Музыка, которую слышу только я.

Очередное тяжёлое пробуждение. Голова будто налита свинцом, состояние можно назвать тяжёлым похмельем. Да вот только, к сожалению, я не пила. Состояние… дерьмовое. Сегодня… А что сегодня? Наверное, мне всё равно. Не знаю. Для меня давно все дни превратились в сплошной серый ком. Каждый день проходит одинаково. Я уже и не помню, что делаю ежедневно… Наверное, просто не вижу смысла помнить. Каждый день мне приходится искать силы, чтобы просто встать, чтобы хотя бы принять таблетки. Я боюсь оставаться надолго наедине со своими мыслями, потому что знаю — не выдержу. Просто в один из таких дней я решусь спрыгнуть с высоты и обрести крылья свободы. И, наконец, долгожданный покой. Немного приоткрыв глаза, она уставилась пустым взглядом в потолок. В комнате царил полумрак. На улице, наверняка, яркое солнце… или дождь? Впрочем, неважно. Плотно закрытые шторы скрывали её от всего, что творится снаружи. В комнате пахло сыростью и пылью. В комнате, как и в голове, была звенящая пустота. У неё нет сил, чтобы встать и принять таблетки от сердца. Хотя… какой смысл? Она может так лежать целыми днями, ни о чём не думая, просто глядя в потолок… или в стену. Ведь её никто не ждёт. У неё нет родных или друзей, которые могли бы прийти и навестить её. Единственное, что её ждёт — это кредиты, оставленные «в подарок» от родителей после их смерти. Если бы у Сакуры были силы хотя бы встать… Может, она бы устроилась на работу и со временем погасила долги. Может, пошла бы тренироваться к третьему этапу экзамена на Чунина. До этого дня она, через силу воли, заставляла себя подниматься и выполнять привычную рутину. Но сегодня ей всё равно. Сегодня у неё нет сил даже пошевелиться. Я не могу описать свои эмоции. Я хочу зацепиться хоть за одну… но я уже ничего не чувствую. Где же мои эмоции? Хотя… мне плевать. Грудь пронзила острая боль. «Сердце» - констатировал мозг. Сердце сжалось в привычной пытке. Только кажется, в этот раз она намного сильнее. Острее. Стук сердца стал замедляться. Так же, как и дыхание. Оно стало тихим, редким. Если бы кто-то сейчас посмотрел на неё со стороны, мог бы с уверенностью сказать, что она не дышит. Где-то в голове проскользнула мысль: «Наверное, умираю…» В пыльной комнате слышалось только тиканье часов. Тик-так… Тик-так… Тик-так… Стеклянные глаза так и остались смотреть в пустоту, но теперь уже мёртвым взглядом.

***

Темнота. Липкая. Вязкая. Постепенно ты начинаешь привыкать к ней. Ты существуешь, но в то же время отсутствуешь. Нет мыслей. Нет эмоций. Только лишь смирённое спокойствие. Одним словом — умиротворение. Она настолько привыкла к темноте, что теперь та кажется родной. Здесь никто ничего от тебя не ждёт, нет равнодушия, к которому она так привыкла. Здесь ты — пустая оболочка. Раньше я жила мечтами, не осознавая жестокой реальности, но в свои семь лет я по-настоящему познала жизнь. Когда умерли родители… розовые очки с грохотом разбились о землю. А дальше… кредиты, осознание того, какая я слабая, осознание того, что я никому не нужна, что у меня нет друзей и родных. Я одна. Бесконечные и бессонные ночи, порезы, припадки, приступы, больное сердце, тяжёлые тренировки, попытки доказать себе, что я полезная, что я кому-то нужна. Её команда… Наверное, они считали её тяжёлым грузом, тяжким бременем. Слабой, бесклановой, влюблённой дурочкой, которая только и делает, что бегает за Саске. На самом же деле… Она была разбитой жизнью девочкой, которая просто искала смысл. Ждала, пока её заметят. Она думала, что любила Саске, но на самом деле это была глупая привязанность… Когда она бегала за ним, это было смыслом её жизни. Но однажды она потеряла его, и тогда наконец поняла: ему плевать. Она лишь раздражитель. Постепенно Сакура осознала, что не испытывает к нему любви. Для неё он был только другом и товарищем, хотя… наверняка, он так не считал. А Какаши? Наверняка ему тоже было на неё плевать. Он никогда не замечал её, не видел старания и упорства. Его безразличие она, наверное, могла описать одним словом — безклановая. Что с неё взять? Наверняка он так думал. Никто не замечал Сакуру. Лишь надоедливый Наруто своим присутствием хоть как-то украшал её серую жизнь. Но в последнее время он был всё время занят. Именно тогда девушка окончательно потеряла свой смысл. Хотя был ли он у неё вообще? Наверное, нет. Не знаю. Я вообще уже ничего не знаю. Вспоминая свою жизнь, только сейчас я окончательно убедилась: я всегда была сама по себе. Людям плевать на меня. Я не живу — я просто существую. Экзамен на Чунина. Столкновение с Орочимару. Прощание с моими длинными волосами. Отборочные бои, которые я прошла. Жестокий бой с Ино, которую я окончательно потеряла. Моя бывшая подруга сказала, что теперь не хочет иметь со мной ничего общего, что я недостойна быть её соперницей… В тот день мне так хотелось сказать ей, что я хочу вернуть нашу дружбу. Что я разлюбила Саске. Что она может забирать его. Но внезапно что-то оборвалось во мне, словно по щелчку пальцев. Безразличие и слабое презрение — вот что я почувствовала. Кажется, в последний раз я посмотрела на неё пустым, стеклянным взглядом. Я выиграла бой с Ино. Наверное, это был самый сложный бой, но я смогла. Даже тогда все посчитали это простым везением. В тот день Какаши сказал: — Сакура, тебе лучше отказаться от третьего этапа. Ты не сможешь выдержать. Я думаю, в следующем году ты точно сдашь, но сейчас ты не готова, — очевидно, что он не верит в её. На лице девушки ничего не отразилось. — Ни за что, — холодным тоном ответила она и исчезла в шуншине. Какаши тогда ещё подумал: «Какая она упрямая. Ну ничего, позлится и придёт». Он забыл эти слова, но Сакура отчётливо их запомнила. Она никогда этого не забудет. У неё уже не было сил притворяться, что с ней всё хорошо, улыбаться и говорить: «Всё в порядке». Она закрылась в своём пустом доме и провела неделю в одиночестве, а потом, как ей казалось, обрела свободу. Здесь нет боли — ни душевной, ни физической. Здесь только пустота. Только сейчас девушка осознала, что помочь себе могла лишь она сама. Но у неё уже не было ни сил, ни желания делать что-либо. Она не знает, сколько времени она провела здесь. Знает только одно: очень долго. Хотя какая разница? Но что-то начало меняться. Вдруг она почувствовала острую вспышку боли. — А-а-а-а-а! — в этой густой темноте её собственный крик был оглушительным. Следующие воспоминания, которые пронзили её голову, не были радужными…