмин вышел на трассу прямо сейчас. — Гонка будет состоять из восьми полных кругов, но не волнуйтесь, если вы не сможете следить за ходом гонки, потому что слишком пьяны, мы будем объявлять результаты для вас сегодня вечером. — Наступает пауза, и в микрофон доносится шуршание. — Что касается наших гонщиков, то они выйдут на трассу в ближайшее время, как и я. Ведущей сегодняшнего вечера будет очаровательная Йеджи. Микрофон передают Йеджи, и она представляет себя и гонщиков. Затем они один за другим выходят на трассу, держа шлемы под мышкой, и их ботинки мягко стучат по асфальту. Хёнджин действительно может потерять сознание прямо сейчас. Гонщиков шестеро, но Сынмин выделяется среди них как белая ворона. Он улыбается одному из гонщиков, его брекеты блестят в свете уличных фонарей. На нем черный гоночный костюм с слайдерами более светлого оттенка фиолетового. Все одеты в гоночные костюмы. Вероятно, для лучшей защиты, чтобы никто не был засужен за убийство. Хотя это не идеальная одежда для Сынмина (да и для Хёнджина для уличных гонок тоже), он все равно выглядит чертовски божественно. Он не настоящий. Он прямо из снов Хёнджина. Блядь, из его мокрых снов. — Боже, — Минхо хохочет, ударяя Хвана по плечу чуть сильнее, чем хотел. А может, он и хотел. — Это твой парень? Чувак, женись на нем, и мы все будем родственниками. — Не говори так, — стонет Хёнджин, закрывая лицо руками. — Это звучит чертовски странно. Минхо хохочет, а потом его улыбка исчезает. — Я полагаю, ты вчера с ним разговаривал? Хёнджин сжимает губы. — Можно и так сказать, — бормочет он. Минхо насмешливо фыркает и снова толкает его. — Значит, ты это сделал после секса. — Боже мой, заткнись, блять. Мне не нужно, чтобы все вокруг знали, что я вчера ночью кого-то трахал. — Хёнджин толкает его. Намеренно понижая голос в последней фразе. Минхо злобно смеется. — Ты сам сказал. Двигатели запускаются, затем набирают обороты. Гонка вот-вот начнется. Хван наклоняется, чтобы посмотреть. Сынмин сидит на своем H2, на голове у него фиолетовый шлем. Начинается обратный отсчет. Голос Йеджи гремит из динамиков. Три. Два. Один. Мотоциклы практически взлетают со стартовой линии, и кто-то почти сразу же вылетает с трассы. Полный газ. Им следовало бы начать постепенно. Хёнджин ничего не знает о мотогонках или мотоциклах в целом. Может быть, самое необходимое, потому что Феликс раньше ездил на мотоцикле. Но, видя, как все мотоциклы практически лежат на боку, впираясь в повороты, он выпучивает глаза. У него глаза на лоб лезут от того, как, черт возьми, кто-то может так хорошо выглядеть под шлемом. После первых трех кругов Хёнджин замечает, что Сынмин отстает от двух гонщиков, но постепенно догоняет одного из них. У него много мощности, если бы он только смог обогнать одного из них… Он покидает внутреннюю траекторию и выходит на внешнюю перед приближающимся поворотом. Выходит из поворота и сильнее нажимает на газ, сокращая расстояние между ними и в конечном итоге занимая второе место. Минхо пьяно ликует, почти не обращая внимания. Хёнджин улыбается. Теперь Сынмину нужно только повторить это и удержать лидерство. Ким опасно приближается к внутренней трассе, и Хёнджин задерживает дыхание, когда тот выходит из поворота. Точно так же, как он дрифтовал по повороту в Камаро несколько недель назад. Сынмин выравнивается, поднимая плечо с земли и выпрямляясь. Фиолетовые светодиоды H2 проносятся мимо его глаз в размытом виде, и Хёнджин стучит ногой. Еще четыре круга. Это, пожалуй, самое захватывающее событие в его жизни. Кроме самого участия в гонке. — Чувак, какого черта? — Минхо хмурится. — Ты сейчас так возбужден. — Он протягивает руку, чтобы схватить Хвана за промежность. Боже. Он твердый, как камень. Хёнджин отмахивается от его руки. — Это нервы, — отмахивается он, снова устремив взгляд на Сынмина. — Давай, Мин. Минхо пожимает плечами и откидывается назад, прислонившись к коленям Чанбина. Феликс наклоняется, чтобы сказать что-то Хёнджину на ухо. — Твоя женушка такая сексуальная. Хёнджин замирает от этих слов и улыбается. — Я знаю, — говорит он, — моя женушка еще сексуальнее в постели. Феликс смеется и хлопает его по плечу. — Не терпится