Амбивалентность чувств

      «...Надо любить жизнь, больше чем смысл жизни...

Федор Михайлович Достоевский.»      

*****

      Бессмертие – что-то за гранью человечности, это кажется даром с выше, но может в один миг стать и проклятием. С бессмертием открываются новые горизонты мира, понимания смерти становится ничтожным, страхи в один миг исчезают. Бессмертие это что-то ни постигаемое для людей, словно запретный плод, что никогда им не будет принадлежать и те обречены не быть Богами, а остаться рабами изувера что кличут Смертью.             Только люди примитивны, они не понимают что жизнь прекрасна в своем мгновение. Что-то бесценное, чего они не понимают. Бессмертие это не только дар, но и проклятье от которого никогда не избавишься.             Йоко не считала себя особенной. Нет, особенность точно не про неё. Обычная сиротка без фамилии, что была милостиво взята под крыло двух пожилых людей что были ею родственниками которых она могла называть «Бабушка» и «Дедушка».             Про отца она ничего не знала, бабушка и дедушки Йоко не любили о нем говорить, она это знала. Она не понимала, чем же так не угодил её биологический отец, её двум самым дорогим людям.             Ей было интересно, увидит ли она когда-нибудь его.             А, маме она чуть больше знала, как никак она была отпрыском двух пожилых людей что являлись приемными родителями не особенной, но сирота понимала что бабушка и дедушка, любили её почившую маму. Сама же Йоко не могла вспомнить маму, роды крайне прошли тяжело, в последствии чего мать погибла скоропостижно промолвив на последнем издыхании имя для дочки.             Но каждый раз когда Йоко задавала вопросы насчёт мамы, перед девичьем взором всплывала изумительная картина. Женщина, совсем молодая, с яркой улыбкой, чудными карими глазами что красиво переливалось на свету солнца, ровный аристократичный чуть вздернутый нос к вверху, тонкие густые черные брови и губы бантиком. Черные густые волосы были повязаны в конский хвост, пока на самой женщине что являлось мамой девочки было простое розовое кимоно.             Казалось мама Йоко, была наполнена женственностью и притягательной аурой. В её представлении точно.             Невольно девчушка каждый раз задавалась вопросом: А станет ли она как мама?             Такой доброй, изящной, честной как описывали бабушка и дедушка.             Она была для Йоко идеалом и каждый раз она сияла ярче звезды, когда пожилая пара говорили что внучка точная копия её матери в детстве.             Была поставлена цель: «Стать такой же как мама, чтобы не расстроить бабушку и дедушку. Чтобы они могли ею гордиться».             Деревня в которой и проживала наша семья, кишела самураями и была довольно тиха. Все друг друга знали в лицо и были довольно милы.             В самой же главной героине души не чаил никто, отзывчивая, шустрая, готовая всегда помочь старшим. Йоко была примером для сверстников и младших, была идеалом для семей с непослушными детьми, была той что могли гордиться.             Девчушка ценила свою жизнь, она была Йоко-сан для младших детишек что каждый раз бегали к ней зовя играть, она была Йоко-чан среди деревенских людей что было старше, она была Йо-чан в объятиях дедушки и бабушки. Ей было всего тринадцать, казалось вся ее жизнь впереди, она будет светлой и прекрасной, несомненно прям как она, Йоко любили за то что она просто Йоко. А сама юница любила жизнь и всех людей что было в ней. Она по истине наслаждалось каждым мгновением, каждый секундой жизни, стараясь запомнить всё-всё, дыша полной грудью и стараюсь больше улыбаться в тридцать два зуба.             