С днём рождения тебя!

— До меня дошли слухи, что вы не выполняете новые указания, — сказал Джорно, сидя напротив седовласого и морщинистого, но хорошо сложенного мужчины. Вот уже семьдесят один год он был безумно влюблён в деньги. Запах наживы привёл его в тюрьму, а оттуда — в мафию. Как оказалось позже — в первую десятку подчинённых Босса. Его никогда не интересовала власть, и ему было плевать, под чьим крылом греться. Он искренне верил, что самое главное в жизни — счастье, и счастье это у каждого своё. Вот для него счастье — считать деньги у себя в кабинете. А для многих несчастных единственным счастьем становился белый порошок, который старик с радостью продавал. — Не понимаю, о чём вы! — отнекивался он. — Я всегда следовал и следую указаниям. Пожилой мужчина достал из-за пазухи пачку банкнот и положил перед Джорно. Подвинув её к новому Боссу, он добавил: — Эта посудина держалась на одном невидимом гвозде. Всех это устраивало. Но всё меняется, и, как мне кажется, в лучшую сторону. Теперь, когда у дона появилось лицо, ему наверняка понадобится финансирование для поддержания стабильности в банде. Но со мной не будет проблем. Я готов сотрудничать. — Я лишь хотел напомнить вам, что новые правила едины для всех, — Джорно даже не посмотрел на взятку. — И если я ещё раз узнаю о том, что вы продолжаете их нарушать — вам не будет места в Passione. Деньги вам не помогут. Я заберу ваши активы. Ваших людей. И вашу жизнь, если понадобится. Это последнее предупреждение. Старик не переставал улыбаться и не убрал руку с драгоценных бумажек. — Извольте, но вы уже отбираете мой хлеб. Лишая меня счастья, вы лишаете удовольствий многих моих клиентов. Неужели вам не жалко тех несчастных, что останутся без единственной радости в жизни? Радости, которую даёт моя часть Passione? Полагаю, вы просто не знаете, о чём говорите. В дверях появился Миста. К уху Босса подлетел Пятый и что-то прошептал. Джорно встал со своего места, не собираясь продолжать разговор с нарушителем. Пожилой мужчина изменился в лице. Он почуял запах гари и понял, что в соседней комнате пожар. Пока он вёл душевные беседы с Боссом, его верный пёс устроил поджог. — Чт…что вы наделали?! — закричал он, вскакивая с места. Он уже успел нажать на тревожную кнопку под столом. Скоро здесь будут его люди. А до этого момента необходимо было достать воду или огнетушитель и хотя бы немного уменьшить ущерб. — Не дёргайся! — прикрикнул Миста, задевая пулей левое ухо наркоторговца. — Прямо сейчас ты медленно выходишь из квартиры, и тогда можешь вызвать пожарных. Или ты думал, что Босс тут с тобой шутки шутит? В следующий раз будешь думать прежде, чем переходить ему дорогу! Джорно пошатнулся и схватился на спинку стула. У него закружилась голова, а на вдохе в нос ударил приторный аромат. Его дыхание участилось. Он воззвал к стенду, но моментально передумал. Ему внезапно стало хорошо. Голос. Джорно слышал усыпляющий голос и невольно улыбнулся от сладкого привкуса на языке. Мысли уносились в детство, когда мама купила ему леденец. Клубничный. Запах лаванды. Вкус любимой маминой стряпни. Божья коровка, севшая на руку. Приятный морской бриз, прохладная вода. Чистые волосы, идеальные завитки, настолько прекрасные, что хочется плакать. Родители на самом деле никогда не бросали Джорно. Дурная голова всё исковеркала. Все всегда любили Джорно. В школе все считали за честь дружбу с таким умным человеком. Дома мама всегда вкусно его кормила и заботилась, а отец покупал ему все игрушки, какие он просил. Джорно счастлив, ведь у него есть всё на свете. Он всего добился. Он богат и успешен. Все его противники мертвы. Вся итальянская мафия в его руках. Будучи подростком, он добился таких высот, каких не добиваются даже в зрелом возрасте. Он молодец. Он гений. — Джорно! Эй, очнись! — Миста тряс блондина за плечи. Тяжёлая голова безвольно болталась, как воздушный шарик. Джорно откашлялся, выплюнул слюну на асфальт и вытер пену тыльной стороной ладони. — Атака вражеского стенда? — догадался он. — Да. Ты…я беспокоился. Этот ублюдок сбежал, но наши побежали следом. Я остался, чтобы охранять тебя, — объяснил Миста. Джорно осмотрел себя. