Самый лучший сюрприз

***

— Каток? Грейнджер, надеюсь ты шутишь, — немного уставший голос с хрипотцой раздался по другую сторону провода. — Ничуть, погода удивительна, ты вообще смотришь на что-то кроме экрана монитора? — голос говорящего пылал оптимизмом и в неменьшей степени возбуждением. — У меня работа, ради нашего общего благополучия в будущем. Стоит быть более дальновидной, моя дорогая, — женщина потерла виски. — А у меня забота о твоем моральном состоянии, так что вываливайся из дома, я заеду через пол часа. Гермиона бросила трубку и стала собирать бумаги в портфель, а папки находили свои предписанные места на полках. В ее планы входило провести прекрасные выходные с женщиной, что полностью владела мыслями последние три года, с той, что даже Ремарк не мог описать в своих произведениях, его образ был более расплывчат и прост, чем реальная картина. В то же время та, о которой шла речь, сидела за письменным столом в кабинете и перебирала ручку длинными пальцами. Легкая улыбка коснулась губ, а может, это и есть идеальный момент для ее плана, может, сегодня это свершится. Но стоит собираться. Беллатрикс захлопнула крышку ноутбука и прошла в общую гардеробную. Эта милая девчушка с легкой пыльцой веснушек, просто пришла и захватила ее разум, будто вчера был ключевой момент их встречи, будто вчера, этот день погружал в невероятно тоскливо-приятные воспоминания о давнем дне. Вчера я видел сон, очень старый сон... Наступала поздняя осень. Золотые листья хрустели под концами ботинок и взметались при малейшем пинке. Девушка в светлом пальто медленно прогуливалась по вечернему парку. Солнце было готово отпуститься в объятия ночи, спрятаться за горизонтом и раствориться во тьме. Где-то вдалеке звучали последние птицы и запоздалые коты шли домой, проскакивая цветными мордочками за каменные калитки, встречаемые радостными детьми и добрыми стариками. Смотря на общую картину, она улыбалась. На углу продавалось кофе, фургончик скоро должен быть закрыт, но Гермиона успела заказать двойную порцию обжигающего капучино с горсткой свежей корицы. Парк манил своими каменными скамейками и огнями. Фонари зажглись, в один момент, словно по мановению волшебной палочки с доброй и теплой магией. Мягкий свет залил пространство над скамьями, словно приглашая присесть и отдохнуть после продолжительной прогулки. Что собственно она и выбрала. Ближайшая лавочка была занята. Женщина, по уши закутанная в объемистый черный шарф, читала книгу в твердом переплете. Обложка отражала красные и черные цвета, готическая атмосфера однако, что не особо вписывалось в общую картину, но определенно было изюминкой. Посчитав, что та слишком погружена в чтение, Гермиона присела рядом, стараясь не стеснять новообретенную соседку. Подул лёгкий ветерок, он взъерошил каштановые кудри, неприкрытые головным убором, и повеял отдалённым запахом печёной карамели, он приятно щекотал рецепторы носа и заставлял сердце биться чуть более ускоренно. Она достала книгу, просто открыла начатый роман, что имел столь подходящее погоде название «Шоколад», прекрасная комбинация для прекрасного вечера. Вынув закладку с изображенной на ней картинкой рыжего котика, что дремал на старой книге, Гермиона переложила ее между последними страницами и приступила к чтению. Периодически она отпивала напиток, пока он был еще теплый, и грела руки об стаканчик, положив книгу на колени. Через время стало заметно, что и ее соседка с более медленной периодичностью повторяет подобные действия. Они потеряли счет времени. Уже потемнело. Стало холодать. Потихоньку пустели дорожки, да и на улицах прохожих было все меньше и меньше. Неожиданно незнакомка захлопнула книгу, заложив ее чем-то похожим на закладку в форме черепа ворона и посмотрела на Гермиону, будто только ее заметила. Черные глаза изучали девушку из-под тяжелых век. — Вы давно здесь? — Простите? — Гермиона встрепенулась, — Ах, нет, не дольше чем вы. Повисла пауза, которая на удивление была спокойной, будто они были давно знакомы. Ощущение, словно они старые друзья, словно знакомы с раннего детства, а не были случайными (а может и нет) прохожими. Таким мог быть теплый вечер при свечах, с бушующим за окном дождем, чашкой горячего шоколада и новенькой книгой, что пахла свежей бумагой. — Что читаете? — взгляд женщины скользил по книге, а потом чуть выше, на пальто и бежевый свитер, что виднелся через ворот, заканчивая путь на выбившихся прядках. — "Шоколад", авторства Джоанн Харрис. — Хороший выбор, вам подходит, — сдержанная улыбка украсила ее лицо, — как вас зовут, миледи? — Гермиона, Гермиона Грейнджер. — И имя вам тоже подходит, — она секунду помолчала, словно раздумывая над последующей фразой, — мое имя Беллатрикс, Беллатрикс Блэк. — Будто что-то темное, "Дракула" — именно то, что я бы посоветовала