Трое

В полумраке, где основным источником света был висящий над ними шар с деньгами, было тяжело что-то разглядеть, но он увидел, как покосилось тело сидящей на постели Сэ Бёк, как помутнели её глаза. Бросился к ней, позабыв обо всём - нож выпал из руки и звонко ударился о пол, но Ки Хун не услышал. Он схватил её за плечи, силясь разглядеть лицо, пока не заметил тёмное пятно, растекающееся по белоснежной рубашке. Несколько секунд он словно не понимал, отчаянно не хотел понимать. Пальцы Ки Хуна испачкались в этой крови, её крови, и её было так много... Она умирает. Его затошнило. Нужно остановить это всё. Остановить, пока не стало слишком поздно, плевать, что будет потом! Мысли в голове метались, словно у него была горячка. Он хотел было метнуться вперёд, к дверям, звать доктора или кто, чёрт возьми, у них здесь есть, когда почувствовал чужую хватку на запястье. Несильную. Ка Ён, когда была помладше, иногда за него так держалась, когда не хотела, чтобы он уходил. - Не надо, - прошептала Сэ Бёк, когда он обернулся. Он снова приблизился к ней, нервно пригладил её волосы. - Что такое, Сэ Бёк? Что-то не так? - слова наскакивали друг на друга, он понимал, что несёт чушь, но смотреть на неё такую было отчего-то невыносимо страшно. Вместо ответа она перевела взгляд в сторону. Туда, где сидел Сан Ву. Глаза Ки Хуна медленно проследовали за ней. Сан Ву, казалось, не пошевелился с тех пор, как он смотрел в последний раз. Но рука Сэ Бёк сжалась чуть крепче. Неужели?.. "Нет, - тупо подумал он, - Сан Ву никогда бы не сделал этого". Потом Ки Хун вспомнил звон стекла, крик человека, падающего вниз - и Сан Ву, стоящего над ним. - Я не уйду, не бойся, - он закивал, словно это помогло бы ему звучать убедительней, стараясь смотреть ей в глаза. - Я убью его, если он тебя тронет, клянусь. Убью. Ты не такой человек. Ответ пришёл в голову быстро. - Давай откажемся играть. Слышишь, Сэ Бёк? Мы не можем больше здесь оставаться. Мы не должны. Это всё... Так нельзя. Тебе нельзя умирать тут, слышишь? Зачем нужны все деньги мира, если они не могут вернуть человека, умирающего в его руках? - Я не знаю, - её голос звучал глухо. - Я хочу домой, господин. Хочу увидеть брата. Я не знаю, что мне делать... Сэ Бёк всхлипнула. Сердце упало, когда Ки Хун понял, что она плачет. Он повернулся вперёд, к дверям, к экрану, на котором значилось число оставшихся игроков - всего трое. Руки Сэ Бёк он так и не выпустил. - Эй, вы! Слышите меня?! Мы хотим остановить игру. Мы не будем больше играть! Мы уходим! Минуту он стоял в темноте и молчании. - Можете хоть сейчас начать свою чёртову последнюю игру, мы не будем принимать в этом участие, - Ки Хун продолжил уже спокойнее, понимая, что его наверняка слышат. - Мы хотим проголосовать. Оставьте свои деньги себе. Боковым зрением он заметил, как Сан Ву приближается слева, как белеет в темноте его рубашка. Бросился вперёд, стремясь закрыть собой Сэ Бёк, но Сан Ву шёл не к ней. Он молча сделал ещё несколько быстрых шагов, а потом его кулак врезался Ки Хуну в нос. Ки Хун слегка пошатнулся, руки Сан Ву дрожали, удар прошёл вскользь, но тот, похоже, был настроен серьёзно. Он замахнулся снова, на этот раз сильнее. Чувствуя, как теряет равновесие, Ки Хун схватил его и они упали на пол вместе. Он с трудом сумел остановить руку Сан Ву, тянущуюся к нему с зажатым в ней ножом. - Ты идиот, - прошипел он, нависая над Ки Хуном сверху. Лицо было искажено отчаянием и злобой. - Ты хоть осознаёшь, что творишь?! Ки