Святые из Мейфера

Глава 15

«Девочка номер один»

Драко изо всех сил пытался понять, что произошло. Вот он стоит, сжимая ладонь Дафны, а в следующий момент телохранитель бросается на него, сбивая с ног и прижимая к земле. Сильная рука вцепилась в предплечье и почти волоком потащила его в сторону. Затем к Драко вернулся слух. Мир взорвался истошными криками и щелчками выстрелов. Твою мать!.. Ужас сдавил горло. Это было как в прошлый раз. Как тогда, на кладбище. Чудовищное дежавю душило его, однако оно не мешало поспешно перебирать ногами. Телохранитель почти волоком тащил его за собой, его огромное тело закрывало Драко весь обзор. Однако он не планировал жаловаться. На этот раз он не один на один с пистолетом. И слава богу! Краски вокруг стремительно смешивались. Разноцветные куртки, пальто и свитера сменяли друг друга, их владельцы то и дело норовили в панике сбить Драко с ног, пару раз им это даже удалось, но телохранитель упрямо, как ледокол, тянул его в сторону. Второго охранника не было видно, но Драко решил, что он прекрасно позаботится о себе сам. Повернув голову, он увидел, как телохранитель Панси тащит ее в том же направлении, в котором двигался его собственный бодигард. Однако Паркинсон не шла послушно за ним, а пыталась вырваться из крепких объятий. На ее раскрасневшемся лице блестели слезы, она что-то истошно кричала, но ее голос терялся в какофонии воплей перепуганных насмерть людей. Панси изо всех сил дергала телохранителя его за руку и словно пыталась… вернуться? Она билась в объятиях своего охранника и будто сама рвалась к смерти. Паника. Ее захлестнула паника, понял Драко. Он хотел пробиться к подруге, но это было невозможно. Толпа выглядела тотальным хаосом, а его собственный телохранитель был слишком силен. — Все нормально! Панси, не сопротивляйся! — крикнул он, уверенный, что его голос утонет в гуле других голосов. Однако, каким-то невероятным чудом Панси услышала. Она повернула голову и что-то закричала, свободной рукой показывая назад. И только тогда мысль молнией пронзила Драко. Дафна! Он повернулся к телохранителю и почти закричал: — Нам надо вернуться! Там остался наш человек! На лице охранника не отразилось ни единой эмоции. Он продолжал тащить Драко и очень спокойно произнес: — Это будет иметь значение, когда вы будете в безопасности. Следуйте за мной и ни о чем не беспокойтесь. — Я приказываю тебе вернуться! Только сейчас в карих глазах немолодого телохранителя блеснул гнев: — Ваша безопасность важнее ваших приказов, сэр. Драко выругался себе под нос, нисколько не переживая, что телохранитель услышит. Когда охраняющие тебя с самого детства высокие суровые парни, телосложением напоминающие шкафы, следуют за тобой по пятам и молча соглашаются с каждой прихотью, начинаешь ожидать, что уж прямой приказ они не проигнорируют. Очень зря. Стиснув зубы, Драко позволил себя буксировать. Он понятия не имел, куда его ведут, но точно знал, что телохранитель-то точно знает, где сейчас безопаснее всего. Выстрелы не прекращались. Каждый раз, когда гремела автоматная очередь, Драко инстинктивно пригибал голову. Какого черта происходит? Он больше не видел Панси, даже когда пытался оглянуться, — ее вместе с телохранителем поглотила толпа. Оставалось только надеяться, что подруга в порядке. Больше всего на свете хотелось оказаться где-то за пределами этой паники, например, на крыше ближайшего дома, и осмотреться. А еще лучше — увидеть с самого начала, кто и откуда начал стрелять. Это чья-то разборка? Слишком уж неподходящее место и время: центр города, час пик. Полиция пытается остановить преступника? Вероятнее, но в таком случае он бы заметил полицейские