Бог Любви тоже вправе ошибаться

Пересекая широкую дворцовую площадь, Сяо Чжань испытывал предвкушение и воодушевление. Сегодня он был намерен посвятить весь день своим верующим и постараться исполнить как можно больше их молитв. Работа на благо смертных всегда приносила ему удовлетворение, и он старался отдавать ей всего себя. Подобрав подол ярко-красного ханьфу, он ступил на нефритовую ступень и обернулся. Вдали, у главных ворот, возвышалась величественная фигура в чёрном. Мужчина не спешил зайти внутрь дворцового комплекса Сяо Чжаня, а просто стоял, привалившись спиной к распахнутой киноварно-красной створке. Сяо Чжань на мгновение прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и, кивнув ему в знак приветствия, продолжил свой путь. Если Богу Войны действительно по какой-то неведомой причине нужен Сяо Чжань, тот может беспрепятственно зайти во дворец и найти его. Ноги мягко ступали по блестящему лаком полу галереи, ведущей в главное строение. Руки сжимали несколько свитков пергамента. Сяо Чжань растерянно блуждал взором по украшенным картинами стенам, золотым статуям, кадкам с диковинными растениями, словно не видя их. Одно только появление этого мрачного бога пошатнуло умиротворённый настрой Сяо Чжаня. В очередной раз. Зайдя в просторный кабинет и усевшись за дубовый письменный стол, Сяо Чжань разложил перед собой пергаменты, высыпал из шкатулки ворох деревянных табличек с молитвами и постарался сосредоточиться на работе. Однако он постоянно отвлекался и посматривал на двери. Бог Войны всё не появлялся. Так зачем он вообще приходил? Что ему было нужно от Бога Любви? Сяо Чжань очень надеялся, что это не связано с выборами в Верховный совет небожителей. Он всё равно никак не мог помочь молодому богу занять там место, и, по правде говоря, не хотел помогать. Для этого Сяо Чжань был слишком благородным и честным. Он никогда не опускался до покровительства и ко всем молодым богам относился одинаково: с уважением, но и с некой настороженностью. Разве могут какие-то сто лет в должности полностью раскрыть потенциал божества? И тысячелетние боги иногда оказывались подлецами и творили грязные делишки на земле, нисколько не стесняясь того, что тем самым бросают тень на все Небесные чертоги. Сяо Чжань был слишком мудрым и опытным для наивной симпатии. Кроме того, его внимание занимали иные важные дела, поток которых никогда не иссякал. Тряхнув головой, Сяо Чжань крепко зажмурился и постарался отогнать все ненужные мысли. У него это получилось. Работа закипела. Таблички с исполненными молитвами одна за одной отправлялись в курильницу и, вспыхнув магическим пламенем, сгорали в прах. На астрологической карте, витавшей в воздухе перед Сяо Чжанем, то появлялись его пометки, то исчезали, когда он брался за новую молитву. Полностью погрузившись в любимое дело, он не заметил, как над ним возник виновник его сегодняшнего беспокойства. Вздрогнув от неожиданности, Сяо Чжань замер, вытаращив глаза на Бога Войны. Тот стоял, скрестив руки на груди, и, склонив голову набок, рассматривал, как меняется лицо Сяо Чжаня. — Доброго дня, Ваше Величество Правитель Ван. Удивлён вашему визиту, — взяв себя в руки и придав себе невозмутимый вид, поприветствовал его Сяо Чжань. — Доброго дня, Ваше Превосходительство. Вот прогуливался и решил зайти проведать вас. Мы же, как-никак, соседи. — Голос Бога Войны звучал ровно, но с какой-то скрытой иронией. — Немного странное желание, учитывая, что вас никогда особо не интересовали ни я, ни моя работа, — пожал плечами Сяо Чжань, вспоминая, что этот бог обычно даже здоровался с ним как-то сквозь зубы. — Ваше Превосходительство, с чего такие мысли? Сяо Чжань подавил в себе порыв закатить глаза. Это выглядело бы слишком некультурно. — Ну право слово, какое дело такому человеку, как вы, который всю жизнь занимался убийствами и решал любые проблемы с помощью меча, интересоваться сердечными делами? — Из ваших речей можно сделать вывод, что я монстр какой-то? — Казалось, Бог Войны ничуть не обиделся на слова Сяо Чжаня: выражение его лица всё так же не отражало никаких эмоций, однако в его тоне слышался упрёк. — Я такого не говорил, — заявил Сяо Чжань и по-деловому добавил: — Но очевидно, что вы пришли ко мне отнюдь не с дружеским визитом, а по какому-то конкретному делу. — Я не убийца, Ваше Превосходительство, — покачав головой, сказал Бог Войны. — Я был Правителем Западных земель. Моё государство процветало, и, конечно, каждому соседу хотелось отхватить от него лакомый кусочек. Поэтому войны вспыхивали снова и снова, а я был вынужден заниматься не устройством мира и не созиданием счастливой благополучной жизни, а защитой границ и сохранением наших территорий. Не сдержавшись, Сяо Чжань картинно закатил глаза. — Ну разумеется, вы ни в чём не виноваты, это всё они, жадные до чужих земель захватчики. — Разве нет? Я никогда ни на кого не нападал. — А как же битва под Акридом или взятие Эрзатаса? — приподняв бровь, спросил Сяо Чжань. — Это были походы возмездия. Сяо Чжань устало вздохнул и посмотрел в глаза Богу Войны. Спорить о границах допустимой обороны ему не хотелось. Тем более в сообществе небожителей в этом отношении довольно-таки давно пришли к некому консенсусу, и молодой, но очень вдумчивый бог Ван Ибо не мог о нём не знать. — Земная жизнь состоит из жестокости и несправедливости, — продолжил Бог Войны. — Я делал всё, чтобы мой народ жил в хороших условиях, и мои заслуги были признаны. Теперь я тут. — Я этого и не оспариваю, — развёл руками Сяо Чжань и встал со стула. Ему стало некомфортно сидеть, когда его визитёр стоит перед ним, как ученик перед наставником. Однако у Сяо Чжаня внутри накапливалось раздражение, поэтому он отошёл к окну и, устремив взор на цветущие вишни, сухо проговорил: — Но для справки напомню: вы прожили сорок лет, не обзавелись ни семьей, ни наследниками. Вы никогда никого не любили, Ваше Величество. Вы максимально далеки от того, чем живу я, от проблем, которые я ежедневно решаю. А теперь я повторю вопрос: с какой целью вы удостоили меня своим визитом? Ему было непривычно разговаривать в таком тоне. Он слыл человеком приветливым и мягким, со всеми легко находил общий язык. В принципе, и с Ван Ибо он не конфликтовал, считая его ответственным небожителем, на которого никогда не поступало жалоб и нареканий. На земле ему строили всё новые храмы, а число поклоняющихся ему верующих росло день ото дня. Однако Сяо Чжаню с ним было как-то некомфортно. Да они почти и не общались. Так, здоровались, не более. Но и этого хватало. Один лишь взгляд на холодное лицо Бога Войны заставлял Сяо Чжаня покрываться мурашками, а его глупое сердце — сбиваться с привычного ритма. Сяо Чжань был бы рад не пересекаться с ним и вовсе, но мало того, что общественные мероприятия, где участвовали все без исключения небожители, никто не отменял, так ещё и дворцы Бога Войны и Бога Любви располагались друг напротив друга. Вот уж свезло так свезло. — А что, если мне вдруг стала любопытна ваша работа? Как вы сказали: «Вы максимально далеки…» Почему бы мне не расширить свои горизонты? — Бог Войны, похоже, не собирался отступать и намеревался окончательно вывести Сяо Чжаня из равновесия. Обернувшись и посмотрев с подозрением в его глаза, Сяо Чжань осознал, что в сложившейся ситуации проще согласиться — авось от него отстанут, — и произнёс: — Хорошо. Спрашивайте. Я отвечу на любые вопросы. Бог Войны коротко кивнул и, приблизившись к Сяо Чжаню, осведомился: — Что обычно просят ваши верующие? — Очевидно же. Любви, — удивлённо глядя на своего визави, отозвался Сяо Чжань. — Это я понимаю, но вы могли бы привести примеры? Сяо Чжань на секунду задумался, постучав пальцем по подбородку, и ответил: — Ну, например, молодая дева просит, чтобы на неё обратил внимание юноша, работающий в сувенирной лавке. Или ребёнок просит, чтобы родители любили его и проводили с ним больше времени. Или мать просит внимания своего сына, сетуя на то, что тот совсем про неё забыл и не навещает. — И что же вы с этим делаете? Как помочь юной деве, если сердце юноши принадлежит другой? Как помочь ребёнку, если его родители вынуждены проводить время на работе с утра до ночи? Тот же самый вопрос и по молитве матери. — Всё зависит от звёзд и линий судеб смертных, — загадочно изрёк Сяо Чжань. Он всегда преображался, когда говорил о своём деле: — Если звёзды предрекают юной деве, что её союз с понравившимся ей юношей будет более благополучным, чем его союз с возлюбленной, то можно сделать так, чтобы пути юной девы и юноши чаще пересекались. И тогда, если удача ей улыбнётся, он обратит на неё внимание. Примерно так же я действую и в иных случаях: родители могут получить возможность найти лучшую работу, а сын вдруг вспомнит о матери. Для любящих сердец я увеличиваю шансы на взаимность, помогаю разлучённым встретиться. Однако я не творю их судьбы, не внушаю чувство любви, это мне неподвластно. Они вольны сами принимать жизненные решения и могут воспользоваться дарованным шансом, а могут его отвергнуть. Так это работает. Бог Войны задумчиво посмотрел в окно, открывающее прекрасный вид на вишнёвый сад, а потом вновь обратил взор на Сяо Чжаня. — Значит, вы лишь увеличиваете шансы? Как печально. — А что вы хотели? — всплеснул руками Сяо Чжань. — Чтобы я заставлял людей влюбляться друг в друга? Это было бы