Не плачь по мне

      Ночь словно замерла, впитав в себя ужас произошедшего. Звуки сирен скорой помощи казались далекими и нереальными, словно доносились из другого мира. Кисляк, словно окаменевший, не отрывал взгляда от лица Казанцева, вглядываясь в него с отчаянной надеждой уловить хоть тень жизни. Но лицо Вадима, залитое лунным светом, оставалось неподвижным. В глазах Андрея, прежде горевших огнем решимости, теперь плескались волны ужаса и ледяное отчаяние. Разум отказывался принимать реальность: Казанцев, скала, о которую разбивались любые волны, лежал безжизненно, багровое пятно на его груди расползалось, словно зловещий цветок, питаемый жизненной силой. Именно в этот миг из объятий темноты, словно призрак, возникла Москвина. Ее лицо, обычно строгое и уверенное, было мертвенно бледным, а дыхание, рвущееся из груди, прерывистым и хриплым. Увидев картину, развернувшуюся перед ней, Ольга застыла, словно пораженная невидимой молнией. Тонкие пальцы судорожно сжимались, губы беззвучно шевелились, пытаясь вытолкнуть из онемевшего горла имя любимого мужчины, но лишь тихий хрип вырывался из ее груди. Мир вокруг разлетелся на осколки, оставив лишь ослепляюще яркое, пульсирующее кровавое пятно на темной рубашке Андрея и застывшую бледность лица Вадима, освещенного холодным, безразличным лунным светом. В этом безмолвии женщина чувствовала, как ледяная рука страха сжимает ее сердце, грозя раздавить его в мелкую пыль.  Сделав несколько нерешительных шагов, Ольга опустилась на колени рядом с Кисляком. Ее дрожащие руки потянулись к Казанцеву и она осторожно коснулась его щеки, словно боясь разбить хрупкую иллюзию, что это всего лишь страшный сон. Кожа под ее пальцами была холодной, как лед, отчего по телу женщины пробежала дрожь. – Вадим… - прошептала она, ее голос был едва слышен. - Вадим, пожалуйста… Андрей поднял на нее заплаканные, полные отчаяния глаза. В них читалась мольба о прощении, которую Москвина сейчас не могла расшифровать. – Ольга Сергеевна… - прохрипел он, голос его сорвался, словно натянутая струна. - Я… я не смог… Но женщина не слышала его. Весь ее мир сузился до бледного лица Вадима. Она прижала его безжизненную руку к своей щеке, пытаясь согреть ее своим теплом, передать ему частичку своей жизни, но безуспешно. Горячие слезы градом катились по ее лицу, падая на окровавленную рубашку Андрея, словно капли дождя на увядшие цветы. Внутри нее все оборвалось. Пустота, холодная и бездонная, поглощала ее, затягивая в свой водоворот отчаяния. Время потеряло всякий смысл. Осталась лишь боль, острая и жгучая, разрывающая ее душу на части. – Это я виноват... я... - продолжал корить себя Андрей.  Вдруг, сквозь пелену горя, Ольга почувствовала слабое движение. Веки мужчины дрогнули и он медленно, с трудом, открыл глаза. Взгляд был мутным, затуманенным болью, но в нем тлел огонек жизни, слабый, но неугасимый. – Оля… - прошептал он, его голос был едва слышен.  Словно луч солнца пробился сквозь мрак, озарив ее лицо нежной радостью. Не веря своему счастью, женщина схватила его руку, сжимая ее с такой силой, словно боялась, что он снова исчезнет. – Вадим! - выдохнула она, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. - Ты жив! – Жив… - повторил он, пытаясь улыбнуться, но гримаса боли исказила его черты. - Пока… жив… Слова Казанцева, хриплые и слабые, отозвались в сердце Ольги взрывом облегчения. Он жив! Эта мысль, как яркая вспышка, озарила мрак отчаяния. Она прижалась к его руке, боясь отпустить, словно это тонкая нить, связывающая его с жизнью. – Это я виноват... я... - вторил парень.  Голос Андрея, полный невыносимой вины, прервал ее ликование. Он смотрел на Вадима с такой болью и самообвинением, что женщине стало больно за него. – Тише, Андрей. - прошептала она, отрываясь от Вадима и касаясь руки парня.  – Кисляк, - прохрипел мужчина, жмуря глаза. - не надо сейчас устраивать публичное самопожертвование. Мы все в шоке, но из нас троих только один лежит с дыркой в груди. - прошептал Вадим, морщась от боли. Резкий звук сирены разорвал ночную тишину. Скорая помощь, ослепительно белая в свете фар и уличных фонарей, резко затормозила на задней парковке университета, подняв облако пыли, которое тут же рассеялось в ночном воздухе. Двери распахнулись и из машины выскочили двое медиков, мужчина и женщина в темно-синей униформе. Они двигались быстро, четко, слаженно, каждый знал свою задачу. Мужчина, присев рядом с Казанцевым, ловкими, привычными движениями распахнул его рубашку, осматривая рану на груди. Яркий луч фонарика выхватил из темноты багровое пятно, расширяющееся на белой ткани. Женщина-медик, заметив, как Ольга, бледная и дрожащая, цепляется за руку Вадима, мягко, но уверенно отстранила ее. – Пуля прошла навылет. - констатировал врач, его голос был спокоен и профессионален, хотя в свете фонарика было видно, как серьезно выглядит рана. - Но задела легкое. Потеря крови значительная. Нам нужно срочно в больницу. Каждая секунда дорога. Медики действовали незамедлительно. Достав складные носилки, они бережно, но быстро переложили на них проректора. Москвина, все еще дрожа от пережитого шока, сделала шаг, чтобы взять Вадима за руку, но остановилась, испугавшись помешать медикам. Она шла рядом с носилками, не отрывая взгляда от лица мужчины. Его глаза были закрыты, лицо бледное, губы слегка синеватые. Ольга кусала губы, сдерживая слезы, которые подступали к горлу комом. Прежде чем поднять носилки в машину, Казанцев, превозмогая боль, приоткрыл глаза. Его взгляд нашел Андрея, стоящего в стороне. Собрав все оставшиеся силы, он едва слышно, одними губами, прошептал: "Найди ее... пожалуйста" В его глазах читалась не просьба, а приказ. Кисляк, молча кивнул, его лицо было каменным, но в глубине глаз мелькнула боль и твердая решимость выполнить волю Казанцева. Дверь скорой захлопнулась, сирена снова завыла и машина, мигнув красными огоньками, скрылась в ночи. В тесной, залитой мерцающим светом лампы скорой помощи, Москвина не отпускала руку Вадима. Его пальцы, длинные и изящные, сейчас казались неестественно холодными, почти ледяными. Она бережно обхватила его ладонь своими, пытаясь согреть своим теплом, нежно растирая его окоченевшие пальцы. Ее собственные руки дрожали, выдавая внутреннюю тревогу и страх. – Вадим, - прошептала она, наклонившись так близко, что ее дыхание коснулось его щеки. Ее голос, обычно звонкий и уверенный, сейчас дрожал, словно тонкая струна на ветру. - всё будет хорошо. Слышишь меня? Казанцев с трудом приоткрыл веки. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был затуманен болью, словно сквозь пелену. Но даже в этом затуманенном взгляде он узнал Ольгу, ее любимые черты и слабая, почти неуловимая улыбка тронула уголки его губ. – Оля… - прошептал он, его голос был хриплым и слабым. - Что… что ты здесь делаешь? Я же приставил... охрану.  – Я… я знала, что ты здесь будешь. - ответила женщина, ее голос продолжал дрожать. - Мне… мне пришло сообщение… Вадим попытался приподняться, но резкая боль в груди заставила его застонать. – Тише, тише. - женщина мягко опустила его обратно на носилки. - Не надо говорить. Просто слушай. Мне пришло анонимное сообщение… "Задняя парковка университета. 23:00". Ни подписи, ничего. Просто… это. А я заработалась и опоздала, а когда пришла… Москвина запнулась, вспоминая тот ужас, который охватил ее, когда она увидела это сообщение. Женщина была в своём рабочем кабинете, дописывала отчеты по учебной части, когда раздался сигнал телефона. Она увидела текст сообщения и почувствовала, как ледяной страх сковал ее сердце. Что-то внутри кричало, что это связано с Вадимом, что он в опасности. На парковке, среди пустоты, ее встретил ужасающий страх. Посреди паркинга, нарушая привычный порядок, стояла знакомая иномарка. Машина Казанцева. И эта деталь, настолько не вписывающаяся в общую картину, превратила ее страх в леденящую уверенность. – Глупая… - прошептал мужчина, ресницы дрогнули, скрывая за собой потемневшие от боли глаза. Слова давались ему с трудом, каждое, как отдельный вздох. - Не надо было… рисковать собой… Ольга, услышав это, почувствовала, как к горлу подступает комок. Ее сердце сжалось от нежности и одновременно от гнева на саму себя, на всю эту ситуацию, которая поставила под угрозу жизнь человека, который за короткий период стал дорог для неё.  – Тсс, - прошептала она, прижимаясь ближе и нежно касаясь своим пальцем его губ, словно желая остановить поток самообвинений. Ее палец на мгновение задержался на его губах, ощущая их тепло и легкую дрожь. - Что за глупости? Разве могла я поступить иначе? Ты… ты же мой сослуживец, товарищ, коллега и... мужчина, который мне небезразличен. Я не могла… не предпринять что-то... Ведь… я… я люблю тебя. Слова "люблю тебя" сорвались с ее губ, словно вырвались на свободу из самой глубины души. Это было не просто признание, это была клятва, обещание быть рядом, несмотря ни на что. Женщина наклонилась, ее волосы, словно шелковый водопад, рассыпались по его плечам и нежно, почти невесомо, она поцеловала его в лоб. В этом поцелуе, полном невысказанных слов и эмоций, сплелись воедино безграничная любовь, сжигающая ее изнутри, леденящий душу страх, который она так отчаянно пыталась побороть, невыразимое облегчение от того, что он всё ещё жив и где-то в самой глубине, под слоем нежности холодная, обжигающая ярость. Ярость, которая давала ей силы, которая шептала обещание отомстить за него, за их едва начавшуюся историю, за всё, что им пришлось пережить. Она найдет того, кто это сделал. Она не успокоится, пока виновный не понесет заслуженное наказание. Эта мысль, словно стальной стержень, крепила ее решимость, придавала сил в эту страшную ночь. Вадим, чувствуя ее тепло и нежность, слабо сжал ее руку. Его глаза были закрыты, но по едва заметной улыбке на губах Ольга поняла, что он услышал ее признание. Он хотел что-то сказать, но слова застревали в горле, вытесненные болью и слабостью. Вместо этого он просто сильнее сжал ее руку, словно боясь отпустить, потерять эту тонкую нить, связывающую его с жизнью, с любовью.

***

      Кисляк стоял на парковке, сжимая в руке телефон, как утопающий – соломинку. Вокруг него, в свете фонарей, расстилалась безжизненная гладь асфальта, осыпанная осколками стекла и темными пятнами недавней борьбы. Ночной воздух, обычно прохладный и свежий, сейчас казался густым и тяжелым, пропитанным запахом бензина, крови и страха. Андрей нервно переминался с ноги на ногу, судорожно сжимая и разжимая кулаки. Пальцы, несмотря на прохладную ночь, покрылись липкой испариной. Сигарета, зажатая между губ, дрожала мелкой дрожью. Он сделал еще одну затяжку, но дым, вместо того чтобы успокоить, только сильнее обжигал горло. В голове хаотично метались мысли, словно стая испуганных птиц. Вадим... Лиза... засада... внезапно появившиеся Москвина... Он пытался восстановить хронологию событий, найти хоть какую-то логическую цепочку, но всё сливалось в один сплошной кошмар. Он чувствовал себя загнанным зверем, оказавшимся в ловушке. Кисляк глубоко вздохнул, отгоняя от себя страх и неуверенность. Он понимал, что не может позволить себе сдаваться. В его голове все еще звучали слова Казанцева о том, что они должны найти Лизу любой ценой. Андрей нажал на кнопку вызова и наконец, услышал знакомый голос. – Кисляк, ты где? Почему так долго? - спросил Юрий, его голос был полон напряжения. – Я на парковке, -  ответил Андрей, стараясь говорить как можно спокойнее.- Вадим Юрьевич... – Что с ним?  – Он ранен. Вроде как в сознании увезли на скорой, с ним Москвина.   На другой стороне провода послышался вздох тяжёлый и глубокий. – Что за чёрт?! - выругался Юрий. - Как это произошло? Андрей коротко описал засаду, стараясь не упустить ни одной детали. Он рассказал о внезапном нападении, о том, как кто-то явно заранее знал об их операции, о похищении Лизы. Голос его был хриплым, прерывистым. – Я сейчас подъеду. - сказал Юрий. - Жди меня там. И постарайся ничего не трогать до моего приезда. Кисляк кивнул, хотя Юрий его не видел. Он выбросил окурок, раздавив его ботинком. Осмотрел парковку еще раз, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь. Один разбитый автомобиль, следы шин на асфальте, темные пятна, которые наверняка окажутся кровью. Всё говорило о том, что это была хорошо спланированная операция. Но кто за ней стоит? И зачем им Лиза? Москвина… её появление здесь выглядело слишком уж своевременным. Слишком много вопросов без ответов. Юрий приехал через десять минут. Выскочив из машины, он быстро подошел к Андрею. Его лицо было мрачным, губы плотно сжаты. – Что тут у тебя? - спросил он, обводя взглядом парковку. Его взгляд был острым, цепким, как у хищной птицы. Андрей еще раз рассказал о произошедшем, указав на следы борьбы, на разбитую машину Казанцева. – Профессионально сработали. - констатировал Юрий, внимательно осмотрев место происшествия. - Надо поднять все записи с камер видеонаблюдения в этом районе. И проверить все контакты Лизы, может, что-то выплывет... Не понимаю, зачем им надо было стрелять в Вадима? - задал сам себе вопрос мужчина и задумавшись замолчал.  – Мне кажется, это случайно произошло. Ведь после того как один из них ранил Вадима Юрьевича, они сразу же убежали. - ответил Андрей, подходя ближе у мужчине.  – Черт. - выругался Юрий. - Как меня все раздражает! Ничего конкретного. Никаких подробностей. Классическая спланированная подстава. Надо заново проверить Москвину. Уверен, что она чиста? – Не знаю. - честно признался Кисляк. - Слишком много совпадений. Но... - задумался он. - У неё есть алиби. Ее дочь похитили и не известно живая она или нет.  – Согласен. - нервно кивнул мужчина. - Свяжись с больницей, узнай состояние Казанцева. А я займусь камерами и контактами Лизы. И давай поднимем на уши всех, кого можно. Время не ждёт. На этот раз у них точно ничего не выйдет.  Андрей кивнул, доставая телефон. Он чувствовал, как по телу пробегает холодок. Слишком многое было поставлено на карту. Жизнь Лизы, карьера, их собственные жизни… Пока Кисляк связывался с больницей, Юрий осматривал место происшествия. Он нашел несколько гильз, тщательно упаковал их в пакет для улик. Затем он обратил внимание на следы шин. Протектор был довольно редкий. Это могло быть еще одной зацепкой. – Ну что? - спросил Юрий, когда Кисляк закончил разговор.  – Оперируют. Шансы на выживание не велики, но они есть. - ответил Андрей.  – Кхм... - задумался мужчина, затем продолжил. - Так, у тебя есть что-нибудь по машине, на которой они приехали? - спросил он, возвращаясь к делу.  – Ничего конкретного. - ответил парень, с досадой сжимая кулаки. – Черт. Ладно, свяжись с нашими техниками, пусть снимут отпечатки и проанализируют эти гильзы. - мужчина показал на пакет с уликами. - Я пока проверю записи с ближайших камер. И надо поднять всех наших информаторов. Кто-то должен был видеть эту машину. Они работали без перерыва, гоняясь за каждой зацепкой, каждым намеком. К утру у них появилась первая тонкая нить, запись с камеры видеонаблюдения на автозаправке недалеко от университета. На ней был виден темный внедорожник с характерной вмятиной на заднем бампере. Номер разглядеть не удалось, но сама машина была замечена неделей ранее в районе, где жила Лиза. – Похоже, за ней следили. - сказал Юрий, вглядываясь в изображение на мониторе. - Надо пробить все подобные машины в городе. И начать с местных ОПГ. У меня есть предчувствие, что эта история намного серьезнее, чем мы думали. Они продолжили работать, чувствуя, как вокруг них сгущаются тучи. Слишком много совпадений, слишком много нестыковок. И чем дальше они заходили в своем расследовании, тем яснее становилось, что они ввязались в очень опасную игру. Но тут внезапно телефон Юрия завибрировал. На экране высветилось сообщение с неизвестного номера. "Если хочешь видеть девчонку живой, приезжай в 4 утра на старый склад на окраине города. Один. Иначе получишь, как и твой дружок, а девчонку отдадим по частям." Юрий резко выпрямился, в глазах блеснул холодный огонь. Он показал сообщение Кисляку. – Вот и наши "герои" объявились. - процедил он сквозь зубы. - Старый склад… это логово "Черных волков". Похоже, мы имеем дело с ними. – Чё? - переспросил Кисляк. - Но они же вроде как завязали с похищениями после того, как… – После того, как их главаря посадили? - закончил Юрий. - Да, так и было. Но, видимо, кто-то решил возродить старый бизнес. Или это кто-то из его бывших подельников. В любом случае, нам нужно действовать осторожно. – Вы собираетесь ехать туда один? - спросил Андрей, глядя на мужчину с тревогой. – У меня нет выбора. - ответил он, пожав плечами. - Они ясно дали понять, что не хотят видеть там никого, кроме меня. И я не могу рисковать жизнью Лизы. Но я не буду совсем один. Юрий быстро набросал план действий. Он свяжется с группой захвата, они будут ждать его сигнала недалеко от склада. Кисляк останется в штабе и будет координировать операцию, отслеживая передвижения Юрия с помощью GPS-маячка. – Главное не лезь на рожон. - предупредил Андрей. - Ждите нашего сигнала. – Не волнуйся. - усмехнулся он. - Я не собираюсь геройствовать. Нам нужна девчонка живой и невредимой…