машины или самих копов. Что бы это ни было, Дафна осталась наедине с этими уродами и паникующей толпой. Истерика Панси была чертовски не вовремя, но с сутью проблемы Драко был солидарен. Нужно было что-то делать, и быстро. — Куда ты меня тащишь? — В машину, мы уходим отсюда, — коротко ответил телохранитель. — Бобби остался прикрывать, встретимся с ним позже. Бобби. Так вот как звали второго охранника. Смутная надежда, что Бобби сможет защитить Дафну, потухла, не успев всерьез окрепнуть. Два телохранителя делят обязанности: один обороняется, второй уводит патрона. Даже если бы один из них вдруг захотел прийти девушке на помощь, за самодеятельность его ждало увольнение. Как Драко только что напомнили, у этих ребят был свой кодекс и свои инструкции. Драко швырнули в машину с такой силой, что он ощутил себя котенком, которого подняли за шкирку и забросили на диван. Он врезался во что-то мягкое, даже не успев толком сгруппироваться. — Что это?! — взвизгнуло мягкое. Дверь машины резко захлопнулась с характерным звуком, который ненавидят все автовладельцы. Драко невольно вздрогнул и поднял голову, встретившись взглядом с Панси. В ее глазах плескался ужас. — Спокойно, Панс, это я, — он попытался ободряюще коснуться ее плеча, но Паркинсон отстранилась. Телохранитель Драко быстро забрался на переднее сиденье, с силой захлопнув за собой дверь. Только сейчас Драко заметил на переднем сиденье охранника Панси. И давно эти двое работают в команде? Заурчал мотор. Едва услышав этот звук, Панси дернулась вперед, вцепившись острыми ногтями в сиденье перед собой. — Мы не можем уехать без Дафны! — и, словно кто-то мог не расслышать, повторила в два раза громче, сорвавшись на крик. — Я сказала, блять, никто никуда не уедет, пока Дафны не будет в этой машине! Не ясно выражаюсь? Ее телохранитель, угрюмый, абсолютно лысый здоровяк, обернулся назад. Его суровое лицо, совершенно не подходящее для таких эмоций, будто скукожилось в искреннем сочувствии. — Девушку убили первым же выстрелом, мисс Паркинсон. Прямо в затылок. Мне очень жаль. Вдруг у всего мира словно пропал звук. Драко смотрел на телохранителя Панси, видел, как тот открывает рот, но не слышал ни слова. Резкий взмах рукой прямо перед глазами лишь чудом не угодил ему по носу. Драко перевел взгляд на подругу: та что-то кричала, колотя кулаками по спинке водительского кресла. Ее лицо, искаженное криком, было почти уродливым. Драко медленно моргал, глядя на Панси, и не мог заставить себя даже поднять руку. Слова колотились ударами сердца, словно в голове кто-то поставил огромную колонку. Девушку убили. Первым же выстрелом. Прямо в затылок. Первым же выстрелом. Как это возможно? Он бы увидел. Это ведь нельзя не заметить. Телохранитель уронил его лицом в асфальт сразу же, но он не мог быть быстрее выстрела. Почему тогда Драко этого не помнил? Почему?.. Это был словно сон. И кричащая Паркинсон, изо рта которой не вырывается ни звука, и ее бритоголовый охранник, что протянул руку и, вцепившись в предплечье Драко, трясет его как грушу. Первым же выстрелом. Прямо в затылок. Он будто оказался под толщей воды. Все чувства, все мысли остались на поверхности, а тут, на глубине, было так тепло и спокойно. Вот только почему-то совершенно невозможно было двигаться. Руки и ноги стали тяжелыми и неповоротливыми. Машина резко рванулась вперед. Драко понятия не имел, как можно так смело выезжать посреди толпы бегущих людей, не передавив никого, но сейчас ему было на это абсолютно плевать. Невозможно было оторвать глаз от спутавшихся черных волос Панси. Одну серьгу, похоже, она потеряла во время суматохи. Острые ногти Паркинсон впились ему