Path of Needles

Уилл не хотел уходить в отставку. Он не хотел покидать свой маленький домик, больше похожий на хижину. Он не хотел оставлять своих собак, которых ему со скрипом удалось вернуть после того, как бывшая жена сдала их в приют, пока он лежал в больнице при смерти. Но Джек снова нанёс ему визит. И если бы принесенное им досье было бы на любого другого психа, другого Долархайда, то Уиллу хотелось бы думать, что он ответил бы отказом, но на фотографии, которую Джек положил Уиллу на колени, было лицо, позабывшееся много лет спустя после событий в Теннесси. Мужчина на фотографии, одетый в дорогой костюм, триумфально улыбался и махал в камеру. Под ним с балкона свисал труп, вздернутый за шею, с вывернутыми наружу внутренностями. Уилл коснулся витиеватого шрама, петлей опоясывающего его собственный живот. — Где? — голос его был хриплым. Мысленно он молил Джека не просить о том, чего, как Уиллу казалось, тот хотел попросить. — Италия. Флоренция. Он вернулся, Уилл. Мне неловко тебя просить, но… — Вот и не надо. Я ушел от дел. От него. Не смей… — Ты поймал его, Уилл. Ты поймал его в первый раз. — После того, как он меня чуть не грохнул! Взгляд Джека упал на застарелый шрам, за который хватался Уилл, а затем зацепился за тот, что пересекал щёку Уилла; во второй раз Ганнибал едва не убил его. — Я бы не стал просить, будь у меня другие варианты. Уилл закрыл глаза, чувствуя себя раздавленным.

***

Выйдя из штаб-квартиры ФБР, Уилл налетел на Джека. — Спасибо, что бросил меня на растерзание этим вшивым волкам! — Я пытался, Уилл. У Верджера есть друзья в очень высоких кругах. — Он у него, Джек. Я знаю! Он поймал Лектера. — Повторика-ка. Ты точно уверен, что видел именно Лектера, когда его затаскивали в тот фургон? Уилл покачал головой скорее в отчаянии, чем в отрицании. — Даже если бы я его не видел, я бы всё равно узнал. Рядом с моей машиной лежала корзинка для пикника. В ней была еда… еда, которая нравилась мне, которую он готовил для меня, когда я был… не в духе. Газеты не слишком хорошо отзывались о ФБР из-за возвращения Лектера после многолетнего затишья. «Сплетник» тоже не упустил возможности осудить Уилла за смерть одной из их лучших журналисток. После нападок газетчиков Лектер написал Уиллу несколько писем, которые невозможно было отследить даже по базе Куантико. Никто никак не мог понять, отправлены они были в качестве насмешки или утешения. Однако кто-то слил эту информацию «Сплетнику», и те раскритиковали его в пух и прах. — Он даже положил туда жменьку сраного собачьего корма. Джек мягко продолжил: — Но ты не разглядел мужчину как следует. — Я бы узнал его где угодно, — Уилл устало потер глаза. Из-за этого чёртова Лектера, из-за Джека, из-за этого мерзкого Крендлера, который, казалось, с самого начала невзлюбил Уилла… — Уилл, даже если оно так и есть, то что с того? — Что? — Уилл поднял взгляд, неуверенный, что правильно расслышал. — Я говорю, ну и что с того, что Лектер у Мэйсона? — Ну и что? Он его убьёт! Он будет пытать его, а потом убьёт. — И опять же, какая разница? — Уилл никогда не видел Джека таким истощенным. — Может, в кои-то веки монстрам стоит грызться с другими монстрами. — Джек, ты сам меня сюда позвал. Ты попросил меня найти Лектера. — И ты нашел. Совсем скоро он больше никому не причинит боли. Возможно, так и должно все закончиться. Так мы наконец обретём покой. — Я дал клятву служить и защищать. И не только невинных. Джек отмахнулся: — Этой твоей клятве сто лет в обед, и ты благополучно забыл о ней, когда шел преподавать. Ты уже не ты. Черт, как и я, впрочем. Я подал заявление об отставке. Стоило сделать это сразу после ухода Беллы, но… — он повел плечами и не стал смотреть Уиллу в глаза. — Джек, вызови полицию в поместье Верджеров. Прошу. — Ты хоть понимаешь, к каким людям мне придётся обратиться? — Пожалуйста! — Уговорил. Думаешь, ты захочешь быть там?

***

Верджер с радостью распахнул перед ними двери своего дома, чтобы они могли обыскать все его комнаты. Ни Ганнибала Лектера, ни его следов они не нашли. Зато нашли ухмыляющегося Крендлера с ордером на арест Уилла Грэма и множеством протоколов о предполагаемых преследованиях Уиллом Верджера в течение нескольких недель, пока тот участвовал в расследовании. Лицо Уилла горело от унижения, особенно когда Джек не сказал ни слова в его защиту. — Не бери в голову, — пробормотал Джек, сжимая плечо Уилла, когда они возвращались к своим машинам. Уилл буркнул что-то созвучное с согласием и сел в свою машину, наблюдая, как уезжает Джек. Он завел двигатель и выехал с подъездной дорожки. Мча по шоссе, Уилл вспомнил карту поместья Верджеров, на которой видел старую служебную дорогу, ведущую в лес за особняком. Он съехал на обочину и забарабанил пальцами по рулю. А ведь была старая сказка, правда? О девочке, которой пришлось выбирать между тропой из иголок и тропой из булавок? Если Уилл поедет по шоссе, то этого психа наконец закроют, даже если Уилл при этом погибнет. Если же Уилл съедет с дороги и попытается найти объезд… Он был более чем уверен, что его никто не погладит по головке за спасение жизни Лектера, что уж говорить о том, что если его снова схватят у Верджеров, то он может оказаться в одной клетке вместе с Лектером. Он зарычал и нажал на газ, резко выворачивая руль в сторону съезда. Булавки или иголки, какая теперь разница? Был ли в этом смысл после всего?

