Зимняя история

      Гию стонет от боли, делая еще один шаг. «Укрытие… укрытие… укрытие…» Слова эхом раздаются в его голове, а снег теперь падает еще сильнее. Это белая мгла, и ветер дует так сильно, что ледяная смесь швыряет его в стороны. Все, что он может сделать, это удержаться на ногах и продолжать идти вперед, хаори яростно развевается вокруг него. Он чувствует, как его кровь просачивается сквозь форму на боку и покрывает его пальцы.       Умрет ли он от переохлаждения или от потери крови? Его зрение затуманивается, и если он сейчас замедлит шаг, чтобы попытаться остановить кровотечение, он наверняка потеряет сознание. Этот чертов демон! Демон завел его глубже в горы, чем он планировал, ошибка новичка. Теперь, когда на него обрушилась метель и его чувства притупились, он изо всех сил пытался пробраться обратно. Он никак не мог добраться до деревни глубокой ночью, особенно в такую ​​бурю, но Гию показалось, что он увидел заброшенный дом в километре к востоку отсюда. Если бы только он мог найти его снова!       «Пожалуйста», — умолял Гию с каждым шагом. Усилия, которые требовались, чтобы двигаться вперед на тяжелых, как свинец, ногах, ощущались как погружение в ад. Его мышцы, несомненно, разрывались на бедренных костях. «Укрытие…» Наконец, маленькая милость — это была крыша? Гию почувствовал прилив адреналина и теперь он похромал вперед чуть быстрее. Это было близко, прямо под этим холмом.       Он почувствовал, как снег и земля уходят у него из-под ног, когда он приблизился, и он выбросил руку, не сжимавшую бок, чтобы удержаться на дереве. Однако кора тут же отвалилась, и Гию потерял равновесие, кувыркаясь вперед по склону. Он покатился кубарем, бескостный, как тряпичная кукла. У него не было сил, чтобы выпрямиться или замедлить свой импульс, поэтому гравитация понесла его вперед к хижине, лезвие ничирина лязгало всю дорогу вниз.       В конце концов он замедлился и остановился, и Гию застонал. Вход был уже в нескольких шагах. Он мог ползти, ему просто нужно было подтянуться вперед. Отдыхать было некогда… он не чувствовал своих ног…       Гию полз на животе, оставляя за собой гротескный кровавый след. Где-то в глубине души он беспокоился о том, что может привлечь диких животных, но бродячий медведь, который не мог впасть в спячку, или стая волков были наименьшей из его проблем, если он не мог забраться на энгаву.       «Агх-ххх!» — закричал он, используя остатки энергии, чтобы подняться на ноги. Гию бросился вперед на маленькое крыльцо и пополз на четвереньках к двери, отодвинул ее и втащил свое тело внутрь. Как он и подозревал, хижина была заброшена.       «Мокрая одежда, огонь…» Мозг Гию перешел ко второму и третьему шагам. Ему нужно было немедленно сбросить промокшую одежду и как-то разжечь огонь. К счастью, в маленьком домике все было сухо, так что было достаточно растопки. Гию стащил с себя обувь и носки там, где он лежал, и стянул с себя хаори. Жалкие пуговицы на его форме не двигались, его пальцы слишком онемели, чтобы продеть их в петлицы. «Черт возьми». Гию схватил воротник и рванул вниз, отрывая его, отправляя пуговицы во все стороны. Наконец, он расстегнул ремень и развязал хакаму, чтобы выползти из них, сбрасывая их, как змея свою кожу. Еще один шаг выполнен. Он лежал на полу, открыто истекая кровью на татами в одном только фундоси.       Гию внимательно осмотрел рану на боку сквозь ледяные ресницы. Сама рана не казалась слишком глубокой, так что, если он сможет остановить кровотечение, с ним все будет в порядке. Но, сукин сын, оно не прекращалось. Неужели когти демона были покрыты каким-то ядом? Кровь, похоже, не сворачивалась. Огню придется подождать.       Водный Столп повернул голову и увидел в углу сундук. Наверняка хозяин оставил немного постельного белья, что-нибудь, что он мог бы разорвать на полоски и использовать для перевязки своего туловища. «Ты сможешь, Гию». Его голос больше не был похож на его собственный. По крайней мере, чувствительность постепенно возвращалась к его пальцам ног. Может, он избежит обморожения, если не чего-то еще. Но он потерял слишком много крови, чтобы снова сесть. Тьма заползла в уголки его зрения.