в плечо. Она силой развернула его к себе и что-то отчаянно кричала. Полосы слез на щеках можно было заметить невооруженным взглядом. Панси плакала? В последний раз Драко видел ее слезы еще в пятнадцать лет, когда она прищемила палец крышкой фортепьяно. Панси никогда не плакала. Ее ногти впились во второе плечо. Теперь она изо всех сил пыталась трясти его, но получалось еще менее успешно, чем у охранника. Машина набирала скорость, Драко чувствовал, как его вжимает в спинку сиденья. Вдруг Панси отпустила его и рванула в противоположную сторону. Звук вернулся, когда она на полном ходу открыла дверь. — Какого хрена?! — прогремел голос телохранителя Драко. Здоровяк попытался перегнуться через сиденье, чтобы остановить Паркинсон, но он был слишком медленным. И слишком далеко. Из распахнутой двери засвистел ветер. Панси всю трясло, но она двинулась вперед, явно намереваясь выпрыгнуть. Драко действовал мгновенно. От апатии и шока не осталось и следа. Он вытянулся вперед и крепко ухватил Панси за талию, изо всех сил пытаясь оттащить ее от края. Паркинсон оказалась чертовски сильной. Она вертелась из стороны в сторону, вынуждая Драко снова и снова хватать ее. Пальцы отчаянно скользили по платью и кардигану. — Пусти меня! — визжала Панси. — Я заберу ее, отпусти! Предусмотрительно не тратя сил на ответ, Драко подвинулся вперед, клещом вцепляясь в Паркинсон. Он подползал все ближе, сильнее обхватывая Панси руками. Наконец, девушка забилась в его объятиях. Драко сцепил руки в замок на ее спине. Совсем близко проносилась пропасть, угрожая затянуть в себя их обоих. Когда дверь в очередной раз качнулась к нему, Драко быстро протянул пальцы к ручке и изо всех сил дернул, захлопывая. В машине вновь стало тихо. И только тогда он услышал это. Не рыдания. Вой. Самый настоящий вой. Панси колотила его кулаками по груди, слезы продолжали стекать по ее щекам, капая на кардиган и иногда на рубашку Драко. Ком застрял в горле, но Малфой не придал этому значения. Кулаки у Паркинсон были острые, как и её ногти. Она пыталась вырваться, но Драко лишь сильнее прижимал ее к себе, понимая, что во второй раз уже не сумеет ее удержать. Было сложно понять, сколько времени они боролись, но к тому времени, когда за окном замелькали знакомые переулки Мейфера, Панси выбилась из сил. Она сжала в кулаке воротник рубашки Драко и опустила голову, уткнувшись лбом в его грудь. Горячие слезы стекали прямо на рубашку. В голове промелькнула дурацкая мысль о том, что ее придется сразу бросить в стирку. Драко тут же отогнал ее. Что за ерунда? Он начал гладить Панси по вздрагивающей спине. Сначала несмело, скользящими движениями по плечам. А затем, когда почувствовал, что она прильнула к нему, осмелел и медленно провел рукой между лопаток. Драко не умел утешать, а Панси никогда не нуждалась в утешении. Оттого эта сцена казалась невероятно неловкой. Впрочем, едва ли Паркинсон сейчас вообще думала об этом. Она всхлипывала так часто, что, казалось, вот-вот упадет в припадке. Осознание произошедшего медленно просачивалось в разум. Через горячие чужие слезы на плече, через саднящие локти, исцарапанные от близкого знакомства с асфальтом, через пистолет, который телохранитель Панси бросил на торпеду. — Этого не может быть, — задохнулась Паркинсон. Она говорила ему в плечо, оттого голос звучал приглушенно. — Нам нужно забрать ее оттуда, она нас ждет. Она, наверно, напугана. Аккуратно положив ладонь на ее затылок, Драко несмело погладил Панси по волосам. Ее трясло так, что казалось, она близка к обмороку. — Мы разберемся, — выдохнул в ответ Драко. — Обещаю, мы со всем разберемся. Но он понятия не имел, что с этим делать.

