Мимолётное воспоминание

      Когда Шэнь Цзю понакомился с Шэнь Юанем, он был грязным, злобным, и абсолютно жестоким по отношению к окружению.       Шэнь Цзю проводил третий год с У Яньцзы, чувствуя, как уничтожается его самосовершенствование. И впервые за эти три года он остался предоставленный самому себе. Его учитель наложил на него какую-то сдерживающую печать, наказал держаться в окрестностях пещеры, где учитель медитирует, и выпустил в свободный полёт, перед этим не научив летать.       В деревне, где-то к северу от дворца Хуаньхуа, Шэнь Цзю затягивают в местные разборки. Демоны местных торгашей грабят, детей воруют, женщин обольщают и уводят в лес, и, о, молодой мастер Шэнь, пожалуйста, ваш однофамилец исчез в лесу после попытки нам помочь, пожалуйста, не лезьте в это дело...       Шэнь Цзю ни в коем случае не был намерен помогать деревне, ему не было жалко богатеньких погибших детишек. Он пошёл туда ради невинных женщин и из любопытства к однофамильцу, ещё одному мастеру Шэнь, но уже из дворца Хуаньхуа.       Их знакомство проходит комично плохо. Потому что Шэнь Цзю только что, самостоятельно, вывел молодого мастера из искусственной комы, чьим триггером стал какой-то демонический яд. И первое, что сказал молодой мастер Шэнь, было:       — Этот яд не предполагал, что будить меня придёт писанный принц, как будто я спящая красавица....       Шэнь Цзю понятия не имел, какую молодой мастер Шэнь подразумевал «спящую красавицу», но быстро понял, что жутко этими словами возмущён, и вместо нормальной реакции, влепил молодому мастеру Шэнь звучную пощёчину. Молодой мастер Шэнь быстро пришёл в себя, назвался Шэнь Юанем, извинился, и начал что-то быстро рассказывать. Что с ними связался какой-то малоизвестным и крохотный клан демонов-суккубов, что без помощи Цзю он бы не справился, что все пропавшие живы и содержатся в этом же лесном логове, и вообще, спасибо тебе, странствующий заклинатель, так ты мне помог. Шэнь Цзю согласился помочь завершить миссию по спасению людей чисто из-за того, что обратно возвращаться слишком долго, и они отправляются в путь — вглубь подземного логова мелкого клана суккубов.       Шэнь Цзю вообще почти не говорил, лишь пару раз огрызался, когда Шэнь Юань особо сильно наглел в своих фривольных выражениях и неформальном поведении. Шэнь Юань бесил Шэнь Цзю всей своей лёгкостью, будто пережитое отравление отключило у ученика Хуаньхуа любые поведенческие фильтры, бесил попытками сблизиться и очень неправильным.. беспокойством. Шэнь Юань защищал его, спрашивал, от чего Цзю избегает использовать духовную энергию, да и вообще, ты такой худой, в своих путешествиях вообще не можешь позволить себе нормальное питание? Хотя бы минимальное! Шэнь Цзю игнорировал, цокал, и только лишь молча продолжал шастать по подземным катакомбам, где они с Шэнь Юанем искали выживших жителей деревни.       Всё это было очень отвратно первое время, как помнит Цзю сейчас. Шэнь Цзю и в нынешнее время, заняв пост повелителя пика, так и не научился без злости и дерзости взаимодействовать с излишне активными идиотами. А раньше и подавно, у его искалеченной души терпения было меньше раз в сто, если не в тысячу. Поэтому громкий отравленный Шэнь Юань не сразу пришёлся ему по сердцу. Пришёлся ли потом? Похоже, да, как бы тяжело ни было то признавать.       Чем ниже они спускались, проходя сначала более-менее обложенные деревом и камнем стены, а затем и пустые холодные пещеры, больше напоминающие норы, тем больше Шэнь Цзю... привыкал. По ощущениям, на их спуск в глубины демонического убежища, уходило несколько дней и ночей. Они останавливались на сон и перекус, Шэнь Юань делился водой и рассказами о самых тупых книжках в его жизни, потом они двигались дальше и Шэнь Юань прикрывал его спину от внезапных нападений необразованных суккубских патрулей, и Шэнь Цзю прикрывал спину Шэнь Юаня от засад более умных противников.       Сейчас Цзю признаёт — был в этом какой-то шарм, когда человек общается с тобой непредвзято. Идиот-альтруист Шэнь Юань осудил бы его, узнай о прошлом за сердцем Цзю. А может, и принял бы, осудив уже Цю Цзяньло. Шэнь Цзю в принципе мало понимал, почему его внезапно начало волновать мнение Шэнь Юаня о нём. Особенно осознавая, что он никогда больше не сможет об этом узнать. Мёртвые ведь не разговаривают.       — О, да ладно тебе, Цзю-дагэ. Выберемся из этой деревни в своих направлениях, и ты забудешь обо мне уже спустя первые пару шагов. Так что незачем портить себе настроение.       — Заткнись уже.       И Шэнь Цзю прекращал портить себе настроение. Действительно, он ведь забудет о нём.       Не забывалось как-то. Картина перед глазами ясная, как солнечный день. Они спустились в самую глубь, усыпили последнюю группу особо голодных суккуб, а затем вывели женщин и детей из леса, больше не делая перерывов. Со знанием маршрута и без препятствий в виде демонов, на это ушёл от силы день. Как люди были рады! Цзю на них было так глубоко плевать. Но Шэнь Юань по его левую руку почему-то так облегчённо выдохнул, что даже самому порадоваться хотелось.       