Апокалипсис

Грация хорошо помнила то время, когда поняла, что жизнь может круто измениться в считанные недели. Ей было шесть лет, когда родители развелись, и мать увезла её на свою родину — в Италию. Могла ли она знать, что больше никогда не увидит своего отца? Была ли готова попасть в абсолютно новую среду? Разумеется, нет. Глядя на мир через призму детства, она всё равно не ждала много от новой страны: адаптация проходила быстро, но то время навсегда отпечаталось в памяти Ривы тёмным пятном. Им повезло, что в Италии её матери достался дом от покойных родителей, но поиск работы после долгого перерыва был проблематичен, а сбережения заканчивались. Однако любой тяжёлый период сменяется более светлым, иначе просто не может быть. Шли годы, Рива-старшая нашла работу, но нельзя сказать, что их маленькая семья шиковала: хватало лишь на самое необходимое. В подростковые годы Грация хваталась за подработки, стараясь не отрываться от учёбы. Но копейки, которые девушка приносила домой, таяли за сущие секунды. Многочасовой труд был неблагодарным. И Грация, по совету матери, оставила эти затеи и погрузилась с головой в учебный процесс. Думая о том, что устроиться ей поможет только образование, она выжимала максимум на своей мотивации. Она шла на красный аттестат. — Что, даже погулять не сходишь? Всё сидишь и сидишь, уставшая... За окном слышались детские голоса, шум моря, и запах морского бриза смешивался с запахом цветущей бугенвиллеи, но склонившаяся над компьютером Рива ничего не замечала вокруг себя: даже голос матери не сразу вернул её в реальность. — Погулять? Схожу, наверное. Но я пока занята... — Грация устремила уставший взгляд на маму, которая присела рядом с ней на диван, держа в руках чашку кофе и явно желая дочери что-то сообщить. — Доченька... — Что произошло? Не тяни, если какая-то проблема, то говори сразу, я решу... — она устало потирает глаза и вздыхает. Проблемы в этой семье были не редкостью, хотя в сравнении с первыми годами в Италии всё равно не были такими масштабными. Пауза в несколько секунд. Мама, отставив кофе на столик, сцепляет руки в замок. Она избегает смотреть в глаза Грации. — Милая, твой отец мёртв. При жизни он вписал тебя в своё завещание, одна из его квартир достанется тебе. Точнее... она уже почти твоя. В России. Туда надо поехать, надо вступить в наследство. — Когда уже закончатся потрясения... — Не держи на него обиду, мы развелись по моей вине... — Я не хочу обсуждать эти подробности. Давай решать проблемы по мере их поступления. Мы... — взгляд падает на исписанную стопку тетрадей. До экзамена остаётся меньше месяца. — Думаю, мы должны ехать вместе, ты знаешь, что я плохо разговариваю по-русски. — Хотя в тебе больше русской крови, чем во мне. Целая половина. Но ты права, я поеду с тобой. Придётся потратить накопленные деньги... Грация кивнула. — Их всё равно не хватит на мою учёбу. Поедем в Россию, но мне нужно будет вернуться сюда к началу экзаменов. Будем сдавать ту квартиру? А если там плохой ремонт... чёрт, ещё и в него вкладываться... Мама, может быть, продадим её? Тогда я точно смогу поступить на экологистику, и мы сможем положить оставшиеся деньги под процент... — Мы не будем продавать эту квартиру… И сдавать тоже. Грация, у нас будут деньги, может быть не так много, как хочется, но больше, чем раньше. Есть кое-что ещё. Понимаешь, мне давно предлагают в России очень хорошую должность. Девочка моя, пойми меня, я хочу уехать отсюда уже очень давно. Такая возможность… я бы присылала тебе деньги. Мы бы ездили друг к другу в гости. А насчёт твоей учёбы… Мать вздыхает, глядя дочери прямо в глаза. Уставшие, глубокие глаза, которые скоро начнут подводить от ночных чтений и бесконечного использования ноутбука — весьма устаревшая конструкция, учитывая, что весь мир давно пользуется универсальными персональными устройствами, позволяющими выходить в виртуальную реальность. — Что? Что насчёт моей учёбы? — Ты поступишь сама. Я знаю это. Так будет лучше. И я останусь в России, в этой квартире. Грация, ты справишься, ты у меня ответственная, и ты поймёшь меня. И Грации пришлось понять. Она не могла отговорить грезившую Россией мать от переезда, и уже к осени та покинула Италию, как позже окажется, навсегда. Квартира, что досталась Грации в наследство, была восхитительной: трехкомнатная, с идеальным ремонтом и в центральном районе. Она располагалась в небоскребе, коих в столице было теперь неисчислимое множество. Москва была одним из самых развитых городов, купить тут жилье было по силам разве что «Семье» – элите, сливкам этого общества, что работали на Мессию и состояли у него в особом почете. Местные тоже могли себе позволить такие покупки, но не европейцы. Несмотря на изначально скептический настрой в отношении маминого решения, очень