Авантаж

— Слизерин. Девушка наблюдала, как сквозь исполинские окна в большой зал проникал завораживающе мятный свет луны. Парящие свечи, словно молоко в кофе, разбавляли естественный полумрак. — Не-е, посмотри на его шевелюру. Это явно Пуффендуй, — брюнет, подперев щёку ладонью, скучающим взглядом осматривал толпу первокурсников, пока распределяющая шляпа копалась в голове черноволосого мальчика, что неуверенно сидел на высоком стуле, еле доставая пятками до пола. Все ребятишки были с жмыра на дыбах ростом. Глаза горели, длинные мантии велики в рукавах и складками жались в локтях. Особо смелые осматривались вокруг, а еще смелее оценивающе гуляли глазами по старшекурсникам. Такие – породистые, нахальные. — Когтевран! — известила свое решение кожаная остроконечная и парень цокнул, бросая круглое драже обратно в полосатую коробку с надписью "Берти Боттс - конфетки с любым вкусом". Действительно с любым. — Очередной умник, — брюнетка проводила взглядом первокурсника, невольно заражаясь его упованием. На её последнем году обучения предвкушать можно лишь скорого выпуска. Парящие горящие свечи на стороне когтевранцев колыхнулись от зараженного весельем воздуха. В полку прибыло. — Или занудный мозгоклюй, — парень сделал глоток тыквенного сока, морща нос от неприятного вкуса. По острому подбородку соблазнительно стекла тыквенная струйка за которой проследили чьи-то глаза. — Ох и противный ты, — светловолосая слизеринка шикнула на Себастьяна, записывая что-то в свой дневник. Или это был список неугодных? — Ты таким же был, не хочешь проявить чуть больше понимания к новичкам? Кареглазый раздражительно закатил глаза, наваливаясь на стол локтями, чтобы придвинуться ближе к ярой защитнице беззащитных. Окружение заразно запахло шалостью. Его подруга по безобидной игре в угадайку лишь молча наблюдала за перепалкой, бессовестно жуя конфетку. Хвала Мерлину попался вкус парного молока. Дурацкая была идея выбрать эти леденцы в качестве приза. За победу как-то не хотелось, чтобы тебе попалась ушная сера или грязный носок. — Вы поглядите, наша Плаксайл и здесь блюдет, — девушка сузила васильковые глаза, что сверкнули недовольством в сторону брюнета. — Учебный год еще даже не начался, а ты уже с таким рвением приступила к своим обязанностям? Похвально. Несколько парней со Слизерина пустили смешки по скамье, поддерживая шутку сокурсника. — Я Паскэйл, Сэллоу, — та хмыкнула, с хлопком закрывая дневник, колыхнув волнистые локоны парня. — И советую тебе не портить отношения со старостой в свой последний год обучения. Кто знает каким кошмаром это может для тебя обернутся. — У меня есть своя староста! Даже две! — крикнул вдогонку уходящей девушке волшебник, усмехаясь. — Вот же мелкая.. — То, что она на год младше, не уменьшает важность её должности, Себастьян, — тихий и мягкий голос ворвался в бурное обсуждение. Будто всех в молоко окунули, настолько приятно. — И, кажется, твой оппонент жует уже третью по счету призовую конфету. И пока все удачные. — Туше, — наиграно разочаровано покачал головой брюнет, поворачиваясь к другу, что выкрыл предательство девушки. — Не желаешь присоединится к нашей игре, Оминис? — Не желаю, — светловолосый выпрямился, морща нос. Как для человека, у которого обострён слух он каждый год боролся с ужасными мигренями на подобных застольях. Помещение большого зала обширное, что эхо здесь расходилось даже в присутствии не малого количества народу. — Много еще первокурсников осталось? — Не больше дюжины, — Мадлен подложила ладони под подбородок, бесстыже разглядывая однокурсника, что сидел напротив и мило морщил густые брови. Незрячий взгляд падал куда-то за плечо шатенки. Оминис всегда так интересно щурился, будто разглядывал что-то, что не видят остальные. — А Розье на тебя пялиться, — противный Сэллоу с ухмылкой толкнул друга в плечо, упиваясь румянцем на лице чистокровной. — Он не зрячий со зрением, так что не расслабляйся. Мракс выпрямился, стряхивая плечами. Девушка напротив рвано