cigarette stub

Сценарий всегда был один. Глубокая ночь, тишину которой прерывали звуки моторов с улицы. Монотонное тиканье настенных часов и ветер, качающий шторы своими порывами — он никогда не закрывал окно. Капли, падающие с носика крана, как бы не был крепко закручен смеситель. Виктор давно научился засыпать среди этих звуков и даже мог назвать их убаюкивающими. Они были его личным безмолвием. Оттого резкий звук удара по хлипкой двери съемной квартиры казался особо разрушительным. Поднимаясь и накидывая халат, Виктор не испытывал опасений. Минула полночь, накануне была крупная вечеринка по поводу окончания семестра, а это значило, что за дверью мог быть только один человек. Он заглянул в замыленный глазок и тяжело вздохнул: размытая тень фигуры за стеной не оставила никаких сомнений Щелчок замка. В лицо пахнул запах дешевого алкоголя и приторных женских духов. Комок тошноты подошел к горлу. — Когда ты выучишь дорогу до своего дома и перестанешь приползать ко мне после каждой пьянки? — Виктор скрестил руки на груди и привалился плечом к стене, пропуская ночного посетителя. Стоять было тяжело, ортез он уже снял. — Когда ты перестанешь меня пускать, — пьяно протянул Джейс и улыбнулся. Нагло, с чувством собственного превосходства. Он знал, что этот момент никогда не наступит. Парень развязно расстегнул пару верхних пуговиц на мятой рубашке. На воротнике у шеи алели следы помады. Виктор спрятал гримасу, когда закрывал дверь. — Снова сбежал от навязчивого внимания поклонниц? — попытался пошутить он. Джейс по-хозяйски плюхнулся на расстеленную кровать, раскинув руки звездой, и недовольно промычал: — Эти курицы облепили со всех сторон. Еле вырвался. — Тебе льстит их внимание, — вопросительной интонации тут быть не могло. Кому как не Виктору было знать о высоком самомнении друга? Талис с детства был самым. Самым умным, самым красивым, самым сильным. Подобное внимание отравляло, становилось наркотиком не хуже всеми любимого героина. И Виктор смиренно наблюдал за тем, как яд чужого восхищения пропитывал Джейса. Порой он сам прикладывал к этому руку парой-тройкой комплиментов или бессмысленной лестью. Тяжело было удержаться, когда лицо друга в такие моменты начинало сиять, а щеки очаровательно румяниться. Он был соучастником и его дилером. — Это льстит до того момента, когда они начинают залезать мне в трусы, — проворчал Джейс и потер глаза. — Так осчастливил бы кого-нибудь из них, — с деланным безразличием произнес Виктор. — Или у тебя еще остались надежды склеить Медарду? Кровать жалобно скрипнула от резкого рывка. Джейс сел и возмущенно, насколько это возможно в таком состоянии, воззрился на Виктора у стены. — Она не сможет ломаться вечность, — он театрально взмахнул рукой. — Однажды Мэл приползет ко мне, а пока надо держать марку чистого и невинного, чтобы не отпугнуть ее. Даже на непритязательный вкус Виктора звучало это отвратительно, но ответить ему было нечего. Разговоры о Медарде вызывали аллергический приступ. Лучшая ученица потока, с золотой ложкой во рту и с родней в управлении университета. Всегда опрятная дорогая одежда, лицо, не лишенное лоска, и изумительная дежурная улыбка. Одной этой улыбкой она могла заставить человека думать, что он чего-то стоит. Становление самой популярной личностью было предрешено – хотела она того или нет. И, конечно, Джейс не мог упустить шанса поднять свой статус за ее счет. Иногда озабоченность друга общественным мнением пугала. До окончания школы Виктор списывал это на эксцентричность и слишком любящую семью, которая разбаловала ребенка. Когда они поступили в университет, Джейс мягко попросил не показывать их дружбу на людях. В тот момент в сердце Виктора что-то треснуло. Наверное, это была розовая призма, через которую он смотрел на Талиса. — Вик, — парень нетвердо встал с кровати и