Блейд

Ты говоришь, что я сошел с ума,

Я говорю, что ты боишься.

Я становлюсь сильнее от боли,

Мне нравится, как ты ненавидишь меня!

Выстрели в меня еще разок,

Мне нравится, как ты ненавидишь меня!

Like a Storm, Love the way you hate me©

Прошло четыре дня. Блейд продолжал жить на два дома: утро и день он проводил в «рабочем» жилище, а вечера и ночи оставлял за их с Майклом домом. Он даже отметил про себя то, что благодаря такому «разделению» начал проводить с братом больше времени. Боясь того, что младший вновь поднимет разговор на тему его ночных отлучек, и, испытывая вину из-за того, что каждый день оставляет Майкла одного, Блейд старался проводить с ним всё время, которое он не «посвящал» Еве. Он даже думать перестал о традиционных для него «ночных свиданиях», которые зачастую заканчивались двойным выплеском сложных эмоций, полным катарсисом, освобождением… но лишь на какие-то жалкие полчаса. Блейду казалось, что «работы на три фронта» не сможет выдержать даже он. И, что удивительно, потребности в том, чтобы куда-то поехать и с кем-то встретиться парень не испытывал. Верно, работа над тем, чтобы брат ничего не узнал, и странное времяпрепровождение с Евой отбирали у него слишком много сил. А ещё было ежеминутное обдумывание того, чем должно закончиться пребывание девушки в его доме, того, как всё устроить настолько идеально, чтобы никто не смог даже на мгновение подумать о том, что смерть Евы была принудительной. Примерный план действий у Блейда уже был, но в нём было ещё достаточно белых пятен и тех острых углов, которые было необходимо сгладить, чтобы потом самому же не напороться на них. Такой оплошности, как с Бонифацием, блондин более не намерен был допускать. В том случае, если он вновь что-то упустит, забудет, Блейд имел все шансы заплатить слишком высокую цену за свою непредусмотрительно и невнимательность к мелочам. И цена эта, увы, исчислялась ни в евро, ни в долларах и ни в любой иной валюте, известной человечеству. Зачастую Блейд думал о том, что Ева спутала все его планы, подставила так, что вся его налаженная и стабильная жизнь начала шататься, как верёвочный мостик на сильном ветру. Не появись в его жизни она, часы Бони точно бы никто не увидел, никто бы не смог подумать о причастности Блейда к смерти этого парня, потому что никаких, даже самых мелких улик, говорящих о том, что он приложил руку к этому делу, не было. Но Ева… Но Ева пришла в его дом. И задержалась в нём достаточно долго для того, чтобы звёзды сошлись самым нелепым образом и дали ей в руки слишком весомую улику, указывающую на то, что Блейд – убийца. А Блейда эти же самые звёзды вынудили внепланово отнять ещё одну жизнь, замарать свои руки кровью и вновь возомнить себя богом. Да, Ева пока ещё была жива и здорова, ничего не угрожала её физическому состоянию – с психическим было сложнее – но это был лишь вопрос времени. Девушка сама подписала себе смертный приговор, решив играть по общепринятым правилам с тем, кто привык писать правила самостоятельно и не прогибаться под жизнь, а саму её ставить в удобную для себя позу. Конечно, было бы странным, если бы Ева решила отпустить Блейда, закрыть глаза на то, что он, скорее всего, убил невинного человека. Конечно, она не могла знать о том, что перед ней не обычный преступник, убийца, а самый настоящий мастер своего дела, в планы которого совершенно не входит быть пойманным и осужденным по закону, который был глух, слеп, глуп и не имел совершенно никакого значения. Ева не знала, не могла знать. Но это уже не играло никакой роли, это не было оправданием для неё, потому что капкан судьбы уже захлопнулся на лапке бесстрашного «кролика», оставалось только дождаться контрольного выстрела в голову и обрести вечный покой… Но Ева не желала обретать покой! Она желала обрести украденную у неё свободу, восстановить справедливость и наказать виновных, а, вернее, виновного. И, пусть девушка продолжала смотреть на Блейда немного иначе, нежели на любого другого, кто преступил закон