Хун вдруг почувствовал даже не ярость, а какую-то отстранённую, непонятную жестокость внутри себя. Стало так холодно. Неужели это тот Сан Ву, который улыбался с фотографии, стоя рядом с матерью в шапочке выпускника? Тот, с которым они ходили в школу в детстве? Лежали на траве, считая облака? Это явно был кто-то другой. Может, тот человек, которого он помнил, давно умер? А того, кто заменил его, Ки Хун не знал. И не хотел знать. Он изо всех сил ударил Сан Ву коленом в солнечное сплетение. Тот повалился с тихим хрипом. В этот момент послышался звук открывающихся дверей и топот нескольких пар ног. Зрение расплывалось, но он увидел людей в красной форме, приближающихся к ним. Двое наставили автоматы - на Ки Хуна и того, кто был рядом с ним. - Игрок номер 456, - он поднял голову, услышав искажённый голос. Человек в черном плаще и маске стоял недалеко от входа, будто хотел возвышаться над ними. Должно быть, распорядитель. Они уже видели его и совсем недавно, хотя казалось, что с тех пор прошло несколько жизней. - Вы утверждаете, что хотите остановить игру. Вам известно, что в таком случае вам придётся покинуть остров без денег? Он не ответил, обернувшись на Сэ Бёк. Она сидела, прижав руку к животу, и выглядела ужасно бледной даже в темноте, но была ещё в сознании. Дуло автомата придупредительно ткнуло его в затылок. - Наша игра предполагает одного победителя. Если нет победителя, то выигрыша тоже нет. Он нахмурился. Бесценное время исчезало с каждой секундой. - Игроки могут проголосовать. Если большинство выберет остановить игру, вы отправитесь обратно к своим жизням. Распорядитель зашагал к ним. - Игрок номер 456, ваш голос. Поднимите руку, если хотите остановить игру прямо сейчас. Ки Хун поднял руку. Ладонь и рукав рубашки были испачканы кровью Сэ Бёк и Сан Ву. - Игрок номер 067, поднимите руку, если хотите остановить игру прямо сейчас. Показалась дрожащая рука Сэ Бёк. - Игрок номер 218, поднимите руку, если хотите остановить игру прямо сейчас. Сан Ву согнулся на полу. - Ваши голоса приняты. ... Голова раскалывалась как ненормальная, когда он открыл глаза. Впереди была дорога и деревья. Кажется, это то же самое место, где они выкинули их с Сэ Бёк в первый раз. Сэ Бёк... Он резко перевернулся. Верёвки связывали запястья и стопы, но одежда сейчас была на нём. Ки Хун принялся разрывать верёвку на руках зубами, осматриваясь по сторонам. Сэ Бёк лежала в паре метров от него, не приходя в сознание. Освободившись, он бросился к ней. Она показалась ему ещё более бледной и хрупкой, чем обычно, а ещё такой юной... Осторожно задрав футболку, он увидел бинты, охватывающие её талию. Резко наклонился к лицу, стараясь услышать дыхание. - Я знаю место, куда её можно отвезти. Где не будут задавать лишних вопросов. Ки Хун вздрогнул, когда голос раздался позади. Он не ожидал, что Сан Ву оставят тут рядом с ними, но тот был здесь и стоял, уже избавившийся от верёвок, глядя на него сверху вниз. - Какого чёрта тебе нужно? Лицо Сан Ву оставалось нечитаемым. - Ты умеешь быть недалёким, но неужели ты правда хочешь, чтобы девчонка, ради которой ты бросил всё, умерла здесь, пока ты споришь со мной? Ей нужен доктор. И как можно скорее. Я знаю, где ей могут помочь без лишних вопросов. И денег. У меня тоже... Есть свои должники. Сан Ву пробежался пальцами по карманам пиджака, словно ища сигареты. - И я должен тебе довериться? - Похоже, у тебя нет выбора. Придётся опять поверить мне, - он оставил пиджак в покое и