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стене дома в какой-то подворотне. В доме напротив из нескольких окон валил дым. Босс встал, отряхиваясь. — Почему Gold Experience Requiem не защитил тебя? — спросил Миста. — Не знаю. Наверное, потому что это была не прямая атака. Да и не атака вовсе, — предположил Джорно. — Спасибо за помощь, Миста. — Осторожно! — Миста толкнул Джорно обратно к стене, а сам отпрянул назад. Между гангстерами просвистела вражеская пуля. Миста открыл ответный огонь. Джорно, уверенный в успешных атаках своего подчинённого, посмотрел в другую сторону. Ему показалось, что туда смотрел его стенд. А там и правда было на что посмотреть. Шальная пуля попала в человека. «Гражданский», — сообразил блондин и как можно быстрее кинулся бедолаге на помощь. Но стоило ему приблизиться, как розоволосый мужчина с простреленной головой растворился в воздухе. — Что это было? — спросил новый Босс Passione. Он заставил свой стенд явить свой жутковатый лик, но Gold Experience Requiem молчал. — Почему он здесь? — Я хочу наблюдать за ним, — ответил GER. — Не беспокойся. Он не будет мешать твоим планам. — Так ты собираешься…охранять его, верно? Следить, чтобы не сбежал? — уточнил Джорно. — Он не сбежит. Это невозможно. Я собираюсь только наблюдать и размышлять. — О чём? — О жизни и смерти. О природе человеческих душ. О судьбе. — Впредь меньше думай и больше защищай меня, — приказал Джорно. — Если бы не Миста, то я бы мог умереть в пожаре или от вражеского стенда. — Однажды ты умрёшь. Но не сегодня, — спокойно ответил GER. — Ты мой стенд. Ты должен подчиняться мне, — голос Джорно заметно посуровел. Хотя и он, и его стенд прекрасно улавливали нотки беспокойства. Босс не знал, как угрожать собственному источнику силы. — Что ты там делаешь? — ворвался в диалог Миста, поспешно осматриваясь по сторонам. — Где-то враг? Где? — Всё нормально, Миста. Я всех устранил, — заверил Джорно. Золотое существо исчезло, так ничего и не ответив. С тех самых пор Дьяволо преследовал своего пленителя. Несколько раз в неделю розоволосый человек падал с лестниц, крыш и балконов, камнем вылетал из окон и дверей, обычно с простреленной головой, изувеченный, с осколками стекла в теле или на лице. Чудом большая туша оказывалась у ног мучителя, а не сверху, идеально угадывая момент и рассчитывая траекторию. Так GER было лучше видно. Так ему, видите ли, было комфортнее. Когда Джорно запретил так делать, Дьяволо стал появляться в подворотнях, на соседних улицах, на противоположных сторонах дороги. Его избивали люди, грызли собаки, обгладывали крысы, сбивали машины. Убегая от пуль, злейший враг падал в канализационные люки. Прячась от зверей, Дьяволо ловил лицом отваливающиеся балконы и каменные подоконники. После очередной профилактической беседы со стендом Дьяволо стал появляться реже, всего раз в две недели. У Босса Passione появилось время на решение насущных дел. За несколько месяцев он вычислил наркоторговцев в своей организации и разными способами либо переквалифицировал их, либо устранил. Умирающий на заднем плане, видимый боковым зрением бывший Босс уже почти не раздражал Джорно. По крайней мере блондин постоянно убеждал себя в этом. На вопрос о том, почему никто не замечает мученика и не пытается ему помочь, GER ответил, что для всех остальных ситуация кажется само собой разумеющейся. Что это значит Джорно не понял. Главное было в том, что никто не поможет Дьяволо. Никто его не спасёт. Кроме его собственного мучителя. — Почему именно он? — спросил Джорно, отодвигая от себя тарелку с едой. Даже под шафе ему кусок в горло не лез после того, как его пленник в очередной раз отравился едой и умер за соседним столом. — Я за это время уже стольких людей в цикл отправил, а ты наблюдаешь именно за Дьяволо. — Он необычный, — коротко ответил GER, появляясь напротив сидящим на стуле. — Я достаточно подумал. Я хочу начать экспериментировать. С его помощью я смогу открыть в себе новые способности. Обычно разговор со стендом не вязался. GER стал не столько непокорным, сколько отдельным, инородным существом. Он слушался приказов, больше не игнорировал попытки себя призвать, однако находил всяческие лазейки, чтобы делать всё по-своему. Как коварный джин из бутылки, который выполняет желания с неминуемым подвохом. Золотой стенд мыслил, желал чего-то, и чем дольше существовал, тем грамотнее учился хитрить, подобно своему хозяину. Стенд и человек всё ещё хорошо знали и чувствовали друг друга, но Джорно не покидало ощущение, что GER в своём познании ушёл гораздо дальше хозяина. Пока Босс Passione занимается земными делами, захватывая власть в стране и борясь с наркоторговлей, стенд развивается, становится умнее. Это не сулило ничего хорошего. — Что ты хочешь сделать? — спросил Джорно. — Я укажу тебе следующее место, где он появится. Заговори с ним. Спроси что-нибудь. — Он не будет меня слушать. — Заставь его тебя слушаться. Дай ему надежду. И я обещаю, что сделаю его полезным. У меня есть идея. Я смогу воскресить твоих друзей, но на время. Только в цикле. Только благодаря особенностям души Дьяволо. — Что?.. — Джорно был искренне поражён. GER слишком хорошо знал, на какие болевые точки надо было надавить. И это не ощущалось злой манипуляцией. Стенд тоже скорбел. Душа болела при упоминании друзей. То, что предлагает золотое существо, выгодно обоим. С тех пор Дьяволо стал появляться ещё реже. Стенд дал Джорно отдохнуть и подумать над будущим