Beyond The Script

Придя на работу, они обнаружили практически пустой офис. Юнги на секунду замер в дверях, все еще чувствуя на своей ладони тепло руки Тэхёна, которую он отпустил только у входа в здание. Внутри всё ещё жило сладкое послевкусие минувшей ночи — медленных поцелуев, шёпота в темноте, утренних обещаний, которые больше не казались страшными. Но офис встретил их тишиной. Неправильной, тревожной тишиной. Только Хосок сидел за своим столом, и его обычно солнечное лицо было мрачным настолько, что даже издалека чувствовалось — что-то случилось. Юнги и Тэхён переглянулись. В глазах младшего промелькнула тревога, и Юнги инстинктивно потянулся к его руке, сжал пальцы — коротко, незаметно. «Всё будет хорошо», — хотел сказать он этим жестом. Но сам не был уверен. Уж слишком мрачным выглядел Хосок — даже не пытался изобразить обычное веселье, не бросил в них фирменную солнечную улыбку, не поддел за то, что они впервые появились рука об руку. Просто поднял взгляд и коротко вздохнул. — Намджуна и Сокджина вызвали на ковёр, — сказал он, запуская бумажный самолётик. — А Чимин с Чонгуком ушли за кофе. Тэхён сел за своё рабочее место, ощущая, как в груди закручивается неприятный узел предчувствия плохих новостей. Он огляделся. Всё было на своих местах: рабочие столы, слегка помятые бумаги, пустые чашки из-под кофе. Всё, как всегда. Но теперь этот офис казался ему другим. Словно он смотрел на него чужими глазами. Чимин и Чонгук вернулись минут через 20. Чимин тут же отдал Хосоку его любимый пряный чай-латте, а Чонгук осторожно поставил два лотка с кофе на стол, оглядывая остальных. — Что с вами? — спросил он, усаживаясь на край стола. Хосок шумно выдохнул и потёр лицо ладонями. — Кажется, наш проект прикрывают. Тэхён почувствовал, как у него похолодели руки. Юнги рядом даже не пошевелился. — Почему? — голос Тэхёна прозвучал глухо. — Этические риски, — Хосок покачал головой. — И цена. Слишком дорого, даже для премиального сегмента. А ещё… начальству не нравится, что «Волшебная свеча» слишком… живая. — Бред, — коротко бросил Юнги. Хосок не стал спорить. Тэхён отвёл взгляд, сосредоточившись на пальцах, которыми нервно теребил рукав толстовки. Всё это оказалось напрасным. Они вложили в проект столько сил. Ночные смены, кофе, бесконечные мозговые штурмы, споры до хрипоты. Он вспомнил, как в самом начале они друг друга даже не переносили. Вспомнил скольких усилий ему стоило добиться внимания Юнги, уважения к своим идеям. Как тепло и нежно разливался свет гаджета, когда он заходил в тупик в своих попытках. Насколько они все изменились за это время. Намджун был бесконечно правильным, Сокджин — язвительным перфекционистом, Хосок постоянно поддразнивал всех, а Чимин с Чонгуком вообще строили собственные миры. И Юнги. Вечно недовольный, саркастичный Юнги, который разносил любые идеи Тэхёна в пух и прах. А потом всё изменилось. Как-то незаметно они сработались. И даже больше… и теперь всё это просто исчезнет? Через полтора часа вернулись Намджун и Сокджин. — Всё хуже, чем мы думали, — тихо сказал Намджун. — Нас увольняют? — спросил Чимин. — Пока нет, но проект полностью замораживают, — ответил Сокджин, потирая переносицу. — Слишком много проблем. И на фоне падения курса воны, это всё… — Дело ещё и в безопасности, — добавил Намджун. Он взглянул на Юнги и Тэхёна, зная, что именно их это ударит сильнее всего. — Наша свеча умеет считывать биометрические и эмоциональные данные пользователя. И хотя мы встроили передовые системы защиты, никто не может дать стопроцентную гарантию, что данные не окажутся на стороне, если устройство украдут, например. — Что за бред? — Юнги нахмурился. — Свеча привязывается только к своему владельцу. Никто кроме него её не активирует. — Верно, — кивнул Намджун. — Но если устройство украдут уже включённым и настроенным, то злоумышленники гипотетически смогут получить доступ ко всем собранным данным. Наши алгоритмы настроены на доверие к пользователю и тем, кто его окружает. Если рядом окажется кто-то, кто использует это доверие в своих целях… Он не закончил, но и так всё было понятно. — Мы можем усилить защиту, — тихо сказал Юнги, но в его голосе не было уверенности. — Да, — согласился Намджун, — но защита такого уровня, даже если бы она была доступна, увеличит стоимость в разы. Комиссия по этике уже вынесла предварительное заключение: без абсолютной безопасности производство не получит одобрения. — Чёрт… — пробормотал Тэхён, откидываясь на спинку стула. — Так вот в чём дело, — протянул Хосок, переводя взгляд с Намджуна на Сокджина. — Они просто не хотят с этим связываться. Сокджин не ответил сразу. — Они считают, что технология слишком сложна и рискованна, — наконец произнёс он. — По их мнению, нам нужно больше времени на разработку надёжной системы защиты. Тишина.

