Тревоги и сомнения

      Келус проснулся, будто бы от резкого удара в грудь, и тут же подскочил на кровати. Хотя, кроватью назвать это чудо можно было лишь с большой натяжкой, лучше подошло бы название — лежак, которому самое место на песчаном берегу возле моря. Глупая мысль вызвала небольшую улыбку, но та пропала буквально в следующее мгновение, когда воспоминания о сне стали возвращаться и собираться в общую картину. Интересно, на Амфореусе будет хоть одна ночь, когда ему удастся спокойно поспать? Все эти послания, голоса, книги… у него же совершенно не остаётся времени на отдых. И после такой «весёлой» ночи голова потом болит практически весь день, а учитывая, как много событий происходит, это становится ужасно отвлекающим фактором. Первопроходец тяжело вздохнул и перевёл взгляд на дальний лежак. Там, устроившись на мягкой подушке, сладко посапывала Мемо. Да уж, кажется, их сон был связанным лишь короткий промежуток времени. Но завидовать ей было бы глупо, поэтому Келус просто отвернулся, а затем практически бесшумно поднялся со своего спального места и вышел на балкон.       В глаза ударил яркий солнечный свет. Тяжеловато было спать, когда на улице вечный день, однако когда выматываешь своё тело до предела, то уже нет особой разницы, там в любом месте и в любой позе можешь отключиться. Забавно, что жизнь у местных тоже никогда не переставала кипеть. Будто бы каждый сам для себя решал, когда пойти подремать, а когда нужно срочно отправиться в лавку за продуктами. Отсюда можно было увидеть одну из купален, и там, как и всегда, находились посетители. Они явно от души веселись, судя по доносящимся обрывкам смеха. И вот им Келус действительно завидовал. Ему бы хотелось тоже вернуться к спокойному и весёлому состоянию, а не быть угрюмой и задумчивой версией себя.       Только вот были вещи, которые беспокоили даже сильнее странных снов про их новых знакомых на этой планете. Чуть ли не впервые в жизни Первопроходец волновался о самом себе. Да-да, иногда можно позволить побыть себе эгоистом, когда появляется действительно весомый повод. То, при каких обстоятельствах, на него взглянул Фули, было слишком загадочно. Неужели те воспоминания могли быть настоящими, и их жестоко отняли в тот момент, когда ему в грудь запихали Стелларон? Но, даже если признать, что он какое-то время путешествовал с Охотниками, вопросов от этого не становилось меньше. Образ Кафки, которая по-настоящему переживала за его состояние и была разочарована тем, что их пути разошлись в какой-то момент, всё ещё стоял перед глазами. — И за что мне всё это? — Келус поднял взгляд на огромную фигуру титана, возвышающуюся над всем городом, словно тот сейчас соизволит ответить на этот бессмысленный вопрос. Почему-то от осознания, что никто не ответит, и что мир вокруг продолжает жить собственной жизнью, он почувствовал себя ужасно одиноким.       Это ощущение всегда преследовало невидимой тенью. Несмотря на то, что вокруг него сейчас было множество близких людей, друзей, Первопроходец всё равно периодически ощущал глубоко внутри неприятную пустоту. Он просто чувствовал, будто у него отняли что-то важное, и начинал тосковать по этому без причины. Однако никогда не мог в полной мере осознать весь масштаб потери. И, если те воспоминания были правдивы, то пазл, наконец, начал складываться, только лучше почему-то не становилось. Вот если бы была возможность прямо сейчас связаться с Кафкой и потребовать каких-то объяснений, тогда, может быть, буря внутри совсем немного успокоилась бы. Но на этой изолированной планете оставалось лишь пялиться в небо и лелеять надежду, что они сумеют отсюда выбраться. А по возвращении на экспресс он… Что? Действительно просто напишет старой знакомой что-то в духе: «Приветик. Слушай, а мы правда много лет путешествовали вместе, прежде чем вы решили