преступлением. Но поверьте мне, зачастую и пары случайных встреч, обмена взглядами достаточно для зарождения любви. Главное, чтобы их сердца были открыты для неё. — Сердца открыты… — зачем-то повторил его слова Ван Ибо. — Вы ведь тоже не сражаетесь на стороне своих верующих, а помогаете им обрести мужество и решимость, способствуете обретению мудрых наставников по военному ремеслу или единоборствам, — улыбнувшись, напомнил Сяо Чжань. Бог Войны как-то странно посмотрел на его губы и согласился: — Всё верно. — Потом он отошёл от Сяо Чжаня и, остановившись перед картиной, на которой были изображены двое обнимающихся мужчин, лежащих на роскошном ложе, сказал: — Однако я не сложил меч в ножны, я спускаюсь на землю и уничтожаю ночных тварей, насылаемых Тёмным Владыкой. А вы, Ваше Превосходительство, Бог Любви и страж продолжения жизни на земле, испытываете ли то самое чувство, которое отражено в вашем высоком титуле? — Он вновь обернулся на Сяо Чжаня. Сяо Чжань не ожидал такого провокационного вопроса. И не потому, что не знал, как на него ответить. Просто он считал, что нельзя спрашивать о подобном вот так, в лоб. Это бескультурно. Он нахмурился и строго выговорил: — Я не знаю, кто вас учил манерам, Ваше Величество, но, кажется, вы напрочь забыли о том, что к старшим нужно относиться с особым уважением и тактом. Хотите уличить меня в бесчувственности, в том, что я не соответствую занимаемой должности? — Он вспыхнул, как факел, и стал угрожающе приближаться к Ван Ибо. Нелепее ситуации не придумаешь: изящный, точно тростинка, безоружный и не владеющий боевой магией, Сяо Чжань, сурово глядя исподлобья, угрожающе надвигался на совершенно ошарашенного Бога Войны, облачённого в тяжёлый латный доспех, с закреплёнными на поясе мечом и метательными ножами. Ещё более нелепым было то, что произошло дальше: Бог Войны испуганно попятился и замахал руками, оправдываясь тоном нашкодившего ребёнка: — Простите, Ваше Превосходительство, я совсем не это имел в виду. Не ругайтесь, я был не прав, я действительно перешёл все границы. Я виноват. — Уходите, — остановившись перед Ван Ибо, бросил Сяо Чжань и жестом показал на дверь. — Разрешите мне задать вам последний вопрос, — кротко опустив голову, попросил Ван Ибо. — Если вы после этого немедленно покинете мой дворец, спрашивайте, — немного смягчился Сяо Чжань. — Разумеется, как только я получу ответ, я сразу уйду, — заверил Ван Ибо и поднял на него осторожный взгляд: — Скажите, а небожители просят вас о чём-то? Исполняете ли вы их молитвы? Сяо Чжань оторопело округлил глаза. Неужто это именно то, ради чего пожаловал Бог Войны? Он хотел выведать у Сяо Чжаня информацию о ком-то. — Если вам так любопытно, можете попробовать помолиться мне. Но говорить о коллегах я не вправе. А теперь уходите. — Ясно, — разочарованно произнёс Бог Войны. — Просто я хотел вас попросить: если Богиня Танца Хань Ли обращалась к вам, впредь игнорируйте её молитвы. Пусть не тратит на меня время, мне она не интересна. — Я не… — хотел было возразить Сяо Чжань, но слова комом застряли в его горле. Врать он не умел, считая ложь худшим из пороков. Он не ожидал, что их разговор примет такой неожиданный оборот. — Что ж, я так и думал, — меланхолично хмыкнул Ван Ибо. — Вас выдаёт ваш взгляд, Ваше Превосходительство. Очень жаль. Получается, даже сегодня, встреча с ней у ваших ворот… Я почти поверил, что ей действительно нужна помощь, я даже успел спуститься в мир людей… — оборвав фразу, Ван Ибо развернулся и ушёл. Когда он скрылся из виду, Сяо Чжань совсем неизящно плюхнулся в кресло. Произнося последние слова, Ван Ибо смотрел на него с такой горькой обидой, что чересчур чувствительному к чужим эмоциям Богу Любви стало ужасно досадно, а сердце защемило какой-то пронзительной тоской. Но что Сяо Чжань сделал не так? Он всего лишь выполнял свои обязанности. Хань Ли — чудесная женщина, умная и красивая. Она подходила Ван Ибо по возрасту, их гороскопы отлично сочетались. Зная, что они оба не имеют пары, почему Сяо Чжань не должен был ей помочь? Он и так отбрасывал огромное количество молитв о любви Ван Ибо, как от женщин, так и от мужчин, понимая, что лучше, чем Хань Ли, претендентов не сыскать. И так уже десять лет. Было бы куда проще, умей Сяо Чжань видеть устремления сердец небожителей, как видит их у смертных, тогда он смог бы работать эффективнее и не допускать ошибок. Однако такой силы он не имел, приходилось рассчитывать только на звёзды и здравый смысл. Очевидно, на Ван Ибо здравый смысл не работал, а звёзды обманули. По какой-то причине Хань Ли совсем ему не нравилась. Да, десять лет неустанных попыток свести их — пожалуй, Сяо Чжань перегнул палку.

