Наши инициалы, оставшиеся шрамами на моём сердце.

Птичья трель раздавалась особенно громко. В ушах звенит, а в груди до того тяжело, что, кажется, ноги скоро перестанут держать остальное тело. Липкое чувство, такое противное, мерзкое, топит в себе, хочет поглотить целиком, не оставить и намёка на существование. Асфальт накалился под горячими, почти обжигающими, лучами солнца.  И Ричи не понимает, то ли его обувь слишком износилась, то ли именно сегодня он в разы острее ощущает что-то до боли неприятное и никак не связанное ни с птицами, ни с солнцем. И, вероятно, второй вариант гораздо более похож на правду, ведь Стэнли сегодня подметил непривычную тишину местных пернатых, а Билл пожаловался на лёгкую прохладу, несвойственную лету в Дерри.  Тозиер же задыхался, ему казалось, что он готов оглохнуть от надоедливого звука в ушах и раздеться прямо посреди улицы от духоты, сковавшей его в одно мгновение. Зрение затуманено, уже не имеет значения если ли на нем очки: он ничего не видит.  Бесцельно бродить по дорогам - единственное, до чего он додумался. Возможно, он ожидал, что что-то изменится, что за поворотом он найдёт спасение, что вот сейчас он вновь сможет дышать, а птицы наконец замолкнут. Вот только за углом лишь знакомая лавка с мороженым, которую он еле различает среди своих спутанных мыслей и тумана перед глазами. Тошнота подступает к горлу, но Ричи не замечает особых изменений в своём состоянии, как будто хуже уже быть не может. Он продолжает медленно шагать по направлению в неизвестность, еле перебирая ногами.  На Мосту поцелуев Тозиер оказывается слишком неожиданно, по крайней мере по своим ощущениям, и это сбивает его с толку. Клубок мыслей не распутывается, он укатывается куда-то на время, давая Ричи наконец возможность видеть ясно и чётко. И, честно, парень предпочёл бы вместо этого ослепнуть навсегда, потому что знакомая выцарапанная надпись добивает окончательно. Он чувствует, как что-то начинает вырезать эти же инициалы, только в этот раз не на довольно постаревшем дереве, а прямо на его сердце. Это «что-то» не царапает, аккуратно выводя буквы, как делал сам Ричи, оно протыкает своим лезвием, не жалея ни капли, оставляя сквозные раны, из которых сочится кровь. Тозиер понимает - раны эти не заживут никогда.  Слишком много, слишком больно и просто слишком. Часть его насмехается, думая «А стоило ли всё этого? Может гораздо лучше было бы сдохнуть от рук грёбаного клоуна два года назад?». Другая часть буквально затыкает, рубит на корню такие мысли. «Да, стоило, мать твою.» - не оставляет возражений.  Физические ощущения притупляются, Ричи лишь может сказать, что чувствует под своими коленями грубый асфальт, а на переносице нет привычной оправы. Эмоции берут вверх и всё вокруг становится таким размытым, словно даже незнакомым. Он жмурит глаза как можно сильнее, думая что это хоть как-то поможет, пока тело одолевает ужасно сильная дрожь. Ричи прекрасно знает перед чем он сидит, но он также знает, что стоит ему поднять голову и взглянуть - он больше не сможет уйти, не сможет оставить это место и точно так же не сможет успокоиться, унять рыдания. Потому он судорожно ищет упавшие и вероятно вновь разбившиеся очки, поднимается на дрожащих ногах и убегает прочь. Воздуха не хватает, риск упасть растёт с каждой секундой и, в конце концов, именно это и происходит. Прежде чем он успевает осознать, некогда казавшийся горячим, асфальт встречает его, явно царапая и без того собравшие на себе сотни ран колени. Он чувствует жжение даже через, на первый взгляд, плотные брюки. Не то чтобы это хоть как-то волнует Тозиера, скорее заставляет его осознавать кое-что.  Парня словно ударяет током, когда он вспоминает тот день. День, когда слёзы точно так же размывали светлые улицы родного города, когда он точно так же бежал, в мгновение остановленный падением на мягкую салатовую траву. Только вот тогда он бежал из-за непомерного страха, сейчас - от отчаяния. Да и упал он в этот раз на грубый асфальт, заработав пару новых царапин.  Сил встать во второй раз у него не хватает.  Небо застилают тучи, предупреждая о неумолимом начале ливня. Ричи замечает это, только вот без разницы уже. И плевать, что родители наверняка ищут: всё-таки вещи собраны и пора выдвигаться в путь, явно не близкий, кстати. Скорее всего, это последний дождь, который он увидит здесь, в Дерри.  Заставляет его подняться только вероятность заболеть, причём заболеть очень серьёзно. И нет, его не особо заботит собственное здоровье, особенно сейчас, просто он знает, что это заботит Эдди. На Эдди не плевать. Никогда не было плевать и уж точно никогда не будет. В этом Ричи себе поклялся.  Он лишь надеется, что ему удастся ещё хоть раз увидеть его. Услышать его голос и посмотреть в до боли родные глаза, обнять и пошутить очередную глупую шутку, которая в голове звучала куда астроумнее.  А пока что ему предстоит попрощаться с этим местом. С местом, где навсегда останется часть его самого, где запекшаяся кровь от шрамов на сердце, где лезвием вырезаны буквы, словно клятва. И он сохранит её, пронесёт эти чувства через всю свою жизнь и неважно будет ли счастлив сам, лишь бы Эдди был. Ричи обещает себе не забыть его, мысленно оставляя такой же тонкий и глубокий порез на другой руке, не той, что уже со шрамом.  Тозиер сдержит это обещание. Обязательно. Он ведь поклялся на крови и остатках еле живого, ноющего сердца, а значит по-другому невозможно. И никогда возможным не станет.