разговором со своим пленником. И Босс правда уделял думам о нём немало времени. Какая разница, будет Дьяволо злиться или нет? Он обречён на вечные муки, и рано или поздно сломается. Никто не способен вечно переживать смерть за смертью. Даже наблюдать за этим было невыносимо, чего уж говорить о том, чтобы это испытывать. Приятно ли представлять, что однажды твой злейший враг сломается? Пожалуй, да. Но чем дольше Джорно об этом думал, тем сильнее хотел не ломать человека, а изменить его. Исправить. Дьяволо же никогда не был маньяком. Он не убивал всё, что движется, не зацикливался на продаже наркотиков, делая это лишь частью своего бизнеса. И даже для убийства собственной дочери у него были веские причины, которые можно было понять. Понять и простить. Но не раньше того, как Дьяволо сам признает свои ошибки. — Ты помнишь, когда у тебя День рождения? В момент истины Джорно был слишком воодушевлён. Он надеялся, что выведает у Дьяволо полезную информацию. Он хотел дать ему надежду на то, что если вести себя правильно, то всё будет хорошо. Но Дьяволо не сказал ни единого полезного слова, чем почти вывел Джорно из себя. Разрушил его розовые ожидания. Если раньше в силу неопытности он терпел всяческие оскорбления в свой адрес, то теперь он требовал уважения к себе. Не получая его, он оправданно злился. Поэтому Джорно закопал своего пленника обратно в могилу. Змея, убившая Дьяволо раньше, была жестом милосердия. Лишь после очередной недосмерти пленника пленитель подумал, что, возможно, розоволосый не помнил или даже не знал о своём дне рождения. Бедолага. Такой скрытный и замученный. Жалеть этого грубияна поначалу было тяжело, но за полгода злость поутихла. У Босса мафии было миллион других дел, помимо заглядывания в гости к своему пленнику. И примерно за неделю до первого празднования Дня рождения, GER сказал: — Всё готово. Твой гостевой дом подойдёт. Подготовь празднование там. Я позабочусь об остальном. Болванчики, созданные стендом, были очень мельком похожи на живых. Будто полуреалистичные восковые куклы, издающие звуки и двигающиеся. Они подчинялись в первую очередь циклу, и только потом Джорно. В уста были вложены заскриптованные фразы, а затем команда «убить Дьяволо», и на этом всё. Это было вовсе не то, на что рассчитывал Босс. На его внутреннее возмущение золотое существо ответило успокаивающе: — Это лишь первые всходы. Дальше будет лучше. GER по приказу хозяина смог зациклить момент празднования целых три раза, чтобы Джорно добился своей цели. Не получив на выходе достаточно качественных болванчиков, блондин хотел накормить Дьяволо тортом, который он сам приготовил. Джорно никогда до этого не готовил торты. Он тренировался и пробовал, пока не получилось изделие, которое и самому есть вкусно, и друзей накормить не стыдно. Это был его жест доброй воли. Подарок от дона. Отказы не принимаются. Демонстрация способностей Джорно сильно выбила Дьяволо из колеи. А может всё дело в том, что бедолага страдал целый год и сильно устал. Его поведение всё ещё бесило, но на третий повторяющийся цикл он стал безвыходно покорным, даже всерьёз испугался. И Джорно твёрдо решил начать исправление Дьяволо со страха. Практика показала, что только безысходность и ужас могут хоть как-то повлиять на непокорного и решительного бывшего Босса. После этого случая Джорно и стенду было очень плохо. Физически. Создавалось ощущение, будто они потратили слишком много энергии. Босс Passione много спал, кофе и чай не возвращали ему бодрость, а иногда его одолевали простуды: поднималась температура, нос сопливился, мучил кашель. Ничего серьёзного, но ощущения неприятные. Боссу приходилось сидеть дома и полагаться на своих людей. У него обострилась паранойя. Порою ему хотелось спрятаться от всех, притвориться мёртвым или каким-то другим способом вернуть ореол инкогнито вокруг персоны Босса. Это состояние Джорно запомнил и сделал выводы. Во-первых, он решил больше не повторять цикл несколько раз подряд, а делать это с периодичностью раз в год. Во-вторых, он решил не участвовать лично во втором Дне рождения, чтобы ещё сильнее напугать Дьяволо. Пленник должен был понять, что он нуждается в пленителе. Без Джорно нет надежды, нет смысла, не с кем поговорить, и никто не поможет. И это было непреложной истиной. Даже Миста и Триш не знали о Дьяволо. Никогда не спрашивали и почти никогда не упоминали в разговорах. Бывший Босс правда был никому не нужен, кроме, как ни странно, стенда Джорно. Не прошло и года, как Дьяволо стал нужен и хозяину стенда. Третий день рождения был празднованием совершеннолетия Джорно. В тот день у блондина было на удивление подавленное настроение. Праздник в кругу новых друзей, а также Триш и Мисты, совсем не вдохновил его, а все мысли были заняты Дьяволо. Поэтому встреча с мёртвыми членами