людской и божий, но с каждым днём в глазах её появлялось всё больше ненависти к этому парню, которого она когда-то знала. Эта ненависть вполне могла убить её саму, выжечь изнутри дотла, но сначала она должна была погубить убийцу-Блейда. Насчёт человека-Блейда у девушки мыслей не было, ей было на него наплевать. И не важно, что это один и тот же человек, а мысли её уже начинают тухловато попахивать шизофреническим распадом личности. Она не заставляла себя разделять сущности и лица Блейда на части, это вышло как-то само собой и осталось таиться тайным знанием на уровне бессознательного. И с каждым днём Ева всё сильнее желала узнать все: абсолютно все лица, маски, личности и личины этого парня! Это заставляло её смотреть на Блейда его же взглядом: острым, проницательным и проникающим, как ловкое движение скальпеля в руках умелого хирурга, что вскрывал кожу и снимал мягкие ткани слой за слоем. Игра становилась обоюдной. Правила её оставались негласными и непонятными, но отныне каждый испытывал собственную, неясную другому потребность в этой игре, каждый извлекал из неё свою пользу и выгоду, но старался скрыть это от второго её участника. Игра от этого становилась всё интереснее, напитывалась соками, чтобы в один прекрасный момент кто-то один, став победителем в ней, сорвал этот кровавый плод и сжал в ладони, поднимая к небу и демонстрируя миру свою победу. И каждый из участников был уверен в том, что он намного хитрее и умнее второго, что именно он сумеет обыграть, обвести и победить. Каждый был уверен в своей победе. Блейд считал, что проигрыш Евы – лишь вопрос времени. Ева была уверена, что её победа – вопрос того, насколько она сумеет собраться и настроиться на волну психопата, в руках которого она оказалась по собственной глупости и невнимательности. Более она не желала допускать подобных ошибок. И Блейд тоже… Ева сидела на кровати, Блейд, как обычно, на стуле в нескольких метрах от её постели. С завтраком было давно покончено, но парень не уходил. Уже полчаса они сидели в полной тишине. Никто не заговаривал первым, никто не пытался спровоцировать другого на диалог или сделать ещё хоть что-нибудь, что бы смогло нарушить эту тугую тишину, которая ощущалась вязкой ртутью из-за уровня напряжения, которое витало в воздухе, протягиваясь миллионами чёрных липких нитей от Блейда к Еве и обратно. Немного сменив позу, девушка села вполоборота к Блейду, скосила вбок глаза, бросая на парня тяжёлый взгляд чуть прищуренных зелёных глаз. Блейд никак не отреагировал на этот «выстрел», лишь наградил профиль девушки такой же «пулей». Он слегка вскинул голову, смотря на Еву сверху, словно пытаясь продавить, задавить. Но девушка держалась молодцом, не меняя ни мимики, ни позы, хоть и чувствовала, как под взглядом блондина её кожа буквально плавится, словно она была восковой фигурой. Она видела Блейда боковым зрением, и этого ей хватало для того, чтобы не терять ту связь, нить, что позволяла не выпадать из игры и не давать парню возможность подкрасться к ней незаметно. Да, бесспорно, позиция была самой лучшей, правильной и выигрышной. Она позволяла видеть врага, но избегать того прямого контакта глазами, который мог выдержать далеко не каждый. Прошло ещё пять минут. Тишина стала ещё гуще. Казалось, ещё немного и по лицам и телам парня и девушки потекут её чёрные вязкие капли. Эта тишина виделась чем-то, похожим на нефть: она тоже могла убить всё живое на своём пути, задушить своей плёнкой. Но… она же могла и дать жизнь, став топливом и источником огромного капитала, обогревая, давая возможность путешествовать и делать многое другое. Нужно было лишь грамотно воспользоваться тем, что давала жизнь, и не упустить своего шанса. Блейд наблюдал за Евой, скользя взглядом по чертам её плица, красивому и невозможно запоминающемуся профилю, иногда спускаясь на тонкие и изящные руки. Было странно понимать, что эти руки принадлежат полицейскому – борцу за закон и справедливость, тому, кто не раз задерживал простых нарушителей порядка