с ним познакомиться, правда? Хёнджин на долю секунды оглядывается, с сожалением отрывая взгляд от Сынмина. — Я думал, ты уже познакомился? В клубе? Феликс щелкает пальцами. — Мне пришлось рано отвезти Тэхёна домой, потому что он блевал как из ведра. Не успел поздороваться с очаровательным младшим братом Чана после моих матчей. — Он тебе понравится, — говорит Хёнжин. Феликс улыбается. Его ярко-синие волосы блестят под светом прожекторов. — Ну же, глянь на свою женушку, я думаю, он сейчас кого-то обойдет. Хван резко поворачивается, и действительно, Сынмин снова пытается обогнать соперника. На трассе есть поворот, который позволит Сынмину обогнать соперника и не даст тому сразу догнать его. Сейчас они на седьмом круге. Остался еще один. Сынмин опережает другого мотоциклиста и, подъезжая к повороту, слегка нажимает на тормоза, легко проходит поворот, выходит на прямую и сразу же возвращается к полной скорости. Другой мотоциклист теперь находится в нескольких метрах позади него. Хёнджин слышит, как Феликс восторженно кричит за его спиной. Последний круг. Сынмин может сохранить свое лидерство. Еще немного. Еще две минуты. Хван наблюдает в ожидании, наклонившись вперед, сжимая руку Минхо, несмотря на протесты старшего. Сынмин имеет скорость. У него есть дистанция. У него есть чертовски привлекательная внешность. Наступает финишная прямая, и Сынмин выжимает из мотоцикла все, что можно, двигатель ревет, и Хёнджин едва разглядывает, как передняя часть мотоцикла на долю секунды виляет, когда он подъезжает к финишной черте. Мотоцикл поворачивает вправо, и Сынмин пролетает мимо финишной черты за секунду до того, как он выскакивает с мотоцикла, который переворачивается на бок и скользит по асфальту, пока не останавливается. Сынмин падает в гравий за пределами трассы. Сердце Хёнджина останавливается. В толпе раздаются аплодисменты. Минхо что-то самонадеянно бормочет. Феликс кладет руку ему на спину, между лопатками. Сынмин не встает. Хван не может дышать. — Хёнджин, — тихо говорит Феликс, и старший поднимается. Феликс тянет его за куртку. — Он в порядке, гонщики постоянно теряют контроль над своими мотоциклами. Пойдем проверим, как он, ладно? Хёнджин может только кивнуть. В ушах шумит кровь. Феликс подтягивает его к тому же проходу и выводит из трибун. Они оба практически летят по лестнице, а затем бегут по полю к входу на трассу. Там стоит Йеджи. Она останавливает их обоих. — Я не могу вас пропустить, — извиняющимся тоном говорит она. — Только гонщики и ведущие. Хёнджин практически рычит в ответ на эти слова. — Он в порядке? — резко спрашивает он. Феликс сжимает его руку. Йеджи оглядывается на трассу и кивает. — Он в порядке. Кихо и другие заботятся о нем. Он скоро выйдет. Поэтому они отступают в сторону и ждут. Хван находит Сынмина на гравии, окруженного другими гонщиками, с трудом поднимающегося на колени. Он видит H2 и шлем, которые поцарапаны так, будто завтра не наступит. Сынмин поднимается с помощью других гонщиков, которые ведут его к воротам. — Черт возьми, — шипит Сынмин, снимая шлем с головы и встряхивая волосами. «Чуть не убил себя, черт возьми. — Он ловит взгляд Хёнжина и улыбается. — Я хотя бы хорошо выглядел? Хёнжин смотрит на него, ошеломленный. Он в порядке. Он совершенно здоров. У него только кровь из носа и он хромает, но он совершенно в порядке, и он улыбается этой глупой улыбкой щенка, и эти глупые шоколадные глаза, и эти глупые голубые искорки блестят в его глазах, а Хёнджин пропал. Он никогда раньше не был так влюблен. Хван отпускает руку Феликса и берет лицо Сынмина в ладони. — Ты не ранен? Сынмин смеется. — Я в порядке, Хёнджин, правда. — Он берет Хвана за запястья своими руками в перчатках. — Просто немного подвернул лодыжку. В тот момент было страшнее. Хёнджин вздыхает. — Ты уверен? На сто процентов? — На сто процентов, — подтверждает Сынмин. Он позволяет Хвану обнять его на мгновение, давая парню успокоиться, прежде чем наклонить голову. — Купишь мне выпить? Хёнджин вытирает засохшую кровь с носа Сынмина, а затем прижимается к его губам в поцелуе. Сынмин оказывается застигнут врасплох, но через мгновение наклоняется к нему. — В любое время.