встал, положив руку на бедро. - Впрочем, можешь этого не делать. Мне уже всё равно. Первые робкие лучи рассвета пробивались из-за деревьев, падая на лицо Сэ Бёк. Она напряжённо хмурилась во сне. Ки Хун глубоко вздохнул. ... Он сомневался, стоит ли доверять человеку, которого Сан Ву назвал своим должником, но Сэ Бёк стала действительно выглядеть лучше после того, как он похлопотал над ней, хотя всё ещё не пришла в себя. Ки Хун вышел из маленькой тёмной комнатки в коридор, туда, где выдыхал в открытое окно дым Сан Ву, всё-таки раздобывший где-то сигареты. Он встал там, не зная, что сказать. Вслед за болью, как водится, пришло онемение и теперь он просто не понимал, что делать с Сан Ву. Точнее с тем, кто пришёл на его место. А нужно ли ему что-то делать? Теперь ведь их ничего не связывает - даже игры. - Ты, наверное, очень собой гордишься? - Сан Ву решил всё сам, нарушив тишину первым. - А ты, наверное, только и грызёшь локти, думая о тех деньгах? - Ки Хун ухмыльнулся, приближаясь к нему. - Ты их не получишь. Никогда. Похоже, рано он решил, что гнев отступил. Этот мерзкий яд снова закипел в душе. Хотелось сказать что-то гадкое, ударить Сан Ву побольнее. Чтобы понял. Чтобы... - Радуешься тому, что сделал всё, через что мы прошли, абсолютно бессмысленным? - Сан Ву выдохнул дым. - Бессмысленным... Да ты рехнулся! Как можно думать о деньгах, когда вокруг тебя умирают люди?! - Ты прекрасно знаешь, что я могу задать тебе тот же вопрос. Помнишь, когда играли в перетягивание верёвки, ты вместе со всеми нами тащил людей к краю пропасти? Или того старика, номер 001, он же умер из-за тебя. Ты позволил этому случиться... - Замолчи! Сан Ву не знал, никогда не спрашивал, что произошло у них с Иль Намом во время игры, но Ки Хуна захлестнуло жгучее, болезненное чувство вины. Он не понимал лишь, как Сан Ву был способен оставаться таким циничным. - Подонки, которые это придумали, сделали из нас эгоистичных нелюдей. Это не значит, что мы должны играть по их правилам. - Это не эгоизм, - послышался отстранённый ответ. - Даже наоборот. Ки Хун стоял, растерянно глядя, как он стряхивает пепел с сигареты в окно. - Знаешь, что сказал мне Али во время игры в шарики? Он говорил про свою семью. Про жену и сына. Они не смогли бы без него. Эти деньги были их последней надеждой. У Ки Хуна заболела голова. - Почти всех, кто приблизился к финалу, ждал кто-то. Кто-то, ради кого они были готовы рискнуть жизнью. Кого нельзя было подвести. Брат. Сэ Бёк просила помочь её брату, если Ки Хун выживет. А он взамен попросил её... - Хён? Сан Ву смотрел на него, хмурясь. Ки Хун помотал головой. - Я должен уехать. Сейчас. - Уехать? Далеко? - Домой. Меня... Ждут. Он оглянулся вокруг, не зная, что ищет. Выругался. Как же Сэ Бёк?.. - Я пригляжу за твоей карманницей, - Сан Ву посмотрел на него. Цокнул языком. - Ты считаешь меня маньяком? Мне нет смысла вредить ей здесь. Мне теперь вообще не о чем волноваться. Пускай это будет прощальная услуга в честь старой дружбы. Ки Хун сглотнул. Несколько долгих секунд он размышлял, а затем кивнул и резко сорвался с места. ... Он метался по переулкам, как ободранный дворовый кот, перепуганный уличной шпаной. Дождь шумно барабанил по крышам. За пару часов затопило, кажется, весь Сеул. Ки Хун осторожно выглянул из-за угла, посмотрел туда, где одиноко стояла маленькая лавка матери Сан Ву. Мокрые волосы прилипли к его щекам. Он прятался, будто вор, хотя вряд ли бы встретил кого-то на улице в такую