━━━♡━━━

Дни в Небесной столице шли своим чередом, а Сяо Чжань всё не мог выбросить из головы их разговор с Ван Ибо. Сяо Чжань плохо спал, потерял аппетит, и, как следствие, это сказалось на работе. Таблички с молитвами накапливались, и вскоре на его столе стояла не одна шкатулка, а целых три. Из последней таблички уже вываливались, поэтому Сяо Чжань всерьёз задумался, что проблему с Богом Войны нужно как-то разрешить. Однако теперь Сяо Чжань невероятно стеснялся к нему подходить, ощущая ничем не обоснованное чувство вины перед ним. Он желал бы и вовсе не встречаться с Ван Ибо, но очевидно, удача отвернулась от Сяо Чжаня: Ван Ибо был избран постоянным членом Верховного совета и они стали видеться ещё чаще. Каждый раз во дворце Небесного Владыки, в зале для заседаний, Сяо Чжань всеми силами старался не смотреть на место, где обычно стоял Ван Ибо, но по какому-то неведомому стечению обстоятельств их взгляды постоянно сталкивались, словно примагничиваясь друг к другу. Ван Ибо, который и так не отличался особым дружелюбием, угрюмо взирал на Сяо Чжаня, а тот, раздираемый внутренней паникой, тут же отворачивался. Он прекрасно знал, что Бог Войны так ведёт себя со всеми: говорит мало и только по делу, часто хмурит брови. Холодный как лёд, малообщительный, серьёзный, но при этом уравновешенный и очень красивый. Сяо Чжань никогда не видел, чтобы Ван Ибо проявлял неуважение или бестактность к другим богам. Однако почему тогда, в тот злосчастный день, он так повёл себя с Сяо Чжанем и сам же обиделся? Это Сяо Чжаню следовало на него обижаться. Захлопнув книгу, Сяо Чжань фыркнул в ответ на свои мысли и, гордо вскинув подбородок, встал с лавки. На ветвях вишен щебетали птицы, вокруг цвели красные пионы, источая нежно-сладкий аромат. Обычно Сяо Чжань наслаждался временем, проведённым в этом прекрасном саду, но не сегодня и не весь последний месяц. «Дурацкий Ван Ибо», — думал Сяо Чжань, шествуя по крытой галерее. Как было хорошо, когда первые девяносто лет он вообще не видел только что вступившего в должность Бога Войны. Владыка нагружал того работой на земле, и старшие небожители даже не знали, как он выглядит, получая лишь отчёты о проделанной им работе. Надо отдать должное, блестящие отчёты. А когда молодой, но удивительно сильный бог сделал себе имя и в прямом смысле поселился в вышних Небесных чертогах, забот у Сяо Чжаня значительно прибавилось. Сначала посыпались молитвы коллег о любви смазливого новичка, а теперь ещё и это навязчивое, сжимающее грудь чувство, природу которого Сяо Чжань, как ни старался, понять не мог. Даже та любовь смертных, которую он обычно ощущал в своей душе, пропускал через себя, чтобы проникнуться их проблемами, отошла на второй план. Очень плохо. Так и силу недолго потерять. Распахнув двери своего кабинета, Сяо Чжань вытащил из картотеки личное дело Ван Ибо, убрал со стола всё лишнее и сосредоточился на астрологической карте. Его человеческая жизнь виделась Сяо Чжаню чередой доблестных побед и завоеваний. Он рассматривал её не раз, но, кто знает, быть может, он пропустил какую-то важную деталь. Картинка звёздного неба отражала уже знакомый гороскоп. Сяо Чжань крутил её и так и сяк, проводил пунктирные линии, связывающие небесные светила, отходил в сторону, смотрел издалека, затем вновь садился в кресло и чертил новые линии. Он искал женщину, но всё, что мог найти, это несколько коротких встреч с девушками лёгкого поведения в юности тогда ещё Наследного Принца Ван Ибо. А потом тот словно совсем потерял интерес к этому аспекту бытия. Вот дружбы у него было хоть отбавляй: крепкой, можно сказать, братской. Этому имелось объяснение: Ван Ибо большую часть жизни провёл в седле и на полях сражений вместе со своими соратниками. Однако… Сяо Чжань потянул за одну пунктирную линию, меняя её направление и соединяя с Венерой. Перед взором вспыхнуло имя, которого он раньше никогда не замечал. Имя одного из армейских генералов. К счастью, архивы Небесной канцелярии хранили имена всего прижизненного окружения богов. Сяо Чжань сделал магический пасс, и в его руках возник пергамент с биографией этого генерала. Пробежавшись по ней глазами, Сяо Чжань открыл ещё одну астрологическую карту. После целого часа напряженной работы, а может и более, Сяо Чжань обессиленно рухнул на расшитую золотом тахту. Теперь он знал правду о Ван Ибо и понимал, чем ему так не угодила Хань Ли. Дело было в том, что Хань Ли — женщина. Такой простой ответ на такой, как оказалось, сложный вопрос. Жизнь Ван Ибо представляла собой образец воздержания и контроля непристойных мыслей. Однажды поняв, что ему нравятся исключительно мужчины, чтобы не опозорить своё имя, он запретил себе и думать о «ненормальной любви» и полностью сфокусировался на своих обязанностях Правителя. И только молодому и отважному генералу Юн Бохаю было суждено прикоснуться к заключённому в броню сердцу Ван Ибо, прикоснуться — и погибнуть в очередном бою. По всей вероятности, Ван Ибо так до конца жизни и не осознал своих истинных чувств к лучшему другу и соратнику, продолжая считать, что он его не любил, ибо ещё в юности победил в себе это человеческое проявление. Сяо Чжаню стало невероятно жалко Ван Ибо, который вынужденно превратил своё сердце в камень, и даже сейчас, будучи богом, точно по инерции, продолжал отказывать