выдохнула и колыхнула слишком много воздуха вокруг. «Должно быть, посылает Себастьяну невербальные сигналы о его предстоящей кончине.» — Я тебе сейчас эти конфеты знаешь куда засуну? — шипела Розье младшая, то и дело отрывая пятую точку от скамьи. — Седьмой курс, — теперь уже староста выпускников обратила внимание на шалости скучающих слизеринцев. Мадлен кивнув, отвернулась к своей позолоченной миске, где скучающе ожидал убийства кусочек фиалкового пирога. Девушка ковырялась в праздничном пурпурном бисквите вилкой, летая в собственных мыслях. Которые странным образом закружились вокруг светловолосого наследника Салазара. Розье пугало и завораживало одновременно его положение. Как и в обществе так и в жизни как самостоятельного индивида. Незрячий зрячего никогда не сможет понять, это факт. Но Мадлен, может и ошибочно, но иногда казалось, что Оминис видит всех насквозь. Шатенке вдруг жутко прижало изучить глаза Мракса. За шесть лет тесного досуга бок о бок она так и не смогла в полной мере рассмотреть две завораживающие льдинки на бледном лице сокурсника. Льдинки, кстати, очень хорошее описание глаз Оминиса. И не только из-за глубокого цвета. Их владелец превращал в памятники всех, кто натыкался на прямую полосу его взгляда. Мадлен так не везло. — Ну всё, пора баинькать, — Карен Штольц, староста седьмого курса уж очень любил играть в ясли со своими одногодками. Хотя в виду своего запредельного роста и довольно широкоплечей фигуры он вполне мог сойти за молодого отца. Жаль лишь со спины. — Надеюсь каникулы не отшибли память о дороге в наш родной подвал? — Карен, прекрати так отзываться о нашей гостиной! — некоторым девочкам не льстило, что «потомки Салазара Слизерина» живут почти что в подземельях. Путь туда не близкий, а к концу лестницы по позвонкам начинает бегать мокрый холод. От того-то и слава ползла не слишком подходящая чистокровным зазнайкам, коих преимущественно больше на изумрудном факультете. Некоторые парни пускали говор, что если кто-то из других домов забредёт в коридоры нижних этажей, то их утянет в темницы огромный змей, который живет в стенах. С тех пор очень немногие осмеливались спускаться на нижние этажи без надобности. И пока старосты вели прыгающий молодняк в их новый дом у старших курсов было примерно полчаса послоняться по окрестностям Хогвартса. Кто-то вырвался на улицу подышать перед сном, обсуждая последние новости и что случилось за время каникул, а девочки-подружки, которые намешали цветастый коктейль факультетов оккупировали лестницы, не хотя разбредаться по своим гостиным. Седьмой курс вел себя особенно вальяжно, но им прощалось. Последний беззаботный лучший год школьной жизни подходит к концу. Впереди сложные решения, извилистый жизненный путь и самое важное – поиск самого себя. — Как дела, мой трепетливый кустик? — О нет, я этого не выдержу, — хохотнула слизеринка державшая Мадлен под локоть, уходя по лестницам вниз. Они удачно появились прямо перед её шагами, спасая от слишком сладкого Уизли, чье внимание было обращено только на младшую Розье. Парень раскрыл руки для жарких объятий и девушка, закатив глаза, шагнула навстречу другу. Мадлен жадно вжали в чужое тело, чуть отрывая от земли. Нос пронзил яркий вкусный запах имбирного пряника. — Признаюсь, я скучала за твоими объятьями, Гаррет, — кое-как произнесла Мадлен, выпячивая сжатые в гармошку губы. Грифиндорец всё не отпускал подругу, качая её безвольное тело туда-сюда. — Трепетливый кустик? Что у вас за игрища такие? — Сэллоу поднял бровь, складывая руки на груди. Тихий Оминис плавно выплыл из-за спины друга, наводя на всех палочку, из которой яркими искорками пульсировало заклинание. — Это декоративное и весьма милое растенице, невежа, — Гаррет хмыкнул, выпуская наконец почти синюю от недостатка кислорода француженку. — Странный у тебя способ к девушкам заигрывать, Уизли, — Себастьян вновь получил гневный взгляд от Мадлен и показав ей язык стал спускаться по лестнице, которая вела в змеиную