сделать из меня оружие для непонятных целей? Не хочешь напомнить мне, какая роль мне отведена в вашем гениальном плане?» Полный бред. Не факт, что она ответит на подобное сообщение. А если ответит, то легко может соврать. Хуже всего, что Келус не был уверен в том, что хочет знать всю правду. Вдруг от этого станет только хуже? — Келус, у тебя всё нормально? — Дань Хэн появился за спиной настолько бесшумно, что Первопроходец вздрогнул, услышав его голос. Он обернулся назад и коротко кивнул. — Снова странные сны? — Что-то в этом духе. — Келус сжал ладони в замок и отвернулся, вновь обращая свой взгляд на молчаливое небо. Ему стало совсем немного стыдно в этот момент, ведь именно он всегда толковал о том, что им стоит быть более открытым друг с другом, если они хотят построить нормальные отношения. Однако в этот момент не было никаких сил, чтобы подбирать подходящие слова для объяснения. К тому же присутствовал иррациональный страх, что его не поймут, не примут с тем грузом из прошлого. — Понимаю, что мы оба ужасно устали, но у тебя сейчас то самое выражение лица. — То самое? — Когда ты о чём-то слишком напряжённо думаешь и начинаешь переживать. Прости, у тебя все эмоции всегда на лице написаны. — Дань Хэн подошёл ближе и встал рядом так, чтобы они соприкасались плечами. — Что ж, ты меня раскусил. Но не думаю, что я могу сейчас нормально объяснить всё. — Можешь попробовать сделать это парой слов, просто чтобы я понял, какие мысли мучают тебя. — Тебе мои переживая, пожалуй, знакомы лучше всего, — Келус криво усмехнулся и немного опустил голову, словно ему стало стыдно. — Моя жизнь полностью посвящена Освоению, потому что до сегодняшнего дня я был уверен, что в моём прошлом нет ничего, к чему я должен вернуться. Без Экспресса я не представляю из себя ничего, кроме сосуда, который должен таскать в себе Стелларон. — Ты ведь не думаешь так на самом деле. — С чего ты взял? — Потому что, если ты действительно так считаешь, то ты дурак. — Дань Хэн слегка боднул его плечо своим, чтобы привлечь внимание. — Ты не просто оболочка, ты живой человек. Хотя бы по той причине, что тебе не чужды эмоции. Стелларон — лишь часть тебя, но точно не всё, что ты из себя представляешь. — Возможно, но это не отменяет того факта, что я пытаюсь убедить себя в этом чуть ли не каждый день. — Я догадывался, что тебя беспокоит это. Однако не думал, что так часто. — Его ладонь прикоснулась к сжатым в замок рукам Келуса, и тот ощутил небольшое тепло в груди. Дань Хэн редко являлся инициатором прикосновений, от чего подобные моменты были невероятно ценными. — И всё же посмею предположить, сейчас тебя волнует не только это, иначе ты бы не заикнулся о прошлом. — Ты, как всегда, прекрасно следишь за ходом разговора и не упускаешь ни одной детали, — пробормотал Первопроходец, вымученно улыбаясь. Он наклонил голову ещё ниже, чтобы практически мимолётно прикоснуться губами к тыльной стороне ладони напарника. Тот забавно слегка вздрогнул от неожиданной ласки. — Как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что, кажется, до Экспресса путешествовал с другими людьми? — Мне было бы всё равно. Но я бы с удовольствием послушал рассказы о ваших приключениях, если бы ты захотел рассказать об этом. — Всё равно? — В голосе слишком отчётливо прозвучало разочарование. — Да. Напомню, вдруг ты забыл, но на Экспрессе у всех есть прошлое, от которого мы отказались, как только решили подняться на борт. Ты прекрасно знаешь мою историю. Даже тот факт, что я скрывал своё прошлое, хотя имел о нём некоторое представление, не заставил тебя и других осуждать меня, и тем более отречься. Так почему ты считаешь, что в твоём случае будет иначе? — Не знаю, я… Мне тяжело уложить в голове, что я мог действительно сегодня увидеть свои воспоминания. Проще поверить, будто это всё обман, попытка сбить