погоду. Сан Ву, как всегда, знал лучше. И как всегда оказался прав. Всё то время, что Ки Хун добирался до их дома, в котором прожил столько лет, он молился: только бы успеть. Только бы всё было хорошо. Только бы ещё можно было что-то исправить. Сан Ву говорил правду. Все они, вернувшиеся на остров, заглядывая в глаза смерти, думали не о себе. И он тоже. В тот момент, когда Ки Хун сел в тонированный лимузин во второй раз, ему уже было почти наплевать на свою жизнь. Он лихорадочно вспоминал звонок от неизвестного номера, холод и стерильность палаты, свою мать, лежащую под синим больничным одеялом. Когда они виделись в последний раз, в её глазах была только усталость. Очень много усталости. А он так и не сказал ей... Ничего стоящего. Вбежав в дом, он сразу понял, что что-то не так. Почувствовал сердцем, но разумом отчаянно отказывался признавать. Удивительно, как много держалось на ней в этом доме. Вокруг не было бардака или запустения, но тёмные глухие комнаты, в которых он звал свою мать, как испуганный ребёнок, а она не отзывалась, не были похожи на их дом. Это место было странно незнакомым и пустым. Он нашёл её лежащей в своей комнате. Он сразу понял, что она не спит. Он пытался её разбудить. Умолял её проснуться. Обещал, что исправит всё, всё вернёт. Зачем нужны все деньги мира, если они не могут вернуть человека, умирающего в его руках? Он пролежал там рядом с ней несколько часов. Должно быть, уснул, когда устал от плача и мольбы. Потом встал и зашатался по дому, будто пьяный, сам не зная, что ищет. Удивительно, в этих самых комнатах они метались, суетились, ругались, перекрикивая друг друга. Сюда он приходил каждый вечер. Сейчас Ки Хуну словно не было здесь места. С каким-то отстранённым ужасом он подумал, что видел за последнюю неделю слишком много трупов, но сейчас это казалось несущественным. Врачи установили, что умерла она совсем недавно - может, как раз в тот момент, когда их доставляли с острова обратно в город. Это всё, что Ки Хун запомнил из бесконечного потока разговоров и бумажек. А ещё то, что его попросили связаться как можно скорее, если он хочет организовать похороны. Потом его оставили в покое. Потом он ушёл бродить по улицам. О чём она думала в последние минуты? Ждала она его или проклинала? Думала, что он её бросил? Или она ушла во сне? Наверное, так было бы лучше всего. Он моргнул, понимая, что уже давно стоит у рыбного магазинчика. Ки Хун задался вопросом, когда мать Сан Ву узнает о том, что произошло. Она наверняка поймёт, что Ки Хун был здесь. Спросит, не слышал ли он каких-нибудь новостей о её сыне. Он вздохнул. Если бы у него было право выбора, он бы, конечно, приказал Сан Ву вернуться к матери. Пока не стало слишком поздно, потому что не знаешь, когда может стать поздно. Но тот, наверняка, собирался прятаться до последнего. Откровенно говоря, Ки Хун не знал, что тот собирается делать дальше. "У меня вот не осталось ничего", - мысленно сказал он мокрому асфальту. "Никто меня не ждёт, даже Ка Ён, а если и ждёт... Я не смогу до неё добраться". Он знал, что открыл глаза слишком поздно, лишившись самого важного и поняв это в последний момент. Теперь ему оставалось только помочь Сэ Бёк, взяв на себя хоть какую-то ответственность. Без малейшей идеи, что они с ней будут делать дальше. Сан Ву, как ни крути, не вписывался в это уравнение. Какая-то часть Ки Хуна до сих пор не верила, что их всеобщая гордость умудрилась вляпаться в такое дерьмо. Его передёрнуло, когда он