банды, этими неразвитыми болванчиками, оказалась для него важнее поздравлений от реальных людей. Всё прошло на удивление хорошо. Пленник был напуган, подавлен, опустошён. Он начал молить о пощаде. И Джорно без зазрения совести воспользовался этим. Он почти поверил в то, что пришла пора дать Дьяволо поблажку. Но пленителю всё ещё нужно было доказательство покорности. Нечто большее, чем пугливый минет. Нужно было довести перевоспитание до конца. Разумеется, блондин даже не думал вытаскивать мученика из цикла. Он не знал, возможно ли это, и в разговорах со стендом не поднимал этот вопрос. Лишь после третьего Дня рождения он поинтересовался у золотого существа о такой возможности и получил ответ. Пожалуй, Дьяволо тоже однажды придётся об этом узнать. Спустя три года с момента оглушительной победы Джорно стал одержим своим пленником. Он не мог выкинуть из головы его испуганный и отчаянный взгляд. Не мог забыть дрожащие руки, дрожащий голос, бегающий и будто тоже подрагивающий взгляд. Было ли это правдой, притворством или внезапно выскочившим наружу остатком второй души? Это было неважно. Джорно хотел видеть смирение и ужас в глазах убийцы и гордеца. Он хотел избить, хотел издеваться над своим пленником. Хотел заставлять его делать унизительные вещи. А потом он стыдился своих желаний, удивляясь собственной неоправданной жестокости. Он не должен ненавидеть своего врага. Не должен обрекать его на муки. Необходимо быть справедливым и милосердным, иначе Джорно ничем не будет отличаться от Дьяволо. Нынешний Босс уже натворил дел. Джорно лишил предшественника всего, чего тот добился, и занял его место. Просто спихнул с трона и уселся сам своей ненасытной максималисткой подростковой задницей. Так, Джорно гордился и стыдился. Ненавидел и любил. Желал и отвергал. Но не одним только пленником полнилась жизнь босса Passione. Джорно стал гангстером, занял место дона, и это навалило на него гору ответственности, миллиард задач и ворох проблем. И как бы ему не хотелось подобно собственному стенду сидеть в теле хозяина и рассуждать о высоком, приходилось спускаться с небес на землю и делать дела. Зарабатывать деньги. Благословлять и крестить семьи. Помогать отчаявшимся людям. Налаживать новое направление бизнеса, которое было близко Джорно и служило заменой продаже наркотиков. Спустя три с половиной года едва ли молодому Боссу удалось идеально выстроить рабочие процессы. Но он очень старался. — С Дьяволо что-то не так, — предупредил однажды Gold Experience Requiem. — Поразительные способности. Я не всегда чувствую его в цикле. — Что это значит? Ты же сказал, что ему не сбежать, — поинтересовался Джорно. — Сказал. А ещё я сказал, что у него поразительные способности. Нужно было действовать раньше, чем через год. С радостью бросив все свои дела, Джорно переключился на пленника. Благо, в списках имущества дона с недавнего времени оказалась старая, заброшенная больница для душевнобольных. У него был план сделать из этого здания новый отель или бордель, и в целом, одно другому не мешает. Но перед этим Джорно решил показать милое местечко своему пленнику. О том, что что-то не так, стало известно почти сразу. Ещё никогда стенд не ошибался в дате появления Дьяволо в определённом месте. А сейчас пленник выглядел голодным и измотанным, будто просидел в комнате несколько дней. А что самое страшное — он выглядел потерянным. Настолько отстранённым, что в теле даже при прикосновении еле-еле ощущалась душа. — Похоже, за неимением второй личности, он решил прятаться внутрь себя без неё, — предположил GER. Джорно такой расклад не устраивал. Он хотел изменить Дьяволо и не собирался терпеть тотальный игнор с его стороны. Наконец-то он решил рассказать Дьяволо о своих планах. — Потерпи. Веди себя хорошо. Признай свои ошибки. Извинись и раскайся. Но момент был упущен. Минутная слабость, проявленная Дьяволо, ушла в небытие, освобождая проход новой порции непокорности. Пленник смирился с болью. С циклом. С муками. А мириться с условиями Джорно он не хотел. Мучитель понял свою ошибку и разозлился. Он позволил своей ненависти взять верх. Он изнасиловал Дьяволо в рот. Как только пленник был убит руками нового Босса, он тут же пожалел о том, что сделал. Джорно посчитал себя проигравшим в битве. Но не в войне. Хотя о каком проигрыше может идти речь, если по факту положение двух людей не изменилось? Один всё ещё в цикле, а второй всё ещё управляет циклом. Отчаяние мученика, его смирение, покорность и всё что угодно так необходимое мучителю — это лишь вопрос времени и прикладывания усилий для ускорения. Но в какой-то момент Джорно захотел бросить свою затею. Он решил, что незачем ему больше унижаться перед этим неисправимым ублюдком. Если ему так хочется и дальше сидеть в цикле — флаг ему в руки. У Босса мафии есть свои заботы.