меня с толку. Просто по той причине, что если это было реально, то тогда я боюсь того будущего, которое мне уготовано, и о котором я совершенно забыл. Я опасаюсь, что там есть какая-то тёмная сторона, которая может навредить моим близким. И хуже всего будет, если в один момент я всё вспомню, и мне придётся сделать выбор. Что может быть ужаснее, чем выбор между тем, кем ты был и кем стал? — Ощутив очередной эмоциональный упадок, Келус попытался отстраниться, но Дань Хэн с несвойственной ему настойчивостью схватил его за плечи и развернул лицом к себе. Смотреть в эти глаза и видеть в них лишь понимание было невыносимо. — Не закрывайся. Поверь, чем дольше ты будешь держать свои страхи при себе, тем хуже будет, когда они настигнут тебя. Если ты не готов сейчас, то можешь не рассказывать мне всей правды. Но знай, когда решишься, я не стану осуждать, в чём бы ты не признался.       В один момент внутри появилось столько эмоций, что от их избытка Келус чуть не задохнулся. На уровне подсознания он знал, что Дань Хэн скажет именно такие слова, однако услышать их оказалось всё равно гораздо лучше. Его руки прикоснулись к чужой талии и, не встретив никакого сопротивления, крепко прижали напарника к себе. В этих объятиях стало спокойнее. Словно бы в этот момент Первопроходец на физическом уровне убедился в том, что не один. Они все были названной семьёй, а в правильных семьях никто не бросает друг друга, какие бы тёмные тайны не открылись однажды. Думая об этом, Келус осознал, что Химеко, Вельт и Март сказали бы то же самое, что и Дань Хэн. Да что уж там, даже Воскресенье, который сам был в процессе искупления своих ошибок, хотя в их команде пока был записан карандашом. — Я видел себя с Охотниками за Стеллароном. — Хорошо, а если предположить, будто эти воспоминания действительно фальшивые, есть ли другие доказательства этого факта? — Дань Хэн мягко провёл ладонями по его лопаткам. — Да. Когда мы были на Лофу, Кафка позвала меня на встречу. Не хотел говорить никому из вас, потому что боялся, что она может передумать в этом случае. Там был момент, когда мне удалось немного поговорить с Блейдом в, так скажем, его нормальном состоянии. Он узнал меня. Сказал, что я тот парень, который долгое время путешествовал вместе с Кафкой. Тогда я не особо задумался об этом, потому что не был уверен, что он не… не бредит. Однако теперь, если сложить эти два факта вместе, то всё становится похожим на правду. — Допустим, всё действительно было так, и что с того? — Что с того? — Келус резко дёрнулся назад, но Дань Хэн продолжал крепко держать и не позволил уйти слишком далеко. — Я думал, ты поймёшь, почему это плохо. А тебя банально не смущает факт, что я мог когда-то близко общаться с Блейдом. — Почему должен? — Ну, учитывая ваши отношения… — Мои «отношения» с Блейдом — только моё дело. Они совершенно никак не касаются окружающих. Даже если вы в прошлом были закадачными друзьям, в чём я, конечно, сомневаюсь, это никак не влияет на моё восприятие тебя. — Дань Хэн сделал глубокий вдох. Было похоже, что он пытается успокоиться, потому что если они оба начнут психовать, это не приведёт ни к чему хорошему. — Я понял всё. Ты боишься, что всё твоё настоящее является частью плана, о котором у тебя нет воспоминаний. Ты боишься, что когда они вернутся, тебе придётся столкнуться с последствиями, с выбором. Как итог, ты боишься самого себя. — Да. Да, ты прав, — прошептал Первопроходец, устало склоняя голову и утыкаясь лбом в чужое плечо. Этим жестом он признал собственное поражение. Всё же не ошибался, когда сказал, что Дань Хэн в такой ситуации может понять его лучше всех. Объятия стали крепче и вновь обоюдными. — Всё нормально, это абсолютно обоснованный страх в такой ситуации. Но ты уже сделал огромный шаг, чтобы побороть его. Уверен, когда и если настанет момент твоего сомнения, мы сможем решить всё вместе. И я говорю не только о себе. Ты должен рассказать об этом всем на Экспрессе, потому что в решающий миг нужна будет вся возможная поддержка. Они поймут, ты не останешься один. Келус, ты всегда помогаешь всем, кто нуждается. Совсем не стыдно просить помощи в ответ, особенно у близких людей.       