* * *

Когда он толкнул дверь своей квартиры, его уже не держали ноги. Уронив ключи на пол, Драко сбросил туфли и, с трудом преодолев несколько шагов до гостиной, рухнул на диван. Оставшись наедине с собой он наконец-то смог хоть на минуту отвлечься от заботы о Панси. Вместе с телохранителем они буквально занесли ее домой, Паркинсон не могла стоять на ногах и даже не предпринимала попыток уцепиться за кого-то из них. Это был шок, обморок или что-то еще, — Драко было плевать. Видеть Панси в таком состоянии было совершенно невыносимо, но куда невыносимее было пытаться осмыслить причины. Визит к Паркинсонам едва ли был длительным. Оказавшись дома, Драко уже и забыл, говорил ли он хоть что-то ее родителям. Память предательски распалась на мелкие осколки. В голове царил полный кавардак, события дня казались разорванными на клочки. Вот они с Панси пререкаются, он хочет угодить ей и взять холодный кофе, а вот она уже что-то говорит, и он решает, что та обойдется без напитка. Вот они сворачивают в узкий переулок и добираются до двух торговых центров, выглядящих так, словно милосерднее было бы их напрочь снести и не мучать общественность этим жалким видом. А вот он разговаривает с Дафной, которая распустила светлые волосы, и солнце совсем заблудилось в них. Драко любуется этими волосами и думает о том, как сильно она похожа на Асторию. Вот она протягивает руку, криво усмехаясь, точь-в-точь как сестра. Ее щеки, обычно бледные, немного раскраснелись после целого дня на улице. Дафна смотрит, смотрит, смотрит на него так, что этот взгляд сигаретой прожигает мозг. И ее глаза стекленеют. Черт! Драко резко свернулся в клубок, прижимая ладони к лицу. Эти ее глаза! Он не мог этого видеть, он не помнил!.. Ужас свернулся тугим узлом в животе. Он уткнулся лицом в диван, изо всех сил пытаясь дышать, но ничего не получалось. Тошнота подступала к горлу, как только мысли опасно приближались к светлым волосам, на которых играло закатное солнце. Не может быть. Член Синдиката не мог умереть, это гребаный абсурд! Мысли, как безумные шарики для пинг-понга, бились в голове, сталкиваясь и разлетаясь. Дафна — наследница Гринграссов. По словам Астории, родители даже после побега продолжали ее охранять. Как тогда ее смерть может быть правдой?! Его бросало из жара в холод. Из убежденности Панси, что это попросту какая-то шутка, к воспоминаниям, которые почти физически оставляли на коже ожоги. Он держал Дафну за руку, когда это случилось. Он не мог не видеть. Резко дернувшись, Драко обхватил себя руками. Волна мурашек прокатилась по спине, и почти сразу его прошиб холодный пот. Воздух казался отвратительно пресным, как протухшая манная каша. В квартире было чертовски душно, но даже если бы на Драко сейчас наставили пистолет, он бы не смог заставить себя встать и дойти до пульта от кондиционера. Ухмылка Дафны, абсурдно добрая, стояла перед глазами хоть закрывай их, хоть нет. Синдикат не может умереть! Дафна Гринграсс, сидевшая все школьные годы за одной партой с Панси, подтрунивавшая над Драко и Блейзом, втихую от родителей выбиравшаяся ночью на концерт любимой группы. Та Дафна, что не боялась в голос ругаться с профессорами, зная, что они оставят после занятий, та Данфа, что забралась с ногами на парту, потому что посмотрела какой-то фильм про подростков 60-х и цитировала Уолта Уитмена. Та самая Дафна, которая одним днем заявила, что сыта по горло убийствами и корыстью, что хочет найти свой путь, и этот путь будет далек от всех, включая ее собственную семью. Дафна Гринграсс, смелая до безрассудства, оттого и казалась бессмертной. Все кары, что воображали Драко и Панси, так и не пали на голову беглянки. Такая Дафна попросту не могла!.. Мысли обрывались, снося его бушующей волной обжигающего страха. Драко резко вдохнул и закашлялся. Он старался