***

      Когда Гию проснулся, в комнате было тепло. В жаровне потрескивал огонь, а тени танцевали на стропилах. Он все еще лежал на спине, где упал, но теперь его грудь сжалась, и на нем был накинут плед, до подбородка.       «Н-ннх», — прохрипел он. «Нннх… эй?»       Может быть, дом не был заброшен. Должно быть, вернулись хозяева — возможно, семья охотников — и нашли его без сознания и истекающим кровью на полу. Гию почувствовал приближающиеся шаги, и какая-то фигура наклонилась над ним, оказавшись в поле его зрения. Одетый в белую юкату, с длинными волосами цвета персика, созревшего на солнце…       «Сабито…!» Прежде чем он понял это, горячие слезы покатились по его щекам. Но этого не могло быть! Теперь он выглядел старше, как будто он мог быть ровесником Гию, линия подбородка под шрамом стала острее, плечи шире…       «Сейчас, сейчас», — Сабито опустился на колени рядом с ним, протягивая руку, чтобы смахнуть слезы. «Ты выглядишь красиво, когда плачешь, Гию, но, пожалуйста, не делай этого».       «Ты вырос», — вздохнул Гию.       Лавандовые глаза прищурились: «Ха, ну… если я могу выглядеть так, как хочу, почему бы и нет?»       Тишина.       «Я умер?» — спрашивает Гию тихим голосом.       «Нет, пока нет». На лице Сабито печаль.       «Но я умираю».       Сабито не отвечает. Он просто нежно ласкает Гию, проводя пальцами по его спутанным волосам. Его прикосновение могло бы убаюкать Гию, если бы он позволил.       «Останься со мной, Гию», — Сабито похлопал его по щеке. «Теперь тебе придется не спать».       «Я скучал по тебе, Сабито», — бормочет он. «Каждый день. Не проходит и дня, чтобы я не хотел снова тебя увидеть. И вот ты здесь».       «Я был с тобой все это время, глупый», — тихо усмехается Сабито. «Но я тоже скучаю по тебе. Больше, чем ты можешь себе представить. Мне пришлось наблюдать, как ты рос без меня. Ты влипаешь в такие неприятности — я даже горжусь тобой. Но тебе нужно стараться больше, когда дело касается людей».       «Я так устал». Гию вытаскивает руку из-под одеяла, чтобы переплести их пальцы.       «Я знаю», — Сабито целует тыльную сторону его ладони. Глаза Гию не фокусируются.       «Сабито, мне страшно».       «…Я знаю.»       Они остаются так, кажется, часами, рука Гию крепко сжата между руками Сабито. Огонь потрескивает и хлопает, а дыхание Сабито ровное. Каждый раз, когда Гию начинает засыпать, Сабито сжимает его руку или нежно щипает и гладит его по щеке. Усталость проникает в каждую его фибру, как будто он может провалиться сквозь пол и раствориться. Он хотел бы, чтобы Сабито позволил ему поспать, но Сабито говорит, что нельзя. Все в порядке — пока он бодрствует, он может смотреть в глаза Сабито.       «Помнишь», — начинает Сабито через некоторое время, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони Гию, «тот день, когда мы заблудились в лесу? Нам было не больше двенадцати… может, мне уже было тринадцать».       Гию кивает.       «Мы слишком далеко ушли от дома Урокодаки-сана. Он все равно не собирался за нами гнаться, старый ублюдок, потому что знал, что с нами все будет в порядке, но мы-то этого не знали. Над нами прогремел гром и сверкнула молния. Мы чувствовали запах дождя…»       Сабито снова ловко щипает его за щеку.       «И ты выглядел так, будто собирался заплакать, но ты держал свой маленький подбородок поднятым. Твой рот так сильно дрожал, и ты выжимал жизнь из моей руки, вот так…» Пальцы Гию пульсируют в хватке Сабито. «И я просто продолжал тянуть тебя глубже в лес. Совершенно в неправильном направлении, как идиот, но я был слишком горд, чтобы признать, что не знаю, куда иду. И я не мог смотреть, как ты так упорно борешься, Гию.»       «Но как раз когда начался дождь, умный мальчик, ты похлопал меня по плечу и указал на маленькую пещеру. Я ее не видел и в спешке протащил бы нас мимо, но благодаря тебе мы смогли укрыться и переждать там бурю». На лице Сабито столько нежности.       «Гию», — Сабито проводит пальцами вверх и вниз по руке Гию. От этого по его спине пробегает холодок. «Ты стоял у входа в пещеру и смотрел на бурю, и ты больше не выглядел испуганным. Даже когда молния озарила небо».       Сабито наклоняется над ним, и Гию чувствует запах глицинии в его волосах.       «Я хотел бы поцеловать тебя тогда, как хотел», — шепчет он. Сердце Гию наполняется, и слезы снова щиплют глаза. Он хочет сократить расстояние между ними. Страх, что Сабито отстранится, охватывает его, и его тело содрогается.       «Пожалуйста», — умоляет Гию. «Сабито».       Это все, что нужно Сабито. Он на нем, такой же мягкий, как туман на склоне горы. Гию пытается подняться в поцелуе, но у него нет на это сил, поэтому Сабито двигает своим ртом против его более жесткого, более требовательного. Гию чувствует, как в нем разгорается голод, от которого у него кружится голова. Сабито стягивает одеяло с его тела, оставляя поцелуи и кусая его шею, обнажая все больше и больше кожи для того, чтобы он мог пометить ее, и он проводит время, посасывая соединение шеи и ключицы Гию, рисуя там цвет, чтобы он расцвел, как снежный цветок. Пальцы Гию проникают в эти мягкие розовые локоны, прижимая его к своему телу. Ему не нужно направлять этот сладкий язык вниз, когда он находит его грудь.       Было бы ложью, если бы Гию сказал, что не представлял этого годами, как это будет ощущаться. Бывали ночи, когда он лежал на своем футоне, совсем один в Поместье Воды или на задании, и он позволял своим мыслям блуждать. Он представлял себе Сабито живым рядом с собой, и они нежно касались друг друга. Они шептали друг другу нежные пустяки. Он знал, что опасно позволять себе слишком увлекаться этой мечтой, которая никогда не сможет осуществиться. Сабито в его воображении был его собственной идеальной версией мальчика, который спас ему жизнь, оставив его одного в этом мире. Но сейчас?       Слабый стон вырывается из Гию, когда язык Сабито скользит по его соску, и легким прикосновением Сабито перекатывает другой бутон между пальцами. Это слишком много ощущений, и дыхание Гию сбивается и замирает. Он чувствует, что может снова потерять сознание, и Сабито, должно быть, чувствует это — он отстраняется, опьяненный желанием, и крепко сжимает Гию за челюсть, достаточно, чтобы оставить синяк.       Сабито снова врезается губами в его губы и крепко сжимает челюсть, чтобы открыть рот Гию. Их зубы сталкиваются с толчком, и язык Сабито ищет его собственный, борясь за доминирование. Срочность заполняет вены Гию, и он с радостью сдается — он не будет спать, он хочет, отчаянно пытаясь удержать этот момент. Оседлав его, Сабито тянет завязки своей юкаты, расстегивает ее и стягивает с плеч, обнажая себя до талии. Он чистый лунный свет, и Гию впитывает его.       