вам при первой встрече, ссылаясь лишь на мимолетнее впечатление, — скромная улыбка выделила ямочки на щечках девушки. — Приму как комплимент, спасибо. Вы не против разделить чашку кофе в приятном заведении неподалеку? Разумеется, я угощаю. Ваш напиток, вероятно, уже остыл, как и мой. — С радостью, — и она встала, убирая книгу в сумку-шоппер. Этот вечер они провели вместе, пили кофе до самого закрытия, а после продолжили, но уже в квартире. За это время, Гермиона узнала много информации о незнакомке. Ее любимый кофе (Черный, без сахара, но с каплей сиропа), любимую группу и даже наличие сестер. Для самой Беллатрикс это было, вероятно, самое приятное время, проведенное с кем-то. Из-за постоянных загрузок на работе и недосыпов она была в плохом состоянии, но девушка спасла ее, так и не дав окончить жизнь за офисным столом. Она полюбила еще с той встречи, впервые так сильно и навсегда, иногда даже пугал тот уровень доверия, который она открывала для Гермионы. И все таки она любила и готова была любить всегда, лишь бы эти эмоции были взаимны. И пусть ей ежедневно говорили о привязанности, но какая-то часть души не могла принять факт, что кому-то Беллатрикс Блэк дороже собственной жизни. И даже сейчас, потакая этим попыткам манипулирования, она была только рада стать рыбешкой на конце удочки, лишь бы рыбаком была её спутница. Пора было собираться, кто бы знал, что коньки были, но тщательно спрятаны ради маленького, но сюрприза. Чёрные, как и весь гардероб. И как эти две персоны вообще сошлись, так контраст всех оттенков коричневого сошёлся с нейтральным чёрным, и это был прекрасный альянс. Они собрались, закинули сумки со снаряжением на заднее сиденье машины (как же обрадовалась Гермиона, увидев личные коньки Беллатрикс, заставляя столь неприступное для других сердце таять на ладони) и выехали со двора небольшого коттеджа на три этажа, с небольшой полусферой на крыше для личных наблюдений за звездами (там находился мощный телескоп, подарок на последний день рождения от Гермионы). Ярмарка кипела радостным людом, скоро сочельник, один из самых лучших семейных праздников. В этом году был первый раз, когда пара решила уделить время только вдвоем, без родственников и посторонних людей. И дни обещали быть запоминающимися, особенно так думала Беллатрикс при мысли о содержимом внутреннего кармана, который так трепетно оберегался возле сердца. Каток искрился под лучами, его зеркальная поверхность переливалась и отражала голубое небо. Машина, что каждые два часа чистила поле, заехала в гараж и желающие получили возможность первыми вступить на девственный лед. Гермиона уже умела кататься, школа в которой она проучилась большую часть своей юности, находилась около футбольного поля, заливаемого ежегодно для любительского катания. Она так любила моменты, когда звонок оставался позади и покидав портфели в снег, она с Джинни нацепляла специальную обувь и шла покорять зимние забавы (целовалась со льдом чаще чем с парнями, пока не научилась кататься на хорошем уровне). И сейчас, ступая на каток, ее ноги тут же всё вспомнили. Все законные и не очень фигуры, а все шишки одновременно заныли, как бы говоря, что эксперименты с запрещенными элементами были не особо желательны. Но по поводу Беллатрикс у нее не было уверенности, никогда речь не заходила об умении стоять на льду. Она подкатила к женщине, которая стояла ухватившись за бортик, всеми силами сдерживая порыв смеха, лишь подрагивающие губы говорили об распирающем веселье. — Тебя что-то рассмешило? — с интересом уточнила девушка. — Нет, совсем нет, — она отлипла от бортика, делая осторожные шаги, — поможешь? Ей не нужно повторять второй раз. Аккуратно подхватив Беллатрикс под руку, они медленно двинулись. Шаг за шагом, метр за метром и первый круг был пройден. Запыхавшаяся Гермиона уже успела устать, пока ее спутница лишь усмехалась. — Так и не могу понять, что ты нашла смешного здесь, — девушка взяла стаканчик теплого напитка из фургончика, — лично не вижу что-то смешное во всем этом, мы два раза чуть не сбили Санту на коньках, а тот бедный мужчина? Он так размахивал руками пока не свалился, — она начала хаотично показывать одной рукой движения, чем вызвала новый приступ смеха у спутницы. Они так и стояли, спокойно болтая о том о сем и просто наслаждаясь уединением. Снова смеркалось, большой купол в самом центре залитой площадки вдруг загорелся теплым оранжевым цветом, наградив каток причудливыми тенями и уютной атмосферой. На льду остались в большинстве своем именно парочки. Такие красивые, гармоничные, родные и счастливые, по-настоящему влюбленные, словно излучающие особую ауру. — Пошли, пожалуйста, сейчас будет музыка, — женщина дернула за рукав курточки свою спутницу, — мне просто необходимо тебя удивить. — Ты и так меня постоянно