подошел вплотную. — Мне сегодня ничего не обломилось. Знаешь, что это значит? Горячий шепот с запахом перегара опалил ушную раковину. Виктор весь подобрался, дыхание перехватило. — Что? Он знал ответ. Талис был слишком близко, жар тела ощущался сквозь одежду. Расфокусированный взгляд бегал по лицу, каждый раз цепляясь за чужие губы. — Значит, что я хочу трахаться, — выдохнул он. — А как же твоя любимая Мэл? Не боишься, что узнает? Сдержать яд в голосе не получилось, но Джейс был слишком пьян, чтобы что-то понять. Парень провел носом по шее друга, вдыхая запах чистого тела, и спустился дальше к плечу, скрытому тканью халата. Виктор в его руках не шелохнулся, стоя подобно каменной статуе. — Ты не расскажешь о нашем сексе всему университету, — пробормотал он, оттягивая махровый воротник, и припечатал влажный поцелуй на бледной коже. — Никогда не рассказывал. Правдивые слова, от смысла которых хотелось взвыть. Виктор ненавидел себя за чувства к этому человеку, а особенно за то, что они делали его бесхребетным. Сколько бы грязи не лилось изо рта Джейса, сколько бы дрянных поступков он не совершал, ничего не могло отвратить Виктора от него. Он глотал пренебрежение столовыми ложками и радовался по ошибке выпавшим крохам внимания. Жалко цеплялся за любую возможность стать ближе, прекрасно осознавая, что никогда не будет для Джейса чем-то полноценным. Возможно, будь он красивее, популярнее или же богаче, то смог бы удержать на себе фокус внимания. Но у Виктора было только ничем не примечательное лицо, неполная семья, в которой алкоголь дороже денег, и инвалидность. Такой комплект только отвращал от него потенциальных знакомых и то, что он смог подружиться с Джейсом, было чудом. Влажные следы разрастались на шее. Джейс воспринял чужое бездействие за согласие. Широкие ладони сомкнулись на талии, припечатывая друга к стене. Выступающий из-за худобы позвоночник неприятно уперся в поверхность, была вероятность, что завтра там появятся пятна синяков. Виктор поморщился, но безропотно позволил втиснуться чужому колену между ног. — Черт, я каждый раз забываю, какой ты тощий, — недовольно произнес Джейс. Его руки распахнули халат и спустили с плеч, оголяя впалый живот и выступающие ребра. — Тебе нужно лучше питаться, а то в следующий раз я тебя просто сломаю. Виктор горько усмехнулся и уложил ладони на крепкую грудь, так отличающуюся от его собственной. Талис никогда бы не понял проблемы его недоедания. Когда денег со стипендии хватало только на съем малюсенькой квартирки в каком-то захолустном районе — комнаты в общежитии ему не дали — и на дешевые продукты. Но Джейс не знал, а если бы узнал, то это ничего не поменяло. Горячие поцелуи перешли на щеку и почти коснулись губ, когда Виктор подставил пальцы между ними. Талис вопросительно поднял бровь. — Без поцелуев, — парень покачал головой. По-детски, но он подумал, что так будет терпимее. — Ты же всегда был не против, — Джейс недоуменно нахмурился. — Оставишь их для Мэл. Шепот в губы, не касаясь, только дразня. Виктор расстегнул оставшиеся пуговицы на чужой рубашке, распахнул, любуясь поджарым торсом. Джейс был похож на греческую статую настолько, что подкашивались колени. Идеальные канаты мышц полностью соответствовали кому-то его статуса. Парень медленно провел пальцами по животу с выраженными кубиками пресса. Минул дорожку волос от пупка и сжал полутвердый член сквозь плотную ткань джинсов. Изо рта Талиса вырвалось приглушенное мычание. — Как ты хочешь? — спросил Виктор, оставив легкий поцелуй на дернувшемся кадыке. — Без прелюдий, как обычно? Он любил и ненавидел их мгновения близости. Любил ощущать, как чужой взгляд сфокусирован только на нем, как Джейс в его руках становится податливым, словно пластилин. Как чужая гордость уходила в сторону при наплыве возбуждения. Ненавидел менять грязное