Мирись-мирись-мирись, и больше не дерись!

— Сынок, зайди ко мне. — Звякнувшее голосовое сообщение от Дмитрия Сергеевича абсолютно не новое явление. Первый раз что ли зовут? Миссию выпишут, по шее дадут, за ухом почешут, похвалив… Только вот на этот раз, без видимой на то причины, беспокойство рвется из всех щелей, и на ковре у дорогого начальства Нечаев оказывается в насколько сжатые сроки, что ХРАЗ предупреждающе ворчит, что они только что нанарушали столько правил дорожного движения летучего острова что обычного гражданина ждало бы серьезное взыскание. Но его непутевый напарник лишь отмахнулся, мол, ну и фиг с ними, с обычными гражданами, он майор в личном пользовании товарища Сеченова, и законы для него носят сугубо рекомендательный характер, точнее он следит, чтобы другие их не нарушали, про него самого речи не идет. — Вызывали, МитСергеич?— Громогласно рявкает Сергей, вытягиваясь в струнку перед начальством. Начальство со своим неизменным конвоем в виде близняшек, обитается у рабочего стола, и что-то в его языке тела П-3 заставляет чуть прифигеть. Вечно спокойный, собранный, весь такой из себя ученый… Нервничает. Это что за шок контент?! Неужто еще одно восстание роботов? Борщевик эволюционировал и удрал? Мусенька пропала? Не, последнее – точно бред. Мусеньку, и потерять – это что-то на невозможном, ее оперативнее врага народа Левая с Правой откопают и из Вавилова и с Нептуна поднимут, и с Ворона спустят. — Вызывал, сынок, подойди.— Машет рукой академик, и Нечаев как заведенный автомат, чеканит шаг к громаде стола, чьи габариты скорее бы принадлежали основной сцене в каком-нибудь Дворце Культуры, чем рабочему месту. Сеченов вздыхает, словно собираясь с духом. — Мы оба с тобой помним тот чудовищный инцидент в Болгарии, П-3. Тогда пострадали два моих лучших агента, Сергей Нечаев, Плутоний и… — Катюша.— Мрачно завершает моментально посмурневший мужчина. Солнце за окном потускнело, облака стали похожи на пенку от варки мяса, а из громкоговорителей на площадях визгливо, будто не человек поет, а ржавая циркулярная пила, вещали что-то отменно гадостное. Что-то про жену солдата, которая дождалась. Разумеется, он знал, что случилось с его супругой, Дмитрий Сергеевич долго колебался, но все же рассказал, решив не плодить ненужных недомолвок. Даже близняшек отослал в качестве жеста доверия. На стене в личной гостиной академика прибавилась глубоченная вмятина, уничтожившая в дребезги резную панель из карельской березы, а Нечаев долго сидел, уставившись в одну точку и переваривал услышанное. Блесна, Екатерина Нечаева, его Катюша, была в слишком критичном состоянии, то есть еще худшем, чем он сам. Его умудрились спасти, заместив почти половину организма полимерами и титановыми костями. ХРАЗ вылезает из перчатки жгутиками, осторожно обвивает напряженное предплечье, мышцы, которые только титаническим самоконтролем не сжали кулак ладонь с перчаткой, как второю, свободную. — Так вот, сынок… Тело спасти уже невозможно. Но благодаря передовым технологиям и непрекращающемся прогрессу, нам удалось, задействовав новую версию красного полимера, сохранить ее разум. Она совсем недавно пришла в себя, но это та же Екатерина, что была тогда. — Где… Она.-Глухо хрипит П-3. — Дима, я фиксирую опасное повышение кортизоловой группы в крови Сергея. Или добивай, или не томи. – Требует умная перчатка. — Да-да, конечно.--Рассеяно соглашается академик. — В общем, я сначала хотел поселить Катюшу в тело робота, или научить использовать модификацию полимера, из которого делает себе тело Харитон, но это было бы слишком большим стрессом для неокрепшего разума. Поэтому, она сейчас здесь. И Сеченов демонстрирует деревянную лакированную коробочку. Небольшую. Обшитую изнутри красным бархатом. С второй такой же перчаткой, что и на левой его руке, только новой. —Это… — Голос лучшего агента мигом садится, не давая договорить. — Да, П-3, это то, о чем ты подумал. Твоя задача – помочь Екатерине привыкнуть к жизни, можно так сказать. Перчатка подключится как и в случае с ХРАЗом к твоей нервной системе, плюс ты будешь обязан рассказать ей все, что произошло за время ее отсутствия. И после того, как она ассимилируется мы сможем пересадить ее в новое тело. —Понял, Дмитрий Сергеевич. Понял. Спасибо… Спасибо вам большое. – Нечаев обеими руками берет шкатулку, с такой болью и надеждой глядя на новую перчатку, что легендарному академику становится стыдно, что он не позвал того раньше. — Надень ее пожалуйста, надо провести подключение и интеграцию в твои системы, прежде чем запускать. — Подсказывает Сеченов дав немного времени агенту прийти в себя. —Да, да, конечно. — Откликаестя Сергей, дрожащими руками извлекая с подушечки с креплениями технологическое чудо, и с превеликой осторожностью, будто то сделано из стекла или паутины, натягивает ее на ладонь. Сеченов хлопочет рядом, командуя повернуться, дать руку, поставить бок, колдуя над кабелями соединения электронно-полимерной системы с органической, его родной, нервной, переговариваясь с Захаровым. Но кроме команд их П-3 словно не слышит. Все, кроме заветной перчатки вмиг перестало существовать. — Активацию одобряю.— Заявляет ХРАЗ перепроверив все коннекты по сотому разу. — Скажи: «Активировать Блесну» — Подсказывает Дмитрий Сергеевич. — Активировать Блесну.— Гудит Нечаев, и звездочка на ладони раскрывает лучики, выпуская идентичные уже имеющимся на соседней ниточки. Ниточки колышутся, пока все присутствующее, в том числе и вообще-то тайком от напарника принимавший непосредственное участие в разработке технологии, Харитон, не нуждающийся в кислороде, задерживают дыхание. — Сережа? – Раздается чуть удивленный, звонкий девичий голосок, и Сергею Нечаеву, агенту П-3, Плутонию, кажется, что Челомей не справившись с управлением влетел в самый центр какого-нибудь Рая. Пусть во всю эту религиозную чушь он и не верит. Но иначе изменения в мире вокруг он объяснить не может. — Катенька…