себе в чувствах. Хотя в Небесных чертогах мужеложество никогда не осуждалось, пусть и не было распространено. Сяо Чжань об этом знал, как никто другой. В своё время, когда он был смертным, он тоже носил обидное прозвище «обрезанный рукав». Однако, оказавшись на Небесах и погрузившись в сердечные переживания верующих, он, казалось, совсем позабыл, что значит любить кого-то самому. Ему хотелось заглянуть в будущее Бога Войны, узреть там надежду на любовный союз. Но как же это сделать без второго имени? Сяо Чжань не обладал даром предсказания и видел лишь вероятные линии судьбы исключительно под углом своей узкой специализации. В ткани времени и пространства эти линии переплетались хаотичным рисунком, где нить одного конкретного человека выделялась красным, остальные нити были размыты и серы. Без второго имени работать с ними он не мог. А если речь заходила о богах, то всё становилось совсем непонятно. Боги — не смертные. Имена тех небожителей, которые уже отправляли молитвы о любви Ван Ибо, Сяо Чжань решил повторно не проверять. Звёзды однозначно говорили, что ни один из них не подходит Богу Войны. Конечно, он мог использовать имена богов, известных своей слабостью к представителям мужского пола, однако без их молитв такая магия была ужасно энергозатратна, а он сегодня и так потратил почти все силы, исследуя личность и прошлое Ван Ибо и его генерала. Ко всему прочему, такой подход представлялся ему неэтичным. Пусть даже о его изысканиях никто не узнает, лезть в чужие жизни, когда тебя об этом не просили, непорядочно. Сяо Чжань удручённо вздохнул и сел. Пока он лежал, его одежды помялись. Он подошёл к большому зеркалу и осмотрел себя — вид у него был, мягко говоря, не очень. Особенно это касалось взъерошенной причёски: нефритовая заколка съехала с темени, длинные пряди выбились и неаккуратно спадали на плечи. Глаза сверкали каким-то нездоровым блеском. Наверное, из-за недосыпа. Разглядывая отражение, Сяо Чжань неожиданно озарился идеей: он ведь мог начать проверку с себя, со своего имени. Этим он уж точно никому плохо бы не сделал. Обрадовавшись, он подлетел к письменному столу и встал как вкопанный, запоздало осознав смысл того, что он только что придумал. Сяо Чжань не знал, плакать ему или смеяться. Он что, действительно решил проверить себя на совместимость с Богом Войны Ван Ибо? Это что, профдеформация? Он реально спятил? Зачем заниматься такой ерундой? С какой целью? Совершенно обескураженный, Сяо Чжань попятился назад и выбежал из кабинета. В купальне ему полегчало. Тёплая вода приятно ласкала кожу, пушистая ароматная пена обволакивала и умиротворяла. Дурные мысли покинули его голову, и Сяо Чжань, наконец, успокоился, решив, что проблемы Ван Ибо должен решать сам Ван Ибо. Облачившись в свой неизменный ярко-красный ханьфу, высушив волосы и собрав их в высокую изящную причёску, посвежевший Сяо Чжань вознамерился прогуляться по Небесной столице. Однако, проходя мимо кабинета, он зачем-то туда завернул и остановился прямо перед столом, где всё ещё мерцала карта звёздного неба с пометками о личности и судьбы Ван Ибо. Сяо Чжань, словно движимый каким-то мороком, зажёг рядом новую карту, свою.

━━━♡━━━

Стоял приятный солнечный вечер. Лучи заходящего светила разливали золото по воздуху Небесной столицы, делая все краски ярче и радостнее. По улицам неспешно прогуливались небожители. Сяо Чжань вышел из ворот своего дворца и в нерешительности остановился. Через дорогу возвышался дворец Его Величества Правителя Вана. По размерам он не уступал дворцу Сяо Чжаня, но выглядел не таким пышным: лаконичные линии стен, минимум украшений, приглушённые цвета. Однако сказать, что это дешёвая постройка, было нельзя. Использование в его отделке жутко дорогого чёрного мрамора говорило о том, что Ван Ибо выложил за него сумму не меньшую, чем Сяо Чжань выложил за свой. — Наше почтение, Ваше Превосходительство. Чудесный нынче выдался вечерок, не правда ли? — улыбнувшись, обратилась к нему Богиня Медицины Су Чуньхуа. Она шла, держа за руку свою неизменную спутницу и коллегу, Богиню Алхимии Лу Фэн. Обе женщины носили небесно-лазоревые ханьфу и были похожи, словно сёстры. Только Богиня Алхимии всегда молчала. Сяо Чжань даже не знал, как звучит её голос. Су Чуньхуа обычно говорила за двоих. — Ваши Превосходительства, Магистр Су, Магистр Лу, моё почтение. Рад вас видеть. Вечер, действительно, сегодня волшебный, — поприветствовал богинь Сяо Чжань. — Вы знаете, что генерал Шэнь устраивает у себя во дворце праздничный ужин по случаю открытия пятисотого храма в его честь? Приглашает всех желающих. Ваше Превосходительство могли бы к нам присоединиться, мы как раз направляемся туда. Сяо Чжань светло улыбнулся. Су Чуньхуа всегда казалась ему чрезвычайно симпатичной и приятной женщиной. Она выделялась на фоне других своим умом и мудростью и любезно помогала Сяо Чжаню разобраться в сложных, не относящихся к его компетенции вопросах, которые стояли в повестке заседаний Верховного совета. — Прошу меня извинить, но у меня сейчас есть кое-какие дела. Я бы не хотел откладывать их на потом. Однако не исключено, что я прибуду туда позже, — ответил Сяо Чжань и вновь обратил взор на дворец Ван Ибо. — Понятненько, не будем вам мешать, — заключила Су Чуньхуа и, лукаво подмигнув Сяо Чжаню, потянула за руку