гостиную. — Можно? — елейный голос Мракса пробрался в сознание Мадлен, щекоча загривок. Она стояла у него на пути, очевидно. — Д-да, прости, — сделав шаг в сторону, Розье проследила за изящной поступью слизеринца, который, без всякого труда и помощи перил шагал по кручёной лестнице. — Что это еще за «д-да»? Ты за каникулы превратилась в манжетку? — шатенка шикнула, толкая друга кулаком в плечо. — Хватит обзывать меня ингредиентами для своих глупых зелий! — взмахнула пышной копной волос, разнося приятный запах мяты. Ну, по крайней мере Гаррету Мадлен пахла именно ей. — Как дела дома? Небось все нервы отцу съел своими экспериментами? За приятной болтовней прошли те безопасные для шастанья тридцать с хвостиком минут. Мадлен и не заметила их лёта, жадно выпытывая у рыжего друга все подробности, проведённого вне стен Хогвартса лета. Как-будто они не посылали сов друг дружке каждые выходные. Договорившись встретиться завтра за обедом, друзья разбрелись по нужным коридорам, идя под угрюмое цоканье картин, которые разгоняли учеников спать. Мадлен с улыбкой на полные лёгкие вдохнула сырой воздух родного подземелья, мрачность и сырость которого за шесть лет учёбы стали ей как мама с папой. Она шутливо поклонилась пустой стенке и юркая стальная змея, что всё это время мирно лежала под ногами, выгнулась дугой, открывая вид на высокую дверь с руническими золотистыми узорами. Розье улыбнулась, почти вбегая в любимую гостиную, в которой произошло так много значимых и радостных событий. Необработанный камень стен, величие мраморных изумрудных колонн, тихий шепот воды за витражными окнами. Как же Мадлен не хватало этого во Франции, где всегда считала себя не на своем месте. Мысль о том, что это её последний год здесь неприятно напомнила, щекоча грудную клетку. Вот-вот могла начаться апатия и ненависть к несправедливости этой жизни. Но внезапное столкновение, а затем и фееричное падение на пятую точку не дали грусти и шанса. Чистокровная уже хотела открыть рот, высыпая поучительные речи, но её сбил с ног не заблудший первокурсник, а сам опальный принц, Мракс младший. Парень статно возвышался над Розье и вид у него был такой, будто победил шатенку в равной дуэли. Только в этот раз палочки при нём не оказалось. Он молча вперил свой мёртвый взгляд в пол подле девушки, так привычно сужая светлые брови. Его ноздри слегка задвигались в попытке ухватить из воздуха аромат, чтобы идентифицировать сидящего на полу. Слизеринка тихо хохотнула, прижимая ладонь ко рту. Но признаться она ожидала хоть каких-то слов от сокурсника. Обычно ведь, когда сбиваешь человека с ног принято хотя бы поинтересоваться всё ли в порядке. Нет? Бёдра Мадлен уже стали слегка ныть от холодного камня на котором распласталась подле Оминиса. — У тебя, видимо, тоже отсутствует зрение? — Розье приоткрыла рот от услышанного. Ну надо же. — От твоего твёрдого лба у меня на подбородке точно вырастет шишка. Девушка зарделась от злости. А ему палец в рот не клади. Сам вылез из ниоткуда, будто призрак, сбил с ног и смеет возвышаться как скала над прибоем. У младшей Розье заходили желваки. Джентельменской руки она явно не получит, так что поднялась сама, отряхивая длинные полы чёрной мантии. Её движения донесли до стоящего рядом Оминиса нотки мятного бриза, ванили и парного молока. — К твоему сведенью, ты появился из-за угла, — Мадлен поравнялась с ним плечом, поворачивая лицо к его. Рваное, явно раздраженное дыхание щекотало парню ухо, и он повернул голову, смотря на шею слизеринки. — Хуже Пивза, в самом деле. И куда, скажи мне на милость, смотрит твоя умная палочка? Она нарочито громко хмыкнула и застучала обутыми пятками по камню, разнося эхо в сторону комнат для девочек. Оминис мягко улыбнулся, идентифицируя особу, которую познакомил с холодным камнем гостиной. «Мята, значит.» Парень подумал об извинении за проделанную не со зла шалость и удалился в противоположную сторону, предвкушая мягкость кровати и искомую тишину после изнуряющего первого школьного дня.

