Доверие

Очередной день. Очередной заброшенный дом. Очередная безрезультатная попытка найти хоть что-то полезное. Но ничто уже не приносило удовлетворения. Лололошка шёл по пустому, опустошённому миру, и каждый его шаг отдавался в тишине, как последний глухой удар сердца. Его тело было ослаблено. Голод жёстко сживал силы, каждый день становился мучением. В бункере оставалась только капуста — безвкусная, пресная, заставляющая желудок ворчать от отвращения. Единственная надежда на спасение была в антенне. Он должен был её достроить, иначе связь с другими выжившими останется лишь мечтой. Но силы таяли, и с каждым днём эта цель становилась всё более далеким и абстрактным идеалом. Он остановился перед очередным разрушенным зданием, оглядывая унылую картину мира вокруг. Когда-то здесь была жизнь. Множество людей, не подозревающих о том, что их дом, их город однажды будет поглощен пустотой. Он присел и подумал что в следующий раз он, может быть, найдет что-то полезное в этом заброшенном месте. Но мысль не приносила удовлетворения. Никакой надежды, никаких светлых мыслей. Вдруг его глаза зацепились за силуэт. Он стоял всего в нескольких шагах от него. Человек в белых одеждах, с оранжевым шарфом и такими же яркими очками. Всё в этом человеке было знакомо. Лололошка застыл, его сердце резко заколотилось. Он узнал этого человека, несмотря на время, несмотря на изменения в мире, который вокруг них разрушался. — Джон... — Ло выдохнул, и в его голосе звучало что-то невероятное. Он не мог поверить своим глазам. Это был он. Это был Джон. Его Джон. Лололошка едва сдерживал себя. Его руки дрожали. Джон стоял, улыбаясь, как будто эта встреча была неизбежной. Эта улыбка казалась такой знакомой, такой родной и в то же время такой чуждой. — Джон! — Ло вскрикнул. Но тот не остановился. Он развернулся и побежал прочь, его шаги эхом отдались в пустых улицах. Плевать на усталость, плевать на всё. Лололошка рванул за ним, забыв про свой скафандр, забыв о голоде, забыв обо всём, что ещё недавно казалось важным. Это был единственный шанс. Он должен был догнать его, понять, что это значит, увидеть Джона снова. Улицы сменялись переулками, а затем и пустыми кварталами, пока они не оказались в парке. Ло не знал, что это за место. Деревья, давно высохшие и мёртвые, стояли как чёрные скелеты, их ветви нависали над ним. И здесь, среди этого мрачного безмолвия, Джон остановился и повернулся к нему. — Ты мне доверяешь? — спросил он, и его голос был таким спокойным, что Ло почувствовал, как всё его тело напряглось. — Какой странный вопрос... Конечно, доверяю. Но что происходит? И почему ты без скафандра? Это же опасно! — А ты меня любишь? Лололошка почувствовал, как его сердце вдруг замерло. Эти слова, произнесённые Джоном, были как удар. Он сглотнул, пытаясь найти слова. Это всё казалось невозможным, слишком странным. — Джон... — его голос дрожал. — Ты ведёшь себя странно. Но да, люблю. Любил всегда. Даже тогда, когда ты… когда ты предал меня. Он закрыл глаза, пытаясь вспомнить тот момент. Момент, когда всё изменилось. Сайрисса. С её предательской улыбкой. Тот момент, когда мир рухнул, когда Джон исчез. Но теперь он стоял здесь, перед ним, живой. И Лололошка чувствовал, как его разум начинает терять контроль. Может быть, это всё было не настоящим. Может, это была галлюцинация. Всё могло быть ложью, очередным обманом, но… Джон шагнул ближе, его лицо оставалось неподвижным, как камень. — Тогда докажи. — Что? — Докажи, что ты меня любишь. Лололошка почувствовал, как в груди у него сжалось. В этот момент его разум был в растерянности. Он уже готов был броситься на Джона, потребовать объяснений, но вместо этого сказал: — Что ты хочешь, чтобы я сделал? Почему ты всё это спрашиваешь? Ты ведь знаешь, что я… Я доверял тебе, Джон! Ты же предал меня, ты мне не объяснил, почему всё так произошло. Ты забрал всё! Джон не отвечал. Он просто продолжал смотреть на него, взгляд его был холодным и ясным, как лёд. Лололошка почувствовал, как его скафандр начинает разряжаться. Он посмотрел на индикатор заряда — 5%.Ему нужно было срочно вернуться в бункер. Но Джон снова шагнул к нему, и он нежным и ласковым голосом прошептал: — Если ты доверяешь мне то сними свой шлем. Лололошка сглотнул, несмотря на паническое состояние, ощущение, что его разум утратил смысл. Что ему делать? Он должен был снять шлем. Всё его тело сопротивлялось этому, но Джон стоял перед ним, его руки были протянуты, готовые помочь. 1%. Это была его последняя попытка. И тогда Лололошка снял шлем. В лицо ударил свежий воздух. Но прежде чем он успел осознать, что произошло, он почувствовал тепло губ Джона. Это было нечто необыкновенное, ощущение полного единства, которое Лололошка не знал, как объяснить. И тогда пришла боль. Жгучая, всепоглощающая, разрывающая боль. Ожоги заполнили его тело, когда его кожа начала разъедаться. Он упал на колени, и кровь заполнила его рот. Джон всё так же стоял перед ним. Всё так же улыбался. — Джон… — Ло скрипнул зубами, пытаясь дышать. — Помоги мне пожалуйста… Джон холодно ответил: — Ло, ты мне доверяешь? — К-конечно… — А не должен. Его голос стал ледяным. — Ты до сих пор не понял? Какой же ты жалкий. Никому нельзя доверять. Хочешь знать правду? Ты был для меня всего лишь забавной игрушкой. Я играл с тобой, наблюдал, как ты веришь в ложь, как цепляешься за призрачную дружбу. Мне было смешно. Ты думал, что между нами было что-то настоящее? Какая глупость. Да и когда мы работали вместе, мне нужно было, чтобы у нас были хорошие отношения, вот и все. Поэтому я притворялся, подыгрывал тебе, создавал иллюзию. И ты проглотил это, как наивный дурачок. Ты должен был давно догадаться. Или ты настолько туп, что всерьез верил во все это? В этот момент всё, что он знал, разрушилось. Смыслом существования, его верой в мир стали только одни слова: никому нельзя доверять. Туман окутал Джона, и он исчез, словно никогда и не существовал. Остался только Лололошка — обессиленный, полуживой, истекающий кровью, с изуродованной кожей и пустотой внутри. Он захрипел, чувствуя, как лёгкие горят, как всё тело пульсирует болью. Но прежде чем тьма окончательно поглотила его, он увидел его. Смотрящий. Тот, кто знал всё. Тот, кто всегда наблюдал. Высокий силуэт стоял над ним, скрытый в плаще. Его лицо терялось в тени капюшона, оставаясь недосягаемым, словно само время отказывалось выдавать его черты. Лололошка не мог сопротивляться, когда Смотрящий осторожно поднял его на руки. Его тело было слишком слабым, слишком истощённым, чтобы бороться, да и зачем? Всё, во что он верил, всё, за что держался, исчезло. Осталась только усталость. Боль постепенно растворялась, когда Смотрящий нес его сквозь заброшенные улицы. Мир вокруг был размытым, словно сон. Только далёкие отблески прошлого вспыхивали перед глазами: тёплые вечера, смех, чужие руки, обещания, которые так и не были сдержаны. А потом пришла темнота.