Лу Фэн. Они медленно удалялись, а он не мог понять, что означало это её подмигивание. Отбросив лишние мысли и глубоко вздохнув, Сяо Чжань решительно шагнул вперёд, через дорогу. Ван Ибо нашёлся на тренировочной площадке, заслонённой от остальных построек высокой деревянной изгородью, сплошь увитой виноградной лозой. Сяо Чжань прищурился и разглядел магический барьер, очевидно, защищающий и изгородь, и всё, что находилось вне площадки, от разрушительных боевых заклинаний Бога Войны. Сама площадка представляла из себя покрытое песком поле, на котором стояли несколько облачённых в латы зачарованных манекенов, точь-в-точь похожих на людей. Манекены не двигались, хотя Сяо Чжань мог бы побиться об заклад, они это умели. Зато двигался Ван Ибо. Одетый лишь в чёрные шаровары, он ловко орудовал мечом, оттачивая приёмы, и, кажется, совсем не замечал приближения Бога Любви. Сяо Чжань остановился перед магическим барьером, залюбовавшись умелыми колющими и рубящими ударами, уворотами и блоками. Действия Бога Войны, несомненно, были частью невероятно сложной и хитроумной комбинации. Сяо Чжань не разбирался в военном ремесле и мог оценить только красоту тренированного мужского тела, перекаты мышц, мощные и гибкие движения, не лишённые завораживающей хищной грации. Спустя несколько минут Ван Ибо опустил клинок и, обернувшись на Сяо Чжаня, не меняясь в лице, сказал: — Ваше Превосходительство, доброго вечера. Не знал, что вы интересуетесь боевыми искусствами. Я думал, что вам надоест такое зрелище и вы окликнете меня. Сяо Чжань внутренне покривился: что-то подобное он говорил Богу Войны прошлый раз. Ну что ж — один-один. — Доброго вечера, Ваше Величество. Я… — Сяо Чжань замешкался, потому что Ван Ибо подошёл к нему на расстояние вытянутой руки. Тёмные пряди его волос прилипли к лицу и обнажённым плечам. Всё тело покрывали блестящие бисеринки пота. На висках и шее они скатывались по светлой, словно драгоценный белый нефрит, коже, образуя тонкие ручейки. Терпкий, чуть горьковатый запах наполнил ноздри, и Сяо Чжань невольно сглотнул внезапно скопившуюся во рту слюну. Это было фиаско. — Идёмте в дом, Ваше Превосходительство. Я выгляжу неподобающе, поэтому вам придётся подождать меня пару минут, пока я не приведу себя в порядок, — произнёс Бог Войны и жестом пригласил его следовать за собой. Оставив Сяо Чжаня в просторной светлой зале, Ван Ибо удалился. Здесь оказалось уютно. Отделка помещения была выполнена из белого мрамора и тёмного дерева, у стен выстроились мягкие диванчики цвета густой зелени, высокие окна, обрамлённые лёгким тюлем гардин, демонстрировали прекрасный вид на Небесную столицу. Этот дворец не походил на обитель такого мрачного человека, как Бог Войны Ван Ибо. С другой стороны, что Сяо Чжань рассчитывал тут увидеть? Серые каменные стены? Грубо сколоченную деревянную мебель? Циновку вместо ложа? Ложе… Какое оно? Тряхнув головой, Сяо Чжань отбросил прочь постыдное любопытство и услышал приближающиеся шаги. Одетый в простой длинный шёлковый халат и домашние туфли Ван Ибо присел на диван рядом с Сяо Чжанем, чинно сложив на коленях руки. Его мокрые волосы свободно лежали на плечах и оставляли на ткани тёмные пятна. Наверняка он успел ополоснуться в купальне. — Итак, Ваше Превосходительство. Чем могу быть обязан? Бог Войны выглядел так непривычно, что Сяо Чжань не мог оторвать от него глаз. От прежнего воинственного бога остался лишь широкий разворот плеч, цепкий взгляд и большие кисти рук со сбитыми костяшками и крупными суставами пальцев. — Я, Ваше Величество, пришёл к вам, чтобы попросить прощения, — наконец выговорил Сяо Чжань и потупил взор, осознавая, что его молчание вкупе с пристальным вниманием выглядит весьма странно. — Но вам не за что просить прощения, — удивлённо отозвался Ван Ибо. — Конечно, есть. Когда вы пришли ко мне в гости, я вас выгнал. Кроме того, я доставил вам хлопоты с Её Превосходительством Покровительницей Искусств. Я искренне надеюсь, что она вас больше не беспокоила. — Это всё неважно, вам не стоит переживать, Ваше Превосходительство. Это я был груб с вами. И это мне следует просить прощения. Вы всего лишь выполняли свою работу. Я… — Прошу вас, не извиняйтесь, — жестом руки остановил его Сяо Чжань. — Вы поистине благородный человек, если не держите на меня зла. Ван Ибо чуть нахмурился. Его грудь вздымалась в спешном дыхании. Создавалось впечатление, что он взволнован. — Ваше Превосходительство, не понимаю вас. Мы столько раз виделись за это время, неужели я дал вам повод считать, что я обижен на вас? Тогда, в вашем дворце, я всего лишь хотел узнать про Богиню Танца, и я получил ответ. Я ни в коем случае не виню вас ни в чём. Она меня разочаровала. Мне казалось, что мы с ней хорошие друзья. Я не раз помогал ей, но когда она начала… — Начала оказывать вам явные знаки внимания? — участливо помог ему подобрать нужные слова Сяо Чжань. — Да, именно. И то, как мы сталкивались, когда не было на это никаких причин… Сяо Чжань мягко улыбнулся. — Но вы же понимаете, что сердцу не прикажешь? — Понимаю, — понуро опустил плечи Ван Ибо. — Именно поэтому я не могу ответить на её чувства, и общаться с ней для меня теперь крайне затруднительно. Я не хочу причинять ей боль. — Знаете, когда я был смертным, — решил сменить тему Сяо Чжань, — помимо того, что я владел