Это что, Сумерки?!

В прошлом мире я увлекалась чтением. Я любила читать всевозможное фэнтези не только классические книжные варианты, но и грешила такими стилями, как манга, манхва, ранобэ... Книги были упоением и отдушиной. Они мне оказывали помощь с обретением душевного покоя или выработке необходимой дозы серотонина. Истории о других мирах и реальностях делали меня действительно счастливой. Я оставляла комментарии, шутила и смеялась с другими такими же читателями и фанатами. Прекрасно помню, как в интернете ходила шутка про грузовик, который давит "избранных", и те попадают в книгу, которую последнюю читали. Шаблон, над которым смеялись. Шаблон, который стал целой эпохой. И вот как итог: досмеялась. Насколько же всё банально происходит, аж до горечи во рту. Мне бы впору радоваться, наверное, но я в панике. После моей истерики в чувство меня привели слёзы Рене. Я действительно напугала бедную женщину. Но себя было ещё жальче. Я пока не могла взять себя в руки достаточно, для того чтобы успокоить её. Но сделать это было необходимо, пока этот кошмар не закончится, мне надо жить в этой реальности с ней. И я, собрав остатки рассудка и силу воли, какая была в наличии, обратилась к ней. — Мама, — как можно более ласково позвала я. — Прости меня. Я так нервничаю в последнее время, — ослабевшим голосом продолжила и отвела глаза в сторону. Дальше буду врать по наитию. — Со мной перестала разговаривать Кэтрин, а потом я узнала, что она встречается с Дэймоном. Это мальчик, который мне нравился... И трагично замолчала. Ложь, как само собой разумеющееся, сорвалась с губ. И неважно, что я приплела вымышленные имена, уже с другой вампирской саги, мне главное, чтобы Рене поверила и прониклась, что у дочери сдвиг по фазе на фоне первого разочарования в любви. — Кэтрин? — сморгнула слезу женщина. — В вашем классе разве есть?.. — Она не с нашего года, — не моргнув глазом солгала, перебив её, — на год старше. В Рене утихала буря. Кажется, немного разговора по душам, и мать окончательно примет факт начавшегося пубертатного периода и придёт в норму раньше меня. *** На любой работе новым сотрудникам на адаптацию даётся три месяца. Это даже психологи подтвердили. Привыкнуть к ритму работы, познакомиться со всеми коллегами и сформировать о них мнение, узнать все тонкости и подводные камни отлаженного механизма — всё это и ознаменовали «периодом адаптации». Я дала себе эти три месяца, но уже понимала: мне их катастрофически мало. Мне необходимо придерживаться линии поведения ребёнка. Заново научиться быть подростком. Женщину, что годиться мне в младшие сестры, воспринимать авторитетом и матерью. На высказывания и «добрые» советы взрослых не фыркать и не отсвечивать своим мнением. И вообще, не лезть со своим заветом в этот монастырь. Изучать этот мир заново и проводить аналогию с тем, к чему я привыкла. Да, сумеречная сага написана на основе наших реалий, но дьявол кроется в деталях. Благодаря синдрому почемучки, я выяснила, что большинство того, что я знала прежде, просто не существовало тут. Музыкальные группы, которые я обожала в своей реальности, отсутствовали тут. Фильмы и книги тоже через одну испарились. Был бы интернет, картину своих интересов было бы проще восстановить, но пока имею то, что имею… С Рене отношения восстановились. Мама простила мне мою истерику и, может, не до конца поверила, но в целом успокоилась. Доверительные отношения остались на прежнем уровне. Опасливые взгляды до сих пор ловлю на себе, когда глубоко уйду в свои мысли. Но обдумывать текущие и грядущие проблемы вошло в мою привычку. Кажется, что вся моя сущность кричала: «Осторожно! Один неверный шаг и ты умрёшь!» Отдельным адом стала для меня школа. Тут я честно взвыла от стыда и безысходности. Моя недельная истерика была прикрыта болезнью. В таком состоянии Рене не могла отправить меня на учёбу. А когда я уже пришла в себя и смирилась, откосить шансов не было. В первый день я даже с вдохновением пошла в учебное заведение. Настроение было наигранно весёлое, но самонакрученный энтузиазм быстро выветрился. Мысленно я поставила ещё один плюсик, что попала всё-таки в тринадцать лет, а не сразу в семнадцать. Школьная программа в прошлом целиком и полностью забылась после получения аттестата, лет через пять. Про дальнейшую жизнь и говорить не стоит. Максимум, что мне пригодилось со школьной математики — это таблица умножения, а с биологии едва запомнилась генетика. Когда работаешь в управленческо-аналитической сфере, используешь только те инструменты, что дадут тебе результат или выведут к нему. Но тригонометрия, химия и тому прочее, просто стираются из памяти за ненадобностью. Попади я в Беллу накануне её встречи с Калленами, то рисковала бы прослыть умственно отсталой. Просто потому, что резко потерять все знания для учёбы в старшей школе ненормально. И выпускной год, положа руку на сердце, я бы не потянула. Первый день прошёл относительно нормально. Занималась самовнушением, что я невидима. Старалась мимикрировать в интерьер класса и жалась к стене. Пара ребят подошли, поинтересовались здоровьем, и даже какая-то девочка дала мне тетрадки с пройденными темами. Заботливо с её стороны, но я пришла в ужас, когда мельком пролистала их. Восьмой класс, сложность уравнений была смешная для учеников, но мне показалась неподъёмной. Отдельная радость была, что химию начнут изучать только со следующего года, когда будет переход в старшую школу. Если, конечно, мне удастся за месяц вытянуть знания и перейти в следующий класс. *** — Уж лучше вампиры, чем эта математика, — я с раздражением отшвырнула от себя тетрадь. Почему у