Это т̶е̶п̶л̶о̶ страх в твоих глазах?

Лололошка знает, что Джон относится к нему не так, как ко всем остальным. Это заставляет его считать себя чуть более особенным. Харрис — человек строгий, решительный. В любой ситуации он старается сохранять спокойствие и мыслить здраво, принимать сложные решения. Наверно именно потому, что Лололошка так ярко запомнил в нём эти непоколебимость и стойкость, тот и предстал перед ним первым в виде галлюцинации. В момент, когда катушки вот-вот и могли слететь, сознание быстро поспешило на помощь, прибегая к этому неприятному, но действенному козырю. Как бы то ни было процесс был запущен. Осознание своего положения не делало ситуацию лучше, а только усугубляло её. И тут даже никакой Смотрящий не поможет. Ведь диалог подразумевает участие с обоих сторон, а его сожитель делает успехи только в доведении до сердечного приступа своими внезапными появлениями. Оборачиваясь назад мироходец задумывается, каким образом он смог завести друзей, пользуясь схожим методом. Джодах, верно, очень терпеливый человек. Так, снова мысли идут не туда. Вернёмся к Джону. Первое время он приходил по надобности. Когда в голове не было ни единой мысли, когда ситуация выходила из под конроля, чуть ли не доводя паренька до панической атаки или ещё чего похуже. Учёный был рядом, громким голосом возвращая Лололошку на землю и заставляя того взять себя в руки. Скорее всего всё бы так и продолжилось, да вот только есть одно "но". Лололошка знает Джона и с другой стороны. Мироходец лежал на полу в форме звёздочки, бесцельно глядя в потолок, когда рядом с собой он почувствовал чьё-то присутствие. Голова лениво повернулась набок, и глаза сразу уставились на фигуру в белом, сидящую прямо возле его руки. Взгляд Харриса был до жути спокойным, можно даже сказать мягким. Гляделки продолжались ровно до того момента, как Джон не заговорил. Он рассказывал какой-то умный бред, часть из которого Лололошка благополучно не понимал и забивал на это. Хотя, возможно, было бы полезно послушать. Парень просто был рад тому, что он слышит хоть чей-то голос, помимо своего, и эта мысль полностью поглотила его сознание в тот момент. Как же хорошо. Прошло уже достаточно времени и, кажется, их отношения вышли на совершенно другой уровень. Они не говорили об этом вслух, но этого, будто, и не требовалось. Учёный стал чаще маячить на фоне. Лололошка порой даже забывал, что тот — обычная галлюцинация, созданная его подсознанием. Парни слишком сблизились за время нахождения в Архее, и со всем тем спектром эмоций, что пережил мироходец за несколько дней, память подводила, частенько умалчивая об их разлуке. Теперь попытки успокоить начинающуюся истерику немного изменились. Лололошка чувствовал фантомное — но такое похожее на настоящее, что было всё равно — тепло чужих рук на своём лице, мягкие поцелуи в лоб и щёки и тихие слова поддержки. В них всё ещё проскальзывала сталь, но только для того, чтобы парень не расслаблялся, а прилагал все усилия ради выживания и возвращения обратно. Харрис буквально стал его моральной поддержкой и лучиком света в самые сумасшедшие дни. В редкие моменты "пробуждения от этого сладкого сна" мироходец задумывался, почему именно Джон. Почему именно его представило подсознание? Так много людей и не людей, которые могли бы появиться на месте учёного. Но потом, обращая внимание на его фигуру, которая была так расслабленна только рядом с мироходцем, на его лицо, где не было этой наигранной маски, он понимал, что никого другого и не смог бы представить. Наверно Харрис оказал слишком сильное влияние на него. - Лололошка! Лололошка вернулся. Смог выжить, смог отыскать путь назад, да вот только его это, на удивление, не порадовало. Скорее разочаровало. Все улыбаются, что-то громко хлопочат, дёргая парня из стороны в сторону, из объятия в объятие. И это хорошо, правда! Но вот от самого главного для себя человека он получил только какие-то жалкие «Хорошая работа! » и «Не делай так больше... » . Мироходец был в таком замешательстве, что сначала посомневался, что услышал того правильно. А как только пришёл в себя и взглянул на Джона, чьё лицо выражало недоумение от такой... никакой реакции на его слова, то пробормотал что-то про усталость и вышел из комнаты. Он не знал ни с каким количеством вопросов оставил друзей, ни где находится прямо сейчас. Проходили дни, недели. Они тянулись так мучительно долго, что хотелось просто срастись с кроватью, из которой Лололошку вытащить было довольно трудно, и заснуть уже наконец вечным сном. Нет, парень не хочет умереть. Всего лишь отдохнуть. Только этого, человеческого. И ещё забыться, оставляя позади отвратительный осадок в сердце. Оказывается место, в котором находились он и его друзья, было тем самым, где построен портал в другую реальность. Здесь есть и другие помещения, соединяемые коридорами и всё это чем-то напоминало лабораторию. Хотя и она тоже там была. Джон стал слишком много проводить в ней времени. Вообще с момента возвращения Харрис перестал так часто наведываться к Лололошке, из-за чего и сам мироходец стал приходить к нему. Садился на маленький диванчик в углу комнаты и наблюдал за учёным. Он ждал хоть чего-то, но получал только пару вопросов о своём самочувствии. Больше он не приходил. Валяясь под одеялом парень старался понять, что сделал не так. Почему Джон так резко к нему охладел? Почему больше не обнимал, не целовал в лоб и щёки? Даже взгляд перестал быть таким мягким. Всё ещё беспокойным, но не как за дорожайшего человека, а просто друга. И это било сильнее всего. Лололошка думал, что тот снял перед ним все свои маски, но это... Это был самый страшный кошмар. - Джон, мы должны расстаться. Учёный замирает на месте, услышав это предложение и чуть не роняя ручку из руки. Он медленно оборачивается назад, серьёзным, но в то же время удивлённым взглядом смотря на стоящего недалеко от двери в лабораторию Лололошку. Он правильно услышал? -...Прости, что? - Я говорю, что хочу закончить это всё. С момента, как я вернулся, ты стал слишком холодным ко мне, — он опустил взгляд на стол, рассматривая различные склянки. — Это делает мне больно. - Лололошка... Мироходец посмотрел в глаза Джона, замечая там проблески страха. - Мы никогда не встречались. На такое заявление парень застыл, округлив глаза. А первая мысль, возникшая в голове, была воспоминанием об их разлуке. Когда они побежали в разные стороны. Когда мироходец остался один. Его Джон — галлюцинация. Его Джона не существует. Лололошка наконец вспомнил. Нет, есть кошмары страшнее...