они

они не нуждались в принятии общества. так говорили они, погружаясь в саморефлексию из-за фальшиво спетой ноты на концерте, которой, к счастью, никто не предал никакого значения.  но они точно нуждались друг в друге. такие разные, но удивительно сочетающиеся вместе люди, они были как молоко и печенье, как солнце и луна, как сталин и ленин.  первый был выкрашен в яркий и солнечный цвет, который, однако, неиронично хорошо отражал часть его личности: такой же лучезарный. но и обычным «маленьким человеком» его назвать было недопустимо, ведь он не такой, он звезда! звезда по-имени цукаса тенма. такая на редкость экстравагантная, но при этом заботливая и внимательная личность.  а второго из них можно было бы вполне назвать луной, беря во внимание спокойный на первый взгляд нрав и лиловые и темноватые волосы, но для своей звезды он навсегда останется котом: таким же изящным, статным. а особенно цукасе нравились его «кошачьи» глаза, золотистые как засахаренный мёд, смотрящие на всё с полной удовлетворённостью в своей жизни, однако и в тихом омуте черти водятся: был он уж излишне склонен к авантюрам, к риску. но вот уж в чём было его главное отличие от кота — неимоверное трудолюбие, которое ставилось им выше здоровья. а кем, собственно, «им»? им, руи камиширо. механиком, режиссёром, певцом, да и вообще идеальным парнем!  и они оба пели в общей труппе: «WonderlandXShowtime» с двумя девушками — эму отори и нене кусанаги. и сегодня у них всех был день без репетиции, поскольку руи надо было подготовить реквизит для дальнейшего использования, проверить оборудование на безопасность и работоспособность, как и полагалось главному (и единственному в своём роде!) механику. одним словом, он весь день просидел . по крайней мере он сам так говорил, хоть звучало и не слишком правдоподобно, учитывая тот факт, как долго руи не мог вспомнить свой текст в сценке, ошибался, чуть не засыпая в ожидании пока другие договорят свою речь. да и выглядел он явно не так, как должны выглядеть здоровые высшие организмы. его работоспособность была больше похожа на процесс фотосинтеза простого вегетативного растения.  сегодняшний же день он провёл тоже не слишком интересно, чтобы память могла увековечить в себе воспоминания этого дня: он проснулся в пять утра по зову будильника, задумался о своём не очень хорошем самочувствии и убежал в гараж. несвойственно ему уж долго думать над своим состоянием, ведь есть вещи куда важнее него, как он сам считал. в общем-то почти каждый день руи проходил именно так, правда этот зацикленный круг хоть как-то разбавлял сам факт наличия друзей, которые вытащат из дома и на репетицию, и в школу, и на заброшку, да хоть в чернобыль. одним словом, ребята бойкие и чёткие, любую плесень приведут в порядок. (особенно если эта плесень — руи).  конечно, бывали редкие случаи, когда механик вообще никуда выходить не хотел, молчал, в сеть не выходил, траву не трогал, но ведь именно на эти случаи существует цукаса, который всегда позвонит в таких ситуациях! светлоголовый (как внешне, так и внутренне), конечно, всегда интересуется жизнью своих друзей, но руи... они могут очень часто общаться вживую, а когда такой возможности нет — парни созванивались. цукаса очень любил эти беседы по телефону, ведь для него это была ещё одна чудесная возможность услышать приятный, слова мурчанье кота, тембр его спокойного голоса.  звезда сегодня была дома, отдыхала и наслаждалась спокойствием жизни, но внутри всё так же переживала из-за каких-то простых слов. а странно, негоже звезде беспокоиться из-за других, как может думаться.  в конце концов, цукаса взял свой телефон и принялся искать в списке контактов единственного человека, которому он вообще звонил и будет звонить.  — алло-алло! это я, цукаса. спишь? — быстро и кратко изложил свои намерения парень.  — привет. да, сплю, — с едва укоризненным голосом сказал руи, удивляясь такому странному вопросу.  интересный, конечно, был этот цукаса тенма. и подвижный, и красивый, и талантливый. разве что иногда чрезмерно горделивый, но ведь одно другому не мешает.  — ...что-то тут не так... — он замолчал, думая, как разбавить эту странную тишину, — но ладно, у меня есть к тебе достаточно серьёзный вопрос: ты как? ну, то есть, ты вчера выглядел не свежачком. ты температуру мерил вообще или опять сидел до утра со своими компутерами? — серьёзно, но в то же время заботливо спросил цукаса.  — всё отлично, звезда моя. я уверен, что температура в норме. да и она действительно не заслуживает того, чтобы не дать мне доделать дела, — как всегда спокойно попытался заверить руи.  — то есть ты не мерил температуру, — чуть недовольно ответили ему, — ну вот как, скажи мне на милость, как можно быть настолько беззаботным, беспечным, безответственным и в то же время таким... хорошим... «начал за здравие, кончил... кончил», — раздражённо подумал цукаса.  — ну зато всё будет готово уже к завтрашнему утру! — как ни в чём не бывало сказал механик.  — ты же знаешь, что я живу совсем недалеко от тебя, — с шутливой угрозой заявила звезда.  — ну-ну, не придёшь же ты ко мне... ведь верно?  однако, руи очень ошибался, думая, что угроза шуточная, ибо через несколько секунд он услышал противный писк в телефоне, который бывает тогда, когда собеседник на другой стороне провода находится рядом с вами. и из-за забора показалась ясная макушка, которую, будьте уверены, руи увидел бы даже в кромешной тьме. как ни странно, он даже не удивился такому повороту событий, ведь, на самом-то деле, зная цукасу, он мог бы сделать что-то ещё более удивительное.  — вот ты не думал, что я приду? а вот больше не думай, — бойко крикнула из-за забора звезда.  — хорошо, больше никогда в жизни не буду думать, — шутливо произнёс руи, открывая калитку для него.  — вот и правильно, ведь это буду делать я!  после чего цукаса прошёл внутрь широкого двора, обрамлённого пожухлым от плачущего дождя и длительного времени голубым забором. кругом было много сорняков, повсюду был рассыпана какая-то непонятая белая штукатурка, которая напоминала млечный путь в космосе на фоне выцветшего асфальта, который, кажется, не видывал никаких изменений уже два десятка лет, а не то и веков. одним словом — вакханалия. или же творческий хаос. наиболее живым здесь выглядел только гараж, но и то это всё исключительно из-за того, что туда часто ходил механик. хотя даже «часто ходил» не слишком подходит, ибо он мог вполне спокойно уснуть там, забыв о существовании кроватей, еды и нормального режима. по-крайней мере цукаса точно это знает, поскольку он периодически заходил к нему, когда тот не объявлялся на репетициях, уснув у себя в гараже настолько крепко и беззаботно, что даже вонь машинных масел его никак не тревожила. в такие моменты цукаса мог сказать одно простое, но ёмкое «цц, беднюша», а после этого начать будить заспавшегося друга. однако, насчёт друга тут всё тоже не очень ясно и просто. цукаса, по крайней мере, старался об этом не думать, потому что это просто абсурд — не может быть всё в мире так легко, гладко и взаимно.  — значит так, ру-ру, — звезда часто называла механика множеством разных кличек, в перечень которых входила эта, — сейчас мы идём в дом. возражения не принимаются!  — ну, раз уж так, то негоже мне, простому покорному слуге, не повиноваться указаниям самогó цукасы тенмы великого, — он по-актёрски поклонился перед своим другом, после чего они оба проследовали в дом.  что двор, что дом, — всё одно, — бардак. разве что второе является более приватной и конфиденциальной собственностью. может, в самом-то доме было не так плохо, но в комнату руи было даже заходить страшно, ведь всё, что туда попадало — больше никогда обратно не возвращалось...  — а теперь мы идём на кухню, где ты мне отчитываешься о своём дне, самочувствии, состоянии и всём-всём-всём!  после этих слов цукаса с энтузиазмом прошёл на кухню, а следом за ним и его «друг». сама комната выглядела хорошо, даже и не сразу можно было понять, в чём же подвох. но этот эффект быстро пропал, как только звезда заглянула в холодильник.  — о, руи, у тебя тут мышь повесилась, представляешь? — озабочено воскликнул он.  — мышь с клаустрофобией, получается, — механик хихикнул, но поймал строгий взгляд цукасы, поэтому он решил прервать эту тишину, рассказав о том, как прошёл его день. как и просила его звезда, — ну, я проснулся, а потом сразу же пошёл в гараж.  — спал?  — спал.  — сколько?  — часа 2.  — ел?  — а надо?  на этом ответе цукаса окончил свой скоростной опрос и вздохнул.  кажется, он уже смирился с таким режимом руи, поэтому звезде ничего не осталось кроме как налить в чайник свежую прохладную воду, заварить душистого ромашкового чая, который он сам же и принёс, а также домашние плюшки.  — с корицей? — робко, словно провинившийся котёнок, спросил механик.  — с корицей, — смягчился цукаса, — ты ведь вроде очень любишь такие.  — да! особенно когда ты их готовишь. они получаются самыми ароматными, самыми вкусными и свежими.  «как и всё, что ты делаешь», — с восхищением подумал руи.  цукаса будто услышал мысли своего «друга» и чуть покраснел от смущения.  — у тебя есть градусник? — заполнила тишину звезда.  — ...где-то должен быть, думаю! сейчас поищу.  и он ушёл в другую комнату, а сам актёр вновь задумался о том, кто же они друг для друга. то ли недоотношения, то ли передружба. вроде бы это стоило обсудить, но это как-то странно, да и боязно. достаточно необычно, что для такой яркой и уверенной в себе личности что-то может быть пугающим. но у каждого даже самого смелого человека бывает такой период, когда тебе нужна чья-то поддержка, чьё-то одобрение, помощь.  однако из этого транса цукасу вывели тихие шаги руи по скрипящему полу. ну точно кот.  — я нашёл! — он выглядел действительно радостным.  посмотрев на своего «друга», звезда полностью уверилась в том, что он явно чувствует себя неважно. но показывать своё состояние на других для кого-то не принято.  — молодец! теперь температуру измерь. выглядишь плохо. ой... ну то есть ты выглядишь-то хорошо... я к тому, что по твоему виду не скажешь, что ты чувствуешь себя хорошо. вот что я имел в виду, а не то, что ты некрасивый... да... — цукаса настолько быстро произнёс эти слова, что руи понадобилось несколько секунд на осознание.  — ага-а-а... по-онял, — протянул он, задумавшись.  к тому времени звезда уже налила чай и разложила на столе еду. плюшки были воистину ароматными и удачными на вид, а чай же в свою очередь выглядел ярким, золотистым, подобным мёду, вкусному, густому и яркому.  — ну всё, ру-ру, присаживайся, я всё приготовил.  к тому времени руи рассматривал уже пропищавший градусник.  — тридцать восемь, — задумчиво произнёс он.  — попугаев?  — градусов.  — угол острый, получается. или погоди... ты про температуру что ли? — он удивлённо поднял взгляд и быстро поравнялся с механиком.  — нет, про попугаев, — сострил тот.  — боже, какой ужас! — воскликнул цукаса, — как ты себя чувствуешь? только скажи честно.  — честно? не очень. очень не очень даже. голова болит, ноги ватные, — подал голос руи.  — ты только не падай главное! попей чай, он должен тебе немножко помочь!  тот послушно сел и элегантно взял чашку в руки. сейчас он выглядел как человечек с фанарта или постера. чудесный, красивый, златоглазый. как-то даже неловко получается, цукаса сейчас любуется (хотя тут было бы правильнее сказать «пялится») им, пока тому плохо. но всё же это был шанс цукасы.  — знаешь, я понимаю, что, наверное, после этого я упаду в твоих глазах, но... ай, да к чёрту! — ему надоело мямлить, — ты мне нравишься, руи, ты очень милый, ты талантливый, ты умный, у тебя есть все качества, которые смогли влюбить меня в тебя. я люблю тебя, получается. как бы пафосно это не звучало, но да, руи камиширо, я люблю тебя, — звезда произнесла все эти слова на одном дыхании. уверенно и с силой, которая полагается смелому актёру.  механик же в свою очередь тепло смотрел на своего возлюбленного.  — цукаса тенма, официально заявляю, что это взаимно! — кратко изложил он, — я правда считаю тебя чудесным человеком. ты мне тоже очень нравишься. я хочу больше времени проводить с тобой. хоть мы и так вместе почти всегда, но... меня это радует! быть может, я не умею говорить что-то романтичное, но поверь мне на слово, я люблю тебя, цукаса, — это звучало из его уст достаточно торжественно!  заболевший «кот» встал со стула и обнял свою звезду. та ответила ему взаимностью.  — руи, я совсем не против объятий, но, может, сначала дождёмся твоего выздоровления? думаю, ты и сам очень хочешь спать, это по твоей туше чувствуется, — чуть усмехнулся цукаса.  — ой-я, видимо, я слишком на тебя облокотился, прошу пардону!  звезда ему ничего не ответила. только взяла за руку, отвела в его собственную комнату и уложил на кровать.  — значит так, как проснёшься, выпьешь таблетки. я не хочу ведь, чтоб ты болел, — он посмотрел на притихшего руи, — ты чего?  — мм, это может звучать странно, но, может, останешься со мной? хотя бы на час.  цукаса, конечно, не мог ему отказать.  — если ты хочешь, то да! без проблем!  и они всю ночь провели вместе. звезда периодически вставала, чтобы проверить температуру своей любимой луны. больше они оба не боялись своей любви друг к другу и могли быть спокойными.  на утро же они оба проспали и школу, и репетицию.