Так почему все, так неожиданно оборвалось?             Пожар, крики, мольбы, паники и кровь. Все это смешалось в едкий запах что въедался в грудную клетку, заставляя кареглазые очи слезиться, с каждой секундой становилось все труднее и труднее дышать.             Таким она запомнила тот судьбоносный день когда в деревню наведался ещё тогда не получившей свой статус Король Проклятий Ремен Сукуна.             Йоко было страшно, она боялась, она не знала что делать, она просто хотела жить, тело машинально прикрыло ребенка младше неё что застыл в оцепенение перед чудовищем:             –Постойте!–прозвучал звонкий девичьей голос, пока у самой брюнетки бешено стучалось сердце, на несколько минут оглушая всю суматоху вокруг, что остановилось для самой юницы.       Она зажмурила глаза, банально надеясь что если она чего-то не видит, то этого и нет. Оно исчезнет.       –Прочь с дороги, букашка.–прозвучал басистый громоподобный баритон, что внушал животный страх. Кожа покрылась мурашкой, страх неприятно ласкал её спину. Голос монстра внушал страх.             Хотелось забиться в угол, умолять просто покинуть деревню, стоящего перед ней человека?, что не был похож на человека, надеясь что все это в один миг закончится.                   –Пожалуйста...–на несколько октав до жалкого хрипа опустился голос юницы, что сжала кулаки, чувствуя как мальчик, что стоял позади неё вцепился в пояс её потрепанного голубого кимоно.–...Прекратите, вы же человек? Так почему вы это делаете? Неужели вы не понимаете что вы делаете больно и люди невинные погибают от ваших рук.             Она услышала как монстр хмыкнул, брюнетка не хотела знать что будет дальше и не хотела этого видеть, поэтому ей оставалось только прислушиваться.             –Что за дерзость?–вопрошал мужчина с насмешкой, наблюдая с любопытством за букашкой перед собой.–Представься и открой уже глаза, выглядишь жалко.             Это не была просьба, это был приказ за невыполнение которого неизвестно что её ожидало.             Несмело словно только что вылупившийся цыпленок, она сначала прищуривается, взирая в землю пропитанной чье-то кровью, в горле встал вязкий комок. Её тошнило, а мозг суть происходящего не улавливал, отказываясь воспринимать все за реальность.             Она даже не знала живы ли бабушка и дедушка, и выживет ли она сама?             Слушается недовольной цок, а после вновь мужской голос:             –Слишком медленно. Мне надоело ждать.             Казалось протягивает с нескрываемой издёвкой он, и первое что успевает она осознать это мгновенную боль в районе всей шеи.             Она была секундной, но пронизывает все тело измываясь на каждой частичкой её туши. А после в очах предательски темнеет и последнее что она запоминает, запах гари и крови, её собственной крови, крик мальчика которого она пыталась защищать, холодный оземь на который она упала и чёртовы карие-алые очи которых было по две пары, что были наполнены безразличием и одновременно извращённым наслаждением.             Такова её была первая встреча с Королем Проклятий, которого она презирала каждой частичкой своей души. Который стал её персональным мучителем, что наслаждался её болью.      