вдыхать как можно больше воздуха, но от этого лишь казалось, что вокруг его становится меньше. Холодная волна прокатилась от плеч вниз к коленям. Черт! Черт! Черт! Воздуха становилось все меньше, хотя он жадно, как рыба, пытался заглотить его. В отчаянии Драко схватил небольшую диванную подушку, сел, положил ее на колени и уткнулся в нее носом. Плечи тряслись так, словно это он был Панси в машине пару часов назад. Спокойно. Спокойно. Спокойно. Драко не знал, повторял он это только в своей голове или проговаривал вслух. Должен же быть предел всему этому пиздецу! Намеренно медленно Драко откинулся спиной на подушки и почти заставил себя на четыре счета вдохнуть через нос и выдохнуть через рот. Еще раз. И еще. Эту отвратительную истерику пора было заканчивать. Когда он почти ощутил хрупкое равновесие, тишину квартиры разорвал телефонный звонок. Драко едва не подпрыгнул, услышав неожиданные трели. Протянув руку, он увидел на экране имя Панси и почувствовал, словно пол под ним проломился и он летит вместе с диваном вниз на пятьдесят этажей. Он долго смотрел на телефон, не в силах заставить себя взять трубку. Слишком хорошо Драко помнил, в каком состоянии он оставил Панси родителям. Едва ли она звонит, чтобы сказать, что отлично себя чувствует, и вообще все, что произошло с Дафной, — это их коллективная галлюцинация. На том конце трубки его не ждет ничего хорошего, и Драко точно не готов получить этому подтверждение. Он поднял трубку. — Драко! — всхлипнула Панси. — Скажи мне, что мы просто нахуярились, и нам это все приснилось. В горле застрял ком. Он бы и сам был рад, если бы кто-то ему это сказал. — Слушай, нам в любом случае нужно вернуться. Сам подумай, если бы то, что сказал Билли, было правдой, мы бы с тобой заметили. Мы же стояли совсем рядом! Вот только Драко вспомнил, что он видел. За мгновение до того, как телохранитель бросился на него, сбивая с ног и прижимая к асфальту. Панси наверняка тоже видела, но ее психика надежно защищает ее от этих воспоминаний. У них обоих шок, и один бог знает, что еще они потом вспомнят. — Слушай, сейчас точно нельзя туда возвращаться, — попытался как можно спокойнее ответить Драко. — Сейчас там копы, а меньше всего нам надо привлекать их внимание. Панси, если Дафна жива, о ней позаботится полиция. Приедет ее коп, этот, как его, Невилл. И все будет хорошо. На том конце трубки повисла пауза. Затем, с некоторым недоверием Панси спросила: — Ей правда будет лучше так, чем если ее заберем мы? Это была, наверно, самая сложная ложь в жизни Драко. Он выдохнул: — Да. Я уверен, что так для нее будет лучше. — Спасибо! Знаешь, спасибо, — всхлипнула Панси. — Мне… было важно услышать кого-то близкого. Не знаю, как это объяснить, но просто звук твоего голоса меня успокаивает. Она положила трубку, а Драко продолжал сидеть в тишине, прижимая телефон к уху. Он упустил момент, когда Паркинсон попрощалась, и даже под угрозой смерти не смог бы вспомнить, что именно она сказала напоследок. Время растягивалось, как жевательная резинка. Уже потухли окна в соседней высотке, и было невозможно понять, сколько часов назад все произошло. Он просто сидел, свесив ноги, откинувшись на спинку дивана и бездумно глядя на угол книжного шкафа. В голове было на удивление пусто. И лишь слова Панси отдавались эхом: «… было важно услышать кого-то близкого» « просто звук твоего голоса меня успокаивает.» Когда, наконец, смысл ее слов дошел до него, Драко горько усмехнулся. Разве эта ерунда может сработать? Если бы на его глазах застрелили Блейза, голоса Панси и матери едва ли бы помогли. В самом деле, это звучало как какая-то детская херня. И все же он быстрым движением руки разблокировал телефон. Пальцы сами нашарили нужный контакт. Это было смешно. Просто смешно. Это не может помочь. И он нажал вызов. Пошли длинные