Перекрёстки миров

Звёзды. Яркие точки на тёмном небосводе, что вновь и вновь появляются с наступлением темноты, излучая мягкий приглушённый свет в паре с луной. Они красивы, даже нет — прекрасны. Их не видно днем: тот ласковый, мягкий, еле заметный свет перебивает жгучее солнце. Но ночью они могут разгуляться, даря свою красу земле. Подсвечивая росу на траве, придавая блеск воде и просвечивая лёгкую дымку, они каждую ночь красуются во тьме. Не сказать, что они чем-то лучше луны: нет, они как привлекательные подружки — взаимно украшают друг друга, дополняя. Помимо всего этого, во тьме они предсказывают будущее. В основном людям, которые умеют читать их, и тем, кто готов платить за подобное первым. Среди световых скоплений притаились более яркие звёзды, с первого взгляда не различимые от общей массы, и эти тела — планеты. Может, созвездия выдумали сами люди, как и их названия. Да. Им так хочется всё распределить и структурировать. Так, на небе людской род начал использовать и понятие «созвездия». Испокон веков разными народами одним и тем же созвездиям, одним и тем же небесным телам даровались разные названия, так как люди видели в них что-то разное и близкое своей истории. Вон там блестит Большая медведица: каждый, даже тот, кто далёк от астрономии, знает её. Яркой брошью светятся Плеяды — группа очень заметных звёзд, названных в честь мифических существ — греческих нифм. Дальше буквой «W» виднеется Кассиопея… Орёл, Лебедь, Пегас… Малая медведица… — Полярная звезда… Сириус… Лира… — тихо шептали персиковые губы. Когда список подошел к концу, говорящий расслабленно лег в лаванду. Порывистый ветер колыхал траву и цветы, слегка задевая чёрно-красные иглы. Они сливались с тьмой, словно являясь частью неё. Красные глаза зорким взглядом очертили контур воображаемых линий, соединяющий небесные светила. Но прохладный бриз отстранил от подобных мыслей. Под черным небосводом светилось, словно те же плеяды, людское поселение, крадя ночную пору тьмы, вытесняя её и прославляя свет. Все же… Свет многим приятнее, чем темнота. Но сейчас речь не об этом. Шедоу не особо жаловал этот городок. Да и сейчас, впрочем. Хоть это поселение и было с виду наиболее нормальным и, так сказать, самым средним из возможных городов, при этом всем он хранил множество не особо приятных тайн. К примеру, здесь была военная база, на которой проводились различные опыты, связанные с изучением хаоса и всего прочего. Здесь еж был… то ли создан, то ли приведен к состоянию жизни после попадания на эту планету. До конца и сам ёж не знал всех подробностей. Но здесь точно обитала боль, был мрак, к коему ёж привык. Все же он в какой-то момент стал частью него. Но почему он здесь? Он не совсем там, где раньше была лаборатория. Он находился чуть дальше, ближе к центру поселения. На пригорке, который возвышался над всей равниной, городом и самой лабораторией и с которого открывался вид на спрятанный в лесу город, но в первую очередь здесь прослеживались звёзды. Их не скрывало световое загрязнение, а потому здесь они были как на ладони. Поэтому это место могло считаться лучшим для наблюдения за светилами. Здесь можно было мечтать, чувствовать прохладу ночи, ощущать погруженность в спокойствие и оказываться в объятиях дремлющей, ласковой тьмы. Здесь хаос внутри Шедоу убаюкивался. Он не чувствовал его в себе, и еж был спокоен и умиротворен. Воздух, запахи, окружение, небо, шум леса, ветра и так далее, — все это смешивалось в ядерно-приятный и ласковый коктейль, что погружал совершенного в невообразимое состояние. Все словно уходило на второй план, было… Хорошо… Просто приятно было вдыхать глубоко-глубоко запах лаванды, свежести и думать. Тут, помимо ухоженного поля цветов, уже давно рос дуб. Под ним, бывало, Шедоу и Мария скрывались от дождя или ветра. А после, расстелив плед, наблюдали за небесными телами. Только ради этого ёж так часто приходил сюда и по сей день. Оберегал это место. Тут он чувствовал себя настоящим, живым. Это стало местом его силы, где его хаос внутри утихал. Тут всё оставалось как раньше, помимо города под ногами и дуба — он успел вырасти в два раза за пятьдесят лет… А ведь этот дуб был только посажен маленьким саженцем, когда Шедоу впервые здесь оказался… При этом деревья растут долго, и по ним можно заметить, сколько прошло времени… Прошло… Много… Времени… Пятьдесят лет… А ведь, пробыв в крио-камере полвека и после прожив еще немалое время, он ощущал ход жизни совсем иначе. Только после событий Шаттлверса всё изменилось, и четыре года после него были не такими, как раньше. И совершенная форма жизни это заметила сразу же.