***

— Я сделал Триш предложение, — гордо заявил Миста. — Она согласилась. — Поздравляю, — Джорно заставил себя улыбнуться. Он не знал, зачем Миста позвал его выпить в ресторане, и почему у него такое довольное выражение лица. Теперь знал. Свадьба — это плохо. Если дело дошло до женитьбы, то у подчинённого серьёзные планы. Это вовсе не случайные связи с проститутками и не дружеский секс. Начальники, несомненно, рады, когда их сотрудники выходят замуж и женятся. Но хороший руководитель всегда держит в голове мысль о замене. Миста был незаменим. Джорно мог доверить свою жизнь только ему. Свадьба — это обидно. Не только по причине скорого переключения Мисты с гангстерских дел, но и по причине одиночества Джорно. Пока он занимался бизнесом и баловался со своим боевым трофеем, его друзья сблизились и начали встречаться. А Джорно остался не у дел. Личная жизнь никогда не была его приоритетом, но после этого разговора он начал завидовать. Он тоже хотел отношений. Тоже хотел найти себе девушку. Блондин так яро продвигался вперёд по лестнице власти, что не замечал вокруг себя никого. Ни одна девушка не занимала его. Ни один мужчина ему не нравился. И это при его-то бизнесе. Несмотря на весь негатив, в глубине души Джорно всё-таки был рад за друга. Поэтому в тот день они изрядно выпили, шутя над тем, что эта попойка может быть последней для стрелка. С недавнего времени Триш решила вести здоровый образ жизни, и наверняка попробует привить свои привычки мужу. Разумеется, Миста был с этим категорически не согласен. — А ещё, представляешь, на следующий день она спросила: Миста, а ты получил благословение от моего отца? Умора, правда? Благословение у мертвеца! Всегда знал, что у неё когда-нибудь появится подобное чувство юмора! — пошутил он как бы невзначай. — Ага, — выдохнул Джорно. Он редко общался с Триш наедине и почти не придавал этим разговорам значения, но заметил одну закономерность: она всегда упоминала Дьяволо. Сначала жаловалась на кошмары, где отец преследует её, калечит и убивает. Потом поделилась ощущениями его присутствия рядом. Триш чувствовала папу рядом с Джорно. Будто после того, что Джорно с ним сделал, призрак бывшего Босса преследует его. Триш казалось, что это серьезная проблема. Быть может, её друг рискует стать одержимым или, не дай Бог, уже вынашивает в себе две души вместо одной. Мысли, конечно, бредовые, но их истоки правдивы. Дьяволо правда преследовал своего мучителя. Поэтому после того, как Миста всё перевёл в шутку, Джорно задумался: — А ведь в теории это возможно. — Что именно? — Миста уже давным-давно забыл, о чём говорил, будучи изрядно пьяным. — Устроить тебе встречу с Дьяволо. Джорно точно знал, о чём говорил. Он спросил о своих возможностях у Gold Experience Requiem. Перенести Мисту в цикл вполне реально. Но есть нюанс. Вокруг Дьяволо всё становится враждебным. Любой человек или вещь может стать причиной его гибели, считая это «само собой разумеющимся». — Ты серьёзно? — Миста был так ошеломлён, что в его замутнённом алкоголем взгляде появились проблески трезвости. — Он что, живой? Так вот почему у тебя нет девушки! Признавайся, он сидит у тебя связанный в подвале, и ты трахаешь его каждый день? Миста рассмеялся. Джорно, готовый опровергнуть его тупые домыслы, понял, что его вопросы были риторическими, и оправдания излишне. — Вообще это идея, — сказал стрелок, когда насмеялся. — Да. Я хочу увидеться с ним. Не всё же тебе с ним развлекаться. Джорно скривился. Тогда он ещё не понимал истинных причин своего недовольства, и заднюю давать не стал. Он посвятил Мисту в детали. Рассказал про празднование Дней Рождения. Про то, что Миста должен сыграть свою роль, а потом он может делать, что хочет, потому что Джорно было плевать на пленника. Возможно, блондин и правда начнёт приходить к нему почаще, чтобы заниматься сексом. Всё равно этот неисправимый упрямец больше ни на что не годен. «Мы оба знаем, что это неправда, — осадил Gold Experience Requiem. — Он полезен. И если Миста сломает его, то ты будешь недоволен. Мы оба будем». Джорно не любил, когда стенд умничал и оказывался прав. Ему было не всё равно на Дьяволо. Больше нет. Наблюдать за издевательствами своего подчённого над своим пленником было неприятно. Миста приказывал болванчикам, которые принадлежали Джорно, измываться над Дьяволо, который тоже принадлежал Джорно, в цикле, которым управляет Джорно. А после этого он вернётся к своей жене, которая тоже принадлежит… Стоп. Нет, всё не так. Миста лишь поддался влиянию цикла. Как только блондин научится его контролировать, неистовое желание окружающих убить пленника пропадёт, и тогда всё будет хорошо. Да, на самом деле стрелок не такой. Взбесился не по своей вине. Жертва обстоятельств. Джорно затолкал недовольство как можно дальше. Он не должен ненавидеть своего друга. Не должен присваивать себе всё на свете. Даже Дьяволо принадлежит сам себе, где бы он не находился. Все люди свободны и вольны решать, что им делать. — Если ты ничего не сделаешь с Дьяволо, то он сбежит, — заметил Gold Experience Requiem. — Ты можешь убеждать себя в чём угодно, но мы оба не хотим терять прогресс, которого добились. Не так ли? Стенд опять был чертовски прав. Он добивался своей изощрённой и противной цели, экспериментируя с душой Дьяволо, тогда как Джорно хотел забрать себе оставшийся немаловажный кусочек — тело. Это было логично и правильно. Побеждённый противник — боевой трофей. Стенду — стенд. Душа — душе. А человеку — человек. Тактично выгнав всех лишних людей из комнаты, Джорно не