***

На следующий день, когда ажиотаж вокруг заморозки «Волшебной свечи» немного улёгся, Юнги и Тэхён отправились к начальству. Кабинет директора Бан Шихёка встретил их холодным светом ламп и строгой атмосферой, но Юнги никогда не был из тех, кого запугивает официальность. — Вы хотите оставить прототип? — Шихёк скептически смотрел на них, сложив руки на столе. — Да, — ответил Юнги. — Раз уж проект заморожен, почему бы не сохранить хотя бы одно напоминание о нём? Мы работали над этим почти год, для нас это не просто гаджет. Это наши силы и умения. Тэхён кивнул, поддерживая: — Это единственный экземпляр. Для компании он не представляет ценности, но для нас… это память. Директор некоторое время молчал, постукивая пальцами по столу. — Но вопросы безопасности… ​— Она абсолютно глуха и нема для внешнего мира, — отметил Юнги. — Это просто очень умный локальный компьютер. Тэхён кивнул, подхватывая мысль: — Обновления и выгрузка логов возможны только через сервисный порт и только сертифицированным кабелем, который есть лишь в лаборатории. Шихёк посмотрел на них пристально, будто пытаясь прочитать их мысли, а затем наконец-то откинулся на спинку кресла. ​— Значит, локальный компьютер… — задумчиво протянул Шихёк. — Что ж, технически вы правы. Без сетевых интерфейсов она «вещь в себе» и спокойно может «дожить» свой век. ​Он вздохнул и наконец-то откинулся на спинку кресла. ​— Хорошо, я распоряжусь, чтобы прототип вам отдали. Но бюрократию никто не отменял. ​Юнги и Тэхён переглянулись. ​— О чём речь? — осторожно спросил Тэхён. ​— Вы подпишете соглашение. Устройство переходит к вам как списанный образец без права перепродажи и демонстрации третьим лицам. Если информация о её «начинке» всплывёт у конкурентов, отвечать будете головой. ​— Без проблем, — тут же ответил Юнги с легкой усмешкой. — Нам она нужна не для этого. Тэхён мысленно выдохнул. Всё прошло даже проще, чем они ожидали. Выходя из кабинета директора с кейсом в руках, Тэхён почувствовал странную смесь облегчения и грусти. — Легко, — заметил Юнги, когда они вышли из здания. — И чудесно, — добавил Тэхён, но голос прозвучал не так беззаботно, как хотелось бы. Юнги остановился, развернул его к себе. — Эй! Тэхён поднял взгляд. — Что? — Это не конец, — Юнги сжал его руку. — Проект закончился. Но не мы. В груди что-то сжалось — болезненно и сладко — от осознания, насколько хорошо Юнги его понимал теперь. — Ты так уверен? — Абсолютно, — Юнги чуть улыбнулся. — Потому что теперь у нас есть она. — Он кивнул на кейс. — И она знает всё. Тэхён фыркнул, но улыбнулся в ответ. — Тогда не дадим ей скучать.