***

Ганнибал позволил себе даже на секунду расстроиться, что из всех достойных противников, которые могли бы красиво завершить его жизнь, он, скорее всего, погибнет от руки Мэйсона Верджера, который не мог придумать ничего более изобретательного, чем скормить его свиньям. Он вздохнул, напугав сицилийцев, которые проверяли его наручники. — Мы вам надоели, доктор Лектер? — спросил его старший. Ганнибал заставил себя улыбнуться. — О, вовсе нет. Просто думал о том, как отнял жизнь у твоего брата. Жаль, что он умер так быстро и так бесславно. Испражнившись, когда мой нож… Сицилиец взвыл, схватил кнут и ударил им Ганнибала, задев правый глаз. Боль была мучительной. Другой мужчина, выживший брат здоровяка, оттащил его, успокаивая тем, что это было частью плана Ганнибала — разозлить их и заставить убить его раньше. Забавно, что один из них был умнее, чем казался. Ганнибал одним уцелевшим глазом наблюдал, как братья уходили, опустив головы, бегло переговариваясь и мечтая о деньгах. Он закрыл глаз и открыл его, перемещаясь в свой дворец воспоминаний. — Никогда бы не подумал, что ты способен на самоубийство, Ганнибал. Против воли он вздрогнул. — Я скучаю по твоему голосу, Уилл. — Ты говоришь мне это каждый раз, когда видишься со мной, а это как минимум раз в день, — Уилл вышел из тени, ступая босыми ногами по мраморному полу в сторону очарованного Ганнибала, будто приросшему к одному месту. — Но я скучаю по тебе, Уилл. Больше, чем ты можешь себе вообразить. Прохладная рука прижалась к синеющему глазу Ганнибала, и боль утихла. Он склонил голову перед этими тонкими, поглаживающими пальцами, и пробормотал слова благодарности на языке, которым не пользовался много лет. — Тебе не следовало их провоцировать, — отчитал его Уилл. Ганнибал рассмеялся и открыл глаз, чтобы посмотреть на своего Уилла, только своего, в дворце его разума. Здесь он был невероятно красив, и Ганнибал снова задался вопросом, не стал ли выдуманный Уилл прекраснее, чем его земной двойник, с каждым годом, прошедшим без их встречи. — Ты останешься со мной? До конца? Уилл нахмурился. Он выглядел обеспокоенным, встревоженным; на лице реального Уилла никогда не появлялось такого выражения, когда он думал о Ганнибале. — Я останусь, Ганнибал. Я останусь с тобой. Ганнибал вздохнул, услышав своё имя из этих уст, и пожалел, что никогда не слышал этих слов наяву от настоящего Уилла. Он вообще много в чем винил себя, когда дело касалось того, чего не говорил Уилл и того, чего Ганнибал не говорил в ответ. — Спасибо, — сказал он и открыл глаза. Перед ограждением остановился фургон. Как мило, что Верджер решил рискнуть и выйти на холодный ночной воздух, чтобы посмотреть на кончину Ганнибала. Но льстит ли это Ганнибалу? Он всё ещё ощущал прикосновение пальцев Уилла, и если бы он обернулся, то смог бы уловить призрачный образ своего милого друга. Невероятно милого — именно таким запечатлел Уилла его разум. Верджер глумился над ним, и Ганнибал машинально огрызнулся. Он не хотел отрывать взгляда от своего ангела, не хотел, чтобы последним его видением была уродливая харя Верджера. Одна из шавок Верджера в погонах что-то выкрикнула и потянулась к Ганнибалу, чтобы заставить его глядеть на своего исхудавшего бывшего пациента. Протянутая к нему рука взорвалась фонтаном крови. Нечто влажное окропило щеки Ганнибала, и он моргнул, возвращаясь из дворца воспоминаний. — Я настоятельно рекомендую вам поднять руки вверх и отойти назад. Всем. — Уилл, — пробормотал Ганнибал. — Доктор Лектер. Один из полицейских потянулся за пистолетом в кобуре, полагая, что Уилл либо окажется медленнее его, либо не решится нажать на курок. Уилл выстрелил ему один раз в сердце и один раз в значок, висевший у него на груди — Ты обворожителен, — сорвались слова с губ Ганнибала, который даже не успел осознать их суть. Уилл взглянул на него, а затем отвернулся, глядя на фургон, который, визжа шинами, направился в особняк. Он сосредоточил внимание на двух оставшихся сицилийцах и бросил им пару наручников. — На землю. И сцепите запястья друг друга, — но мужчины ничего не сделали и туповато уставились на него, и тогда руки Уилла, державшие пистолет, слегка задрожали: нервы сдавали. Ганнибал услужливо перевёл приказ на итальянский, и после долгой паузы двое мужчин подчинились. — Спасибо, — неохотно сказал Уилл и быстро обезоружил силийцев. Убрав пистолет в кобуру, он подошёл к Ганнибалу и достал из-за пояса охотничий нож. Он начал разрезать верёвки на правом запястье Ганнибала. Ганнибал не мог удержаться от того, чтобы не наклониться к нему и не вдохнуть запах: пота, оружейного дыма, лосьона после бритья, который Ганнибал подарил ему много лет назад. Он ухмыльнулся и понял, что, должно быть, выглядит комично, как школьник, который впервые влюбился. — Доктор Лектер, пожалуйста, перестаньте меня нюхать. — Приношу свои искренние извинения. — Что случилось с Вашим глазом? — спросил он. — Неосмотрительно спровоцировал своих похитителей. Если дашь мне нож, дело пойдёт быстрее. Я вижу, тебе не по себе, когда ты стоишь к ним спиной. Уилл помедлил, а затем протянул ему рукоятку ножа. Он тут же достал пистолет и отступил назад. — Как только освободитесь, пойдёте впереди меня. Через лес есть тропинка, ведущая к старой дороге. Там я оставил свою машину. Как только мы доберёмся до моей машины… Ганнибал прервал тщательно спланированную речь. — Ты видел человека по пути сюда? Уилл моргнул. — Какого еще человека? — О боже. Здесь три итальянских головореза, мой милый Уилл. В глазах Уилла промелькнуло сомнение. Ганнибал буквально мог прочитать мысли в его чудесном, встревоженном маленьком разуме: Ловушка? Серьезно? И, благослови его Бог, он все еще доверял Ганнибалу. Уилл обошел наклонившегося Ганнибала, который развязывал свои ноги, и обвел дулом ограду. Ответная очередь зачастила со второго этажа открытого сарая. Пуля-дротик промахнулась, взметнув грязь рядом с ногой Уилла. Ганнибал заметил дротик со снотворным, когда вышел из хлева, и наклонился, чтобы поднять его. Теперь, зная, где прячется этот человек, Уилл открыл огонь по амбару. Вслед за последней выпущенной пулей раздался приглушённый крик боли, а затем щелчок пустой обоймы. — Вот же срань, — Уилл вынул обойму и кинул ее на землю, затем достал новую из кармана куртки, настолько сосредоточившись на невидимом враге, что совсем позабыл о том, кто был у него за спиной. Ганнибал обнял Уилла, прижимаясь к нему всем телом. Жар опьянял ровно также, как и тихий звук, который издал Уилл, когда Ганнибал вонзил дротик с транквилизатором ему в шею. — Спи, Уилл. Мы победили, — Уилл обмяк в его руках, и Ганнибал опустился вместе с ним. Стоя на коленях, он прижимался лбом к его лбу, восхищаясь тем, как даже сейчас Уилл боролся с забвением. — Ты победил, — выплюнул Уилл на последнем издыхании. — Так и есть, — Ганнибал поцеловал каждое подрагивающее веко, шрам на левой щеке, а затем встал, практически не чувствуя веса Уилла на своих руках. — Ты продолжаешь неправильно питаться, мой дорогой. Я это исправлю, — он прошёл мимо сицилийцев, которым удалось подползти к трупу офицера. Они рыскали в его карманах в поисках ключа или оружия, но Ганнибалу было всё равно. Они остановились, заметив, что Ганнибал подходит к воротам, на которые бросались голодные свиньи. Ганнибал дотронулся рукой до засова и с вежливой улыбкой на лице открыл его. — Приятного аппетита.