***

— Клянусь, она в этом году нам спуску не даст. На слова рыжего Розье скептически подняла красивую бровь, рассматривая Матильду Уизли, которая неспешно расхаживала по ворсистому старому ковру, не забывая уделить внимание каждому взгляду, устремленному на неё. Эта с виду миловидная женщина была еще тем перевёртышем, хоть сразу и не скажешь. Мадлен вспомнила, как она «отучала» любимого племянника пакостничать и по позвонкам прошлась дрожь. Гаррет никогда не признается, но на пятом курсе он ревел как маленькая девочка, когда тётя уничтожила все его «уникальные проекты» с дурацкими названиями от которых ломается язык. — Всё может пройти гладко и мягко, если ты перестанешь строить из себя непревзойденного зельевара, Гаррет, — Мадлен засмотрелась на висячие под потолком большие клетки, в которых трепыхались бабочки-листики, подвергшиеся заклинанию трансфигурации. — Или тебе мало того, что в прошлом году сам профессор Шарп похвалил тебя за рвение? — Похвалил это да, но если бы он в конце не добавил что «некоторым лучше остановиться на Рябиновом отваре» было бы еще лучше, — француженка пискнула от смешка. На противоположной стороне скучающе сидел Оминис Мракс. Подперев щеку кулаком он всячески пытался не провалиться в сон, медленно моргая. Ему-то без надобности следить за передвижениями миссис Уизли и «ловить» её глаза для контакта. Да парень мог специально сесть задом наперед, и никто ему и слова не скажет. Хотя профессор Уизли никогда не разделяла своих учеников. Ни за уровень во знаниях, ни за какие-либо другие особенности. За это весь Хогвартс был ей благодарен. Да попади сюда магл, Розье уверена, она бы заставила его учиться с остальными и он бы преуспел. Внезапно Мракс встрепенулся, одёргивая плечи. Мадлен перепугано забегала глазами по комнате, пытаясь сделать вид, что не на его художественно красивое лицо пялилась последних минут пять. Слизеринец привык ощущать на себе чужие глаза, а потому выработал чутье на уровне инстинкта. Если тот, кто пялиться стоит близко он даже может сказать точное направление взгляда. Но сейчас ему пришлось обратиться за помощью соседа по скамье. Мадлен сделала вид, что скучающе смотрит на доску, но краем глаза заметила, как Имельда говорит что-то Оминису, смотря в её сторону. Вот же предательница. Тот кивнул в благодарность и сузил брови, обращая взгляд почти на лицо Мадлен. Пару сантиметров выше и взгляды бы столкнулись. Шатенка чуть наклонила голову, словно пытливая кошка, изучая молочные, острые черты лица. Мимолётная улыбка сбила её с толку. Что это было? Видение? Или же губы Мракса и правда дрогнули? — Ты ни черта не слушала меня, да? — Уизли развернул голову Мадлен к себе, хватая большим и указательным пальцами за подбородок. Та виновато улыбнулась и грифиндорец прикрыл глаза, качая головой. — И вот потом изливай кому-нибудь душу. Все оставшееся время урок прошел плавно и не насыщенно. Ученики коим повезло получить расположение профессора Уизли расспрашивали её о последних новостях, тем самым оттягивая время для объяснения нового материала. На последнем курсе будет столько учёбы, как бы не свихнуться. — Воу, опять малышке Одетт не повезло, — пошел тихий шепот, как только все стали выплывать из аудитории. Уизли младший был нагло сворован его тётей так что Мадлен лишь