Рана в боку пульсирует, но это всего лишь незначительный дискомфорт в большой схеме. Он мог бы полностью забыть об этом, почувствовав, как Сабито опускает свое тело к Гию. Это восхитительно, этот контакт кожи с кожей, настолько отличающийся от того, когда они были детьми, свернувшимися калачиком, чтобы спать рядом на одном футоне. Гию проводит руками по этому телу с его затвердевшими мышцами, огромными плечами, веревочными шрамами, вниз по склону его поясницы, чтобы схватить юкату и полностью лишить Сабито ее. Его затвердевшая длина прижимается к бедру Гию, и Гию дрожит. Он хочет больше контакта сейчас, иначе он сгорит.       «Терпение, Гию…» Сабито прижимает палец к нахмуренному лбу Гию. «Доверься мне».       Сабито опускается вниз по туловищу Гию, пока не оказывается между его ног. «Я так долго хотел это сделать…» — бормочет он во внутреннюю часть бедра. Сабито цепляет пальцем фундоси, высвобождая его и стаскивая.       Гию чувствует, как румянец заливает его лицо, и пытается спрятаться за руками, но Сабито целует головку его члена: «Посмотри на меня, Гию. Я хочу, чтобы ты посмотрел».       Неохотно Гию опускает руки, позволяя им вместо этого отдохнуть на бинтах, стягивающих его живот. Удовлетворенный, не отрывая взгляда, Сабито начинает целовать его ствол, тихие вздохи слетают с губ Гию. Это дразняще медленно и недостаточно, и руки Сабито скользят все дальше и дальше по его бедрам, массируя их. Рука Гию дергается от нетерпения, не уверенный, стоит ли ему схватить Сабито и прижать его, заставить проглотить его. Но разочарование превращается в панику, когда поцелуи Сабито движутся все ниже и ниже от его члена.       «Н-нет… Сабито», — рука Гию вытягивается вперед, дергает Сабито за волосы, чтобы попытаться поднять его обратно. Но Сабито одаривает его той застенчивой улыбкой, которую Гию так хорошо помнит, и тянется, чтобы остановить запястье Гию. «Это грязно…»       «Это не так», — шепчет Сабито. «Пожалуйста, поверь мне».       Гию медленно отпускает его, и Сабито раздвигает его бедра, приподнимая их достаточно высоко, чтобы обнажить каждый дюйм его тела. Он никогда не чувствовал себя таким голым в своей жизни, как сейчас. Но, несмотря на смущение, которое он чувствует, Гию пристально смотрит на Сабито. И когда он чувствует, как язык Сабито касается этого места, он вскрикивает.       «С-Сабито… о-о!.. Хн…»       Сабито жадно жадно лизнул его, чертя языком круги, наблюдая, как Гию разваливается над ним. Он думает, что никогда не слышал более прекрасного звука во всем мире. Он успокаивающе потирает бедра Гию, когда наконец погружает язык в его вход, надавливая на тугое кольцо мышц там.       Ноги Гию сводит судорога, а рыдания сотрясают его тело. Его мозг полностью отказался от речи, пока Сабито продолжает лизать его, как будто он был лихорадочным сном. Член Гию теперь болит, капая на его живот, и он осторожно обхватывает себя рукой, чтобы найти хоть какое-то облегчение. Он хочет покачать себя на языке Сабито…       Идея недолговечна, когда Сабито отбрасывает его руку. «Останься со мной, Гию. Расслабься».       Гию фыркает от разочарования, но Сабито смеется. Он снова опускает голову между бедер Гию, и комната вращается, когда два пальца Сабито прижимаются к нему, чтобы соединиться с его языком. Растяжение обжигает, и Гию чувствует, что начинает размягчаться; он хочет сказать Сабито остановиться, пнуть его, но затем Сабито наклоняет эти пальцы именно так и —       «А!» Его тело светится, словно плывя в чистом экстазе. Он видит звезды.       