До того дня, как У Яньцзы выйдет из вынужденной медитации и вернётся за ним, оставалось меньше двух дней. Деревня устраивает праздник в честь выживания: как никак, никто удивительным образом не погиб. Раскрываются мелкие лавки, и местные музыканты наигрывают весёлые мотивы. Женщины и дети, остававшиеся в деревне и выжившие в логове демонов, глупо или элегантно плясали. Вечерняя деревня сияла в свете дешёвых праздничных фонариков, и Шэнь Юаня утаскивают в этот дурной полупляс. И такой он счастливый, радостный, да и в принципе, согласиться можно. Случай один на тысячу, когда ни одну жертву не приходилось хоронить.       В какой-то момент самого Цзю кто-то толкает, и поддавшись моменту, выгоняет на поляну к танцующим. Уставшие музыканты играют более спокойные композиции, дезориентированный Цзю даже не осматривается и видит только Шэнь Юаня перед собой.       В тот момент, вспоминает Цзю, он наконец-то увидел Шэнь Юаня впервые. Посмотрел в карие глаза и подумал, что чёрно-золотая форма Хуаньхуа этому нежному придурку не к лицу. Шэнь Юань с таким удовольствием ковырялся в грязи, будто бы, не будь он приличным человеком.. из леса бы не вылезал. Растрёпанная прическа подчеркивала неформальную лыбу, широкие зрачки свидетельствовали о том, что яд всё ещё влияет на его поведение, и в общем, Цзю понимал, что ему попалась какая-то излишне открытая и весёлая версия Шэнь Юаня. В таком крысином гнезде, как Хуаньхуа, этот дурень наверняка вёл себя сдержанно. Девушки рассказали, насколько он был беспристрастным и холодным при своём первом появлении.       Шэнь Юань протягивает ему руки и ждёт. А Шэнь Цзю почему-то улыбается мысли, что слишком часто огрызался, раз этот идиот запомнил его нелюбовь к прикосновением. Это тоже часть какого-то дурацкого неформального шарма? Ладно, в случае чего Цзю достаточно грязный и злой, чтобы всех тут поубивать.       Он протягивает руки, Юань за них берётся, и они танцуют вместе. Под более нежную и милую композицию, иногда глупо двигаясь по кругу, иногда склоняясь друг перед другом в поклоне. Каждый следующий шаг они ставили друг за другом, в перебежке догоняя друг друга, быстро и нежно, как моросящий дождь. Иногда Юань странно ставил их руки и кружил в более причудливом темпе, называя это «дешёвой пародией на вальс», потом они снова кружились, сцепившись ладонями, и Юань только смеялся, сбрасывая с плеч Цзю напряжение. Они глупо танцевали, обмениваясь движениями, как неуклюжие утята, хотя дети вокруг предпочитали называть их маленькими бабочками, играющими на лугу.       В этот поздний вечер, посреди бедной площади, даже в начале осени, Цзю с Юанем было почему-то тепло.       После этого их угостят сладостями, и они уползут весёлые по комнатам в гостинице. А на утро, к нему постучатся. Как и предсказывал Шэнь Цзю: вместе с сошедшим одурманивающим ядом, снимающим скованность и сдержанность, появился и Шэнь Юань со строгим постным лицом. Он улыбнулся только уголками губ, в отличие от вчерашних лыб, и разделил с ним награду за миссию, похвалив, что без Цзю у него ничего бы не вышло. Затем Юань скажет, что возвращается в Хуаньхуа, и пожелает Цзю удачи. Скажет, чтоб Цзю заглядывал — Юань ему поможет.       Но через пару шичэней выйдет У Яньцзы, и Шэнь Цзю понимает, что больше Шэнь Юаня не увидит.       А потом жизнь закрутилась так, что ему было просто не до этого мимолётного воспоминания. Сначала события Конференции Альянса Бессмертных, Юэ Ци, новый шицзунь, выживание на пике Цинцзин, слухи о вторжении демонов, созыв школ бессмертных Дворцом Хуаньхуа, война с демонами, война с демонами, война..       Когда Шэнь Цинцю разбирается со списками погибшив, помогая Шан Цинхуа свести общие подсчёты жертв всех школ, остатки человечности покидают его.       «Шэнь Юань — пропал без вести.»       Как глупо.       Разумеется, Шэнь Цинцю проводит скрытое расследование. Окажется, что Шэнь Юань годами считался примерным и отличным учеником, не достающим только до Су Сиянь. И окажется, что с Су Сиянь, признанной предательницей, он держал дружбу.       И окажется, что он умер вместе с Су Сиянь. Просто никто его славное имя позорить не хотел, что ради предательницы, демонической подстилки, он решился пожертвовать собой. Пропал и пропал.       Блядское зажравшееся мудачьё.       Шэнь Цинцю оставляет это дело до более спокойных и стагнирующих годов, чтобы продолжить расследование позже. А пока что, в голове всё равно останется эта славная, дурацкая картина: где им обоим не больше шестнадцати, и они танцуют «дешёвую пародию на вальс» в богами забытой деревне. Где Юань улыбается, а Цзю почему-то не против держать его за руку.