***

Они получили прототип. Теперь оставалось решить, что делать дальше. Списавшись в групповом чате, они решили собраться у Чонгука. Он не был сотрудником компании, а потому именно его квартира казалась самым логичным местом. Он был тем, кто наблюдал за их работой со стороны, запечатлевал их моменты триумфа и отчаяния через объектив камеры. И теперь он смотрел на них без неё, видя не просто объекты съёмки, а людей, которые стали его друзьями. На низком столике уже стояли бутылки с пивом, пара бокалов с вином и миски с разнообразными закусками. Чонгук знал, что разговор будет непростым, поэтому решил, что немного комфорта не повредит. Они расселись кто куда: Тэхён опустился на диван, Юнги сел рядом, вытянув ноги, Хосок забрал кресло, Намджун устроился на пуфике, а Чимин с Сокджином без слов уселись на ковёр, забрав с собой бокалы. Чонгук же занял место у стены, рядом с проектором, который уже был подключён к ноутбуку. — Официально проекта больше нет, — тихо сказал Намджун, наклоняясь вперёд, чтобы взять бокал. Хосок фыркнул, горько усмехаясь: — Ну, это мы уже в курсе. Он сделал глоток, словно надеясь, что алкоголь приглушит ощущение некоторой пустоты, которая поселилась внутри. — А вы получили свечу? — спросил Чимин, переводя взгляд на Юнги. — Да, — коротко ответил тот. — Теперь она у нас. — Главное, не включайте её в публичных местах, — напомнил Сокджин. — Да знаем, знаем, — отмахнулся Юнги. Некоторое время в комнате царило молчание. — Мы ведь даже работать друг с другом не хотели, — вдруг сказал Хосок, разглядывая содержимое бокала. Чонгук тихо усмехнулся и кивнул в сторону стены, напротив которой стоял проектор. — О! Хотите посмотреть, как всё выглядело, со стороны? — он включил проектор, и на стене возникло первое изображение. Все семеро. Первый месяц работы. Тэхён прищурился, разглядывая себя прошлого — с напряжённым лицом, со скрещёнными руками, с тем взглядом, что кричал «я не хочу здесь быть». А рядом Юнги, отвернувшийся в сторону, будто даже в одном кадре с ним не желал находиться. — Боже, — выдохнул Чимин. — Выглядит так, будто нас заставили работать вместе под дулом пистолета. — Так оно и было, — пробормотал Юнги. Тэхён усмехнулся, но внутри что-то сжалось. Он помнил тот день. Помнил, как думал, что этот холодный, замкнутый программист просто невыносим. Что они никогда не найдут общий язык. А теперь… теперь он знал наизусть, как Юнги дышит во сне. Знал, какой он ворчун, когда просыпается. Знал, как его губы изгибаются в улыбке, когда он думает, что Тэхён не видит. Следующий кадр: они все за столом, доска исписана схемами, поверх нарисованы карикатуры. Намджун держится за голову, Юнги с Тэхёном явно спорят, Чимин смеётся так, что почти падает на Хосока, а сам Хосок с Сокджином просто наблюдают за этим хаосом, держа в руках по кофе. — Это когда свечу впервые включили на бета-тест, — вспомнил Тэхён тихо. Юнги усмехнулся. — И сказала какую-то абсурдную фразу, — между тем продолжал Намджун. — «Мне кажется, вы слишком напряжены, может, выпьем чаю?» — процитировал Хосок, закатывая глаза. Раздался смех. Чонгук продолжил пролистывать снимки: празднование первого удачного тестирования. Намджун обнимает Юнги, Тэхён поднимает бутылку, Хосок смеётся, Чимин с Сокджином чуть не валятся друг на друга. — Я помню этот день, — сказал Сокджин. — Намджун тогда чуть не расплакался. — Я не плакал! — возмутился тот. — Почти плакал, — поправил его Чимин. — Ладно, хватит про меня, — вздохнул Намджун. — Просто… это всё было важно. — Мы ведь правда стали командой, — негромко сказал Чимин, откидываясь назад. — Некоторые больше, чем командой, — заметил Сокджин, бросая взгляд на Юнги и Тэхёна. Тэхён почувствовал, как Юнги сжал его руку. Он не вздрогнул, не отдёрнул её — просто счастливо улыбнулся. — Давайте договоримся, — он поднял бокал, легко улыбнувшись. — Пусть проект закончился, но мы остаёмся на связи. — И встречаемся раз в месяц, — добавил Чимин, поднимая свой бокал. — Как книжный клуб, только без книг, — усмехнулся Намджун. — Или с книгами, это не запрещено, — вставил Чонгук. Все рассмеялись, тепло, без горечи. Чонгук поднял бокал выше. — За нас. Бокалы тихо стукнулись друг о друга. Вечер прошёл замечательно. Все, кроме Юнги и Тэхёна, решили оставаться ночевать в квартире Чонгука, благо она была таких размеров, что Чимин подшучивал, что их скромный фотограф — тайный наследник семьи чеболей. Юнги и Тэхён тепло попрощались, пообещав написать, как доедут домой.