гудки. Драко как завороженный смотрел на имя Томаса на экране, размышляя, на сколько баллов из ста тянет эта идея по шкале абсурда. Семьдесят? Или сто семьдесят? Заниматься арифметикой было очень увлекательно, это здорово отвлекало от сосущего страха. Он ощущался где-то ближе к горлу, колючей проволокой опутывая трахею. Было сложно определить, чего он боялся сильнее — того, что Томас возьмет трубку, или что не возьмет. Гудки продолжались. Каждый из них перерезал струны нервов острым ножом. Драко нервно сглотнул и подобрал под себя ноги. Томас еще никогда так долго не игнорировал звонок. Впрочем, он ухитрялся иногда пропадать на несколько дней. Может, сегодняшний был одним из таких? Последнее сообщение от него Драко получил утром. Казалось, это было две недели назад. Тогда моросил мелкий дождь, закончились фильтры для кофе, и Дафна Гринграсс была жива. Черт! Дафна не была его близкой подругой. Да и вообще подругой не была, но, даже сбежав, она оставалась одной из Синдиката. В колких шпильках от Панси, в закатывании глаз Тео, в обиженном взгляде Астории. Дафна сбежала, оставив свой призрак посреди зала с камином, где Синдикат собирался не реже раза в пару недель. Теперь же этот призрак исчез, а вместе с ним — ощущение собственного всесилия. Было совершенно немыслимо, что кто-то из Синдиката мог всерьез пострадать. Бесконечные телохранители, протоколы безопасности и закрытые школы — все это создавало ощущение полной неуязвимости. А наблюдение за жизнью города с заднего сиденья автомобиля или из окна роскошной квартиры в Мейфере создавало впечатление, что мегаполис принадлежит только им. Даже походы с отцом на серьезные встречи, заканчивавшиеся перебитыми коленями или перестрелкой, никак не меняли это ощущение. А потому от выстрела, оборвавшего жизнь Дафны Гринграсс, мир, который знал Драко, окончательно рассыпался в прах. И об этом все еще было легче думать, чем вернуться к реальности, где на его почти-ироничный звонок никто не ответил. Обида горячей пощечиной врезалась в лицо. Он вспыхнул от стыда и гнева. Эти бесконечные гудки не смолкали в голове. Какофония уродливых телефонных звуков сплеталась в очень обидную мелодию — гимн разбившихся надежд. Меньше всего на свете Драко хотел нуждаться в каком-то кретине, который пошутит про овсяную кашу, одна только мысль об этом унижала все его существо. Охваченный гневом, Драко с силой отшвырнул телефон. Тот пролетел через всю комнату и врезался в книжный шкаф. — Идиот, — злобно пробормотал Драко. — Совсем уже… Это был просто секс. Милая мордашка, одна ночь, пошел на хуй. И он решительно заблокировал этот контакт. На хуй эти идиотские разговоры, на хуй тупые шутки и на хуй Томаса! После уведомления, что контакт заблокирован, Драко немного полегчало. Хоть где-то он вернул контроль над своей жизнью. Замечательно. Отчаянно захотелось пить. Он вскочил и почти бегом бросился к графину. Понадобилось два с половиной стакана, чтобы Драко, наконец, почувствовал себя лучше. С сомнением косясь на лежащий на полу телефон, он прошагал мимо него к окну и застыл, наслаждаясь видом. Квартира Драко находилась на двадцать восьмом этаже — ниже чем у Панси, но иногда от высоты ему было не по себе. Город раскинулся под ногами, сияя неоновыми вывесками и фарами бесконечных машин. Лондон не спит, Мейфер никогда не спит. Драко не был уверен, что сможет закрыть глаза и не увидеть, как вмиг остекленели глаза Дафны. Нашарив в кармане сигаретную пачку, Драко даже не удивился. Никотин не терялся. Даже в суматохе перестрелки на кладбище и во время стрельбы у торгового центра. Он закусил сигарету в зубах и поднес к лицу зажигалку, когда догадка вспыхнула в голове, словно кто-то резко включил свет. Похороны. Торговый центр. Неожиданная стрельба. Оба нападения были слишком похожи, чтобы исключить общего