вспомнил друга во время игр. Сосредоточенного, напряжённого, испуганного. Ликующего, воодушевлённого. Жестокого. Этот нездоровый огонь, который разгорелся в чужих глазах, голосе, движениях, Ки Хун впервые заметил, конечно, во время игры со стеклом. И он пугал его не на шутку. Однако после того, как они вернулись в город, Ки Хун его больше не видел. С того самого момента, как он ударил Сан Ву, заставив того растянуться на полу в том зале, тот казался уязвлённым и каким-то смирившимся. Даже ругался он будто бы из последних сил. Эта мысль ему не понравилась. Конечно, сил ни у кого из них не осталось, но интуиция заставила его внутренне напрячься. Что-то в тихом смирении Сан Ву было опасно подозрительное. Ки Хун всё размышлял, ускоряя шаг. Пора было возвращаться. К ним, его товарищам по несчастью. Он продолжал безбожно шлёпать по лужам, уже окончательно испачкав свои и так несвежие джинсы. Небо над головой от туч стало уже почти чёрное. Вспомнились слова Сан Ву про прощальный подарок или что-то такое - Ки Хун запомнил, но особо не вслушивался, спеша умчаться домой. А вот теперь он со всё нарастающей тревогой бежал обратно. Он не хотел в это верить, но детали паззла в голове складывались до боли ровно. Настолько, что он сам не понимал, как мог не заметить этого. Во взгляде Сан Ву погасла всякая надежда - погасла она ещё задолго до финала, даже до того, как они впервые стали свидетелями чьих-то смертей. Ки Хун уловил это ещё в самую первую их встречу, хоть и не понял сразу. Прошло ведь столько лет. Теперь ему становилось всё яснее, а потому страшнее. Он прикидывал, как поскорее добраться до места, где должны были ждать Сэ Бёк и Сан Ву, сам не замечая, как переходит на бег. И опять это предательски запоздалое "только бы успеть" молоточком колотилось в голове. ... Когда он добрался, на улице уже стемнело, но дождь прекратился. Ки Хун чувствовал, что запыхался, а ещё что у него колотится сердце, но чем ближе он был к своей цели, тем яснее понимал, что не остановится, пока не увидит их и не поймёт, что с ними всё в порядке. С обоими. Непонятное предчувствие шепнуло, что он найдёт Сан Ву на крыше, и действительно - поднявшись по неказистой лесенке он разглядел знакомую фигуру, синий пиджак на фоне чёрного неба. Сигать вниз Сан Ву вроде не собирался, просто стоял и курил. Снова. Наконец подойдя к нему, Ки Хун недоуменно замер, не зная, что делать дальше. Сердце продолжало отчаянно биться, но подсказок не давало. Сан Ву опять заговорил первым: - Долго ты гулял, - произнёс почти без эмоций, тихо, словно не ждал ответа. Ки Хун подошёл к нему, сел на край крыши, глядя на стоящего рядом Сан Ву снизу вверх. Он внезапно понял, что тоже до ужаса устал. - Мама умерла, - сорвалось с языка. Ки Хун готов был поклясться, что не собирался говорить этого. По крайней мере, не сейчас и не так. Слова упали словно сами собой. Лицо Сан Ву неуловимо изменилось. - Хён... - У неё был диабет. Я поехал играть во второй раз, чтобы достать денег на лечение. Всё зря, - он сидел, уперевшись ладонями в колени, и смотрел в серый бетон, испачканный разводами. - Мне жаль, - было слышно, как Сан Ву вздохнул. Облизал губы, словно ища ещё слов, но не нашёл их. Поёжился, зябко поправив пиджак, хотя Ки Хун готов был поклясться, что ночь была на удивление душная. - Я каждый раз выбираю неправильно. И понимаю всё слишком поздно. Даже игры... Я уже не уверен, было ли уйти правильным выбором, - признался Ки Хун. Он попытался сделать вдох, и