***

Уилл разомкнул глаза и увидел незнакомый потолок. Он моргнул, пытаясь осознать, где находится, а потом понял, что ему всё равно. Он попытался сесть, но все закружилось, и он упал обратно на подушки. — Ты проснулся. Молодец. — Доктор Лектер? — Собственной персоной, — Лектер наклонился к нему и улыбнулся. Точнее, улыбнулся лишь подобием того, что было принято называть улыбкой: едва заметно напряг уголки губ, блеснув глазами. — Я спас Вас. — И я тебя, дорогой Уилл. — Полагаю, это всяко лучше, чем если бы мы пытались убить друг друга. — Хм, а что бы предпочел ты? — Поможете мне подняться? — Лектер подставил руку под шею Уилла, а другую — под спину и усадил его. Уилл снова упал бы, если бы Лектер не сел рядом с ним и не обнял его за плечи. — Вы накачали меня наркотиками, доктор Лектер? — Для тебя это так важно? — Я и забыл, как Вы раздражаете меня, когда отвечаете на вопросы вопросами. — Я тоже многое забыл о тебе, — голос доктора слегка дрогнул. — Например? — Например, как прекрасно ты выглядишь со свежей кровью на руках. Уилл поморщился и попытался отстраниться, но Лектер держал его крепко. — Тебе все ещё неприятно. Убивать. — Вам следует благодарить Бога, потому что именно моя неприязнь к убийству заставила меня прийти за Вами. — Да, чтобы спасти меня от небольшой мести Верджера, — Лектер и вправду был слишком близко, Уилл чувствовал его дыхание на своей щеке со шрамом. — От тебя ведь не ускользнуло осознание того, что ты убивал ради убийства, Уилл? — Ну да. Они были плохими людьми. — «Плохими людьми»… — а я не такой? — эта фраза повисла между ними в воздухе, и Уилл смутился. Он попытался встать, но Лектер удержал его. — Я не хотел тебя расстраивать. Я рад снова тебя видеть. Я так по тебе скучал, — Уилл рассмеялся, и в его смехе чувствовалась истерика. — Тише. Думаю, тебе лучше вздремнуть ещё чуточку, — укол в шею. Уилл оттолкнул руку Лектера. — Ах ты, сукин сын… — Не груби, Уилл. Только не ты. Спи. Нам многое предстоит обсудить в ближайшие дни.