заказчика: общественное место с кучей людей, нанятые головорезы, которых было совершенно не жалко, стрельба средь бела дня. И там, и там было две константы — он сам и Дафна. Это не может быть совпадением. Кто-то из них двоих, а может, сразу оба, были целями. Догадка за догадкой строились в голове, как по цепочке. Драко не стал зажигать сигарету, а вернулся в комнату и тут же нашарил пульт от телевизора. Он переключал канал за каналом в надежде найти ночные новости. Наверняка эта перестрелка станет главным событием вечера, а то и недели. Драко определенно знал, что именно он хочет услышать. Подробности. Как можно больше подробностей. Таких, которые подтвердят его гипотезу. Кого-то из них пытались убить. Его или Дафну? Достигли ли убийцы своей цели или будут преследовать его? Он нервно нажимал на кнопку пульта. Кадры сменяли друг друга, от музыкальных клипов до томных романтических драм, пока, наконец, он не добрался до новостей. Отключение света в Испании, новый зоопарк в Германии, кризис возобновляемых источников энергии, да где же ты, черт возьми?! Словно английским телеканалам было интереснее рассказывать о чьих угодно проблемах, кроме собственных! — … проводится проверка. Полиция Лондона смогла задержать одного из стрелков, двое других были убиты на месте. Драко едва не пропустил этот канал. Он замер, слушая поставленный голос дикторши. Мозгу потребовалось несколько мгновений, чтобы обработать услышанное. Несколько стрелков. Трое. Двое убиты. И один живой. Целый живой свидетель! Его можно допросить. Причем не умолять, как беззубые копы, а допросить по-настоящему. Как не вовремя отстранили миссис Забини! И, к сожалению, больше никаких подробностей журналисты нарыть не успели. Вот же ленивые скоты! Драко скривил губы. Когда не надо, готовы грязным бельем Забини трясти хоть в час ночи, а когда действительно нужно нарыть информацию, так сразу становятся бесполезными кусками дерьма. Грязно выругавшись себе под нос, Драко покачал головой. Было бы наивно всерьез полагать, что важные сведения сами упадут в руки. Но теперь у него была зацепка — один из наемников жив, а значит, появился шанс выяснить, кто именно ответственен за произошедшее. Пока Драко отчаянно цеплялся за эти мысли, ему удавалось не думать о Дафне, ее стеклянном взгляде и о том, как пуля вошла в затылок. Он не мог бы назвать себя слабонервным: в конце концов, благодаря отцу он видел немало насилия. И все же при мысли, что одна из тех, кого он знал с самого детства и знал как равную, была убита прямо на его глазах, пока он пожимал ей руку, начинало подташнивать. Что это было — брезгливость, страх или слабость — Драко не знал. Он отбросил эти мысли, предпочитая сосредоточиться на убийцах. Раз за разом Дафна всплывала в сознании и тянула к нему руку для рукопожатия, и вновь и вновь Драко заставлял себя думать о том, как много общего в этих двух нападениях. Итак, у них есть еще два трупа. И один живой стрелок, которого полиция наверняка охраняет как зеницу ока. Интересно, насколько взбешен Кингсли Бруствер из-за того, что в его городе уже дважды произошли громкие теракты? И насколько продвинулся детектив Поттер в деле о нападении на похоронную процессию? Но сильнее всего интересно, почему ни одна из семей Синдиката пока не начала действовать? Неожиданно телефон зазвонил. Его трель в тишине комнаты казалась почти оглушительной. Драко резко выдохнул и подошел к книжному шкафу. Это Томас. Скорее всего перезванивает Томас. Нет. Драко покачал головой. Томас больше никогда не перезвонит. Тогда кто же трезвонит в четыре часа утра? Он присел на корточки и поднял телефон. Несмотря на треснувший экран, было все еще понятно, что на нем отображается. «Отец» Почти мгновенно Драко принял вызов и тут же услышал резкий голос Люциуса: — Пентхаус Паркинсонов. Сейчас.