постельное белье, вид использованного презерватива в урне и чувство, будто на его месте должен был быть он сам. Виктор всем сердцем ненавидел то, насколько знал будущий сценарий, но поддавался его условиям. Пальцы Джейса сильнее сжались на его боках, он толкнулся бедрами навстречу стимуляции. Нетерпение прослеживалось в каждом выдохе и отрывистом движении. Вместо ответа он подхватил Виктора под бедра и в пару шагов донес до кровати. Простыни обожгли кожу холодом. Порыв ветра из открытого окна лизнул оголенные ноги, по телу побежал табун мурашек. Халат задрался, пояс слабо держался на талии, как последняя преграда. Он будто давал шанс, просил подумать еще раз. Виктор позволил Джейсу от него избавиться. — У меня сегодня хорошее настроение, — улыбаясь, произнес Талис и спустился лицом вниз. Прикусил выпирающую тазовую косточку до сдавленного возмущенного шипения, а после, будто извиняясь, прошелся языком по отпечатку зубов. Шершавые пальцы шире раздвинули бедра. Виктор ощутил, как колено прострелило болью, но смолчал, прикусив губу. Язык, горячий и влажный, прикоснулся на пробу к мягкому члену. Парень откинул голову на подушки и шумно выдохнул. Джейс не любил минет, считая это чем-то ниже своего достоинства, потому Виктор никогда не просил. Но теперь, ощущая упругую тесноту рта он жалел, что не позволял себе такой наглости раньше. Навыки Талиса справедливо хромали. Он цеплял зубами головку, давился, когда слишком амбициозно поддавался вперед, и не мог сдержать надсадного кашля. Но Виктора крыло от вида темной макушки между ног, от трепещущих ресниц и от удовольствия, которое прослеживалось в чужом выражении лица. Комната наполнилась влажными чавкающими звуками. Язык одаривал жарким вниманием каждый миллиметр плоти, втянутые щеки создавали умопомрачительный вакуум. Не сдержавшись, Виктор вплел свои пальцы в черные пряди и своевольно толкнулся глубже, прикасаясь к задней поверхности горла. Мышцы живота натянулись, член дернулся глубоко в глотке. Джейс возмущенно замычал, напрягшись всем телом, и шлепнул его по бедру. — Ты что, меня угробить хочешь?! — произнес он вместе с жадными вдохами. Глаза покраснели, в уголках выступили слезы, взъерошенные волосы лишились своего прилизанного лоска. Вид он имел крайне разбитый. Виктору нравилось быть причиной его разрушения. —У тебя слишком хорошо получается, не сдержался. Грязный прием, который не первый раз использовался без зазрения совести. Гнев Джейса в мгновение ока из полыхающего пламя превратился в тлеющий уголек. Он украдкой прошелся ладонью по твердому бугорку на джинсах и, вздернув подбородок, хмыкнул: — У меня всё хорошо получается. Так забавно было смотреть, как взрослый парень становился послушнее прирученной собаки под действием льстивых слов, что Виктор даже не мог злиться на его заносчивость. В какой-то мере он даже находил ее очаровательной. Протянув руки, парень избавил Джейса от расстегнутой рубашки. Приглушенный свет уличных фонарей подсветил нависшее тело: широкий размах плеч, груду косых мышц, поджавшийся живот. Виктор каждый раз ощущал себя ущербно на чужом фоне. Слишком худой, слишком поломанный. Он боялся, что Джейс увидит его настоящего и потому запрещал включать свет. Их контраст слишком резал глаз, он не хотел ослепнуть. — Сам снимешь или тебе помочь? — Виктор кивнул на топорщащиеся джинсы. Талис хмыкнул и стянул оставшуюся одежду, представая в своем нагом великолепии. Сложно было вспомнить, сколько раз Виктор видел его обнаженным — их тайная связь освещала эту квартиру чаще чем могло показаться — но каждый раз во рту пересыхало от восхищения. Джейс имел полное право быть высокомерным. — Нравлюсь? — выдохнул парень прямо в чужое лицо. Игривость прошивала голос тонкими нитями. Он напрашивался на комплимент. — Меньше слов — больше дела, — Виктор сморщился от запаха