***

Уилл проснулся во второй раз и понял, что впервые за много лет ему не снились сны. Он потянулся на тонких простынях и повернулся лицом к огню. Лектер наблюдал за ним с кресла, которое он придвинул к камину; на коленях у него лежала книга. — Добрый вечер, Уилл. — Добрый вечер, доктор Лектер, — лицо Лектера окаменело при приветствии Уилла. — Чем Вы занимались? Читали? — Я пытался, но смотреть, как ты спишь, оказалось намного… интереснее. Уилл покраснел и понадеялся, что свет от камина скроет краску на его лице. Голова странно гудела и дребезжала, как иногда во время лихорадки. — Вы меня усыпили? — Ты уже спрашивал меня об этом. — Но Вы мне так и не ответили, — Уилл опустил ноги с кровати на пол и был вынужден сделать паузу, чтобы мир вокруг него перестал вращаться. — Как я здесь оказался? — спросил он. — Я привёз тебя сюда. Нашёл твою машину. К сожалению, мне пришлось заменить её на что-то более неприметное. Мы далеко от поместья Верджеров, Уилл. Здесь мы в безопасности. Уилл хмыкнул и медленно встал, опираясь на спинку кровати. — Теперь, когда я в вашей власти, что Вы собираетесь со мной делать, доктор? — Если я скажу, что как-то не особо задумывался об этом? — Тогда солжете, — Уилл сделал осторожный шаг вперёд, а затем ещё один. — Как некрасиво. — Так что Вы собираетесь делать, доктор? Сожрете меня? — Уилл споткнулся, и Лектер вскочил на ноги, чтобы подхватить его. Носом Уилл вжался в грудь Лектера и только через мгновение он понял, что доктор не отпускает его. Он повернул голову в сторону, чтобы дышать. — Должен признаться: я думал о том, какой ты восхитительный на вкус. Уилл вздрогнул, и руки Лектора крепче сжали его. — Я и забыл, какой Вы сильный. — Это чтобы покрепче обнять тебя. И вместо того, чтобы спрашивать, чего хочу я, спроси себя, чего хочешь ты? Чего ты хочешь? Уилл попытался отстраниться, но Лектер лишь ослабил хватку, чтобы Уилл мог стоять самостоятельно. Они все ещё были в непозволительной близости, и Уилл почувствовал, как зашевелились на его голове волосы, когда Ганнибал немного склонился и вдохнул их запах. — Ванну. Я хочу принять ванну. Если его просьба и удивила Лектера, он не подал виду. — Как скажешь. Присядь, а я пока наполню ванну, — он позволил Уиллу сесть в освободившееся кресло. — Господи, я до сих пор в той же одежде, что была на мне… Сколько дней я здесь, доктор? — Уилл, я думаю, мы знаем друг друга достаточно давно, чтобы ты мог звать меня менее официально. — По имени? Лектер в ответ склонил голову набок. Уиллу не хотелось сближаться с человеком, который однажды пытался его прикончить. Он не понимал, почему именно сейчас для Лектера это имело значение. Ганнибал был вежлив, но Уилл был уверен, что он ни за что не уйдет отсюда, когда веселый настрой доктора улетучится. — Тогда Ганнибал. Ганнибал улыбнулся. — Спасибо, Уилл, — он зашёл в ванную, и вскоре послышался шум воды. Уилл задремал, и тогда доктор Лектер вернулся и провёл тёплой рукой по его кудрям. — Полагаю, мне придётся помочь тебе залезть и вылезти из ванной. Если позволишь? — Не могу отказаться, — Уиллу помогли подняться на ноги, но Лектер остановился у камина. — Тебе нужно раздеться перед ванной, — в его голосе слышалось отчуждение. — И я бы предпочел это сделать в ванной комнате. — Давай назовём это небольшим упражнением, — Лектер улыбнулся, словно над какой-то личной шуткой, понятной только ему самому. Отошёл от Уилла, и, хотя тот пошатнулся, все равно устоял на ногах. — Сними куртку, Уилл, и брось её в огонь. Уилл замешкался, но все-таки дернул молнию вниз. Лектер едва-едва коснулся шрама на его щеке кончиками пальцев. — Она тебе больше не понадобится, Уилл. В огонь. Быстро, пока в нем сохранялись крупицы самообладания, он снял куртку и бросил ее в огонь. Они молча смотрели, как она горит, как пламя пожирает ее. — Теперь рубашку. Помочь тебе с пуговицами? У тебя очень дрожат руки, — но Уилл сумел расстегнуть ее сам и тоже бросил в огонь, к догорающему пеплу куртки. Остальная одежда отправилась туда точно так же. Лектер тихо вздохнул и попытался коснуться шрама, огибающего живот Уилла, но Уилл схватил его за запястье в миллиметре от прикосновения. — Что теперь, доктор? Собираетесь съесть меня? — Нет, Уилл. Сейчас мы тебя искупаем. Было не по себе мыться под пристальным взглядом Лектера, но Уилл справился. Он даже смог ровно держать бритву и зеркало, которое принёс ему Лектер. Начав вставать из ванны, он тут же вспомнил, что ему не во что переодеться. Он очень надеялся, что Лектер не будет держать его здесь голым в качестве своего рода превентивной меры, чтобы тот не сбежал. Словно прочитав его мысли — и явно забавляясь ими, — Лектер протянул ему халат. — Оденем его на тебя, когда вытрем. — Я и сам справлюсь, — пытаясь приподняться, Уилл поскользнулся и упал обратно в воду. Он метнул угрюмый взгляд Лектеру и разрешил вытащить его, а затем обсушить волосы полотенцем. Халат приятно облегал его тело, и он не мог этого не признать. — Никогда не видел тебя выбритым, — Лектер провёл большим пальцем по своей скуле. — На тебя почти больно смотреть. — Это комплимент или… Лектер рассмеялся — Смотреть на тебя — все равно, что смотреть на солнце. — Ты всегда был таким странным? Лектер хлопнул увесистой ладонью по его плечу. — А теперь спать, Уилл. Хватит на сегодня волнений. — Но я не устал… — игла в его руке говорила об обратном.

***

Уилл быстро потерял счёт дням, проведённым в тёмной комнате. Он полюбил принимать ванну: она была огромная и напоминала ему о том, как в детстве он часами резвился в пене. Однако вместо его матери был Ганнибал, добрый доктор, сидевший на краю ванны с открытой книгой, от которой он никогда не отрывал взгляда. Уилл гадал, а было ли доктору вообще дело до того, что Уилл мог запросто утопиться, дабы лишить его такого удовольствия как смерть от своих рук. Уколов становилось всё больше, и Уилл почти перестал их замечать. Они помогали ему не бояться дышащей в затылок смерти: он даже наслаждался своим заточением. Уилл забыл, как колко порой разговаривал Ганнибал, и как сильно ему нравились их беседы. — Чем я пахну? — однажды спросил Уилл, ощутив, как доктор повел носом рядом с его шеей. — Хочешь понять, когда я созрею? — Не дерзи, — Ганнибал слегка похлопал Уилла по щеке. — Что касается твоего запаха, я не знаю, смог бы я его описать, — он задумчиво поджал губы. — И ты все равно продолжаешь. — Мой прекрасный Уилл, иногда я думаю, что мне дали этот дар, — он указал на свой нос, — только для того, чтобы я мог отличать тебя от остальных. — То есть иными словами мой запах не напоминает тебе свинину? — Никогда не напоминал, мой дорогой, — Ганнибал улыбнулся ему, и Уилл встретился с ним взглядом. Только потом он понял, что ему это не нравится.