вдруг из груди вырвался жалкий всхлип. Понял, что плачет, хотя плакать совсем не хотел. Только в груди болело. - Там и не могло быть правильного выбора, - устало произнёс Сан Ву, прежде чем вновь обхватить губами сигарету. Ки Хун вскинул на него взгляд. Очки Сан Ву успел где-то потерять ещё во время игр и так и не обзавёлся новыми, поэтому близоруко щурился, глядя вперёд. На нём какой-то из миллиарда бесконечных привычных пиджаков, то ли серого, то ли синего цвета. Он был так похож на себя в молодости, и в то же время так отличался. - Совсем недавно я действительно собирался тебя убить. Правда думал, что хочу этого, - голос у Ки Хуна осип. Он неловким движением стёр грязной ладонью слезу с щеки. - Больше всего я благодарен, что меня остановили. Я бы скорей убил себя, чем тебя, Сан Ву. Ответом ему послужила растворившаяся в небе одинокая струйка дыма. - Ненавидь меня, если хочешь, ладно? Я безнадёжный идиот, я знаю. Только живи, - Ки Хун судорожно закивал - да, так будет правильно, и попытался улыбнуться.  Сан Ву приблизился двумя резкими шагами, затушил сигарету о бетон. - Я мог бы толкнуть тебя во время игры со стеклянным мостом. Если бы ты был передо мной. Я действительно мог бы, - сказал он и посмотрел Ки Хуну прямо в глаза. Голос его звучал почти спокойно. - А помнишь дальгону? Я знал тогда, что за игра нас ждёт. Твоя девчонка мне рассказала, можешь спросить у неё, если очнётся. Я знал, но не сказал вам правду. Ненавидел себя. Но не сказал. У Ки Хуна будто бы скрутило всё внутри, было так страшно, будто он снова там, на стеклянном мостике, и опора вот-вот исчезнет из-под ног. Он сам не знал, что пугало его больше - чужие слова или видеть Сан Ву таким. На секунду он подумал, что ему показалось, но в темноте глаза друга тоже блестели, и это был совсем не хороший блеск. Сан Ву теперь плакал - как и он. Его руки мелко дрожали. Ки Хун начинал понимать. Вся дрянь, весь страх, боль и ненависть, скопившиеся в нём за эти дни (годы?), начала выходить наружу. Эта бессмысленная злоба готова была задушить и себя, и всех вокруг, лишь бы унять агонию внутри хоть на миг. - Я обманул старика Иль Нама во время игры, - зачем-то открылся он. - Никогда себе не прощу. Сан Ву улыбнулся. Разумеется, ничего забавного в этой исповеди не было, но улыбка была впервые за долгое время не саркастичная, не усталая и не вымученная, а искренняя. Лицо Сан Ву от неё стало таким молодым, что Ки Хун залюбовался. Сан Ву вдруг присел рядом с ним. Он посмотрел на Ки Хуна очень внимательно. Тот напрягся, не зная, чего ожидать. Ещё одно сумасшедшее признание? Лицо Сан Ву вдруг приблизилось к его. В тот момент Ки Хун вроде понял, что сейчас произойдёт, но всё равно... не понял, поэтому смог только охнуть, когда почувствовал чужие губы на своих. Всё длилось секунд пять - Сан Ву осторожно, нежно сжал его нижнюю губу своими перед тем, как отстраниться. Ки Хун так и остался сидеть с приоткрытым ртом. Сан Ву смотрел вдаль с очень серьёзным видом, как будто видел там что-то, требующего внимательного анализа, но вдали не было ничего, кроме унылых серых зданий и жёлтых пятен фонарей. - Это что? - тупо спросил Ки Хун. Моргнул пару раз. Сан Ву на несколько секунд прикрыл глаза. - Ну, раз уж у нас тут вечер откровений, - он пожал плечами. - Ки Хун, тебе плохо? Не волнуйся, больше не буду так пугать. Ки Хун облизал губы, чувствуя только вкус дыма. - И давно у тебя это... откровение? - спросил он. - Давно. С тихим вздохом Сан Ву