***

— Мы собираемся обсудить слона в комнате или будем продолжать избегать эту тему, как чуму? — Минхо хмурится, наклоняется и дергает Хёнджина за куртку. Пятеро из них сейчас сидят в баре и выпивают по несколько бокалов, Чанбин выпивает меньше, так как ему сегодня нужно отвезти Феликса и Минхо домой, а Хёнджин пьет только воду, позволяя Сынмину напиться до бесчувствия. — Какого слона? — Щеки Феликса покраснели. Минхо стонет. — Ты знаешь. То, что между Хёнджином и Сынмином? Хван закатывает глаза и смотрит на Минхо. — Мы снова к этому возвращаемся? — Еще бы, черт возьми. Ты пригласил его вчера вечером, так? Вы «установили» нечто определенное? — Он крутит руками, пока говорит. Сынмин смеется, сидя между Феликсом и Хёнджином, положив руку на руку своего возлюбленного. — Прости? — Нечто определенное? — повторяет Чанбин. — Очень подробно, хён. Минхо пинает его по голени. — Да, давай я объясню, идиот, — резко говорит он. — Хёнджин-и знает, о чем я говорю. Да, Хван действительно знает, о чем говорит Минхо, но он не знает ответа. Он не знает, действительно ли Сынмин хотел попробовать такую близость, а не только секс. Он сказал ему переспать с этой мыслью, но они провели весь день в городе, а потом в спешке выскочили из дома на мотоцикле Сынмина, чтобы успеть на гонку. Так что, они как бы забыли об этом. — Хёнджин! — Минхо щелкнул пальцами, возвращая его внимание. — Вы уже помолвлены или как? Феликс фыркнул. Сынмин широко раскрыл глаза и неловко засмеялся. — Помолвлены? Хван почувствовал, как его щеки покраснели. — Мы не помолвлены, Минхо, какого черта? — возразил он, отчаянно пытаясь спастись от неловкости. Чёрт возьми, Минхо и его глупый язык, когда он пьян. Сынмин, наверное, теперь думает, что он странный. Но его рука не сдвигается с места, где она лежит на его руке. Даже не дергается. Сынмин выпивает ещё одну рюмку водки и икает. — Мы ещё не помолвлены, — говорит он. — Я сказал ему, чтобы он пригласил меня на настоящее свидание, прежде чем мы поженимся. Что? Хван давится водой, ставит стакан на стол и задыхается от шока, потому что Ким Сынмин только что сказал, что они собираются пожениться и что он должен пригласить его на свидание. — Ты серьезно? — Хёнджин смотрит на Сынмина в шоке. Парень только кивает. — Черт. Тогда да. Это официально. Мы встречаемся. — Скоро будете женатыми, — невнятно произносит Минхо. — Ты наконец-то сделал это, Хёнджин-и. Сынмин хихикает и делает еще один глоток, наклонившись над столом с пьяной улыбкой. — Это мило. Хёнджин-и… Хёнджин взлетел на небеса. Он официально встречается с Ким Сынмином. Младшим братом Бан Чана. Теперь он будет, блять, родственником Минхо. Они еще немного болтают, Феликс и Сынмин обмениваются мнениями о гонках и «скучной мото херне», как считает Минхо, а Хёнджин и Чанбин следят за остальными тремя. — Чонин может его починить, — внезапно говорит Чанбин. Хёнджин поднимает бровь. — Мотоцикл Сынмина. Он сильно пострадал, да? Я видел, как по трассе летели гадкие искры. Я просто говорю, что Чонин может сделать мне огромную скидку. Хван откидывает голову назад, допивая корневое пиво, которое заказал несколько минут назад. — Боже, да, пожалуйста, — выдыхает он. — Не думаю, что Сынмин может быть ещё счастливее. Чонин — чертов псих. Чанбин похлопал его по плечу, откинулся на спинку стула, а затем с силой ударил ладонями по столу. — Ну ладно! Мне нужно отвезти этих двух придурков обратно в их квартиры. Джисон и Чан должны вернуться сегодня вечером, и я не хочу, чтобы они ныли по поводу того, почему Минхо возвращается домой позже них. — Они живут вместе? — громко спросил Хван. — Все трое? — Да, ну, Чан все еще живет в пентхаусе, но Минхо и Джисон недавно купили классную квартиру на берегу моря, и теперь у них есть свободная комната. Иногда я люблю быть третьим лишним. — Я вижу, — младший гримасничает. — Вы можете идти. Что касается мотоцикла, позвони мне, и мы отвезём его к Йени. Чанбин кивает, закрывает счет и вытаскивает двух пьяных парней из-за стола, чтобы пойти домой. Феликс целует Сынмина в щеку и машет на прощание, прежде чем присоединиться к остальным двоим и взять Чанбина за руку. Хёнджин