***

«Видимо, сегодня я умру», — подумал Уилл, наблюдая за тем, как Ганнибал задумчиво выбирал для него одежду. Он приложил к Уиллу одну рубашку, потом другую, бормоча что-то себе под нос на другом языке. Наконец он выбрал рубашку и занялся подбором пиджака. Собрав образ, он оставил одежду на кровати и приказал Уиллу одеться самому. Уилл посмотрел на костюм, а затем на галстук. — Да пропади оно все пропадом. Если он и отбросит коньки сегодня вечером, то сделает это с комфортом. Уилл спускался по лестнице как раз в тот момент, когда Ганнибал, зажигающий украшавшие длинный стол свечи, замер. Он долго смотрел на Уилла, позабыв о спичке, которую держал в руке, пока пламя не лизнуло его пальцы, и он, шипя, выронил ее. Уилл разгладил руками свою рубашку, чувствуя себя неуютно из-за молчания доктора. Он решил надеть простую чёрную рубашку и чёрные брюки. Ноги были босыми, и Ганнибал хмыкнул, заметив это. — Я… — Уилл не знал, собирался ли он оправдываться или объясняться. Ганнибал перебил его, прежде чем он успел сообразить. — Выглядишь изумительно. Прошу. Присаживайся, — он отодвинул стул и, увидев тревогу в глазах Уилла, предложил ему руку: последние силы Уилла ушли на то, чтобы спуститься по лестнице. — Спасибо… Ганнибал, — Уилл сел и попытался сделать вид, что не расслышал довольного мурлыканья доктора. — Ужин скоро будет. Наслаждайся вином, — кудри на его голове шевельнулись от чужого дыхания, и Уилл задумался о том, почувствовал ли Ганнибал его запах, раз стоял так близко. Вино было сладким и, несомненно, с наркотиком, но от него у Уилла внутри все затрепетало, поэтому он продолжал пить. Лучше умереть обдолбанным, но вскоре Уилл отогнал мрачные мысли прочь: дом был прекрасным, пусть и эротические шедевры искусства, висевшие на стенах, сбивали с толку. Уилл задавался вопросом, стоило ли ему спросить об этом Ганнибала или нет. Ганнибал вернулся с тарелками, на которых расположились разного рода блюда. Он дал размашистое резюме на каждое из них, но Уилл даже не старался запомнить незнакомые слова на незнакомом языке и просто упивался тем, как они звучали из уст доктора. Уилл взял вилку и подцепил кусочек мяса с соусом. Он поднёс его к губам, но заколебался. Уилл знал: была какая-то причина, по которой он не должен был есть это мясо, но, черт подери, он не мог вспомнить… Ощутив на себе взгляд темных глаз Ганнибала, он мигом запихнул кусочек в рот. Мясо растаяло у него на языке. Ганнибал выдохнул, а Уилл и не знал, что он все это время сдерживал дыхание. — Недурно. Глаза Ганнибала заблестели в свете свечи, как от слез. — Благодарю. Ты понятия не имеешь, что твои слова значат для меня, — он встал из-за стола, едва не опрокинув свой стул. — Я позабочусь обо всем, пожалуйста, наслаждайся. Удивленный Уилл не протестовал. — Выглядит аппетитно, — пролепетал Уилл, когда Ганнибал поставил перед ним блюдо. — Выпей ещё вина, — ответил доктор. У Уилла и так уже кружилась голова, но он всё равно сделал глоток. — Ты был женат. А сейчас? Уилл вздрогнул от неожиданного вопроса и понял, что его клонило в сон. — Да. То есть, был — я был женат. На Молли. Я вроде уже говорил об этом? У него заныла щека на этих словах, и он с трудом мог вспомнить, почему. — Да, говорил. Жаль, что вы больше не вместе. — Всё нормально. Я и не скучаю по ней-то должным образом… Мы расстались не на хорошей… не на хорошей ноте. Она… — Уилл утер глаза и удивился влаге на своих руках. — Почему же она ушла? — Ганнибал невозмутимо сделал глоток вина, словно тема чужой боли была обыденностью для светской беседы за ужином. Вероятно, так считал он. — Наверное, потому что я не был первым красавцем или потому что пугал ее. Может, она просто-напросто устала от меня. Ганнибал метнул взгляд Уиллу поверх бокала. — Ты вовсе не уродливый и не пугающий. На мой вкус, по крайней мере. Уилл рассмеялся. — Ты — это ты. Естественно, для тебя я слишком ручной или даже скучный, что ли. — С тобой мне никогда не было скучно, Уилл. Никогда, — он подался вперёд и огладил щеку Уилла большим пальцем. — И ты никогда не был некрасивым. С годами ты посерел настолько, что теперь и не видно твоего уродства. — Ты написал в своем письме, что я распоследняя паскуда, пока я был… был в больнице после того, как ты натравил на меня того… того… мужика. Ганнибал вздохнул: — Мне было больно, Уилл. Ты ранил мои чувства, — он опустил взгляд, о чем-то явно задумавшись, а потом вновь взглянул на Уилла. Уилл отвернулся. — Ты знаешь, что я ни за что не позволил бы ему навредить тебе. Давая твой адрес ему, я знал, что ты был в Вирджинии. Уилл ошарашенно вытаращился на него. — Получается, ты хотел, чтобы он убил… Какая мерзость! Ганнибал улыбнулся и пожал плечами. — Так вот как я ранил твои чувства? Женился на… — Теперь