крупной сетью весёлых домов, я основал первое в царстве, а может быть, и во всей Поднебесной бюро знакомств. Оно функционировало весьма успешно. Внимательно посмотрев на Сяо Чжаня, Ван Ибо сказал: — Я знаю вашу историю, Ваше Превосходительство. Вы помогли найти пару огромному количеству людей. По некоторым данным, с вашей лёгкой руки было заключено семьсот сорок восемь официальных браков. От этих союзов рождено более четырёх тысяч младенцев. А когда в стране произошёл государственный переворот и к власти пришёл Ян Ксин, фанатичный моралист и поборник нравственности, ваши весёлые дома сожгли, а вас приговорили к смертной казни. Сяо Чжань вяло усмехнулся: оказывается, Ван Ибо многое о нём знал. Даже то, что Сяо Чжань предпочёл бы забыть навсегда. — Верно, но меня не казнили, я вознёсся, будучи в темнице. Но это я вспомнил не случайно, Ваше Величество. Соединять сердца — моё призвание. Я всегда был хорош в этом, однако в отношении вас ошибся. Меня это сильно огорчило. — Не ваша вина, что я такой, — упавшим голосом проговорил Ван Ибо. — Какой такой, Ваше Величество? — пытаясь поймать его потухший взгляд, спросил Сяо Чжань. Помолчав, Ван Ибо будто бы нехотя буркнул: — Чёрствый. — Вы знаете, что это не так, — отрицательно покачал головой Сяо Чжань. — Это так, — убеждённо парировал Ван Ибо. — Однажды я даже случайно подслушал разговор моих солдат — они сказали, что Главнокомандующий Ван опять сегодня пришёл с лицом, словно… словно говна объелся. Простите. А ещё что моим мертвенным взглядом можно разгонять вражеское войско. Я не рассердился на них. В армии это нормально: шутить над собой, над командирами, да над кем угодно. В той действительности, в которой мы находились, юмор, сарказм — это то, что не давало людям свихнуться. — Вашему поведению имелось оправдание, — заметил Сяо Чжань. Ван Ибо поднял на него взгляд. Его обычно бесстрастное лицо окрасилось целой гаммой сложных эмоций, с одной, преобладающей над остальными. Он был напуган. Сяо Чжань поспешил объясниться: — Я Бог Любви, Ваше Величество, я не мог всё оставить как есть. Я должен был понять, в чём заключался мой промах. И я сразу хочу вас успокоить, я никому не выдам вашего секрета. Я вижу, что это очень важно для вас. Хотя я понятия не имею, чего тут стыдиться. Отношения между мужчинами — нормальное явление. — Прошу вас… — сдавленно процедил сквозь зубы Ван Ибо. Сяо Чжань примирительно замахал руками. — Да-да, не переживайте. Однако разрешите всё же у вас узнать: почему вы тогда меня спросили о том, испытываю ли я любовь? Помолчав, словно что-то обдумывая, Ван Ибо ответил: — Не берите в голову, это было глупо и неуместно. — И всё же. — Ваше Превосходительство, — глубоко вздохнув, обратился Ван Ибо. — Этот вопрос уже потерял актуальность. Я понял, что вы исполняли молитвы Хань Ли. Мне достаточно и этого ответа. — Одно с другим не связано. Хань Ли — моя работа, а я — это я. «Или связано?» — вдруг озарился догадкой Сяо Чжань. — Ваше Превосходительство, пожалуйста. — Ван Ибо смотрел на Сяо Чжаня, и в его взгляде читалась боль. Очевидно, он очень хотел закрыть эту тему и больше никогда к ней не возвращаться, но Сяо Чжань не мог такого допустить. — И всё же я отвечу. Много веков службы в Небесной канцелярии я не испытывал никаких романтических чувств к кому бы то ни было. Мне хватало того, что я ощущал, когда проникал в сердца моих верующих. Знаете, там так много всего: и любви, и ненависти, и тоски, и горечи потерь. Эти эмоции, они, конечно, не настолько яркие, как свои собственные, но зато они безопасные. Они не причиняют нестерпимых страданий, от них можно в любой момент закрыться. И в то же время они заглушают одиночество, будто и нет его вовсе. — Сяо Чжань замолчал, обдумывая дальнейшие слова. Самые важные слова. — Ясно, — подытожил Ван Ибо, и его губы растянулись в болезненной полуулыбке, немного странной, косоватой, словно ему хватило сил поднять только один уголок губ. — Я ещё не договорил, — строго свёл брови Сяо Чжань. — Так было всегда, пока я… Пока все мои мысли не захватил один человек… — Глаза Ван Ибо расширились, он впился ими в Сяо Чжаня, того и гляди прожжёт дыру. — Сначала мне казалось, что он мне не нравится, даже раздражает. Мне хотелось не сталкиваться с ним, потому что мне сложно было смотреть на него. Я почему-то постоянно думал о том, что я ему неприятен. Возможно, из-за того, что он был слишком необычен для меня — он не походил на всех остальных. Но при всём при этом я не мог выбросить его из головы. А потом я просто взял и сопоставил наши гороскопы. Оказывается, я и он, мы настолько… — Сяо Чжань остановился. Внезапно ему стало трудно дышать, а сердце бешено заколотилось, словно сошло с ума. Пару мгновений спустя он продолжил: — Настолько подходим друг другу, настолько совместимы, что мне даже не нужно никаких увеличений шансов, никаких махинаций с линиями судеб. Нужен лишь шаг. И вот я его делаю… Озвучив главное, Сяо Чжань рвано выдохнул. Ван Ибо долго растерянно смотрел на него, точно не в силах проронить ни слова. — Я не знаю, что сказать, — наконец произнёс Ван Ибо. — Ничего не говорите. Это нормально. Я тоже до конца сомневался, что это не просто совпадение или заблуждение. Но, поговорив с вами, я понял, что не ошибся. Теперь я знаю, почему вы задали мне тот самый вопрос, почему