***

Исчезнув с призмой Парадокса, Шедоу начал решать, куда ее спрятать. Куда-либо на материки он не особо хотел переноситься, поэтому пока что было решено скрыть артефакт на одном из малых островов, что окружали Грин Хиллс. Туда, где не было ни единой травинки, чтобы призма оказалась под водой и в труднодоступном месте. Проведя нужные операции, чёрный ёж перенёсся обратно, прямо в храм призмы, ожидая застать там команду. Но там никого не оказалось. Шедоу хмуро осмотрел всё и, убедившись, что Эггман точно улетел в свою нору, вышел на выступ в скале. Только недавно здесь они говорили с Соником, пока сзади Найн плёл свою паутину. Как бы черный на него ни злился, лисенок всё-таки с горем пополам выполнил свое обещание. Не сразу, но… Возможно, и сам Шедоу хотел бы иметь знания, умения и ресурсы, чтобы сделать что-то похожее. Чтобы понять, каково жить по-иному. Смотря вперед, он увидел, как зажёгся костер в той части острова, где предположительно проживали герои. И Шедоу решил проскользнуть туда и убедиться до конца в том, что друзья сели праздновать. Он мерно скользил прямо над поверхностью земли, каждый раз отчаянно отталкиваясь от воздуха. Он не признавал это в себе, но что-то было не так. Сердце стучало по-другому. Явно. Стоя далеко в тени деревьев, совершенный наблюдал за тем, как синий ёж обнимал друзей, активно с ними говорил и смеялся. Видеть Соника настолько счастливым было более чем приятно. Всяко лучше, чем держать его на руках полупрозрачного и исчезающего. Внутри холодело только от одного воспоминания об этом. А потому Шедоу сжал руки и нахмурился. Сколько же раз он тогда облажался… Потерял изумруд хаоса, чуть не погубил Соника… Чтобы тот не говорил, темный ёж очень сильно облажался. Тело подламывало от внутреннего холода и неприятных ощущений. Эмоции, словно вода, растекались по телу, заставляя сердце жаться. Организм ломило. Давно такого не ощущалось и не допускалось. Нет… Шедоу не мог себе позволять подобное. Но при взгляде на друзей он понимал, что заслуживает всецело все, что испытывал сейчас. Их компания идеальна. Каждый из них дополнял друг друга. Ничего лишнего здесь не было и чего-то дополнительно не требовалось. Соник обнял Эми Роуз и приподнял над землёй, начиная быстро кружить девушку. Послышался его смех и возмущенные возгласы ежихи. Да, точно ничего не нужно. Никто не нужен. Хорошо, что все снова живы. И этот мир цел. Всё же Шедоу смог сделать то, что должен был — защитить всё и всех здесь. Больше ничего этому миру не было нужно от него. При взгляде на веселящихся зверей ни единый мускул на нахмуренном лице не дрогнул. Оно застыло и ничего не выражало. Теперь внутри разливалось непонятное, неприятное ощущение жжения. Постоянная злость и гнев, составляющие хаоса, по-иному разливались внутри: холод заменялся жаром и агрессивной энергией. Шедоу поморгал и отвернул лицо, переводя взгляд в сторону. А после, совсем тихо ступая, он ушел, чтобы разогнаться и незаметно умчатся прочь. Разбежавшись на аэроботинках, тень направился в неизвестную сторону. Вперёд на запад, к вулкану. Он агрессивно и часто взмахивал ногами, отталкиваясь, выплескивая как можно больше эмоций, больше энергии. Движения были не грациозными как всегда, а рваными и наполненными агрессией. Откуда это все взялось — не понятно. Во время боёв, вроде бы, он истратил все запасы хаоса внутри, но сейчас все вернулось в двойном объеме. Прокатившись жёлтой молнией по джунглям острова, еж перенёсся к призме Парадокса. Устало садясь около нее, он закинул голову назад и закрыл глаза. Завтра нужно найти ей другой приют. А сейчас Шедоу нужно было просто поспать.