встал и направился к выходу с крыши. Ки Хун вскочил следом. - Погоди!.. Сердце опять зашлось бешеным ритмом. Так ведь и умереть недолго. Подходящих слов он не придумал. Вместо слов он снова поцеловал Сан Ву - теперь сам. ... На следующий день очнулась Сэ Бёк. Сан Ву без особой надежды попросил перестать квохтать над ней, но Ки Хун просто не мог унять беспокойства. Поначалу девушка сидела, погружённая в себя, как тогда, когда он впервые подошёл к ней во время игр, только ещё хуже. Не реагировала даже раздражением, уставившись в одну точку. Ки Хун не находил себе места. Лишь бы она не корила себя за всё! Потом Сэ Бёк наконец согласилась поесть. В груди у Ки Хуна разливалось тепло, когда он смотрел на то, как она откусывает маленькие кусочки от булочки. - Совсем как Ка Ён, - доверительно шепнул он Сан Ву. Тот покивал, как доктор-психиатр, подыгрывающий больному. Вообще он своим видом явно показывал, что не особо горит желанием здесь находиться. Но пришёл, потому что здесь был Ки Хун. В последнее время они редко расставались, стараясь то ли наверстать упущенные годы, то ли облегчить друг другу боль. Ки Хун полюбил затаскивать его средь бела дня в пыльные углы, прижимать к стене или к себе и целовать, как отчаянный подросток. Сан Ву, ясное дело, на такие выходки ворчал, но всегда охотно отвечал на поцелуи. В такие моменты они оба чувствовали себя настолько же нелепыми, насколько до ужаса живыми. Сэ Бёк всё ещё поглядывала на них настороженным зверьком, но потихоньку начала разговаривать. Точнее, говорила она всегда с Ки Хуном, но к молчаливому присутствию Сан Ву на фоне тоже пришлось привыкнуть. Постепенно они говорили всё больше. Ки Хун, любивший поболтать, рассказывал ей обо всём: о матери, о Ка Ён и бывшей жене, о том, как попал на игры в первый и во второй раз, про угрозы и побеги от долгов. Про детство и про Сан Ву, конечно же (Сэ Бёк закатывала глаза). Покорно кивал, когда она называла его балбесом. Сэ Бёк, потягиваясь в постели, тоже говорила. Её жизнь оказалась ещё хуже, чем предполагал Ки Хун. Жизнь на Севере, погибшие отец и брат, мать, которую она могла больше никогда не увидеть... Ещё недавно она казалась ему наглой и дерзкой девчонкой, но теперь чем больше Ки Хун смотрел, тем сильнее удивлялся тому, как она юна. Становилось печально представлять жизнь этой девочки среди бандитов и ублюдков.  - Мне придётся снова искать деньги, - вздохнула она однажды. Ки Хун взглянул на неё, втягивая ртом лапшу. - Я не успокоюсь, пока не заберу брата. Не могу позволить, чтобы он был там один. - Знаю, - ответил Ки Хун, сглотнув. - Прости меня. Она подняла глаза, мотнула головой: - Не надо нам было обманываться надеждами. С самого начала было ясно, что в этих играх может быть только один победитель. И это была бы не я. Ки Хун вздохнул. Она так легко говорила про такие вещи... Голос Сэ Бёк звучал как у человека, прожившего несколько десятков крайне тяжёлых лет. Она перевела взгляд на Ки Хуна. - Не уверена, хорошо это или плохо, но из-за тебя я ещё жива. Я даже, - она замялась, как будто ей было тяжело произносить эти слова, - благодарна, что мы встретились, хотя ты редкостный придурок. С ужасным вкусом на мужчин. Сан Ву, традиционно стоящий поодаль у окна, подавился воздухом. Сэ Бёк ухмыльнулась, нагло, но весело. В тот день Ки Хун зачем-то решил снова зайти к ней ночью. Нутро опять терзало какое-то предчувствие, и он решил его не игнорировать. Вошёл осторожно, точнее попытался, в полной темноте