дешевого спирта. В лести, как и во всем остальном, нужно было соблюдать баланс, иначе она теряла свою ценность. Он выдавал ее дозированно, чтобы не переборщить, чтобы интерес не угас. Джейс на реплику лишь закатил глаза и фыркнул. Внизу живота уже разгоралось адское пламя, становилось невтерпеж. Не теряя времени, он припал к худому животу, оставил череду быстрых поцелуев для галочки и шире раздвинул бледные бедра, обнажая самое сокровенное. Самолюбие грело чужое возбуждение. Член Виктора тесно прижимался к животу и блестел предэякулятом на головке. Талис сжал пульсирующий ствол в кулаке и провел пару раз вверх-вниз, выбивая тихий вздох и залом бровей. — Может раком? — он с надеждой взглянул на разгоряченное лицо друга. — Отвали, — Виктор вяло пихнул пяткой его в грудь. — У меня болит нога. — Жаль, — цокнул он. — Постоянно забываю про эту твою особенность. Виктора передернуло от унижения. Рядом с Джейсом он делал всё, чтобы не напоминать о своей поломке. Ведь каждый брошенный вскользь взгляд в сторону ортеза подчеркивал разницу между ними. — Хватит молоть языком, — процедил он, сдерживая раздражение. — Ты вставишь или нет? В нем говорила гремучая смесь из жгучего возбуждения и желания закончить этот изматывающий морально процесс как можно быстрее. Он зашипел и вцепился в простыни, когда Джейс протолкнул сразу два пальца, смазанных лишь слюной. Легкая боль отрезвляла, а смешанная с удовольствием, она становилась его личным допингом. Пальцы умело извивались внутри, Талис выучил, куда нажимать в первую очередь. Подушечки ласково огладили упругие стенки, разрабатывая и погружаясь глубже. Пару касаний чувствительной железы и Виктор выгибался на кровати луком. Стоны рвались из груди, но он старался сдерживаться — стены захудалой квартиры были чуть прочнее картона. — Не сдерживайся, — Джейс перехватил больное колено и оставил мягкий поцелуй. — Хочу тебя слышать. Это было бы приятно, если бы Виктор не осознавал, что друг хотел лишь подтверждение своего мастерства, но никак не настоящие эмоции. Талис знал о тонких стенах, но ему было наплевать, как тяжело Виктору после бурных ночей смотреть соседям в глаза. Протяжное мычание сорвалось с губ, когда парень резко вогнал пальцы по самые костяшки и развел их в стороны. — Когда ты такой, то выглядишь даже симпатично, — произнес Джейс, рассматривая красные пятна румянца, расплывшиеся на костлявой груди. — У меня нет резинки. — Ах, черт, — Виктор прикусил губу, когда подушечки внутри снова начали тереть комок простаты. — У меня тоже кончились. — Я знаю, что ты чист, — протянул друг, продолжая мучать хрупкое тело под собой. — А вот я на твой счет не так уверен. — Да брось, Вик, — Джейс сомкнул кольцо пальцев на члене и принялся большим массировать головку. Нечестная игра, но ему слишком хотелось вставить. — Ты же знаешь, никаких случайных связей. Дыхание сбилось, взгляд расфокусировано бегал по чужому невинному лицу. Возбуждение било прямиком в голову, обволакивало мысли теплой липкой смолой. Виктор знал, что пожалеет о своем решении в будущем. — Блять, ладно! — его голос дрожал. Лицо Джейса засияло, и это казалось действительно прекрасным до того момента, как в узкий проход начал толкаться его член. Парень подхватил его под бедра и начал буквально насаживать на себя. Плотное кольцо мышц неподатливо раскрывалось под давлением, пропуская твердый жар внутрь. Виктор зажмурился и постарался сдержать стон боли. Внизу все саднило и пульсировало, было слишком сухо и туго. — Ты слишком сильно меня сжимаешь, — прохрипел Джейс, вцепившись в бедра настолько, что завтра там точно расцветут синяки. На идеально ровном лбу выступили капли пота. Виктор шумно выдохнул и постарался расслабиться. Он ощущал каждый миллиметр входящей плоти, но был готов терпеть. Ему казалось, что так и должно было быть. Любить Джейса