Сабито нависает над ним, пока его пальцы сгибаются и цепляются за это место снова и снова. Его лицо тоже пылает, и если бы Гию не был доведен до грани оргазма, он, возможно, потратил бы время, чтобы навсегда потеряться в этом облике.       «Выглядишь так, будто ты представлял это себе все время.» Сабито с каждым движением запястья нажимает сильнее, отмечая каждый выдох между ними двумя.       «Ты-ы… ублюдок!» Он не это имел в виду, не совсем. Он долго так не продержится.       «Нет», — ухмыляется Сабито. «Так гораздо лучше, да? Ты представлял меня слишком нежным, Гию».       Этого достаточно, чтобы Гию забыл обстоятельства. Но в конце концов рука Сабито замедляется, другая обхватывает лицо Гию. Он слышит хрипы в легких Гию, когда тот скулит, Сабито отдергивает пальцы.       «Я позабочусь о тебе», — бормочет Сабито, осторожно переворачивая Гию на здоровый бок и устраиваясь позади него, накрывая его своим телом. «Еще немного, Гию…»       Сабито сжимает кулак вокруг собственного члена и несколько раз поглаживает себя, прежде чем выстроиться напротив входа Гию. Другая его рука успокаивающе лежит на ране в боку Гию, его губы прижаты к затылку, и он медленно толкается внутрь. Они издают тихие стоны, хриплые, почти неразличимые на фоне звука падающего снаружи снега. В таком хрупком состоянии Сабито не спешит; Гию все еще крепко обнимает его.       Когда бедра Сабито наконец прижимаются к его, Гию вздрагивает. Его рука находит руку Сабито у себя на боку, и он снова переплетает их пальцы вместе. Сабито прижимается щекой к его щеке: «Ты такой хороший. С тобой так хорошо…» Гию дивится ощущению полного заполнения Сабито. Он прав — Гию никогда не представлял это таким образом. Реальность намного лучше, намного более удовлетворяющая, более чувственная. Он медленно откидывается назад на Сабито, показывая, что можно двигаться.       Так Сабито и делает. Он знает, что Гию не продержится долго после того, как он услышал, как его дыхание сбивается, вращая бедрами, чтобы встретить каждый толчок Сабито. Сабито распутывает руку, тянется вниз между ног Гию и гладит его долго и уверенно, проводя большим пальцем по его головке, наклоняя бедра, чтобы снова найти чувствительное место и заставить Гию извиваться.       «Я с тобой», — слёзы текут из глаз Сабито. «Теперь можешь отпустить, Гию. Всё в порядке…»       Еще через несколько толчков Сабито чувствует, как Гию сжимается вокруг него, и он вскрикивает, изливаясь в руку Сабито. Сабито гладит его сквозь оргазм, продолжая вращать бедрами, пока он тоже не доходит до края. Тяжело дыша, они долго лежат неподвижно, блаженные, прежде чем Сабито высвобождается из него. Сабито знает, что Гию истощен, и он не смеет двигаться иначе. Он будет держать Гию здесь, вот так, до утра. Пока последнее тепло не покинет его тело. Пока вороны не найдут их.       «Сабито», — хрипит Гию. Напряжение в его легких очевидно. «Пожалуйста, не отпускай меня».       «Я не отпущу», — Сабито тянется к пледу, натягивая его на них. «Как я и сказал: я буду здесь, держа тебя. Я больше никогда тебя не отпущу, так что ничего страшного, если ты это сделаешь».       «Мне жаль… Я не думаю, что смогу больше не спать…»       Сабито баюкает Гию на руках. Он падает в эти глубокие океанские глаза.       «Все в порядке, просто поспи…»       Его глаза закрываются.