удивляешь, особенно сейчас, просто тем, что принадлежишь мне. — Я люблю тебя, люблю и буду любить, — Беллатрикс запечатлела легкий поцелуй на губах Гермионы и неожиданно бросилась на лед, — так ты скоро, капуша? Вау, неожиданно — это все, что успела подумать девушка. Беллатрикс оказалась просто симулянткой, ее умение держаться на льду было близко к идеалу, она распахивала ледяное пространство во все стороны, пока Гермиона приходила в себя и потирала покрасневшие от столь невинного поцелуя щеки. Действительно — сюрприз. — Эй, все равно догоню, у меня опыт. — А у меня талант. Нет ничего приятнее, чем быть рядом с теми, кто тебе дорог и кому дорог ты. Так и здесь, обычное с первого взгляда катание может перерасти во что-то более интимное, родное и связывающее. То, как двигаются ноги пар в такт, неловкие движения хватания за воздух, когда кто-то не удержался на ногах и то, как нежно ловит парень ту девушку, что была в секунде от встречи с твердой поверхностью. Пошел снег, он падал крупными хлопьями, но недостаточно часто для причинения неудобств. Из динамиков полилась медленная музыка. Вальс раздавался по всему полю, заставляя людей собираться в парочки и скользить в такт с игрой на музыкальных инструментах. Гермиона улыбалась, щеки раскраснелись от прохладного ветра и счастья, искренний смех вылетал из белозубого рта под действием тех эмоций, что не способны вырваться наружу сами, им надо дать свободный выход. Смотря на эту прекрасную картину, Беллатрикс улыбалась, небольшая сеточка морщинок собралась в области глаз и лицо разгладилось до неузнаваемости, все проблемы совместно упали с плеч, подняли кверху голову, расправили спину и дали второе дыхание. И как ей удалось найти такое чудо, что согревало в любой сезон и всегда было рядом, когда этого особенно не хватало. Снег опускался на неприкрытые головы и оседал в кудрявых волосах, путался в меховых наушниках, и мгновенно таял на языках. Оранжевый свет озарял каждую черточку лица. Две девушки ехали вперед, рассекая плато и оставляя за собой других. Так увлекшись дорогой, они не увидели еще одну пару, в которую удачно врезались и бесконечно извиняясь поехали дальше, отряхивая куртки. — Гермиона, пожалуйста, выслушай меня. — Ты меня пугаешь, Белла, что-то случилось? — Да, случилось страшное, — она собралась с силами, приостанавливаясь на ходу, — Я влюбилась, и тут нельзя ограничиться одним простым "Я тебя люблю". Нечто большее контролирует меня, я одержима, но при этом всём не до сумасшествия, мне хотелось бы прожить с ней всю оставшуюся жизнь, хочу видеть ее в любом образе, хочу быть с ней в горе и в радости, помогать всегда и понимать, что в мою сторону это окажется взаимно, — она перевела дыхание, жутко разволновавшись, — Я не мастак говорить речи, но наши поступки говорят больше слов, так что, — Беллатрикс аккуратно встала на одно колено, чем спровоцировала резкий вдох девушки, — Гермиона Джин Грейнджер, согласны ли вы провести остаток жизни со мной, согласны ли впустить меня в вашу жизнь, так как мои ворота в сердце распахнуты и ждут вас, согласны ли вы связать нас узами брака. Время словно остановилось, оно текло, нет, бежало за куполом, а внутри было тихо, все посторонние звуки пропали, только голос Беллатрикс, открытая коробочка с прекрасным кольцом и глаза. Глаза, которые были погружены в любовь, глаза, которые говорили много больше всех слов и подарков. Такие родные глаза, она не могла отказать, ее сердце было в плену у брюнетки. — Да... да... Конечно да. О, Белла. Беллатрикс встала на ноги, она не верила своим ушам. Гермиона, ее милая маленькая Гермиона была согласна, лучший день в жизни. Она бросилась в объятия, крепко сжимая руками хрупкое тело, прижимая к сердцу и бесконечно повторяя в волосы шатенки едва слышно: "Моя, моя, моя". Ей вторила и Гермиона: "Твоя, отныне и навсегда". Вокруг места уже собралась небольшая толпа, все новые люди подъезжали и узнавали, а что, собственно, произошло. Они радовались, искренне радовались за чужое счастье, десятки абсолютно незнакомых людей стояли и аплодировали, кто-то даже пустил слезу. Каким прекрасным бывает человеческий род, как безгрешно его радует судьба незнакомцев. А снег всё шел и шел, казалось, сама погода не выдержала и пускала снежные лепестки в честь новой семьи. Конечно, потом у них было еще очень много по-настоящему счастливых моментов, но этот сюрприз оставался самым лучшим. Этот день всегда был обведен в семейном календаре как «Сюрприз». А если кто-то из детей желал услышать эту историю, то они не оставались скупыми на слова, и рассказ лился складным ручьем. Устроившись около камина, закутавшись в теплые свитера и пледы, наши герои начинали повествование, обязательно захватив с собой стакан горячего шоколада. А началось все так: «Наступала поздняя осень...»