придумал ничего лучше, чем засунуть в пленника электрическую анальную пробку. Это было жестоко. Неправильно. Но Босс Passione посчитал, что это наименее энергозатратный и подавляющий волю способ удержать Дьяволо в цикле и собственном теле. К тому же ничто не мешало мучителю так сделать, кроме угрызений совести. Внутренний голос утверждал, что не надо быть жестоким, иначе злость вернётся бумерангом. Это был голос не то Буччеллати, не то отца, которого Джорно не знал лично, но много слышал о нём от других членов своей семьи. Джорно заткнул эти голоса, как и рот Дьяволо, потому что мог и хотел. Он Босс. Он на вершине мира. И он изменит своего пленника, чтобы тот лежал у его ног и наблюдал снизу за его величием. Он хотел показать ему свои достижения. Хотел сломать его дурацкую решимость, пресекая всё сопротивление. И не хотел, чтобы кто-то другой трогал его игрушку. Полгода Джорно не мог заглушить муки совести. Gold Experience Requiem перестал телепортировать умирающего ближе к себе. Он сказал, что опасность побега миновала, и пленник снова отслеживался им в цикле, а значит наступил новый этап изменений. Если и менять Дьяволо, то сейчас. Он не сломлен, но устал. Уставшим человеком проще манипулировать. Но как это грамотно сделать? — Вас что-то гложет. Если мне позволено знать и не быть обнаруженной мёртвой в канаве, то можете рассказать, — сказала она. Состоявшаяся актриса, эскортница и проститутка, успевшая посветить своими прелестями не только в порно, но и в малобюджетных любительских короткометражках что уже было похвально для её профессии. Джорно нанял её в один из своих борделей. Такова была его альтернатива наркоторговле — проституция. Секс более безопасный, приятный и удобный способ заработка. Девушки были умны и опытны, прекрасно добывали информацию, при этом умели хранить секреты и молчать, когда это нужно. Они помогали смотреть на жизнь иначе. Так, как Джорно не мог. Но при всём этом блондин всё равно с трудом доверял им. — Допустим, тебе нужно внушить человеку, что он неправ. Изменить его в лучшую сторону, — начал Джорно. — Как бы ты повлияла на него? Девушка сначала сделала вид, будто не услышала вопроса. Она искусно продолжила ласкать языком член Босса. Спустя некоторое время блондин и сам забыл, что спрашивал. Хорошие проститутки всегда кружили ему голову так, что он с трудом сдерживался. Для молодого человека было самым настоящим испытанием томить девушек между своих ног, подолгу не кончая. Проститутки были хороши, но чужды. Они никому не принадлежали. И иногда казалось, что, несмотря на унизительные позы, связывание, удерживание, шлепки, удары, хватание за волосы, ягодицы и сиськи, они всё равно властвовали над Джорно. Вот почему он не мог подолгу разговаривать с ними. Они ему не принадлежали. Как легко они выдают чужие секреты, также легко они выдадут и секреты блондина его злейшим врагам. — Два шага, — заявила она, поднимая два пальца сразу после того, как проглотила сперму. Совсем не уставшим голосом, но с растёкшейся по лицу тушью и размазанной помадой она смотрелась восхитительно. Подобно поту после тренировки, косметика показывала проделанную работу. Так выглядел упорный эротический труд. — Первый — метод кнута и пряника. Не поймите меня неправильно, но мне кажется, что вы слишком много бьёте и позорно мало гладите. — Зачем гладить, если он не?.. — начал Джорно, как вдруг лицо девушки мгновенно оказалось рядом. Накрашенный ноготок опустился на губы, призывая к молчанию. — Нужно уметь балансировать между болью и удовольствием. Это выбьет человека из колеи и сделает покорным, — сказала она. Джорно собирался не согласиться и пропустил пощёчину. Удар был настолько неожиданным, что блондин на автомате призвал свой стенд, однако GER исчез также быстро, как и появился после того, как девушка поцеловала партнёра. Джорно всё понял, но не сразу. Перед этим он позволил девушке хозяйничать у себя во рту, открывая для себя новые горизонты взаимодействия с людьми. Позволять кому-то что-то делать с собой. Передавать ответственность. А ведь в этом и есть суть минета. Суть секса. Суть здоровых отношений. Суть жизни. Всё дело в балансе. — Не надо строить из себя всезнайку. Будьте неожиданным и многогранным. Покажите свои слабости. Докажите, что и вы не без греха, — продолжила она. — А потом переходите ко второму шагу — выдайте авторитетное мнение. Не обязательно своё. Это должен быть человек, которому ваш собеседник доверяет. «Триш. Если он покажет, что любит и уважает её, то заслужит поблажку», — заключил Джорно. Он кивнул своим мыслям. Показывать свои слабости блондин всё равно не желал. Это было непростительно с его стороны. Пусть за несколько лет он и избавился от большинства неугодных, они всё равно были и будут, поэтому терять бдительность ни в коем случае нельзя. Даже с Дьяволо, который, несмотря на всю свою решимость, сдавал позиции. Он больше не молил о пощаде на коленях, но был слаб и немощен. У него не осталось ничего, кроме гордости, но нет никаких сил, чтобы эту гордость оправдать. В таком состоянии ему будет проще простого вызвать жалость у Триш. Жалость нужна для того, чтобы Триш сделала очень простую вещь — дала Дьяволо надежду. Своему мучителю пленник больше не верил. Пленитель бил его, ногами и током, бил по телу, по душе, по гордости. Мучитель — плохой. Это очевидно. А вот Триш-болванчик кормил Дьяволо тортом. Розоволосому нельзя было забывать о своей дочери. Наверняка, он уже относится к ней иначе. Но даже так пускать настоящую Триш в цикл было слишком рискованно.