это не имеет значения, Уилл. Она бросила тебя. Ты снова мой. Уилл занервничал и сделал слишком большой глоток вина. Комната закружилась. — Ешь, пока не остыло, — он снова сделал паузу и отправил в рот очередной кусочек мяса. — Это кто-то, кого я знаю? Ганнибал что-то промычал, не сводя глаз с Уилла. Уилл съел еще кусочек. Он вздохнул. — Я скучал по твоей стряпне. — А я скучал по тому, чтобы готовить для тебя. Он съел ещё кусочек. Ему вспомнился отрывок из детской сказки, зазвучавший в голове голосом его матери. «Грязной потаскушкой станешь ты, ежели вкусишь плоть и кровь своей бабушки». Он даже не понял, что произнёс это вслух, пока Ганнибал не переспросил его. — Кажется, это из какой-то сказки. Понятия не имею, почему я вдруг вспомнил ее. — Уверяю тебя, это не твоя бабушка, Уилл. — Молли бросила меня. — Я знаю, Уилл. — Нет, она бросила меня. После… после нападения. Она забыла обо мне. Я пробыл там почти час, а потом… меня нашла полиция, которую послал Джек. — Уилл. Я знаю, — от Уилла не ускользнуло то, с каким удовольствием доктор откусил свой ростбиф. — Мне… мне нужно подышать свежим воздухом, — Уилл, пошатываясь, поднялся на ноги: его стул опрокинулся и грохнулся на пол. Уилл вздрогнул от внезапного шума и навалился на стол, чтобы не упасть. — Уилл, сядь и доешь свой ужин. Я ведь так старался. — Мне нужен воздух, — зашептал Уилл, направляясь к входной двери, которую он едва различал вдалеке. Он дошел до огромного камина, освещавшего просторную гостиную: Ганнибал схватил его за талию. — Уилл, перестань плакать. Вернись и съешь свой ужин. — Я не могу больше! Не могу этого выносить! Ганнибал развернул его к себе и сжал так крепко, что Уилл понял: утром у него на талии останутся синяки. — Возьми и убей меня уже поскорее, — прошептал он. Судя по тому, как слегка расширились глаза напротив, Ганнибал, казалось, удивился, но быстро взял себя в руки. — Я не собираюсь убивать тебя, Уилл. — Но ты уже пытался, — Уилл оттолкнул мужчину и задрал рубашку, обнажая шрам. — Ты прав. Но я действовал под влиянием… страсти. — Значит, я сделал тебе больно? — Сделал. — Ты правда думал, что я уйду с тобой, Ганнибал? — мерцающие тени скрыли лёгкую улыбку, появившуюся на лице Ганнибала, когда тот услышал свое имя. — Да, думал. И я признаю, что поступил чересчур жестоко, когда ты отверг меня, — он коснулся шрама Уилла, и Уилл вздрогнул от того, с какой любовью он это сделал. Ганнибал встретился с ним взглядом. — Признаю: мне льстит мысль о том, что я пометил тебя. Что каждый раз, смотря в зеркало, ты думаешь обо мне, — он улыбнулся одними губами. — Чего ты от меня хочешь? — он опустил рубашку. — Того же, что и тогда, — Ганнибал сделал шаг ближе, затем ещё один. Он медленно заключил Уилла в объятия и притянул к себе. Уилла успокаивал звук бьющегося сердца Ганнибала. Какая-то часть его разума кричала, что нужно бороться, вырываться, но от вина хотелось спать. Комната лениво вращалась по кругу, и пальцы Ганнибала успокаивающе скользили по его спине. Уилл вздрогнул: его осенило. — Ты никогда не забудешь обо мне, — это был не вопрос. — Никогда. И я никогда никому больше не позволю причинить тебе боль. Быть защищённым, никогда больше не страдать… Уилл задумался о том, каково это — впервые в жизни почувствовать себя в безопасности. — А всё, что мне нужно будет сделать — это…? — Быть рядом. Ты не обязан охотиться со мной, но позволь мне заботиться о тебе. Позволь мне кормить тебя, — он потерся носом о нос Уилла. — Позволь мне любить тебя. — Что знает о любви чудовище? — сказал Уилл, обнимая Ганнибала и прижимаясь к нему, словно ребёнок, ищущий утешения. — Я люблю твои глаза, — прошептал Ганнибал, горячо дыша в лицо Уиллу. — Это чтобы лучше тебя видеть, — мечтательно ответил Уилл, наклоняясь к Ганнибалу и проводя пальцами по его волосам. — Знаешь, я теперь вижу. Всего тебя — ту тёмную сущность внутри, которая состоит только из шерсти, зубов и голода. — Я знаю, — голос Ганнибала звучал удовлетворённо, а рука на пояснице Уилла опустилась ниже. — Джек ведь предупреждал меня. Или Алана? Говорили же мне, что нельзя приближаться к убийцам, вставать на кривую дорожку. Или мне говорили нечто иное? Он взвизгнул: Ганнибал укусил Уилла за шею. — Господи, какие у тебя острые зубы! — А это чтоб скорее съесть тебя! — рыкнул Ганнибал, прикусывая сильнее, но Уилл не дрогнул, а вместо этого улыбнулся и потянулся за поцелуем. Ужин остывал, а поцелуи все сыпались. Они напрочь забыли о еде: Ганнибал опустился на колени и распахнул рубашку Уилла, выцеловывая оставленный собственными руками шрам. У Уилла было ощущение, что он что-то забывал и забывал многое, но вскоре все отошло на второй план. Ганнибал расстегнул его брюки и затем утянул Уилла за собой на пол.