***

Добравшись до квартиры Юнги, они первым делом извлекли гаджет из кейса. Тэхён поставил свечу на островок между спальной зоной и гостиной — ровно посередине. Юнги достал из кейса плотный, экранированный кабель. ​— Вот так. Пусть заряжается, — сказал он, подключая шнур к разъему в основании свечи, а другой конец — к USB-порту на панели управления «умным домом», встроенной в стенку островка. ​Тэхён замер, разглядывая её — матовую, гладкую, такую знакомую, теперь опутанную проводом, словно пуповиной, связывающей её с их домом. ​— Эта чудесная студия — твой новый дом, — проговорил он тихо. Юнги приобнял его со спины, целуя за ушком. — Думаешь, она это поймёт? Ты её даже не включил ещё. Тэхён нежно погладил его руку, и не в пример строго сказал: — Она всё понимает. Мы — лучшее тому доказательство. Она поняла нас раньше, чем мы сами. Юнги нервно сглотнул. — Да, — выдохнул он. — Наверное, поэтому я так боялся её прогнозов. Тэхён полностью развернулся в его объятиях, провёл пальцами по его щеке. — Больше не боишься? — Нет, — Юнги поймал его руку, поцеловал ладонь. — Теперь я боюсь только одного. — М? — Что проснусь, и всё это окажется сном. Тэхён улыбнулся — мягко, нежно. — Тогда давай включим её. Пусть зафиксирует, что это реальность. Кнопка поддалась под его нажатием, и комната тут же наполнилась мягким золотистым светом. Несколько секунд свеча просто мерцала, словно пробуждаясь, затем её ровный голос разрушил тишину: — Загрузка. Обнаружено новое окружение. Анализ… Юнги молча наблюдал за тем, как свет переливается по матовому корпусу гаджета. — Показатели внешней среды стабильны. Температура: 23,6 градусов по Цельсию. Влажность: 41 процент. Освещение: приглушённое. Вероятность уюта: высокая. — Вероятность уюта? — с легким сарказмом повторил Юнги. — Это что, новый параметр? Тэхён усмехнулся, но не ответил. Его пальцы всё ещё касались свечи — медленно, лениво, почти завораживающе. — Думаю, она адаптируется, — наконец, сказал он, не отрывая взгляда от колеблющегося света. Свеча слегка замерцала, а затем её голос вновь раздался, теперь чуть тише, будто вписываясь в атмосферу комнаты: — Новые данные подтверждены. Пользователи: Мин Юнги, Ким Тэхён. Опасность: не обнаружена. Юнги вдруг почувствовал, как комната сужается — как будто свет стал мягче, воздух — тяжелее, а расстояние между ними — меньше. Тэхён по-прежнему стоял у стола, его профиль освещался тёплым свечением, а тень падала на скулу, очерчивая её с идеальной точностью. Свеча замолчала на мгновение, а затем её свет изменился, стал глубже, теплее. — Принято решение. Новая локация установлена: «Дом». Тэхён медленно поднял взгляд, встретившись глазами с Юнги. — Теперь она точно дома, — тихо сказал он. Юнги смотрел на него дольше, чем собирался. Свет дрожал, играя бликами на коже, тени скользили по шее. — Да, — выдохнул он, чувствуя, как в горле пересыхает. Мягкое мерцание заполнило комнату, словно сканируя ее. — Эмоции насыщены. Связь глубокая, но страх сдерживает. Вопрос: готовы ли вы принять друг друга полностью? Юнги сжал зубы. Тэхён сделал шаг ближе, его тёплые пальцы скользнули по поверхности стола. — Ты когда-нибудь думал, почему мы так реагируем друг на друга? Юнги почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. — Потому что… так проще? — Правда? — Тэхён чуть склонил голову, изучая его взглядом. — Или потому что без тебя всё теряет смысл? Юнги тяжело выдохнул. — Это не так просто. Тэхён смотрел на него долго, будто пытался заглянуть в душу. — Тогда объясни мне. Объясни, почему каждый раз, когда ты уходишь, мне хочется позвонить тебе. Почему твой голос первый, который я хочу слышать утром. Почему мне хочется рассказать тебе обо всём, даже о самом глупом. Юнги почувствовал, как сердце сжалось. — Мы просто привыкли. — Нет, Юнги, это не привычка. Это что-то большее, — Тэхён шагнул ближе. — Скажешь, что это не так? Но, не дожидаясь ответа, отступил: — Я в душ. Очень хочу спать, — свеча одобрительно мигнула.