***

— Ты была права, — начал Джорно, затевая серьёзную беседу с девушкой в кафе. — Дьяволо преследует меня. Но меня беспокоит не столько его присутствие рядом, сколько его состояние. — С ним что-то не так? — Триш выглядела заинтересованной, но не взволнованной. На секунду Джорно даже испугался, что она не проникнется жалостливой историй и не согласится на встречу. Ещё она вовсе не удивилась факту, что Дьяволо живой. Кажется, это ей и так было известно. Она была намного сообразительные Мисты. Однако и ею было легко манипулировать, если знать, как. — Всё это время Дьяволо постоянно умирал, но не мог умереть. В последнее мгновение перед смертью он исчезает из одного места и появляется в другом, живой и здоровый. И так происходит с той самой секунды, как я победил его, — объяснил Джорно. Выдержав небольшую паузу и дав уже немного обеспокоенный Триш переварить информацию, он продолжил: — Он медленно сходит с ума. То пытается убить себя, чтобы умереть окончательно, то пробует абстрагироваться, то воспринимает боль как удовольствие вопреки всему. Время от времени он появляется рядом со мной и умирает у меня на глазах. И я вижу, как некогда уверенный в себе и жестокий человек становится самым несчастным мучеником, обречённым на вечные страдания. Из-за меня… Джорно не врал насчёт собственных ощущений. Пожалуй, он и правда больше винил себя в страданиях Дьяволо, чем гордился своим величием. Он понимал, что за преступления нужно наказывать, но всему есть предел. И Джорно не Бог, чтобы решать, как долго мучить грешников в аду. Может Дьяволо всё ещё горделивый, но это далеко не самый страшный его грех. Если он научится любить, в особенности свою единственную дочь, то уже перестанет представлять угрозу для Джорно. У Босса больше не останется весомых претензий к пленнику. — Зачем ты мне всё это рассказываешь? — уточнила Триш. Она долго смотрела на собеседника, не в силах скрыть жалость. Девушка будто хотела понять, как блондин относится к этому, кайфует ли он от мук её отца или хочет ему помочь. — Я хочу ему помочь, — ответил Джорно. — Но я не могу этого сделать, пока не буду убеждён в его раскаянии. У Дьяволо больше нет власти, нет Passione, нет людей, денег, влияния, нет второй личности. Но есть ты. Поэтому единственный грех, который ему нужно искупить — заслужить твоё прощение. Триш поджала губы. Отведя взгляд в сторону, она покачала головой. — Я не знаю…смогу ли простить его. Понимаешь, прощение — это же не товар, который можно купить… Я не знаю, что нужно сделать, чтобы он заслужил прощение. Джорно взял ладонь девушки, сжавшуюся в кулак. Триш переживала. Нервничала. И была так искренна, как Джорно не умел. Это подкупало его почти непробиваемую серьёзную личину. — Я понимаю. Прощение — это личное ощущение. Но если он хочет этого добиться, то я считаю это большим шагом. Он будет хорошо относиться к тебе, как отец к дочери. Настоящий отец. — Не говори так, — Триш сощурила глаза, будто собираясь вдавить слёзы обратно в себя. — Если всё так, как ты рассказал, то ему не до меня. Наверное, он в депрессии. И я понимаю, что в таком состоянии он может быть грубым, безэмоциональным или потерянным. Я не рассчитываю, что он будет вести себя, как любящий отец. Джорно стиснул зубы, прикрывая их своей любимой наивной улыбкой. Он испугался, что провалил свою задачу пригласить Триш поболтать с игрушкой цикла. — Однако он такой же человек, как мы с тобой. И мне его жаль. Как человека, но не отца, — продолжила Триш. — Если ты хочешь, чтобы я с ним поговорила, то я могу это сделать. Наверное, я тоже несу некоторую ответственность за своего родственника и могу оказать на него позитивное влияние. Победа! Джорно был готов расцеловать Триш. Как же она была умна. Набирая новых людей в свою команду и давая это делать Мисте, Джорно раз за разом убеждался в том, что мир переполнен идиотами. Многие люди такие простые и понятные, как детская книжка с пятью страницами, десятью предложениями и кучей картинок. Даже Мисту спустя несколько лет общения Джорно считал тем ещё придурком. Пусть он и стал капо, мог нанимать людей в команду, по факту стрелок выполнял функцию телохранителя Босса. Джорно смотрел на его работу в качестве лидера сквозь пальцы, оставляя ему руководящую должность по