***

Проходили, пролетали года, новые ощущения и чувства захлёстывали с головой. Хаос стал более неконтролируемым и сильным, чем раньше. Шедоу приходилось ещё больше держать себя в руках, чтобы не разнести остров и все вокруг. Еж становился опаснее. Агрессивнее. Для призмы лучше места он пока не нашел. Потаенная пещера глубоко внутри глыбы посередине океана с заваленными проходами была идеальным тайником. Укрепив завалы и стараясь сделать более неприглядный вид скале, Шедоу потратил несколько недель. Что происходило на большом куске земли, он не знал. Но особо не беспокоился о команде и Сонике. Все же самая опасная вещь не на острове теперь далеко от них, и ничего такого не произойдет. Но спустя время он соизволил появится в Грин Хиллс. Точнее просто вернулся на него и застал очень эпичную битву друзей. Конечно, какой-то оригинальности Эггмана не было, но видя вполне себе милую битву с Роботником, Шедоу смог немного расслабиться. Ему это нравилось. Движения команды, их атаки и слаженность работы, где каждый был на обдуманной позиции — все это смотрелось великолепно. Совершенная форма жизни только и мог успевать следить за взмахами молота Эми, кулаков Наклза, точными ударами пушки Тейлза и ловкими движениями Соника. Красные глаза без устали осматривали каждого из компании, стараясь увидеть все. В какой-то момент, ежа захватило странное тревожное предчувствие. Дёрнув ухом и нахмурив черный нос, совершенная форма жизни встал с насиженного места. Повертел головой, стараясь понять, что же его так встревожило. Еж снова перевел взгляд на битву, увидел, как Соник разгоняется, чтобы нанести удар, прыгает и… И! Синий неправильно ударил по роботу и пронзительно закричал, повалившись на землю. После вопль оборвался, но герой продолжал лежать ничком на земле, хватаясь за деформированную ногу. Тело похолодело от такого громкого звука, Шедоу такое когда-то слышал: давно, когда умерла Мария. Ее ранили, и она так же упала навзничь, только с более тихим криком. Но ведь Соник так же неуязвим, как и Шедоу, почему же сейчас он кричал и из раны текла… кровь.? Черный еж застыл. Он хотел сейчас же подбежать и утащить синего с поля боя. Но что-то парню на дало это сделать. Все на поле битвы замерли. Даже Эггман застыл в Эггмобиле, оглушенный Соником. Шедоу начал идти вперёд, раскрывая свое укрытие, но снова остановился: к лежащему телу уже подбежала вся команда, окружая его со всех сторон. Темный еж поморгал и отвел стыдливо хмурый взгляд в сторону, снова уходя. Они и без него справятся. Как и всегда, впрочем.