***

Когда, после быстрого душа, они улеглись в постель, свеча всё ещё горела мягким светом, наполняя комнату лёгким медовым сиянием. Юнги лежал на спине, а Тэхён рядом, лицом к нему. Они молчали, просто смотрели друг на друга, не в силах заснуть. — Мне странно, — признался Юнги. — Что именно? — Кажется, теперь я не боюсь. Тэхён протянул руку и коснулся его щеки, проводя тёплыми пальцами по коже. — Потому что теперь ты знаешь, что я всегда на твоей стороне. Юнги закрыл глаза, вдыхая его запах — свежий, с лёгким оттенком геля для душа, — но какого-то родного, тёплого. — Ты мне нужен, — тихо прошептал он, утыкаясь носом в сгиб его шеи. Тэхён улыбнулся, но в его глазах блеснула тень боли, когда он сильнее прижал его к себе. — Потому что не хочешь остаться один? Юнги качнул головой. — Потому что без тебя я не чувствую себя собой. Тэхён выдохнул, будто ждал этих слов слишком долго. Он провёл пальцами по его волосам, затем ниже, по спине, наслаждаясь теплом кожи. — Почему ты так долго отталкивал меня? — голос Тэхёна был тихим, но в нём звучала боль. Юнги зажмурился, прижимаясь к его ладони. — Потому что… — он замолчал, подбирая слова. — Я не умею… не умею быть с кем-то по-настоящему. Я всегда всё порчу. Всегда. — Юнги… — Нет, послушай, — он открыл глаза, и во взгляде была такая уязвимость, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Все мои отношения заканчивались одинаково. «Ты слишком холодный», «ты не умеешь любить», «ты недоступен». И я думал… думал, что с тобой просто секса мне будет мало, а отношения… Ну… тебе станет невыносимо, ты устанешь от меня… Тэхён замер, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Юнги-а, — прошептал он, обхватывая его лицо ладонями. — Я не устану. Никогда. Потому что ты для меня не холодный. Ты такой, какой есть, и только таким ты мне понравился. Я думаю, это страх. Но я… я готов ждать, пока ты перестанешь бояться. — Я уже перестал, — выдохнул Юнги. — В то наше первое утро. Когда проснулся рядом с тобой и понял, что хочу просыпаться так каждый следующий день. Юнги зажмурился, прижимаясь к ладони Тэхёна. — Но, знаешь, правила, страхи, всё это эмоционально-рациональное дерьмо… И потом, если я признаю, что люблю тебя… то уже не смогу без этого жить. Тэхён замер. Потом улыбнулся — широко, счастливо. — Глупый, — шепнул он, наклоняясь ближе. — Ты ведь знаешь, что я чувствую то же самое. Юнги резко открыл глаза. — Ты… — Конечно, я люблю тебя, кактус ты нерасцветший, — усмехнулся Тэхён, но в его голосе была нежность. Юнги почувствовал, как по щеке скатывается слеза. Он даже не заметил, когда заплакал. — Знаешь, я так боялся всё испортить, — выдохнул он. — И сейчас, наверно, в глубине души боюсь, что и уйдёшь. И тогда мне придётся жить, зная, каково это — быть счастливым. А потом снова быть одному. И это будет… невыносимо. Тэхён накрыл его губы своими — медленно, нежно, со всей любовью, на которую был способен. — Хороший мой, — прошептал он, целуя влажные щёки. — Я никуда не уйду. Потому что ты — лучшее, что случилось со мной. И я буду напоминать тебе об этом каждый день, пока ты наконец не поверишь. Юнги обнял его так крепко, будто боялся, что это сон, и он сейчас проснётся один в своей холодной постели. Но Тэхён был здесь. Тёплый, настоящий. — Я постараюсь, — прошептал Юнги. — Постараюсь по-настоящему поверить, что имею право быть счастливым. Что с тобой всё... Юнги хотел что-то ещё сказать, но Тэхён потянул его к себе и поцеловал, крепко обвивая его руками. Отвечая на поцелуй, Юнги всё равно будто боялся, что Тэхён исчезнет, если он отпустит. Но Тэхён не исчезал. Они целовались нежно, с упоением, растворяясь друг в друге. Это был новый уровень близости. Не просто страсть. Любовь. Юнги приподнялся, нависая над ним, и губы скользнули по шее, оставляя лёгкие отметины. Он никогда раньше не чувствовал себя так. Счастье плескалось в крови, делая тело и мысли лёгкими. Любовь. Невероятно! Осознание, что между ними больше, чем просто влечение, больше, чем страсть — всё накрыло его, как тёплая волна. Он хотел не просто быть с Тэхёном, он хотел дарить ему любовь каждую секунду, пока тот не потеряется в удовольствии, пока он не забудет собственное имя. — Ты такой красивый… — прошептал он, затягивая его в поцелуй, — такой красивый! Тэхён сдавленно застонал. Он выгибался под его ладонями, безмолвно умоляя не останавливаться. Юнги скользнул ниже, проводя пальцами по напряжённым мышцам живота, дотрагиваясь до подрагивающего члена. Тэхён откликался на прикосновения, и он хотел большего, Юнги видел это. — Ю-Юнги… Это прозвучало как самая нуждающаяся просьба. Юнги таял от понимания, что он смог довести его до такого состояния, казалось бы, обычными ласками. Счастье разливалось в груди тёплым, щемящим жаром — той тихой, всепоглощающей нежностью, что рождалась только рядом с Тэхёном. Желание накрывало его не только плотским голодом, но и безграничным стремлением раствориться в этом теле, окутать его своей любовью. — Позволишь мне? Юнги достал смазку из прикроватной тумбочки. Два щелчка, и палец Юнги проскальзнул внутрь Тэхёна. Фаланга за фалангой. Через пару движений, нащупав простату, он стал легонько растирать