и тех, кто сделал нечто по-настоящему ужасное. Они казались слишком слабыми, впрочем, как и вся девушка. Но Блейд уже прекрасно смог понять, что это совсем не так. Хрупкая на вид девушка была кремнём внутри. Жаль лишь, что кремень далеко не самый твёрдый в мире материал… Блейд сложил руки на груди и вздохнул, слегка прикрывая глаза, смотря на пленницу взглядом, который казался таким усталым для любого, кто не знал его, то есть, для любого человека на земле. Ева периферическим зрением заметила движение парня и мимолётные изменения его позы. Отчего-то, ей остро захотелось повернуться, увидеть блондина полностью и полноценно ответить ему на его взгляды-выстрелы. Несколько мгновений помедлив, девушка решила, что не стоит сдерживать себя и повернула голову. Она тоже вздохнула и слегка запрокинула голову, чуть прикрывая глаза, смотря сверху, смотря так же, как и сам Блейд. Блондин мимолётно дрогнул бровью вверх, слегка склонил голову набок. Ева повторила это движение. Парень усмехнулся. Верно, со стороны это было очень забавным или даже милым. Со стороны. Для того, кто смотрит на парня и девушку через толстое звуконепроницаемое стекло и пропустил последние два десятка выпусков этого занимательного «сериала». Войдя во вкус, Блейд вновь сменил позу, вытягивая одну ногу и кладя руки на живот, как бы обхватывая его, обнимая. И вновь Ева повторила за парнем. Лязгнула цепь наручников. «Интересно, что она задумала? - подумал Блейд, продолжая смотреть на пленницу непонятным взглядом, в котором, тем не менее, можно было заметить тщательно сокрытую искру интереса. – Что ж, поиграем, Ева…». Блейд почесал висок и пригладил назад волосы, взглянул на Еву. Она повторила его движения с опозданием в секунду и тоже бросила взгляд на парня. Тишина, царящая между ними, уже была не просто вязкой и густой – она дребезжала и вибрировала, всё больше давила, но, что удивительно, не душила, не становилась тяжёлой или неуютной. Эта тишина тоже была правилом игры, внезапно стала им. После очередного движения, повторенного Евой, Блейд задал вопрос: - Чего ты добиваешься? Ева ничего не ответила и поправила волосы, убирая за ухо выбившуюся из хвостика прядь. Сам не поняв как, Блейд тоже потянулся к уху. Его глаза на долю мгновения сузились в порыве душевной злости от того, что не только он сам, но и Ева сумела повести его за собой. Причём, он сделал это совершенно не задумываясь. Игра Евы была достойна аплодисментов. Блейд заметил блеснувший в глазах Евы задор, искру власти и вкуса победы, что замаячила на её далёком горизонте. «Простите, комиссар Сарториус, - подумал Блейд, - но мне придётся стереть ваш горизонт, надежду и вас саму». Блондин встал и, молча, направился к постели, на которой сидела Ева. Как обычно, он не спешил, не делал резких движений. Между ними словно была натянута непонятная нить, и он шёл по ней, подобно умелому акробату, который настолько искусен в своём деле, что совершенно не замечает пропасти, которая зияет под его ногами, её не существует для него, ровно как и страха падения. Подойдя вплотную к кровати, Блейд, также молча, склонился к Еве, упираясь ладонями в матрас, оказываясь слишком близко к лицу девушки. Эта близость была опасной, слишком опасной. Блондин прекрасно знал, что девушка может быть опасна и, пусть она не сможет его убить, но попытаться это сделать и нанести ему вред она вполне могла. Как-никак, она была человеком обученным, и наверняка знала «волшебные» точки на теле, которые могут вывести из строя и дать огромную фору тому, кто на них давит. Это было почти безрассудством – вот так стоять настолько близко к тому, кто желал вновь обрести свободу и готов был драться за неё до последней капли крови. Но, отчего-то, Блейду хотелось сыграть в эту «русскую рулетку». Более того, он решил добавить в её барабан ещё один патрон… Ничего не говоря, продолжая смотреть девушке в глаза, блондин достал ключ и вставил его в замок. Щелчок и Ева чувствует, что сталь наручников перестаёт обнимать её запястье. Это