зацепился за что-то у порога, и ввалился в комнату, матеря весь свет. Наконец он остановился возле постели Сэ Бёк. Глаза понемногу привыкали к темноте, и он увидел, что она лежит, свернувшись калачиком, но, кажется, не спит. Ки Хун на ощупь пробрался вперёд и сел рядом с ней, кровать слегка прогнулась под его весом. Сам не зная, зачем пришёл, прошептал: - Всё в порядке? Несколько минут она молчала. Он засомневался - может, всё-таки спит. Потом Сэ Бёк завозилась и села, прижав колени к груди. - Кошмары меня с детства достают. Ки Хун энергично кивнул. - Знаю, знаю! Меня мать учила, что нужно на ночь выпивать стакан воды с лимоном. Ну или соджу, - он подмигнул, но шутка осталась без ответа. - Мне почти всегда снится прошлое. Всё самое ужасное, что со мной происходило. Я думаю, ты догадываешься. - Ки Хун догадывался, что ужасного было слишком много. Сэ Бёк говорила, не глядя на него. - Помнишь Джи Ён? Была со мной в паре четвертой игре. Она пожертвовала собой ради меня. Сердце продолжало каждый раз разбиваться как впервые. - Она поблагодарила меня... за игру. Перед тем, как отвернуться, я мельком увидела её лицо. Она улыбалась. До сих пор не могу забыть эту улыбку. Вот она-то мне и снится. Не вся кровь и трупы. Только её лицо и звук выстрела. И вроде даже не больно, но чувство такое, словно выстрелили в меня. И я до сих не уверена, что заслуживаю этой жертвы. Ки Хун вспомнил Сэ Бёк на играх. Она всегда была одинокая, холодная, обособленная, но вот глаза были живые. И совсем не холодные. Глаза следили за всем вокруг, тревожно, как у маленького оленёнка. В них было полно страха, недоверия - и надежды, о которой она, возможно, и сама не знала. Ки Хун никогда не считал, что он хорош в словах. Иногда эмоций было больше, чем слов. Поэтому он ничего не стал отвечать Сэ Бёк. Просто подался вперёд и обнял её, будучи абсолютно готовым получить тычок, а то и ножик под ребро. Но они посидели так десять секунд и Сэ Бёк не пыталась драться. Медленно, очень медленно она подняла руки и обняла его плечи. И замерла, будто не дыша. Я не знаю, что делать и как тебе помочь, но обязательно помогу. Сделаю всё, что в моих силах. Только не бойся доверять. Тебе не обязательно справляться со всем этим одной. - Джи Ён не боялась умереть, если тебе интересно. Жизнь не давала ей ничего хорошего. Ки Хун обнял её крепче. Сэ Бёк продолжила: - Но самое главное, у неё никого не было. Не к кому вернуться, не на кого положиться. Я могла бы быть на её месте, если бы не Чхоль. И вы. Ки Хун почувствовал, как затрепетало сердце. Всхлипнул, стирая сентиментальные слёзы. Сэ Бёк наконец отстранилась, закатывая глаза. - Знаешь, иногда ты говоришь почти как Сан Ву, - внезапно произнёс он. Она покачала головой. - Вот уж спасибо. Если что, я всё ещё помню, что он убил бы меня, если бы не ты. - Да, но!... - Ки Хун закусил губу. - Он был не в себе! Он бы никогда так не сделал, если бы не... всё это! - Как всё запущено, - фыркнула она. - Чем бы вы там вдвоём не занимались, я надеюсь, что этого не услышу. - Да мы ничем таким и не занимаемся... Ай! Он едва увернулся от кинутой в него подушки. ... Сэ Бёк достаточно окрепла и смогла встать на ноги, опираясь на Ки Хуна. Сан Ву галантно придержал им дверь, когда они выходили на улицу, встречать ранний холодный рассвет. Небо и правда было удивительное. - Какое красивое совпадение, - улыбнулся он Сэ Бёк. Та поёрзала, поудобней опираясь на его правое плечо. Левой рукой он почувствовал ладонь Сан Ву.