*****

      Йоко не считала себя особенной, вовсе нет. Она обычная девчонка что умерла в ту роковую ночь.             Но каков её был шок, когда она почувствовала вновь боль пронизывающую каждую частичку её, что выворачивала все её нутро заставляя скрепя зубами открыть глазами. Свет непривычно резал очи, пока каждый вздох и выдох давался с мучительной сложностью. Словно она вновь училась дышать и видеть.             Тело не слушалось, оно был ледяным словно до этого её столкнули в холодную реку. Несмотря на то что она кажется лежала на ложе сделанным из плетёных соломы цинков и заботливо укрытой поверх шкурой какого-то зверя, вместо одеяла. Ей было холодно, кровь не бежала по жилам, она ощущала себя восставшим трупом из мертвых.             Звон в лабиринтах, бил оглушительном ревом только через этот рев она расслышала мужской и женский голос, которые будто что-то обсуждали.       Но ей хотелось спать и она позволила закрыться векам, издавая усталый едва слышный стон.      

*****

      В доме старосты деревни царила тишина, которую никто не планировал размышлять. Две пары глаз впились напротив сидящую Йоку, что сжавшись словно испуганная мышь готовая вот-вот забиться в угол, лишь бы стать менее заметной, заламывала пальцы и рассматривала дом, делая активно вид что не замечает нечего.             Воскрешая из мертвых, готова была стать декором, вряд-ли любой другой ребенок выдержал бы таких пытливых взгляда, что иногда друг на друга глядели в немом разговоре обсуждая явно местную диковинку которой и являлась девочка.             Дом старосты как заметила сама брюнетка, был построен из дерева, с крышей из черепицы, и имел раздвижные двери и окон сделанные из рисовой бумаги. Стены же были выполнены из деревянных панелей.             Благодарю наблюдательности преимущественном желание сбежать в случае чего своей кареглазая подметила, что внутренние помещение были разделены на несколько зон. Главная комната, в которой они собственно говоря все трое восседали. Помещение было просторным, так как тут скорее всего и происходили собрания, маленький деревянный столик что является базой любого домика в Японии, на самом столе не царил бардак как у старосты деревни в которой родилась и жила девчонка. Отнюдь, царила гармония с дотошной педантичностью.             Невольно сердце её сжалось, от понимания того что скорее всего от ее родной деревни камня о камня не осталось. В грудной клетке появилось сдавливающие осознание всего произошедшего.             –И так...–разрезал гробовую тишину один из старших, что являлся брюнетом и как поняла сама девчонка зам старосты.             Йоко заметно вздрогнула и уставилась в ожидании на обоих мужчин, зам стушевался и постарался своему виду придать более дружелюбные нотки. Как никак ребенок.             –Мы тебя нашли совсем недалеко от нашей деревни, в поле пшеничном. Ты была бессознательном состоянии и казалось даже не дышала, была бледная словно труп.–объяснял из далека старший, а Йоко была благодарна за подробности.–Скажи, ты помнишь как оказалось в поле? Может на тебя напали?             Воскрешеная тут же приоткрыла уста чтобы сказать, что её толи убили, толи ранили и невольно потянулась к шее предположительно где прошёлся удар что выбил её из сознания. Но ничего кроме гладкой кожи, что была покрыта табуном мурашек не нашла и намека на рану. Она замерла истуканом, пока все слова выветрились из головы.             Что она за существо? Что сказать этим мужчинам? Вдруг они просто подумают что она сумасшедшая?             Вязкий ком многих несказанных слов, застрял в трахее, пока на языке крутилось горькое понимание всей ситуации. Они ей не поверят.             Староста лет пятидесяти томно вздохнул, а после произнес:             –Если тебе об этом сложно говорить, мы тебя поймем. Ты можешь остаться в деревне, но с одним условием.             –И какое же это условие?–тут же слетает вопрос, пока девчонка заметнее становится живее.             –Ты скажешь свое имя.–это не была просьба, это было простое беззлобное утверждение.             –Йоко.–чуть замявшись, ответила юница.–Меня зовут Йоко.             Старичок одобрительно промычал, пока в карих глазах промелькнули нотки веселья.             –Значит ты дитя Солнца? Тебе подходит.–добродушно заявляет мужчина, улыбнувшись, и у глаз его собрались морщинки.      