С губ сорвался вздох облегчения, и он слабо кивнул головой несколько раз. Быть может всё не так ужасно. Это ведь всего лишь фантазии, которые преобразились в страхи. В конце концов, на прощание Кафка сказала, что его ждёт трудный путь, на котором обязательно появятся те, на кого можно положиться, даже если это больше не будут Охотники за Стеллароном. В её интонации не было ничего угрожающего. Она будто бы смирилась с тем, что должна будет исчезнуть из воспоминаний Келуса, но искренне верила в то, что тот не останется один, и что они сумеют найти дорогу друг к другу вновь. И Первопроходец отчасти тоже скучал, но это была тоска по чему-то непонятному. У него всё равно не было полной картины утраченного когда-то. Однако, имея своё настоящее, он уже не смог бы легко оставить Экспресс, даже если в прошлом тоже было что-то ценное для него. — Хм, а мы сейчас обнимаемся. — Уже несколько минут, ты только заметил? — Я не об этом. Ты сегодня отказался обнимать меня на прощание, — Келус специально произнёс эту фразу слегка обиженным тоном. Тревога постепенно отступала, на смену ей пришло привычное задорное настроение. Да и хотелось как-то разбавить напряжённую атмосферу. — Ты же знаешь, что я не люблю проявления чувств на публике. Особенно, когда вокруг столько любопытных глаз. — Тут недалеко люди в купальне. — Уверен, они сюда не смотрят. Поэтому я могу сделать так. — День Хэн приподнял лицо партнёра и мягко прикоснулся своими губами к его. Келус чуть улыбнулся, прежде чем ответить на поцелуй. Он всем сердцем обожал подобные моменты, когда физическая близость была позволена. С Дань Хэном было легко. Тот никогда не был настойчив, ценил личное пространство, но умел быть невероятно нежным и чутким. Другое дело, что на Келуса периодически нападал невероятно сильный тактильный голод, и это иногда становилось небольшой проблемой. Однако он уже научился пользоваться лазейками и нашёл подход к столь закрытому человеку, поэтому они гармонично существовали вместе. — Что ж, именно этого мне не хватало для полного счастья. — То есть тебе стало лучше после поцелуя? — Не только. Больше, конечно, после нашего разговора. Поцелуй тут лишь как приятное завершение. — Первопроходец поцеловал Дань Хэна в кончик носа и тихо засмеялся, когда тот слегка нахмурился после. — Думаю, у нас ещё есть пару часов на отдых, надо ими воспользоваться. Кто знает, в какой гуще событий мы окажемся потом. — Твоя правда. Только я не хочу спать, да и не засну больше точно. — Давай тогда просто полежим. — Дань Хэн выпустил его из объятий, но сразу же крепко взял за руку. — Мы обязательно займёмся твоим вопросом основательно, когда выберемся отсюда. Пока что нам нужно сосредоточиться на проблемах этой планеты. Однако, если вдруг тебя снова накроет, не думай, сразу говори мне. — Ты прав. Прежде чем заниматься своими проблемами, нам надо спасти ещё один мир и стать местными героями! — Келус довольно улыбнулся. — И… спасибо тебе. За всё. — Не нужно, за такое не благодарят. Я всегда буду рядом, когда ты будешь нуждаться во мне.       Келус вновь ощутил облегчение и приятное тепло в груди. Он покорно последовал за Дань Хэном обратно в комнату, уже не чувствуя неподъёмного груза на своих плечах. Даже если в один момент всё начнёт рушится, у него есть тот, на кого можно положиться. Нет, у него есть те, на кого можно положиться. Ему действительно удалось найти настоящую семью, а прошлое нужно оставить в прошлом. Главное, чтобы оно не настигло их всех слишком скоро.