***

Лололошка очнулся в медицинском модуле бункера. Чистый воздух. Приглушённый свет. Ровное жужжание приборов. Он медленно моргнул, ощущая, как пульсирует кровь в висках. Кожа… была целой. Не обугленной, не изуродованной, не разъеденной до сухожилий. Будто ничего не произошло. Но он помнил. Каждую секунду. Внутри было пусто. Он сглотнул, его голос дрогнул: — Ты тоже так считаешь, да? Что мне стоит перестать доверять всем подряд? Ответа не последовало. Смотрящий стоял у изголовья, неподвижный, скрытый в своём капюшоне. Лололошка прикрыл глаза. — Ты ведь знаешь, что случилось… Конечно, знаешь. Но я всё равно расскажу. Он глубоко вдохнул, позволяя воспоминаниям затопить его. — Я встретил Джона. Того самого. Того, кого любил. Ради кого был готов умереть. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости. — И знаешь, что он сделал? Тишина. — Он предал меня. Он использовал меня. Горький смех сорвался с его губ. — Я доверился ему. Я был уверен, что это он. Я чувствовал его губы, его руки… Это не могла быть галлюцинация! Это был он! Голос задрожал. — А я так любил его… Он закрыл лицо руками. И заплакал. Смотрящий молчал. Но, возможно, в этой тишине и был ответ. Лололошка уже знал истину. Ему нужно научиться принимать реш ения. И перестать доверять тем, кто этого не заслуживает.

***

«Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее». Габриэль Гарсиа Маркес.