было ужасным выбором – он обязан был расплатиться за это. Талис груб, но он не умел по-другому. Он преподносил себя Виктору так, как умел. А Виктор выпивал этот ядовитый отвар прямо из его рук. Он корил себя за то, что даже в таком обращении находил крупицы заботы и внимания. Толчок до упора, задушенный вдох. Перед глазами разлилось звездное небо. Виктор сжал в кулаке простынь и прикусил губу до возникновения алой бусины на коже. Жар расползался по телу багровыми приливами, сжигая каждую клеточку. Ему было невыносимо плохо и хорошо от понимания, что это Джейс, он рядом и смотрит только на него одного. Поцелуй коленной чашечки невзначай, мимоходом. Сладкое трепыхание сердца на ничего не значащий жест. Виктор ощущал себя не здесь, будто в совершенно ином пространстве. Страсти в их странных отношениях места не было. Каждый акт есть механизм достижения. Для Джейса — расслабления, для Виктора — Джейса. Он плавился вокруг Джейса. Собственное тело жадно поглощало то, что ему давали. Медленный ритм, лучше всего растягивающий удовольствие. Боль отошла на второй план, позволяя себя затмить искрам возбуждения, которые рвались прямиком от низа живота. Виктор тихо застонал, прикрывая глаза — видеть победную ухмылку Талиса не хотелось. — Блять, какой ты тугой, — хрипит парень, толкаясь бедрами вперед. — Охуенно. Кожа покрылась легкой испариной, ноги свело мелкой дрожью. Виктор ощущал себя таким бессильным в чужих руках, способным только принимать и ничего больше. Он словно однородная глина — лепи, что душе угодно. Пальцы Джейса сомкнулись на тонкой шее прямо под кадыком, заключая в крепкие тиски. От неожиданности Виктор распахнул глаза, ртом пытаясь поймать хотя бы малюсенький вдох. Темп начал нарастать, каждый толчок прямиком в цель. Лицо покраснело от нехватки воздуха, мышцы напряглись. Он схватился двумя руками за предплечье Джейса, пытаясь убрать давление. Перед глазами мутнело, комната расплывалась молочным туманом. — Тебе идет это выражение лица, — ухмыльнулся Джейс и отнял руку. — А то выглядишь, как безэмоциональная вобла. Будто тебе даже не нравится. Легкие судорожно раскрылись, получив доступ к кислороду, Виктор закашлялся. Горло саднило, кожей он ощущал отпечатки чужих пальцев. — Ты... — сипло выдавил парень, но продолжить не дал очередной толчок по простате. Бедра Джейса начали двигаться резче, выбивая весь дух. Спина ездила по простыни, ткань липла к мокрой коже и неприятно холодила ее. У Виктора было ощущение, что с каждым рваным толчком у него внутри что-то раскалывалось в дребезги. Физическое удовольствие затмевало мыслительный процесс. Каким бы грубым Джейс не был, он знал, что делать. Кольцо пальцев сомкнулось на члене Виктора, стимулируя в темп с движениями. Лицо парня перекосила гримаса удовольствия, он громко застонал. Пожалуй, впервые за сегодняшнюю ночь так звучно и искренне. — О да, так гораздо лучше, — промычал сквозь стиснутые зубы Джейс. Темп становился рваным и беспорядочным. Хватка на бедре усилилась, от пальцев по коже расплылись красные пятна. То, что было сжато в секунды, Виктору показалось вечностью. Баланс на грани, еще шаг и сразу в пропасть. Пара движений, удерживающих в реальности, и болезненная нега вылилась пульсирующим импульсом. На мгновение он будто ослеп и оглох разом. В ушах стоял звон, а перед глазами яркость звезд. Слабость растеклась по телу единым потоком. Чужой сдавленный стон где-то на периферии, а сразу после – разливающееся внутри тепло, переполняющее своей липкостью. Отступившая эйфория оставила после себя лишь опустошенность и глухое осознание. Виктор спихнул с себя навалившееся тело, поморщился от ноющей боли в пояснице и сел на кровати. — Это было охуенно, Вик, — довольно проговорил Джейс, переворачиваясь на бок. Парень ничего не ответил и зашарил рукой под кроватью. По ляжке склизкой