Кадиллак и Катафалк

Наконец закончилось взрослое развлечение, хотя для Даши эта ночь была чем-то более глубоким, чем просто секс. Возможно, снова Маша была наказана за столь долгую разлуку. Разлука с ней для Даши была горьким ядом, который поражал каждую ночь ее сердце, а разлука с дочерью была и вовсе невыносима. Для начала Маше стоило бы разгадать Дашину загадку для еще более пафосного входа Даши в жизнь дочери и Маши. Дарья неимоверно долго жила в ожиданий встречи, ведь знала, что встреча всё же когда-нибудь случится. Воспользовавшись ситуацией, Дарья решила помучить сестренку за всё, что пережила, находясь в стороне от их жизни. Для Даши эта ночь была не только наказанием Марии за сексуальность. И чертову тупость. Вот как можно всё ещё считать ее незнакомкой, и не понять, что Анастасия это и есть Дарья. Ну что же, игра продолжалась. Хотя именно Маша, кажется, каждый раз убеждалась, что это Даша, но словно боялась признаться себе в этом. Было ли дело только в долготе разлуки? Или в боязни наказания за «кражу» дочери? Маша все-таки боялась младшую сестру, еще со времен совместной спальни. Даша вызвала свою сотрудницу, так как не доверяла таксистам Машу, а может, наоборот, Маша не доверяла таксистам, черт ее знает. Тем неимение, водительница Маши была ей подсказкой. По джи-пи-эс-навигатору приехала машина. Довольно интересная, серебрено черная. Личная машина Даши и ее водитель. Водитель: Доброй ночи, я личный водитель Д…ло Хотела бы произнести имя, но вспомнив, что Даша не хочет этого, переключилась на Машу. Водитель: Ваш личный водитель на сегодня, Мария Васнецова. Открыла галантно дверь, пропуская Машу в салон. Даша же сидела за рулем бобика, смотря в зеркало заднего вида на увозившую Машу машину. Когда машина с Марией скрылась из виду, Дарья опустила голову на руль… Маша: Прощу прощения, а как ваше имя? Водитель: Анастасия. Маша похолодела, понимая, что такого совпадения не может быть, и значит, Даша все это время была перед ее носом. Маша: Могу я спросить вас кое-о-чем? Анастасия: Да, конечно. Маша: Кто хозяйка похоронного бюро? Анастасия: Вы не знаете? Значит, хозяйка этого не хочет. Маша: Это значит, и вы мне не ответите. Анастасия: Прошу прощения, я не могу отвечать на личные вопросы моей хозяйки. Мария молча разглядывала статную девушку, высокую, с голубыми глазами и волосами цвета вороньего крыла. В черной рубашке и бордовом пиджаке с бордовым галстуком, туго затянутым. Чем-то напоминавшую саму Дашу. Женя же была напряжена – сейчас было слишком опасно приближаться байку, поэтому она крепко держала за руку Соню, чтобы та не шевелилась. Маша размышляла в салоне авто, что несло ее в дом, хотя сидеть было сложно после такого объема, втираемого в ее нутро, пусть и не полностью. «Господи. как тебя понимать? Умираю три недели от тебя, моя любовь». Даша наконец завела бобик, который следовало отвезти подальше в лес на ту же точку, где поставил его Полежайкин. Женя ориентировалась быстро. Пока Даша разогревала тачку, Женька успела усадить Соню на свой мотоцикл, поспешно стараясь одеть на нее правильно шлем. Случайные касания со стороны Сони не давали сосредоточиться Жене на шлеме. Всё же с горем пополам Женя справилась с задачей и надела шлем на Соню. Проехали они, однако, недалеко, всё так же держась на расстоянии и без включённого фонаря, что явно усложняло слежку за Дашей. Ехать Жене было чертовски трудно: без фонаря, по загородной ухабистой дороге, с Соней, сжимающей Женю то ли от страха, то ли от страсти так, что могла удушить. Только задние фары бобика не давали навернуться с трассы… Но отступать железная Женя не могла – она не умела сдаваться, да и интерес не угасал, а разгорался с новой силой, питаемый увиденным. Ее не останавливал ни риск погибнуть, ни, тем более, погубить жизнь Сони. Кто такая ей Соня – дочь, что ли? Узнай Маша, как Женя рисковала жизнью её племянницы, Евгения пожалела бы, что родилась со спортивным упёртым характером, не позволяющим свернуть с пути к цели. А если бы о том узнала Даша, Жене лучше было бы, довезя Соню, разворачиваться в лес, разогнаться на мотике и убиться о дерево потолще, чем испытать на себе гнев и месть властной, слегка сумасшедшей, сестры. Которая не собиралась терять дочь, только найдя ее через двадцать лет. Впрочем, Женя тоже дорожила Соней. Потому что любила. И, похоже, не как племянницу. Снова пришлось затормозить, на этот раз не так дерзко и резко, но всё же это раздражало обоих следопытов. На этот раз они, не слезая с мотика, выглядывали из-за валуна, как Даша останавливается, выходит и проводит ряд махинаций. Сначала пишет кому то, но в темноте этого не особо-то и видно, приходится угадывать, чем занята Даша. Даша же, не подозревая о хвостиках, спокойно достала «левую мобилу», написав сообщение, где Полежайкин увидит свой бобик. И, как в прошлый, раз симка сломана, телефон выброшен в неизвестном направлении. Даша пересела в свое авто и умчалась в сторону дома. Женя еле поспевала за Дашей, но всё же с задачей