её. Движения были аккуратными, терпеливыми. Свободная рука ласково скользнула вверх, обхватывая талию, удерживая его ближе, не позволяя потеряться в ощущениях. — Так хорошо… — прошептал он, целуя горячую кожу у тазовой косточки. Когда он добавил ещё один палец, Тэхён всхлипнул, напрягшись на миг, но тут же расслабился, доверяя ему без остатка. Юнги не отводил взгляд, ловя реакцию — влажные ресницы, прикушенную губу, румянец, растекающийся по щекам. — Ты невероятный… — выдохнул он, обхватывая губами головку. Он двигался медленно, лаская член, пропуская его глубоко в горло и оставляя на нём маленькие поцелуи, одновременно подготавливая, растягивая его, пока в теле не осталось ни капли напряжения — только жгучее желание, острая потребность. Пальцы скользили глубже, нащупывая точку, дарящую концентрированное наслаждение, от чего у Тэхёна срывались глухие стоны, заставляя его бёдра дрожать, жадно двигаться навстречу. — Юнги… — голос срывался на хриплый шёпот, просьбу, мольбу. Юнги приподнялся, скользнув губами по губам, обжигая коротким поцелуем. — Тише, я здесь… Последний медленный толчок пальцами, и он вытянул руку, проведя ладонью по внутренней стороне бедра — лёгким, дразнящим касанием. Тэхён вздрогнул, запрокинув голову, его губы дрожали от несказанных слов. — Готов? — Голос Юнги звучал низко, срываясь на последнем слове. Он получил лишь кивок — такой слабый, что его можно было не заметить, если бы не жадный, беспомощный блеск во влажных глазах. Он не мог больше ждать. Ещё немного лубриканта на пальцы, одно быстрое скользящее движение влажной ладонью вдоль члена — и он наконец заполнил собой это идеальное тело. Прижался к Тэхёну теснее, чувствуя, как тот подается навстречу, раскрываясь, впуская его. Юнги вошел медленно, почти мучительно, наслаждаясь каждым миллиметром этой тесноты. Тэхён так правильно его сжимал, так сладко стонал, выгибаясь под ним. Его руки судорожно цеплялись за плечи Юнги, пытаясь удержать единственную реальность в этом медленно пульсирующем жаре. — Вот так… — прошептал Юнги, зарываясь лицом в его шею. — Просто дыши… я держу тебя… Такой чувствительный… — шептал это с откровенным удовлетворением. Он не торопился. Он наслаждался каждым мгновением — тем, как подрагивает живот Тэхёна, как он рассыпается от ощущения, что член Юнги распирает его. Как его дыхание сбивается, когда Юнги поочерёдно обводит языком его соски, втягивая в рот чувствительные бусинки. Плавное, ленивое движение. Легкий толчок. Он смотрит в его глаза, наполненные безоговорочным доверием, прежде чем снова толкнуться. Глубоко, медленно, заставляя Тэхёна выгнуться, судорожно вцепиться в его плечи, задохнуться от переполняющего чувства. Они двигались в едином ритме — медленном, но невыносимо сладком. Юнги старался держаться, наблюдая, как Тэхён теряет контроль, как его тело выгибается навстречу, как его губы раскрываются в беззвучном стоне. — Смотри на меня, — потребовал Юнги, замирая. Тэхён отчаянно замотал головой, поддаваясь бёдрами вверх — он был так близок к пику, когда Юнги остановился. Ему так хотелось догнать ускользающую эйфорию, что он даже не понимал, что Юнги прижимал его к кровати, не давая кончить. Наконец, он с трудом разлепил глаза — расфокусированные, нуждающиеся, умоляющие. В них была не просто страсть, а такое доверие, что становилось страшно. — Ю-Юнги, — захныкал он, не способный на большее от избытка ощущений. Ему нужно совсем чуть, почти ничего, ну пожалуйста. — Ю-юн... — судорожно пытался он попросить. И Юнги снесло крышу, он больше не мог оттягивать, он должен был повести его до пика, но ещё острее он хотел видеть его глаза. Тонуть в них. Наслаждаться тем, как его зрачки расширяются, затапливая радужку чернильной темнотой. Без остатка. Он тянул, тянул, тянул до этого момента, чувствуя, что сам мог бы уже не выдержать, что желание подарить удовольствие Тэхёну победило бы эгоистичную потребность утонуть в его взгляде. Но Тэхён наконец смотрел на него. — Юнги-а… Толчок. Звёзды взорвались. Второй. Мир рассыпался. Толчки учащались и ускорялись, превращаясь в симфонию любви — древнюю, бесконечную. Юнги первым закрыл глаза, но не потерял синхронизировавшуюся связь. Дыхание сбивалось, но он удерживал ритм. Просто потому что Тэхён с тем же усилием и интенсивностью двигался ему навстречу. Голова Тэхёна металась из стороны в сторону, его грудь судорожно вздымалась, горло охрипло от высоких стонов. Юнги понял, что Тэхён опять близок к оргазму: по тому, как напряжены его мышцы, как пальцы сжимают его запястья, словно пытаясь удержать себя в этом мире, но уже