***

Он ушел недалеко. Просто обратно в тень домов, где его не было видно. Шедоу пристально следил за тем, куда отнесли собрата — вглубь деревни, около деревьев манго, в хижину врачевателя. Странно было то, что этой лачужки Шедоу не помнил, как и уязвимость Соника. Сколько раз этот синий падал с огромной высоты прямо в мусорные баки и был невредим, а сейчас просто не так ударил и уже развел драму. Но Шедоу все равно было страшно за него. Поэтому он без устали, тихо как мог, смотрел за тем как героя принесли и начали откачивать. И как после вся команда расселась вокруг бессознательного тела. Сидели товарищи несколько часов до заката, пока их оттуда не выперла помощница лекаря, молодая енотиха. Больше всего негодовал Тейлз: он явно не хотел бросать друга, но все же не смог остаться. Шедоу же был все ещё в своем укрытии. Надвигалась ночь. Девять часов, десять часов, одиннадцать. Ёж все ещё таился в тени, поглядывая в окно, откуда и следил за происходящим. Уже к часу ночи врачеватели наконец пошли спать, перепроверив всех больных. Точнее одного — Соника — потому что помимо него все, кто был, ушли лечится по домам. Появились звёзды, немного поддернутые прозрачной дымкой, и Шедоу понял — пора. Прислушиваясь, ёж прокрался в лечебницу босиком — свои ботинки, издающие слишком много шума в любом режиме, он решил снять. Тихо приоткрыв окно и запрыгнув внутрь, совершенный остановился и прислушался ушками. Никого. Тихо. Шедоу уже более расслаблено прошел к койке Соника и молча посмотрел в его лицо. Тот безмятежно спал, приоткрыв рот, но брови были немного прищурены. Как раз на одной из них виднелась свежая ссадина, что вскоре станет шрамом. На щеке и скуле так же была стерта кожа. Шедоу не знал, что он делал, но и не останавливал себя. А потому он подошел ближе и продолжил осматривать ежа, находясь начеку. Его взгляд метнулся с головы на тело. Оно было укрыто зелёным покрывалом из пальмовых листьев. Под ним прослеживалось, что, помимо ноги, у героя были перевязаны рука и грудная клетка. Шедоу опустился на корточки перед ежом. Он впервые за эти три года с лишним видел Соника близко. Он… Изменился… Столько времени проходило до этого, но черный подобного не наблюдал до Шаттлверса. А может, этого просто и не было. Сам парень тоже заметил за собой изменения. Но в Сонике они были видны наиболее ярко. Шедоу протянул руку, но на половине пути остановился. Вдруг разбудит… Но… Лапа в перчатке все равно легла на ворох иголок звукового. Они стали твёрже, чем раньше, и длиннее. Как и сам Соник — он стал выше. Хотя Шедоу думал об обратном, сравнивая рост собрата с остальными, а в особенности с лисом. Черты сине-персикового лица немного огрубели, стали более взрослыми. Более привлекательными, нежели раньше. Шедоу хмыкнул и уже более смело ощупал пострадавшего. Он не знал, что это, но видел подобные изменения в какой-то момент с одним из детей учёных — если раньше ребенок был более пухлым, то через время начал вытягивается в росте, лицо у него так же изменилось, а тело стало более хорошо слаженным. Ноги затекли в нынешнем положении, и ёж перекатился на пол, поудобнее садясь около низкой койки. Он все ещё неотрывно всматривался в сине-персиковую мордочку, наконец убрав руку и положив ее себе на колени. Он ещё долго смотрел на Соника, не отрывая взгляд. Даже не заметил, как задремал, а потом и уснул. То, что это нагнал сон, парень не понял, так как ему ничего не снилось. И Шедоу был рад этому.

***

На утро около кровати героя Мили нашла ещё одного ежа. Тот спал, сидя боком к койке на полу, положив голову на кровать рядом с Соником и поджав босые лапы. Как он пробрался сюда, енотиха не понимала, но она знала, что этого странного ночного гостя нужно выгнать. Выглядел он агрессивно и страшно, мягко говоря, да и среди друзей синего его не было, а значит он мог причинить вред. Девушка уверенно подошла к искомому и грубо потрясла за плечо, будя. Шедоу сразу открыл красные глаза и хмуро перевел взгляд на помощницу. Осознание того, что он здесь дрых, захлестнуло его тело смущением. Но он не показал этого и просто встал, смотря свысока на девушку, из-за чего она очень напористо кивнула на выход, хмурясь. И совершенный повернулся, удаляясь из хижины.

***

Это был самый близкий контакт с сородичем за все эти годы. Шедоу не особо-то и жаловался. Тех смешанных, непонятных чувств ему хватило с лихвой. Но следить за зверьми он не перестал. Еж продолжал сопровождать их во время каждой заварушки и ожидал момента, когда смог бы их подстраховать. Его нахождение рядом, казалось, никто не замечал. Хоть и бывало, что он сильно палился, но все обходилось. Кто его слышал, сразу начинал крутить головами, ища источник звука, а ёж себя в голове материл. Но слежка была интересной: все эти перепалки и дурачество напоминали Шедоу далёкие времена, которые он все ещё трепетно хранил в своей памяти. И это ему нравилось. Изменения во всем он все чаще и чаще замечал. Друзья тоже изменились, и это настораживало. Тот самый случай с травмой не повторялся больше, но раны так же получали и Соник, и остальные. Шедоу решил и на себе проверить это. Одним днём, когда объекты слежки были на пляже и просто занимались безопасными делами, Шедоу у себя в пещере уколол себя в палец. Он не рассчитал силы и игла вошла слишком сильно, на что ёж сжал губы от боли и рывком вытащил острие. Сквозь новое ощущение он осмотрел повреждение, откуда потекла такая же жидкость, как тогда и у Соника — кровь. Раньше этого не было.