*****

      В целом Йоко никак не изменилась, лишь стала более отстранённая и реже улыбалась другим. Убийство всей родной деревни оставил первый шрамы на юном девичьем сердце, ночью ей снились кошмары. Она помнила ту злосчастную ночь до мельчайших подробностей. Крики и мольбы деревенских, что хотели просто выжить, детский плачь, ветер что приносил запах гари и жженой плоти, до сих пор раздражал ноздри засев глубоко в груди.             Но время идёт, душевным ранам свойственно затягиваться. Не до конца, они становились шрамами с едва заметной белой корочкой которую стоило лишь подцепить ногтем и кровь польется тут же из нее.             Жители деревни были к ней добры, староста объявил что зам нашел Йоко брошенной одну в поле, в критическом состоянии, других подробностей он не давал. Деревенским пришлось самим строить догадки, любопытство порой бывает очень опасно. Они не смели и спросить, ибо откровенно говоря воскрешеная напоминала ободранного котенка что собаки чуть не пустили по кругу. Поэтому вопросы сразу отпали, они терялись лишь в догадках.             Сама Йоко стала жить у старосты, родственников у того не было, брюнетки стало жаль его. Она помогала как могла по хозяйству, на что он её хвалил хвастаясь перед замом какая у него помощница растёт.             Он обучил её чтению, все таки не каждый в это время умел читать и писать. Это дорогое удовольствие. Несколько книг она нашла в старом сундуке, почти все её заинтересовали, книги о политики, простые романы, была даже камасутра которую Йоко предпочла бы сжечь, но лишь кинула её обратно в сундук как не нужную вещь.             Но особенно её влекло книжке что не была столь яркой, она была серой, с почти стертом названием «Проклятия и Проклятая энергия». На вопрос воскрешенной своему опекуну, тот лишь пожал плечами и сказал что это книга принадлежала ещё его отцу.             Чтиво оказалось весьма запутанное, в общем девчонка могла понять смысл текста, лишь перечитав его во второй раз.             В голову закралось, что она вовсе необычная и то что она явно в бреду не сбежала из деревни от своей участи быть убитой Королем Проклятий. Что все же была убита его руками. Возможно она маг, но необычный маг. Дефектный скорее, раз она даже не понимает в чем смысл её проклятой техники.             Собственное неведение что она вообще такое, выводило её из себя, до скрипа зубов.             Потом она заметила свою быструю способность регенерации, брюнетка настолько погрузилась в свои мысли что случайно порезалась. Рана от ножа на пальце затянулась всего за час, пока у обычных людей она скорее всего затягивались минимум несколько дней.             Закрались мысли что её проклятая техника затрагивает только её. На остальных она никак не влияет, она не может восстановить чужие раны, но и не может атаковать кого-либо.             Вообщем, бесполезна.             Так и прожила юница до своего совершеннолетия, жизнь её была равномерной и спокойной что не могло не радовать, зам Деда клялся что в будущем она сама станет замом, на что она лишь улыбалась снисходительно.             Но всю её жизнь, вновь разрушил чертов Ремен Сукуна, которого она успела возненавидеть. Но ещё больше она ненавидела свое бессилие, что вновь замерла испуганной ланью перед ним, что не могла дать хотя бы капельку отпора. Сукуна своим существованием показывал что она жалкая.             Вновь пожар, вновь жженая плоть, кровь и крики. Вновь его надменный взгляд ало-кариях глаз, равнодушный, с нотками насмешливости. Он всем своим видом излучал превосходство и величие.             В их второй встречи, перед тем как Йоко вновь умерла было едва заметное различие.             –По моему я где-то раньше тебе видел.–с искренним интересом тянет Сукуна, пока воскрешеная старалась дышать, что выходило весьма тяжело. Сердце в грудной клеткой, билось загнанной птицей в клетке, трепеща своими крыльями и умоляя выпустить. В горле пересохло, все тело стало ледяным, несмотря что была весна, а деревня полыхала в огне.–Ах, ты же да девка что посмела встать у меня на пути.–Йоко хотелось исчезнуть, Йоко хотелось провалиться по самые недры Земли, Йоко не хотелось умирать вновь. Тот одной из своих четверых рук, взял в плен её подбородок. Девушке стало не по себе, одна его рука казалось больше её головы. Сам же Король Проклятий несмотря на атмосферу вокруг, сощурил изучающи очи, а потом улыбнулся, скорее нет, оскалился.–Так ты же умерла от моей руки ещё девчонкой, как ты выжила?             Заклинательница на несколько секунд замерла, потом приоткрыла уста и с гневом прошипела:             –Сходи нахуй, Ремен Сукуна.             Йоко не ожидала от себя такого заявления, слова машинально вырвались и были пропитано с нескрываемым ядом.             «Дура! Дура! Кто тебя за язык тянул?!»–в голове панически мелькали оскорбление в своей же адрес.             Не менее удивленный розоволосый, пару минут смотрел в упор на девушку, словно она какая-то диковинка. А после расхохотался, во весь голос, ничего не стесняясь. Чужая рука все так же держала её лицо в одном положении. Как только Король Проклятий, перестал сотрясаться в смехе.             –Ты занятная, будешь моей новой игрушкой.–весело проговорил он, пока в глазах плясали огоньки садистского удовольствия.             Он раздавил её голову в своей ладони.      