дружбе и доброте душевной. Миста гордился и хвастался, а его горячо любимый Босс боялся даже посмотреть в сторону дел этой части банды. Триш была другой. С возрастом она стала ещё краше, обрела особую женскую мудрость и невероятную интуицию. Казалось, что она всё знает. Знает, что Джорно, пусть и не врёт, но манипулирует ею. Знает, что у Дьяволо на выбор два стула, и ни на одном он не сможет сидеть без боли. Знает, что её собеседник прямо сейчас думает, как удержать, избить, изнасиловать или сделать нечто другое непотребное и гадкое с её отцом. Но она ничего не сказала. Лишь послушно выслушала Джорно, узнала про празднование Дней рождения и согласилась принять участие в этом дурацком спектакле. Уже за это блондин считал себя пожизненно обязанным. Триш идеально сыграла свою роль. Она позаботилась о Дьяволо и пожалела его по-настоящему, не только на словах. Оставлять этих двоих наедине было рискованно, и Джорно это знал. Однако девушка сама этого попросила, так что с него взятки гладки. Не покидала мысль, что всё могло произойти иначе. Дьяволо при виде приближающейся смерти мог бы забился в угол, расплакаться и начать молить о пощаде. Это был самый простой и безопасный вариант, который казался очевидным для Триш. Чуть менее очевидным, но опасным вариантом было взятие девушки в заложницы, использование в качестве живого щита. Но тогда Триш смогла бы себя защитить. На это рассчитывал Джорно и считал это одним из худших выборов для Дьяволо. После такого он бы не только не заслужил помилование, но и усугубил бы своё наказание. Пленник умудрился приятно удивить всех, чуть ли не впервые сделав правильный выбор. Когда отец без раздумий закрыл Триш собой, приняв в спину несколько пуль, девушка изменила своё отношение. Она всё ещё не была готова называть Дьяволо отцом, но посчитала, что для его состояния подобный благородный поступок стоит того, чтобы смягчить мученическую участь. А, быть может, даже выпустить беднягу из цикла и дать отдохнуть. С тех пор Триш стала чаще встречаться с Джорно, и каждый раз темой для разговора был её отец. Она начала дарить ему подарки. Косметику, средства личной гигиены, даже одежду. Как Джорно узнал позже, до адресата дошла только помада, и даже она вскоре была отобрана Мистой. Куда девались остальные вещи поначалу было загадкой. Но стоило начать слежку, и всё стало ясно. От чего-то стрелок умудрялся избавляться ещё на стадии задумки Триш. Что-то бесцеремонно крал у собственного Босса, чтобы оно ни в коем случае не попало к зятю. А что-то собственноручно отбирал, по воле случая и стенда Джорно оказываясь рядом с будущим местом смерти розоволосого. Разумеется, Джорно это не нравилось. Миста считал Триш слишком наивной дурой, а Джорно — её каблуком. Его глупенькие друзья забыли, насколько Дьяволо опасен. Они забыли, что этот человек убил всех остальных членов команды, угрожал Триш и был в целом хреновым Боссом. Стрелок считал, что нечего было лезть к Дьяволо в цикл, давать какую-то надежду, кормить тортиками и праздновать с ним года заключения. Миста был непреклонен. Ещё ни в чём он не был так уверен, как в неисправимости Дьяволо. В итоге Джорно сильно рассорился с подчинённым. Халатное отношение к команде Мисты вышло Боссу боком. У Джорно не было никакого контроля над частью банды, и пусть его власть простиралась намного шире и дальше власти Мисты, добраться до Триш, чтобы не травмировать её шаткую психику становилось всё труднее и труднее. Поэтому он встречался с девушкой тайком, подкупая или договариваясь с людьми своего же капо, подобно герою-любовнику. Закончилось всё тем, что после рождения сына стрелок взял декретный отпуск, полностью отдавшись воспитанию и тотальному контролю всех передвижений своей жены. Подобно собственному пленнику, Джорно остался совсем один. Он знал, что Миста больше не вернётся в банду, находя новые причины отдалиться ещё больше. Он знал, что это сойдёт Мисте с рук, потому что они всё ещё друзья и не будут мешать друг другу заниматься преступной деятельностью. Он знал, что и Триш временно нет дела до Джорно и отца, когда у неё на руках новорождённый ребёнок. Так, Дьяволо, будучи сломленным, обречённым, беспомощным мучеником, сам того не осознавая умудрился окончательно сломать мучителю жизнь.