показала ему большой палец вверх, выходя из класса. — Сама виновата. Нечего постоянно из себя такую правильную строить. — Так староста ведь, ей по статусу положено занудствовать. — Она же на год младше, да? Я бы на её месте вообще на седьмой курс не смотрела. Мой брат учиться в Дурмстранге и говорил, что их начнут обучать непростительным заклятьям в этом году. Глядишь, может и нам повезет. — Серьезно?! Розье выглянула из-за спин одноклассников, желая увидеть из-за чего все начали такое бурное обсуждение. Миловидная девчушка шестикурсница так удачно подловила Сэллоу, что прогуливал трансфигурацию, шастая по коридорам. Одетт Паскэйл — гроза всех хулиганов и баловников. В ней метр шестьдесят с хвостиком, а смелости как у дромарога. Крошечная, в сравнении с возмужавшим Себастьяном, она пыталась научить парня уму-разуму, говорила что-то о важности учёбы и докладе директору о его явном непослушании. — Плаксайл, иди и займись тем, чем ты так любишь, — вновь коверкая её фамилию Себастьян наступал. Его брови выказывали нарастающий гнев, который вот-вот перейдет в не просто баловство. — Превратись в книжного клопа и скройся в какой-то из библиотечных полок. Нужно было что-то делать, иначе от блондинки останется один галстук. — Себастьян. Оминис выплыл из толпы, мягко задевая плечо Мадлен. Парень осветил красными бликами часть коридора, находя двоих спорящих слизеринцев. — Чего ты так долго? Меня тут уже всякие паразиты обхаживают, — сказал брюнет и толкнул две книги, что Одетт держала в руках. Увесистые томики тут же полетели наземь. Розье цокнула, подлетев помогать шестикурснице. — Знаешь ведь, что бесполезно, — шатенка улыбнулась, подбирая упавшую книгу. Тяжелая. — Он не слушает даже Карена с Женевьевой. Паскэйл благодарственно кивнула, принимая из рук француженки книгу. Кажется, о создании волшебных палочек. Покраснела, растрепала ранее красиво уложенные блондинистые волосы, брови свела к переносице. Как будто не ссорилась а целовалась с ним за углом. Одетт заправила прядь за ухо, вздыхая. — Я уже привыкла, — еще тише добавила: — меня никто не слушает. Мадлен покачала головой, слыша тихое «спасибо». Даже забавно, что эта девчушка прицепилась к Сэллоу. Её никто не слушает, он никого не слушает – они друг друга стоят. Девушка не успела среагировать на сквозняк, возникший за её спиной. — Ты ж моя пушишечка! Ты ждала меня! Уизли накинулся со спины, вновь душа в объятьях бедную слизеринку. Гаррет что-то лепетал о жестокости тёти, дополнительных заданиях с начала учебного года и новых зельях которые он еще не испробовал на занятиях Шарпа. Мадлен расслабилась и стала безвольной куклой в руках широкоплечего друга, что за лето вымахал в статного юношу. «Скоро придется передавать ему кучу любовных писем», — улыбнулась Розье, стукая парня локтем в живот. Тот согнулся пополам, еле ползя за ушедшей вперед подругой. В таком ребячестве и прошел первый учебный день. За несколько уроков всё не обсудишь, но студенты упрямо старались, вызывая у картин мигрень. Даже приведенья любезно чайничали с юными друзьями, рассказывая что же интересного происходило в загробном мире. Оказывается, Ричарда Галкрада наконец-то приняли в клуб безголовых и его голову перестали прятать в тыквах ради развлечения. Во всех уголках Хогвартса до самого