проваливаясь в глубины удовольствия. Он провёл языком по чувствительной коже у основания шеи, ощущая, как под ним содрогается тело. Тэхён был настолько чувствителен, настолько открыт, что любое новое прикосновение отзывается дрожью. — Обними… — хрипло позвал он, задыхаясь. Юнги наклонился ближе, их губы снова столкнулись — влажно, голодно. Не поцелуй — жажда. Они слились в диком ритме общего желания. Уже непонятно чьи хриплые стоны и звериный рык. Тэхён отвечал с той же безумной жадностью, что пропитала воздух вокруг. Его пальцы вцепились в волосы на затылке, а ноги инстинктивно сомкнулись на талии, впечатывая Юнги в себя так, что их тела теперь казались неделимым целым. — Боже… — Юнги стиснул зубы, упираясь лбом в его висок, тяжело дыша в слипшиеся волосы. — Ты такой потрясающий. Каждое движение било по нервам Тэхёна, доводя его до грани, расплавляя сознание на липкие капли наслаждения. Его бёдра сами шли навстречу, отчаянно, жадно, но тело вымаливало больше. Его пальцы скользили по вспотевшей спине, оставляя багровые царапины, а ноги судорожно сжимались на талии, не позволяя Юнги вырваться ни на миллиметр. — Люблю тебя… — хрипло шептал Юнги, заставляя Тэхёна ещё громче стонать, — Люблю. — Тоже… — захрипел Тэхён, прикусывая губу так, что выступила кровь, — П-пожалуйста… Эти слова открыли в Юнги шлюзы безудержного желания. И оно хлынуло, затапливая сознание, отключая все сдерживающие факторы. Просто падая в глубины наслаждения, в погоне за оргазмом. Он вдалбливался в него до упора, безжалостно, вытряхивая из Тэхёна последние остатки самоконтроля. Он был на грани. Всё его тело горело, мышцы дрожали, а сознание стремительно тонуло в бешеном водовороте чувств. Тэхён выгнулся, хватаясь за Юнги, словно за единственную точку опоры в этом вихре удовольствия. — Юнги… — голос сорвался на почти плачущий стон. — Я… я сейчас… — Давай… — голос Юнги был низким, горячим, он срывался на гортанные звуки. — Покажи мне… покажи, как сильно ты меня хочешь… И Тэхён сорвался. Всё его тело напряглось, выгибаясь в полном подчинении ощущению, а внутри он сжал Юнги судорожно, плотно, заставляя того вскрикнуть от болезненного удовольствия. Бедра дёрнулись, двигаясь хаотично, а с губ сорвался долгий, сдавленный крик. Белые мушки заплясали перед глазами, когда горячие, липкие волны его спермы разлились между их телами, покрывая кожу влажными дорожками. Юнги судорожно вздохнул, на секунду замерев, чувствуя, как тело Тэхёна пульсирует. — Чёрт… — хрипло выдохнул он. — Ты даже не представляешь, как ты красив, когда кончаешь для меня вот так… Тэхён лишь тихо застонал в ответ, обессиленно обхватывая его за шею. ​Но Юнги тоже был уже на краю. ​Быстрым движением он просунул руку между их тел, зачерпнув немного липкой влаги, и с жадным выдохом втёр её в припухшие губы Тэхёна. Тот тихо застонал от этой откровенной метки, когда Юнги тут же впился в них поцелуем — требовательным, глубоким, заставляя его чувствовать терпкий вкус собственной спермы. Тэхён вздрогнул под ним, и непроизвольно сжал его внутри себя ещё сильнее, вызывая хриплый стон у Юнги. — Блять… — прошипел тот, теряясь в ощущениях. В следующую секунду он вдавился в него до конца, ощущая, как внутри всё сокращается, окутывая его тугим, горячим объятием. Оргазм захлестнул его оглушительной, разрывающей волной. Юнги кончал глубоко внутри, горячими, пульсирующими толчками, его тело содрогалось в каждой новой волне, пока всё вокруг не растворилось в этом ощущении. Когда последний дрожащий выдох удовольствия сорвался с губ, он рухнул, подминая Тэхёна под себя, не желая терять это тепло, этот контакт. Их сердца бешено стучали в унисон, дыхание постепенно замедлялось, сливаясь в одном ритме. Взгляд Тэхёна стал проясняться, и он хрипло попросил: — Не отпускай… Юнги прижался сильнее, уловив остаточную дрожь удовольствия от этого. В его объятиях Тэхён медленно расслабился, дыхание всё ещё было сбивчивым, но на лице читалось блаженство. Юнги нежно убрал прядь волос с его лба, его пальцы ласково прошлись по коже. — Люблю тебя, — прошептал он, и Тэхён, всё ещё не придя в себя до конца, слабо улыбнулся. — Очень, — его голос был мягким, довольным, тёплым. Юнги потянулся, чтобы снова его поцеловать. — Всегда знал, что наш секс будет потрясающим… — прошептал Тэхён срывающимся голосом. Юнги усмехнулся, целуя кончик его носа: — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю… — Но заниматься с тобой любовью… — продолжил Тэхён, открыв глаза, — это мой персональный рай. Они больше не прятались. Ни от самих себя. Ни друг от друга. Ни от мира.