***

Джек досрочно вышел в отставку после гибели Верджера от рук Ганнибала Лектера (по крайней мере, так сказала сестра Верджера, хотя интуиция подсказывала Джеку, что в её истории что-то не так). Внезапное исчезновение Уилла Грэма тоже не добавило причин для того, чтобы он пробыл на своей должности оставшиеся пять месяцев. «Сплетник» был на седьмом небе от счастья: он строил теории о жуткой смерти Уилла от рук Лектера вплоть до фанатских предположений о том, что они сбежали вдвоем, закрутив кровавый роман. Джек не обращал на это особого внимания и вместо этого размышлял о том, кто в итоге прикончил Уилла: Верджер или Лектер. Ему придётся нести это бремя вины до конца своих дней из-за того, что он не вступился за Уилла и не поддержал его, когда тот самолично вернулся в поместье Верджеров. Без всяких сомнений: Уилл вернулся в поместье Верджеров, чтобы спасти Ганнибала от жестокой расправы, намереваясь обречь его на столь же невыносимую участь в виде пожизненного заключения. Джек не мог даже предположить, убили ли его люди Верджера или освобождённый Лектер добил его. Красный конверт в почтовом ящике насторожил его. Задумавшись, он достал его и повертел в руках. Да пошло оно все — он больше не работал в ФБР, и если там бомба, тем лучше. Джек разорвал его одним резким движением: внутри была вырезка из газеты. Не английской, не португальской и не испанской. Джек понял слово «опера», но всё остальное осталось для него загадкой. О чём была статья, не имело значения. Внимание Джека привлекло фото, которое шло в комплекте со статьёй. На ней была изображена толпа дорого разодетых ценителей оперы с бокалами шампанского в руках, взволнованно ожидающих, когда откроются двери в большой зал. В стороне, на виду, стояли двое мужчин в костюмах. Джеку было слишком легко их узнать. Они держались за руки. На картинке ужасно официальным и ужасно знакомым почерком было написано… Джек прыснул, хихикнул, а потом расхохотался: и смеялся, смеялся до боли в животе, да до такой, что ему пришлось присесть, упёршись руками в колени. В ушах звенел сухой голос Лектера, с акцентом произносящий «Шах и Мат». Хорошая партия доктор. Ну очень хорошая. Раз уж переломил его, будь так любезен — позаботься о нем. Джек вытер с глаз слезы и долго-долго смотрел на тонкий обрывок газеты в своих руках. Он разорвал его в клочья и пустил по ветру. Последняя полоска унесла с собой фразу, написанную почерком Ганнибала:

«И жили они долго и счастливо».