более, чем странно, но на лице девушки не отражается удивление, на нём не дрогает ни единый мускул. Ева получила полную свободу, но не двинулась с места, продолжая смотреть в лицо своего похитителя. Не произнося ни слова, Блейд медленно переместился, садясь на кровать совсем рядом с Евой. Ставки сделаны. Барабан крутится. Осталось дождаться спуска курка и понять, будет ли выстрел смертельным или холостым. Посмотрев на пленницу ещё несколько минут, Блейд спросил: - Чего ты добиваешься, Ева? Девушка не ответила, лишь продолжила смотреть на Блейда. Блондин вновь обратился к ней: - Тебе не кажется, что твоя игра смертельно опасна? Продолжая сохранять молчание, Ева медленно, не делая резких движений, подползла вплотную к Блейду и села на кровати на колени, благодаря чему их лица теперь находились на одинаковой высоте. - А разве я одна в неё играю? – наконец-то ответила девушка. Она протянула руку и коснулась оголенного закатанным рукавом запястья Блейда, ощущая под подушечками пальцев тёплую приятную кожу и очерченные под ней синие вены. Двигаясь настолько медленно, что создавалось впечатление ирреальности и зажёваности плёнки, Ева дошла пальцами до рукава чёрной рубашки, в которую был одет Блейд, замерла. Блондин неотрывно следил за ней, но не отталкивал. Это было планом, это было очевидно. Но вот в чём был его смысл, Блейд пока не мог понять с той точностью и уверенностью, чтобы удовлетворить своё любопытство. Закончив «передышку», Ева повела рукой дальше, пересекая валик закатанного рукава, проводя по предплечью Блейда и плечу, ощущая тепло тела и крепость, рельеф мышц парня. Он не был слишком накачанным, но имел тело, проработанное в самой идеальной мере, это прекрасно ощущалось при прикосновении к нему. Рука девушки уже дошла почти до шеи Блейда, но они так и не произнесли ни звука, не сменили поз. В тот момент, когда пальцы Евы преодолели воротник рубашки и коснулись его шеи, Блейд мягко, но крепко перехватил запястье девушки, не отталкивая её руку, но предупреждая те действия, что могут последовать далее. - Вы ходите по краю, мисс Сарториус, - произнёс Блейд. Ева промолчала в ответ. Это было более, чем странно. Неужели она так быстро успела не только сдаться, но и сойти с ума? Это начинало напрягать и бесить. Блейду никак не удавалось понять, что у девушки на уме, а пребывать в состоянии неведения он не привык… Теперь наступление было с его стороны. Тоже встав на колени, Блейд медленно подался вперёд, сокращая расстояние между ними настолько, что кроме глаз другого уже ничего не оставалось, ничего не было видно, только две парны омутов: карие и зелёные, обе наполненные непонятными эмоциями и тайнами, секретами, играми. - Проиграешь, - произнёс блондин почти в самые губы Евы, настолько они были близко. Ева вновь промолчала в ответ и вновь потянулась руками к Блейду, положила ладони ему на плечи и скользнула дальше. Не желая повторять уже пройденное, блондин резко и ловко перехватил её запястья и повалил на спину. Поза была неудобной. Ноги Евы продолжали оставаться согнутыми, но сейчас их ещё и придавливало сверху её же тело. Руки были прижаты к кровати, а сверху был Блейд, лишая её последней возможности к сопротивлению и борьбе. Блейд, чувствуя, что пленница не борется, мысленно отпраздновал очередную победу. Ева лежала, не зная, что ей делать, как пошевелиться, как вытащить из-под попы прижатые ноги? Ответ пришёл быстро и был самым странным, что когда-либо приходило в её голову… Подавшись головой вперёд, Ева прикоснулась губами к губам Блейда, целуя его настолько неожиданно, что парень опешил, замер, а у неё самой в груди сердце споткнулось, притихло, а затем заскакало галопом. Блондин даже немного отодвинулся, это вышло как-то на автомате под действием инициативы, которую он привык проявлять, а не подчиняться ей. Это позволило Еве вытащить ноги и получить возможность пусть небольшого, но движения. - Ты проиграла, Ева, - сухо произнёс Блейд, разрывая поцелуй и безразлично смотря в глаза девушки.