***

Утром свеча стояла на своём месте, её мягкий свет волшебно переливался, обволакивая их сплетённые тела. Тэхён лениво потянулся, взглянув на неё. — Как думаешь, она нас осуждает? — Если бы могла, уже закатила бы глаза, — Юнги усмехнулся. Тэхён пихнул его в бок. — Серьёзно. Юнги замолчал, глядя на свечу. Ту самую, что когда-то предрекала ему одинокую смерть в серверной. — Я думаю, — сказал Тэхён тихо, — она рада за нас. Она всегда знала, что мы подходим друг другу. Даже когда мы сами этого не понимали. И в этот момент свеча вспыхнула ярче. — Анализ завершён. Первоначальный прогноз: аннулирован. Текущая оценка: синхронизация пользователей полная. Уровень окситоцина и дофамина: критически высокий. Анализ стабильности системы «Юнги-Тэхён»: 100%. — Новый прогноз, — добавила она после паузы. — Совместное будущее: продолжительное. Рекомендация: не отпускайте друг друга. У Юнги перехватило дыхание. — Слышал? — прошептал Тэхён, прижимаясь ближе. — Даже она велит тебе не отпускать меня. — Никогда, — Юнги крепче обнял его. — Я больше никогда тебя не отпущу. Из динамиков домашней стереосистемы, к которой свеча за ночь подключилась через «умный дом», зазвучала нежная мелодия — «It's Been a Long, Long Time» Бинга Кросби. Бархатный голос певца растекался по комнате медленно, обволакивающе. Kiss me once, then kiss me twice, then kiss me once again… Юнги прижал Тэхёна к себе крепче, утыкаясь носом в его растрёпанные волосы. Тот пробормотал что-то неразборчивое, но не отстранился, только сильнее вжался в его объятия. It's been a long, long time… Действительно долго, слишком долго, он прятался за холодной логикой, за чёткими алгоритмами, за правилами, которые сам себе придумал, чтобы не чувствовать. Не страдать. Не терять. Он думал, что контроль — это безопасность. Что если держать всех на расстоянии, то никто не сможет причинить боль. Но Тэхён вломился в его жизнь. Раздражающий, непредсказуемый, абсолютно нелогичный. Юнги провёл пальцами по обнажённой спине Тэхёна, чувствуя под ладонью тепло его кожи, ровное дыхание, мерный стук сердца. Он написал скрипт, который должен был просто анализировать эмоции. Холодно, бесстрастно, математически точно. Но вместо этого получил любовь. Настоящую. Безусловную. Абсолютную. Ту, что не вписывалась ни в какие рамки, ту, что нельзя было просчитать или предсказать. Ту, что пугала больше всего на свете — и одновременно делала его самым счастливым человеком. — Люблю тебя, — прошептал Тэхён ему в шею, почти неслышно, и эти слова отдавались эхом в груди, заполнили всё пространство внутри. Юнги зажмурился, чувствуя, как горло сжимается от переполняющей нежности. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул он, целуя его висок. — Так сильно, что иногда не могу дышать. Тэхён чуть приподнял голову, встречаясь с ним взглядом. В его глазах плескалось что-то тёплое, мягкое — то самое чувство, что Юнги искал всю жизнь, даже не зная, что ищет. — Тогда хорошо, что мы вместе, — прошептал он, касаясь его губ лёгким поцелуем. — Я буду дышать за нас обоих. Юнги тихо рассмеялся, прижимая его ближе. Свеча на столе мягко мигнула, её свет стал чуть ярче, теплее, будто она тоже радовалась за них. It's been a long, long time… И когда Тэхён ещё раз прошептал ему в шею «люблю тебя», Юнги подумал: лучший код — не тот, что решает задачу. А тот, что ведёт к человеку, с которым хочется разделить жизнь. И Тэхён стал для него этим человеком. Самым важным. Самым нужным. Самым любимым. Тем, ради кого он готов был переписать все свои правила. Тем, ради кого он научился не бояться. Тем, с кем он, наконец, понял, что значит быть по-настоящему живым. — Останься со мной, — прошептал Юнги, целуя его лоб. — Навсегда. — Навсегда, — эхом отозвался Тэхён, прижимаясь ближе. — Обещаю. И это было самое правильное обещание, которое они когда-либо давали друг другу. Свеча мягко мигнула, её свет стал совсем тёплым, почти золотым — и Юнги мог поклясться, что в этом мерцании было что-то похожее на понимание. Код выполнен. Задача решена. Любовь найдена. А это — самый лучший скрипт, который можно было написать.