*****

      С момента очередного пробуждения, Йоко чувствовала себя ужасно и подавлено. Она не хотела вновь жить как в ни чем не бывало, как только она привязывалась к чему-либо приходил Ремен и все рушил, убивал её заставляя каждый раз открывая глаза чувствовать адские боли.             Её техника казалось ей личным наказанием по отношению к ней. А Сукуна был палачом, что возвращался и втаптывал безжалостно воскрешеную в грязь.             Она стала скитаться по всей Японии, у самурая нету цели, есть только путь. Её путь был избегать Короля Проклятий что уже прославился по всей округе, не привязываться никому, ибо после они страдали, а вместе с ними и она.             Задача сложна не из легких, но вполне себе выполнимая.             Так она проживала свою жизнь, ровно до двадцати двух. Но Сукуна нашел её, в этот раз не сразу убил, лишь присвоил себе сделав её любимой игрушкой.             Она его ненавидела, готова была перерезать ему глотку, выколоть ему все четыре глаза подаренной им же золотой шпилькой. Он заставлял её умирать лишь по его прихоти, и возрождал её вновь и вновь. Каждый день был адом, золотой клеткой, оказался дворец розоволосого.             Все его наложницы которых он уже давно не посещал, лишь могли сочувствовать Йоко, что каждый раз после смерти открывала очи, теряла саму себя. Но несмотря на сочувствие, никто из этой приисподни не помогал ей выбраться.             Редкие моменты были когда Сукуна её не посещал, в такие моменты он приставлял Урауэмэ следить за ней чтобы она не сбежала. И как бы она не взывала мальчишке, тот лишь её игнорировал, словно её и вовсе не слышит.             Во время пламенных ночей с Ременом, Йоко не возносила его имя в блаженнах стонах, наоборот, она старалась вести себя тихо, а если все же мужчине удавалось выбить из неё пару звучных стонов, она вместо его имени возносила три простых слова: «Я тебя ненавижу». На что в ответ он лишь ускоривал темп, после притворно нежно целовал её в лоб.             Их отношения, нельзя было назвать адекватными отношениями, сегодня тебя Сукуна убивает, завтра одаривает дорогими шелками, цветами, драгоценностями. Словно пытается купить её благословением. Сегодня Йоко кроет его всеми возможными матами, проклиная его, грозясь исполнить свое убийство собственно лично, а сегодня отвечает на поцелуи и ласки.             Весь их симбиоз был наполнен исключительно из крови, ненависти, подобие любви, пламенными ночами, редкими разговорами о мелочах. Иначе это взаимодействие между ними можно было назвать амбивалентностью чувств.             Сукуна любил Йоко, настолько что убивал её лишь из скуки. Йоко любила Сукуну, настолько что в один из его визитов, воткнула ему в плечо кинжал которые одолжила у Урауэмэ без его ведома.             –Я тебя ненавижу, поскорей бы ты сдохнул от моих рук исчадье ада...–хрипела брюнетка, чувствуя как чужая рука все сильнее и сильнее стискивала её глотку, рука девушки отчаянно вцепилась в чужое запястье.             –Пока что, только ты умираешь раз за разом, Йоооко.–самодовольно воркует розоволосый, целую её напоследок в губы в смехотворно невинном поцелуе смотря на всю ситуацию, перед тем как свернуть шею своей любимой игрушке.             Он убивал её различными способами: Ломал все конечности, а после спаривал живот. Убивал, а после того как она возрождалась, заставлял вместе с ним трапизничать, съедая её же тело что было приготовленным верным фамильяром Ремена. Убивал своими техниками. Вводил в её тело различные яда. Скармливал мелким проклятьем.             Если перечислять все способы убийств, то Йоко могла их перечислить все до единого, только спустя неделю.             Он хотел сломать её, сделать красивой куклой что быстро бы ему наскучила. Но Йоко радовала его, каждый раз все громче и громче сопротивляясь.             Самым счастливым днем для девушки, стало запечатывание Короля Проклятий как проклятье. Тогда она думала что он умер, расстраивало её лишь только что она не смогла лицезреть его смерть.             Но впрочем, она была весьма довольна и наконец могла выдохнуть. Наконец свободно дыша.       Но через тысячу лет, они вновь встретиться, вновь их будет переполнять амбивалентность чувств. Ну, а пока вечно воскрешающая будет учиться жить без Ремена Сукуны.