потом ушли с таким видом, словно я вас оскорбил. Вы решили, что если я помогал Хань Ли, то, значит, о моих чувствах к вам не может быть и речи. На тот момент я и сам не видел их. Я такой слепец… На этих словах Ван Ибо подался вперёд. Его большие ладони мягко накрыли маленькие кисти Бога Любви, согревая прикосновением. — Нет! Нет, Ваше Превосходительство, вы очень хороший, самый лучший. — Я, сам того не ведая, сделал вам больно, — продолжил сокрушаться Сяо Чжань. Его глаза заволокло слезами. — Это больше не имеет значения. — Ван Ибо, отпустив ладони Сяо Чжаня, распахнул широкие объятия. И Сяо Чжань, не дожидаясь, когда руки сомкнутся, сам прильнул к крепкой груди, ощущая, как Ван Ибо нежно прижимает его, бережно, точно боится нечаянно сломать. — И всё же простите, — куда-то в шею проговорил Сяо Чжань, всхлипнув. — Прощаю, — услышал он в ответ, чувствуя приятную вибрацию кожей головы. От бархатного шёпота Ван Ибо по телу поползли мурашки, а волоски на холке и предплечьях встали дыбом. — Только у меня есть условие, — продолжил Ван Ибо, и Сяо Чжань распознал в его интонации игривые нотки. — Обращайтесь ко мне на «ты». Для вас я просто Ибо. Сяо Чжань не сдержал смешок. Ему понравилась эта идея. — Ибо-о, — протянул Сяо Чжань и, шмыгнув носом, тоже решил не оставаться в долгу: — А позволишь мне, простому дельцу, называть тебя диди? Ван Ибо отпрянул и нечитаемым взглядом посмотрел в его глаза. Сяо Чжань даже испугался, что перешёл границы дозволенного. А потом Ван Ибо расплылся в счастливой улыбке и сказал: — Для тебя что угодно, гэгэ. Сяо Чжань звонко рассмеялся: — Гэгэ, ты серьёзно? — сквозь смех и слёзы вымучил он. — При жизни меня так называл пухлый и неуклюжий племянник со смешным именем Ма Баньдянь, когда был маленьким. Причём ему много раз говорили, что я его дядя, а не брат, но он и слушать не хотел. — Лошадь конопатая? О чём только думали его родители? — усмехнулся Ван Ибо. — Я тоже поражался такому выбору имени. Но сестра мне твердила, что конопушки — это поцелуи солнца. Она не видела в таком имени ничего дурного, — немного успокоившись, объяснил Сяо Чжань. — Это было своего рода проявлением любви. Ван Ибо ласково заправил за ухо Сяо Чжаня выбившуюся из причёски прядку. — Значит, «гэгэ» тебе не по душе? — уточнил Ван Ибо и опечаленно вздохнул. Сяо Чжань нежно провёл кончиками пальцев по его щеке. «И в какой момент этот суровый мужчина стал таким милым и трогательным?» — подумал он. — По душе, — искренне ответил Сяо Чжань. — Если тебе по душе, то и мне тоже. Для тебя — всё что угодно, диди.

━━━♡━━━

Спустя чуть больше часа неторопливых бесед в объятьях друг друга они решили прогуляться до дворца генерала Шэня. Разумеется, никто из небожителей не мог предположить, что в разгар торжества появятся держащиеся за руки Бог Войны и Бог Любви. Гости и сам генерал в прямом смысле слова пораскрывали рты от удивления, в то время как новоиспечённая парочка богов прошествовала мимо длинного стола и уселась на пустующие места, предназначенные для членов Верховного совета, рядом с Су Чуньхуа, Лу Фэн и самим виновником праздничного вечера. Генерал, плохо справившись с удивлением, сбивчиво поприветствовал вновь прибывших. Присутствующая за столом Хань Ли, хлопая длинными ресницами, шокированным взглядом воззрилась на Сяо Чжаня и Ван Ибо, потом резко встала и куда-то ушла. А Су Чуньхуа и Лу Фэн — кажется, единственные, кто воспринял приход новых гостей как нечто само собой разумеющееся — лишь одарили их хитрыми улыбками и принялись подкладывать им еду. За время, проведённое в обществе небожителей, Сяо Чжань с изумлением осознал, что Ван Ибо — жуткий собственник. Они, можно сказать, только начали встречаться, но его уже не отпускали от себя ни на шаг. Пока он беззаботно общался с другими богами, Ван Ибо крепко сжимал его ладонь, будто Сяо Чжань только и ждал подходящего момента, чтобы убежать. Выглядел Бог Войны невозмутимо, так, словно стоять подле Сяо Чжаня, держать его за руку, тем самым выставляя свои чувства напоказ, это совершенно естественный порядок вещей. Однако чуткий слух Сяо Чжаня улавливал учащённое биение сердца своего возлюбленного, которое выдавало, что тот лишь привыкает к новой для себя роли, волнуется, но не сдаётся.

━━━♡━━━

По прошествии лет, когда Сяо Чжань вспоминал этот их первый вечер вместе, его наполняла такая трепетная нежность, что он невольно вскакивал с места и спешил отыскать мужа. Ему становилось жизненно необходимо повиснуть на его шее и почувствовать вкус его губ. Так произошло и на этот раз. Благо ходить далеко не пришлось. Ван Ибо лежал рядом с ним в их покоях и тихо посапывал, как всегда, оплетая Сяо Чжаня всеми конечностями, словно мягкую игрушку. Хотя кто знает, может, он действительно опасался, что Сяо Чжань куда-то от него убежит. Сяо Чжань улыбнулся своим мыслям. Ни за что и ни при каких обстоятельствах он не отказался бы от своего любимого Бога Войны, и тот прекрасно знал об этом. Не для того Сяо Чжань ждал его целую тысячу лет. Он притёрся ближе к крепкому тёплому телу, ткнулся носом в шею, впитывая приятный родной запах, провёл языком по нежной коже за ухом и прикусил мочку. — Гэгэ, если ты сейчас же не прекратишь дразниться, пощады не жди, — пробормотал сонный голос. Но Бог Любви даже не думал останавливаться, он только начинал.