попаданок, про которых я с таким упоением читала, никогда не было проблем в школе?! И я не в плане того, чтобы не попасть впросак своим выбивающим из нормы поведением. Притворяться подростком в разы легче, чем решать эти задачи. Память тела отсутствует. Магических способностей нет. Способностей к учёбе даже нет! — Дракарис, — буркнула я в сторону ненавистной тетради. — Авада Кедава! Брисингер! — уже громче добавила, но толку нет. Тетрадь не сгорела и не умерла. Не та вселенная. Я вздохнула. Какой вообще смысл этого попаданства. Вампиры не самая моя любимая тема. Магии тут нет. Мир спасать не надо. Разговоров по душам с богами не было, в момент переселения. Всё, что может указывать на смысл того, почему я переместилась именно в этот мир — только последняя перечитанная книга. Я нахмурилась. Почему вообще решила её перечитать столько лет спустя? Не помню свои мотивы. Наверное, книжный голод толкнул меня к выбору этой серии. Хотелось испытать вновь те первые эмоции, когда я читала её, будучи подростком. Но мой восторг не повторился. Более того, начала мысленно высмеивать абсурдность некоторых моментов. Сняв розовые очки в реальности, я и на романтическую сагу смотрела с точки зрения циника. Самой адекватной в книге я нарекла Розали. — Белла, ужин готов, — Рене зашла в комнату и скользнула взглядом по моим раскиданным тетрадям и учебникам. Довольно улыбнулась. Картина её порадовала, но уверена, она сделала не те выводы, какие есть на самом деле. — Рада, что ты так усердно дополнительно занимаешься, но отдых тоже нужен. — Да, ты права, иду. — Я постаралась сказать это не так кисло, как хотелось на самом деле. Белла была образцовой ученицей, не отличницей, но близка к этому. Проблем в учёбе не было. И поэтому картина, развернувшаяся перед матерью, действительно выглядела так, что я просто решила «дотянуть» отметки до «отлично». На деле же, моя цель вытянуть свой уровень до «ох, вот тебе тройка за красивые глазки. В голове что-то точно есть, но пытать больше не буду». *** Последующий месяц так и прошёл в вечных занятиях и изучения основ учебной программы. Что-то давалась гораздо легче, чем я себе надумала, где-то даже всплывали знания с прошлой жизни, что приводило меня в восторг. Но отметки всё равно пострадали. А самым неприятным было открытие, что школьники не списывали. На одном из тестов я тихонько передала записку Оливии, той самой заботливой однокласснице, что так участливо передала мне тетради с пройденными темами. Когда девочка прочитала, на её лице отобразился такой шок, будто я призналась в своём попаданстве. Она взглянула на меня, и в глазах был немой вопрос «ты в своём уме?». Я ненароком задумалась, а я точно про ответы спросила, а не написала там что-нибудь про вампиров? Она колебалась несколько минут, черкнула в записке несколько строк и передала. С облегчением я увидела ответы и бессовестно их переписала. После урока она вышла из кабинета и подождала меня уже на выходе. — С ума сошла?! — зашипела она, вцепившись мне в локоть. — Что? — не поняла я. — Я нуждалась в помощи, спасибо, что выручила. Я не думала, что это тебе будет сложно, — у меня были сложные чувства. Возможно, у Оливии синдром отличницы или что-то вроде этого. Зря к ней обратилась, не стоит дёргать человека больше. На неё обиды не было — у детей в школе часто бывает дух соперничества, и жульничество они презирали и даже обижались, когда за счёт их знаний продвигались другие. Тут зависит от самого ребёнка, грех на такое жаловаться. Хотя в моей прошлой жизни такое отношение было редкостью. Наверное, сам менталитет был попроще. — Ты как вообще до такого додумалась! — распылялась она. — Мне не жалко, но у нас никто не списывает! Это просто невероятно! — В смысле никто не списывает? — тормознула я. — Я согласна, что это неправильно и некрасиво. Я постараюсь так не делать больше, просто после тех антибиотиков до сих пор не оправилась и подстраховалась, — залепетала я, сделав как можно более растерянный вид. Основная легенда о моей недельной болезни — это очень серьёзная простуда, грозившая перерасти в пневмонию, и лечилась я антибиотиками. Высокая температура плюс мощные лекарства и моё заторможенное состояние в учёбе вполне объяснимо. С натяжкой, но объяснимо. — Даже Грэг ни разу не списывал! А ты знаешь, как часто его отправляют на пересдачу, — хмуро сказала Оливия, скосив на меня глаза. Мы вышли к школьной парковке для посадки на автобус. Я катала в голове её слова. — Хочешь сказать, что вообще никто никогда не списывал? А шпаргалки? — мне верилось в это с трудом. Я не была отличницей в прошлом, но искусство списывания в нашей школе совершенствовалось из класса в класс, из года в год. Мы даже делились своими новыми собственными выдумками. Десятки способов изготовления шпаргалок, передачи записок друг другу. И тестировали новые методы всем потоком. Доходило до целой внутренней системы передачи записок и «заветной» ручки со всеми правилами. Даже на шве юбки отличницы были прописаны формулы расчёта силы трения и кинетической энергии тела! Я опять удостоилась взгляда священного ужаса. — Это никому не надо! — бросили мне. И быстрым шагом одноклассница направилась к автобусу. Я наклонила голову набок и прищурилась ей вслед. Какой-то неправильный мир со слишком правильными подростками. Неужели здесь всё накручено на романтизм. Даже второстепенные персонажи ведут себя «как полагается». Неприятное подозрение шевельнулось на краю сознания. Но не сформировавшаяся мысль улетучилась с гудком автобуса, и я поспешила за Оливией. Если и есть что-то неправильное в этом мире, то только вампиры, а не поведение тинэйджеров.