справилась. Приехав к месту назначения, Женька остановила своего верного железного коня за деревьями в стороне от Даши, которая заехала к себе в гараж на серебряном Лексусе. Оглядевшись, Женя подметила мрачность места, оценив ее по шкале «готика» на 100 баллов. Развернувшись к Соне, Женя стала аккуратно, что для нее весьма не свойственно, снимать шлем с кудрявой и пушистой Сониной головы. Чернявые волосы Сони запутались в застежках шлема отчего Женя слегка была в ярости, хотя продолжала осторожно выпутывать волосы из ловушки. Соня: Ау, можно поосторожней! Женя: Я виновата, что ты как львенок кудрявая? Соня: Разве львы кудрявые? Женя (шепотом): Да без понятия, ёпта. Неизвестно откуда вспомнила это Женя из каких-то глубоко скрытых отделов своей памяти. Соня наконец то была освобождена из плена шлема Жени. Соня: Я его больше не надену. Женя: Еще как оденешь! Соня была бы не Соней, если бы пропустила столь дерзкие слова со стороны Жени. И затаилась, концентрируясь, как бы помощней ответить на такие колкие фразы. Соня: Я тебе не девочка, чтобы ты на меня одевала что хочешь! Женя: Само собой, не девочка. Целуешься так, как девочки еще не умеют. Ты и любого учителя научишь! Соня, невозмутимая читерша, вдруг испугалась, что покраснеет или побледнеет от этих слов. Она ведь переспала со своим учителем. А если бы узнала, что он ей не только учитель, вообще изменила бы цвет, как осьминог, которого ела в последний раз при еще живом Щукине. Который, несмотря на «речную» фамилию, любил морские продукты. И даже любимая им рыба фугу не смогла утащить его своими огромными, будто человечьими, зубами на тот свет. Это смог сделать лишь карпик – так старая щука ласкательно звала свою молодую жену. Соня не могла понять: «Неужели она и за мной с Венечкой следила? Вот сука! Да не, я сама спалилась перед ней, когда он меня домой доставил. Ох уж эта тётя Женя, выперлась покурить! Грёбаная куряга! И сестра ее Галя тоже все время палит, везде свой нос птичий сует, курица! Куряга и курица!» А вслух произнесла: – Тогда я тем более не надену шлем! От него у меня вся укладка полетит! Это у тебя простое каре, а у меня прическа стоит дороже твоего шлема! – А может, и дороже жизни? – ядовито усмехнулась Женя. Она, хоть и прослыла не самой интеллектуально одаренной сестрой, но поднаторела в парировании еще в старших классах – спасибо Воронцову за уроки токсичности. А если учесть, что лучшее парирование – подкрепленное кулаками, то Жене в этом искусстве вообще равных не было. – Чего это? – сделала Соня вид, что не понимает. – Если ты шлем не оденешь, Даша приедет уже за тобой, но только уже как за клиенткой, но ты этого не увидишь, потому что поедешь на этом мотике не следом за ней, а следом за своим отчимом! – отчеканила Женя, разжевывая выступающими зубами каждое слово, будто в спецшколе, куда ее грозилась отправить Кирилловна. В противоположность Соне, Женя говорила не «наденешь», а «оденешь»… Соня: Да ты… хоть понимаешь кому ты это говоришь? Женя: Ну и кому же? Соня: Ты… Женя: Я, а дальше все слова от моей красоты забыла? Соня: Я тебя сейчас прибью! Женя: Чем? Соня: Да вон, палкой, как собаку! Женя: Ну, рискни, малая! Соня не знала, вестись ли ей на эту провокацию, или всё же кинуть Жене палку, как собаке, сказав при этом «Апорт!» Ох, если бы Женя и Соня знали, что Анастасия, а точнее, Даша видит их спор по видеонаблюдению, постеснялись бы… Хорошо, хоть звук не подключён. Или всё же… Даша наблюдала с нескрываемым интересом за ними, думая, что эти две глупышки тут делают. Она не боялась назвать так Женю по одной простой причине: Даша была закаленной после случившегося, и могла дать отпор кому угодно. Однако по камере видно было, что спор так и был в режиме действия, словно Женя и Соня не нашли место, где им поспорить, коме как у дома Даши. Соня решила сменить тактику. Начиная с одного увиденного сексуального образа Маши, что-то в голове Сони щелкнуло и сменило переключатель. Неожиданно для самой себя она поняла, почему в свое время все велись на ее маму-по-документам, и готовы были сделать всё что угодно ради нее. Так почему бы не убить двух зайцев одновременно, проверив, поведется ли на нее тетя Женя, и насколько Соня может быть похожа на маму. Ту, которая ей мама по документам. Соня соблазнительно надвигалась на Женю, а та неотрывным взглядом следила за каждым ее движением. Как думала Соня, соблазненным, взглядом, но на самом деле Женя распознавала уловку и подвох. Вот Соня была достаточно близка для того, чтобы Даша, следя за ними, слегка поднапряглась от такого виденья происходящего. Соня: Я уверена, ты сделаешь все, что я скажу. Женя: С чего такие выводы, малая? Женя притянула близко к себе Соню, и та вздрогнула от неожиданности. Женя шептала на ухо Соне, чем вызывала жар у дочери Даши. Женя: Малая ты рискуешь влюбится в меня. Соня: Ты такая сука, думаешь, мне нравится твое наглое лицо? Женя прошептала в губы Сони: – Да. После чего отпустила, и направилась в сторону мрачной усадьбы Анастасии. Или все же Даши?..