***

Помимо слежки за неугомонным героями, черный еж обустраивал свою обитель. Это была пещера с прекрасным видом на океан, так как находилась вблизи пляжа и обзору из нее ничего не препятствовало. Бегая раз за разом на материк и обратно, Шедоу приносил различные старые вещи из давно разрушенной лаборатории, откуда когда-то сбежал. Это было в основном то, что принадлежало Марии: какие-то плюшевые игрушки, гирлянды, пледы. Он старался понять смысл этих предметов и чувств, что они дарили девушке. Парень оформлял убежище по собственным воспоминаниям. Он приспосабливал все, что было там, причем так, чтобы это можно было использовать. Шедоу старательно развесил гирлянды, как делала Мария, а на импровизированной кровати раскидал нейтральных цветов пледы. Старые ковры, вымытые скучающим ежом, оказалась на земляном полу пещеры. А старые потрёпанные игрушки были приведены в должный вид (шить ежа успели научить ещё тогда). Глядя на всю проделанную работу, осматривая все предметы памяти, совершенному становилось спокойно и даже тепло на душе. Боль угасала, и он чувствовал себя комфортно в тихом, безлюдном месте. Сидеть долго дома он все равно не мог: хоть теперь у него был старый, но чудом уцелевший телевизор с кассетами и книги, ежу все равно было не усидеть долго на месте. Сейчас хотелось познавать многое, хоть он старался этого не показывать. И пока он утолял интерес через наблюдение за друзьями.

***

Шедоу вздохнул, выходя из транса воспоминаний. Вокруг снова звёзды, бескрайнее небо и поле. Тень сел и потряс головой для того, чтобы все цветы выпали из густых иголок. Убедившись, что вроде сора нету, ёж подошел к дереву и положил ладонь на ствол. Недолго посмотрев высоко в кроны, он закрыл глаза и вдохнул прохладный воздух. — До встречи, Мария… — коротко проговорил совершенный и убрал руки в карманы. Он неспеша спустился с пригорка, опустив голову и смотря под ноги, чтобы не наступить на кустик лаванды. На краю поля лежала связка этих прекрасных цветов, которую парень взял в руки. Уже в следующий миг он начал катиться на аэроботинках как можно аккуратнее, чтобы не повредить хрупкие растения под собой… Уже дома, на острове Грин Хиллс, после пролета по глади воды Шедоу распределил лаванду по листку бумаги и положил в заранее подготовленное место. На улице светало — он пробыл там всю ночь. Сейчас ежу лучше выспаться, так как сил не осталось. Он подошел к кровати, стаскивая с себя кофту и откинув ее в сторону на шкаф. Ботинки оказались аккуратно сняты и поставлены рядом с ложе. Приготовившись полностью ко сну, Шедоу завалился на кровать и уснул. В обновленном месте кошмары не снились, если Шедоу спал редко и днём. И нынешний отдых не был исключением. Ёж набрался сил и был готов ко всему. А потому совершенный накинул на себя только серую майку и штаны, в которых обычно ходил, и вышел на улицу забрать сушившуюся весь день лаванду и занести ее в дом. Он разложил ее на отдельном столе, начав перебирать пахучие веточки на отдельные пучки и убирая оттуда мусор и насекомых. Получаемые венчики он связывал тонкими нитями и подвешивал в нижней камере пещеры, где было довольно сухо, что шло на пользу сухостоям. Закончив, Шедоу решил позавтракать. На выбор была вода, хлеб, мед и кофе… Нет, кофе закончилось. Нда… Видимо, завтрак будет состоять из хлеба с медом или медом с хлебом. Очень даже разнообразно. Эта новость расстроила довольно позитивно настроенного ежа и тот с силой хлопнул дверцей шкафчика, забрав искомые ингредиенты. Покопавшись ещё в своих закромах, теневой нашел только запасы кокосов, что сплесневели. С отвращением выкинув их куда подальше, он принялся к готовке хлеба с медом. Довольно скудно, но вполне питательно для совершенной формы жизни. Ему не нужно было много еды для исправного функционирования. Ёж вышел из пещеры и, облокотившись на скалу сзади, посмотрел на солнце, что уже потихоньку близилось к кромке воды. Он уже хотел откусить «шедевр кулинарии», как на пляже перед его взором появилась сначала вспышка синего цвета, а после и сверхзвуковой ёж, начавший пинать и бросать камни в океан. Один из камней попал и в стенку пещеры прямо рядом с Шедоу. Боже, да что случилось с этим неугомонным дуралеем? Шедоу придется отложить свой завтрак.