каплей прочертила себе дорогу смесь из смазки и спермы. Виктору захотелось содрать с себя кожу наждачкой. Пальцы ухватили заветную пачку сигарет и выудили на свет из пыльной темноты. Он ненавидел курение и едкий запах, который всегда витал в доме отца. Но порой острая нужда в никотине побеждала над принципами. Эта смятая пачка была его личным напоминанием о прошлом, о том, откуда он пришел. — Фу, ты что, собрался курить, — недовольно сморщился Джейс, когда Виктор поджег кончик сигареты. — Ты же знаешь, что я этот запах не переношу. — Знаю, — кивнул он и сделал затяжку. Въедливый пар заполнил легкие, скребя и царапая стенки. Виктор с упоением выдохнул сизый дым. Тело ныло и почти кричало на него за грубое обращение, а он старался его заткнуть. Горло все еще саднило, внизу так занемело, что он боялся представить, что его будет ждать завтра. А ведь ему после пар надо было на подработку. Он перевел взгляд на Джейса. Парень нежился в послеоргазменной неге, лицо напоминало морду довольного кота. Ни пятнышка синячка, ни даже росчерка царапин. Только идеально ровная смуглая кожа. Зубы невольно сильнее сжались на фильтре. Неужели он был готов простить ему всё? — Джейс. — Что? — хмуро спросил парень. — Поцелуй меня так, будто любишь. Просьба сорвалась вперед мыслей, но Виктор уже не мог забрать ее назад. Он испытывающе посмотрел на недоуменного Джейса, но кажется, тот ничего так и не заподозрил. — Зачем? — Пожалуйста, — бросил Виктор, делая очередную затяжку. Сигарета между пальцев еле заметно дрожала. Парень цокнул и сел на кровати, придвигаясь ближе. — Только потому, что это был хороший секс, — он метнул взгляд на тлеющий кончик сигареты. — В следующий раз даже не лезь ко мне с этим. Виктор кивнул и отодвинул источник удушливого дыма подальше. Соприкосновение губ такое мягкое на контрасте с их сексом. Нежное, почти обволакивающее. Джейс не использовал язык, лишь с трепетом сминал губами обкусанную кожу. Виктор был ошарашен необычным ощущением. В каждом вдохе Джейса сквозило предложение себя, а не жадная ярость подмять весь мир. Сердце забилось в ускоренном ритме, Виктор еле сдерживался от сентиментального желания положить ладонь на чужую гладко выбритую щеку и тоже предложить себя: беззащитного, нагого, не представляющего никакой угрозы. Здравый смысл вовремя ударил по голове. Он со скрипом оторвался от манящей нежности, будто отковыривая засохшую корку крови на ране. В горле встал горький ком, Виктор прекрасно осознавал, что в иллюзиях невозможно долго прожить. А то, что дал ему Джейс, было именно иллюзией, а не истинным чувством. Это всегда были иллюзии, каждую встречу. Его тайное желание никогда не исполнится. Не с этим человеком и не в этих обстоятельствах. Тогда стоило ли держаться за этот клочок благосклонности? — Не приходи больше, — хрипло произнес Виктор. — Никогда. — Что? — раскрыл глаза Джейс, не веря своим ушам. — Ты чего? Обиделся что ли, что я внутрь кончил? Да не парься, в следующий раз возьму с собой резинки! С каждым новым предложением на Виктора будто выливали корыто помоев. Раздражение, смешанное с глубоким отчаянием от принятого решения, прошивало разрядом тока. Он снова прижал фильтр к губам, делая глубокую затяжку, и выдохнул едкий дым вместе с точкой прямо Джейсу в лицо: — Вали из моей квартиры. Дальнейшие обиженные высказывания о задетой гордости он пропустил мимо ушей. Шум собранных по полу вещей, резкий хлопок двери подкрепленный оскорблениями. Горькие слова, что он такой больше никому и не нужен. Конечно, Джейс не мог спокойно пережить отказ — не в его характере. Сигарета истлела практически до фильтра, обжигая кожу. Виктор бросил ее в стоящую рядом с кроватью пепельницу и уткнулся лицом в ладони. По пальцам расплылись соленые капли давно сдерживаемых слез. Теперь ему придется научиться жить по-другому.