чувствует, что он не будет третьим лишним долго. — Готов идти? — Он поворачивается к Сынмину и вздрагивает, когда понимает, что тот уже смотрит на него восторженными глазами. Его щеки красные, веки то и дело опускаются, волосы растрепаны, но он все равно остается прекрасным. — Я… о, черт… — Сынмин открывает рот, чтобы что-то сказать, но быстро закрывает его рукой. Хёнджин быстро ведет его в туалет. Звук рвоты Сынмина раздается по всей комнате, когда он падает в кабинку. — Ты в порядке, малыш? — Это ласковое обращение не должно было вырваться, но вырвалось. Сынмин не обращает на это внимания. Ну, он обращает, в некотором роде. — Д-да, детка, черт… — Сынмин прерывается очередной рвотой. Хёнджин морщится. Заткнись. Сынмин только что назвал его «деткой». Проходит еще несколько минут, пока Сынмин не плюет в унитаз и не встает, дрожа. Хёнджин помогает ему, и тот прислоняется к нему, дрожа и задыхаясь. — Тебе помочь умыться? — предлагает Хёнджин, открывая кран. — Мм-нет… — скулит Сынмин, но все равно кивает. Хван улыбается и целует его в лоб. — Я с тобой. Он берет бумажное полотенце, смачивает его холодной водой и вытирает им лицо Сынмина. Парень стонет, расслабляясь от этого ощущения. Он наклоняется и как может полощет рот в раковине, затем плюет и выпрямляется, прежде чем снова опуститься в объятия Хёнджина. — Сколько ты выпил, Минни? Сынмин фыркает. — Как бы… Два… десять… — бормочет он. — Хочу домой. — Тебя не укачает в машине? — Нет, — снова скулит Сынмин.

***

Ким действительно страдает от укачивания в машине. Таксист останавливается на обочине дороги, чтобы Сынмин мог выйти на тротуар. — Прости, — слабо стонет Сынмин, но Хёнджин успокаивает его и нежно гладит по волосам. — Все в порядке, малыш. Давай просто поедем домой, ладно? Они приезжают к Хёнджину в два часа ночи. Он помогает Сынмину снять туфли, и они вместе переодеваются: Хван остается без рубашки, а Сынмин надевает свободную футболку и боксеры. Они чистят зубы вместе, сидя на краю ванны, коленями касаясь друг друга. Сынмин кладет голову на плечо Хёнджина. — Жаль, что ты не можешь трахнуть меня сегодня ночью, — шутит Сынмин, прижимая лицо к лопаткам парня, когда они забираются в постель. Хёнджин смеется. — У нас еще будет много времени позже. Я тоже устал. В комнате царит тишина, единственным признаком того, что Земля все еще вращается, является тиканье часов на книжной полке и мягкое дыхание Сынмина, который держит Хёнджина в своих объятиях. — Сынмин? — Ммх. Хёнджин затаил дыхание. — Ты действительно имел в виду то, что сказал о нас… в баре? Сынмин поцеловал его обнаженную спину. — Я люблю тебя. Хёнджин широко раскрывает глаза. — Что… — Я люблю тебя, — повторил Сынмин. Три слова, которые Хван хотел сказать Сынмину в течение нескольких недель. Три слова, о которых он думал, когда впервые встретил взгляд парня, стоящего рядом с Чаном с вишневой жевательной резинкой во рту, красными прядями в волосах, брекетами, этими чертовыми брекетами, подчеркивающих его улыбку. Когда он отвез его домой в ночь после гонок и стал зависим от его прикосновений. Когда его сердце перестало биться, когда он не встал сегодня. Сынмин ослабил объятия вокруг его талии и начал отстраняться. — Ты не обязан… Хёнджин повернулся и обхватил его лицо ладонями. — Я тоже люблю тебя, — перебил он. — Так чертовски сильно, что ты даже не представляешь. Сынмин смотрел на него широко раскрытыми глазами. Даже в темноте он мог видеть, как его щеки покраснели. — Я хочу попробовать, — Он выпаливает. — Я хочу попробовать посвятить себя этому. Настоящим отношениям. Ты заставляешь меня захотеть попробовать. Хёнджин улыбается и целует его. По-настоящему. Не как пьяный подросток, не из-за секса. Как поцелуй настоящей любви. Губы идеально соединяются, руки согревают лица, тела прижимаются друг к другу. Как будто Хёнджин никогда раньше не целовался. Они отстраняются, хотя и с сожалением, и Сынмин улыбается ему. — Пойдем позже на свидание? Хёнджин закатывает глаза и притягивает Сынмина к себе. Младший снова обнимает его за талию. Это кажется правильным. — Да, я пойду с тобой. На настоящее свидание. Только ты и я, малыш.