скоро Рива убедилась в том, что все было сделано верно. Должность, предложенная её маме, была хорошей. Не идеальной, не работой на «Него», но и не средней. Выше среднего. Наконец можно было хотя бы немного расслабиться: Москва дала возможность семье получить деньги, а сама Грация действительно сумела поступить на экологистку по гранту, полностью покрывшему стоимость обучения. Её бессонные ночи, сожжённая в пылу попыток закачать себе в голову все знания, какие только можно, юность, нервные срывы и пачки антидепрессантов – на всем этом Грация сумела вырастить из себя ту, которая выиграла огромный конкурс и теперь имела шанс на будущее, о котором не смела раньше мечтать. Мать гордилась ею. Всё шло своим чередом. Университетские годы летели быстро. Хотя, быть может, это время ускорилось? Ещё вчера вошедшая в стены огромного чужого здания, Грация уже фотографировалась на его фоне вместе с красным дипломом, золотые буквы на котором сверкали меньше, чем её взгляд. Она смогла. Теперь ей двадцать три года, и ей открыты самые высокооплачиваемые пути. Как жаль, что реальность оказалась такой отличной от ожиданий. Любой экологист, получивший официальную работу, автоматически становился частью «Семьи», имел доступ к закрытым мероприятиям, имел социальные льготы. Оплата такой работы достигала немыслимых сумм, и теперь Грация могла с лёгкостью позволить себе аэромобиль, любую технику, ремонт. Даже новую квартиру. Даже в Москве. Что до матери? Она второй раз вышла замуж, на этот раз за своего коллегу. Её временная рабочая виза сменилась на двойное, как и у Грации, гражданство. Это всё случилось ещё во время обучения её дочери на начальных курсах, и теперь женщина воспитывала своего второго ребёнка — двухлетнего сына. Но, несмотря на расстояние между ней и Грацией, их взаимоотношения оставались такими же тёплыми, как и всегда. Может быть, даже теплее. Теперь Грация помогала маме и дарила ей дорогие подарки без повода, как того и хотела всю жизнь. Маленький мальчик рос любимым и желанным, мама была счастлива с этим русским мужчиной — ничего больше не было нужно Грации. Разве что немного душевного покоя. На деле все знания, полученные ей в университете, на первом же рабочем месте утратили весь свой смысл, и на дипломе можно было смело писать теми же золотыми буквами слово «корочка». Как и предполагалось самой Грацией, все по-настоящему необходимые для такой работы знания люди получали в процессе самой работы. Реальность, как и было ранее сказано, была очень далека от того, с чем столкнулась Грация в университете: все экологисты были, по сути, пешками Мессии. Лишь небольшой процент занимался своим истинным предназначением — экологией, но абсолютное большинство выполняло иные приказы. Это не разглашалось, но теперь Грация понимала, откуда такие зарплаты. Разумеется, новеньких грузили сильно, но всё равно задания поступали относительно нечасто. Обычно «Семья» (по сути, из экологистов и состоящая) проводила свои свободные дни и недели в праздности, закатывая грандиозные вечера с танцами и водопадами алкоголя. Это был настоящий Содом на закате жизни этого мира, разбитый на отдельные сегменты. Но если бы кто спросил Грацию, согласилась бы она вернуться назад и изменить свой выбор, она бы ответила чётким и ясным «нет». В общем и целом, в Европе дела шли не особо гладко. После долгих войн, экологических катастроф, распадов множества государств и экономического апокалипсиса мир сильно изменился. Теперь деление на страны было условным. Почти везде. Весь мир, кроме России, перешёл на «планетарные паспорта» — на обложке каждого красовалась Земля и орбита её вечного спутника. В России паспорта остались локальными, но «планетарные» разумеется, принимались там. Как и российские паспорта во всё остальном мире. Визовый режим существовал также только в России. Грации повезло с двойным гражданством, но иным людям приходилось довольствоваться туристическими и иными визами. Вопреки всем прогнозам прошлого столетия, Россия сумела поднять свою экономику и теперь рубль преобладал над всеми остальными валютами. Если бы Россия сотрудничала с Мессией, то выплаты экологистам производились бы исключительно в рублях. Однако Необъятная не признавала необходимостью как Мессию, так и всё, что он делает. Но факт оставался фактом: высот в Европе достигали экологисты и иные помощники Мессии. Либо тот, кто уедет в Россию. Нельзя сказать, что дела обстояли прямо уж «отвратительно», нет, жизнь протекала спокойно и равномерно, развивалась наука, развивались люди, но в сравнении именно Россия была той страной, которая достигла абсолютной гармонии. Грация родилась там, хоть и провела большую часть жизни в Италии. Она любила обе страны одинаково и за последние годы подтянула русский. Теперь визиты к семье не были проблемой.