заката кипела жизнь. Сложилось такое чувство, будто замок вновь начал дышать, оттаивая под тихие говоры детей всех возрастов. В гостиных не прекращался гул, который начался еще утром. Почти все слизеринцы были не в кроватях. Оккупировали сидячие и не сидячие места в главной комнате. Точно улей. Первокурсников обступили со всех сторон, выпытывая подробности их юной жизни. Мадлен избрала местом отдыха ворсистый ковер у камина. Вытянув длинные ноги она осматривала всех аристократическим шоколадным взглядом. Имельда и Нерида Робертс отвоевали самый мягкий диван и поджав ноги с любопытством следили за мальчиками, что за лето стали завидными женихами. Изредка они кивали Розье на какого-нибудь бедолагу, предлагая девушке оценить повзрослевший экземпляр. Мадлен морщила нос, отрицательно качая головой чем вызывала смех у однокурсниц. Вот мимо пронесся Себастьян, бросая Мадлен под ноги шоколадную лягушку, подмигивая. — Попадется Арбаксас свиснешь, — кажется, это какой-то популярный игрок в квиддич. Он стремглав помчался вон из гостиной, крича что-то бедному Карену, что за три года на посте старосты уже устал от выходок брюнета и смирился с тем, что Сэллоу не догнать в его шалостях. Сам же Штольц вновь вернулся к своему излюбленному занятию – приставать к Женевьеве Арбус – второй старосте Слизерина. Ох сколько же разговоров было об этой парочке в прошлом году. К слову, Женевьева до сих пор не сказала ни нет ни да. Но Карен не оставляет попыток завоевать внимание блондинки. — Мы нашли то, — повернули в сторону голову Мадлен подлетевшие к ней Имельда и Нерида, — что точно в твоем вкусе, трепетливый кустик. Под тихие смешки подруг Розье младшая разглядывала Оминиса Мракса, что сидел на полу, опираясь на колонну у окна. Его поза выказывала в нём столько чистой крови, что сомнений в том, что этот парень аристократ не возникало. Как всегда красиво уложенные волосы, что блестели пробивающимися из окна бликами водной глади, бледное благородное лицо с удачной россыпью родинок. Губы сжаты в тонкую полосу, а брови слегка нахмурены. Ему громко. Каждый кто знал Оминиса достаточно близко мог заметить это. Он держал локти на коленях, вертя в пальцах своего поводыря из боярышника. Но тем не менее оставался в гостиной вместе со всеми. Мадлен было интересна причина, но её, возможно, она узнает в другой раз и, может быть, у самого Мракса. Ой, а глаза. А глаза дырявили ножки бархатных стульев. Опять никому не повезло поиграть в гляделки с непобедимым соперником. — О, мы угадали, подружка. — Еще как, еще как, — заразительный смех выкрасил щеки француженки в розовый, и та толкнула однокурсниц на ковёр, удаляясь в сторону спален под смешки волшебниц. Сама улыбалась на эту безобидную шалость. Вспомнила о конфете Себастьяна и решила заесть мысли о чистокровном. Шоколад помогает. Вскрыв золотую упаковку, Мадлен вовремя не поймала листик, что был внутри. Любопытно наклонившись, она проморгала лягушку и мозг отчаянно сдался, пытаясь выполнить две задачи одновременно. В итоге: шоколад ускакал в сторону уборной, но загадочная записка была в руках Мадлен. Девушка с интересом ела глазами чернила, и улыбка расползлась по красивому лицу. Ты пахнешь мятой. Я запомнил. В следующий раз не дам тебе сидеть на полу, — гласила записка от Оминиса Мракса.