Let it be

Солнечный день в Пусане встречал всех прибывающих на вокзал оглушающим гулом. Намгю зажмурился на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Прошла уже целая неделя с момента, как он не дождался Субона в парке, и поэтому новые выходные подарили ему возможность. Возможность вписаться в авантюру, о которой он, скорее всего, пожалеет. На протяжении всей недели он продолжал отчаянно слать сообщения на телефон Субона. Все они были однотипными: “ответь, пожалуйста” или “если не напишешь в течение суток — я разобью твое гребанное лицо”, но все попытки были тщетны, и хоть Намгю ощущал себя преданным и брошенным, останавливаться на этом не хотелось. Разве после всей этой хуйни он не заслужил хотя бы нормального объяснения? Ублюдок Субон. Приезд в Пусан был отчаянным шагом, продиктованным печалью и все-таки каплей надежды. Намгю казалось, что в последнее время все, что он делает — живет в подвешенном состоянии, и ему хотелось взвыть от той невыносимой боли, которую Субон причинил ему своим идиотским спокойствием и словами “все будет в порядке, не переживай”. Не переживать? В порядке? Гю судорожно вздохнул, сунул руки в карманы брюк, потирая потеющие от волнения ладони о ткань. Он понятия, не имел куда идти, что делать, и какова вообще цель его приезда. Субона-то он не встретит, но хоть посмотрит на то, какая жизнь здесь живется. А вечером обязательно отправится обратно. Маме он не сказал, куда поедет, сказал, что пошел погулять, но теперь стоит в незнакомом городе, надеясь на неестественное чудо. А может ему и повезет… Выйдя с вокзала, он огляделся. Город, незнакомый и чужой, простирался перед ним во всем своем великолепии. Многоэтажные здания, шумные улицы, беспокойные рынки вдалеке, и главное — лазурное море. Хоть это было красиво и привлекательно, но в то же время пугало. Намгю чувствовал себя потерянным в этом огромном незнакомом “мире”. Он сам себе усмехнулся, в конце концов, кто он такой, заблудившийся школьник, мечущийся в поисках точно такого же школьника. Не оставалось ничего, кроме как поднять голову к небу, такому же лазурному и светлому как море, и тихо прошептать “Я найду тебя, Субон”, пока, конечно, какой-то спешащий остолоп не толкнул его в плечо, от чего Намгю пошатнулся и отчаянные мысли вылетели из его головы. Он понятия не имел, в каком направлении двигаться дальше, но пошел прямо. Кто ищет, тот всегда найдет. План был простым — скитаться меж улочек и домов, а потом, как в самой сопливой дораме, Субон налетит на него из-за угла, и все у них получится решить. Первое время он устало бродил в каком-то небольшом квартале, среди магазинчиков и кафешек, пока не наткнулся на рекламную вывеску одной супной, где по акции подавали две большие тарелки меунтана. Это был любимый суп Субона. Намгю хохотнул, но в заведение решил зайти, попить чаю. Денег у него было не так уж много, на обратную дорогу до дома. Пока он сидел в своих размышлениях, ему вспомнилось, как Субон в какой-то треклятый вторник, такой же как и все они, ел вилкой чертов меунтан и раздражал его, Намгю, своими бессмысленными действиями. Тогда они еще не встречались, но вот тогда-то, все действительно было хорошо. Наверное, в тот момент они были оба поистине счастливы. *** — Субон, ты идиот? Намгю стоял скрестив руки на груди, и уже не без осуждения пытался прожечь в парне дыру своим гневным взглядом. — Stop, man, ты меня душишь, если я овладею этим умением, я не только Мину покорю, но и кого захочешь. — Каким еще умением, ты пытаешься зачерпнуть суп вилкой! Намгю уставился на маленькое красно-оранжевое пятно бульона на столе и задался про себя лишь одним вопросом. “Как этот дурак ел суп над тарелкой, если он уже весь на столе?” — Yeah, I know, bro, но поверь, все рамки в твоей голове, когда я буду хлебать суп с вилки, как с ложки, тогда-то и ты сам не устоишь! — Ах, вот как, тогда дай сюда, — Намгю выхватил вилку у него из рук, — тогда поучись вообще палочками, чтобы я уж сразу на твою шею вешался, — он судорожно хохотнул, стараясь свести все к шутке, но Субон подскочил со своего места, собираясь немедленно отвоевать вилку обратно. — Верни сейчас же! Намгю ухмыльнулся, выставляя вилку вперед как оружие, притворяясь, что защищается от нападающего Субона. — Тронь меня, я тебе ее в шею всажу. — What the hell, man? Ты так жесток со мной! Намгю еще раз хохотнул закатив глаза, но даже не подумал оправдаться. Главное, чтоб этот дурак не схватил другую вилку и не устроил с ним бойню на них. Брюнет еще долго шутил об этом в своей голове, но Субону приказал немедленно все прибрать на кухне, будто это его дом, а не Бона. — Yeah, вилка в руках, суп на столе, я ел меунтан — Гю было не по себе. Меньше слов, больше действий, не жди судьбу, сука, я с вилкой, я играю свою игру! — Если ты когда-то будешь выступать на большой сцене, не вздумай там такое исполнить. Субон хитро ухмыльнулся, облизываясь довольно, как кот. — Так, ты настолько прочувствовал мой талант, что уже не сомневаешься, что я окажусь на большой сцене? Намгю на это закатил глаза. Не сомневается ни капли. Сам он, интересно, кем станет, группой поддержки Субона за кулисами? Поживут — увидят. *** Намгю допил свой чай, но воспоминания, которым он предавался, никак не могли отпустить его. Одновременно хотелось и смеяться и плакать. Он чувствовал себя таким одиноким и брошенным, даже не представляя причин всего происходящего, но как же счастливы они были не так давно, когда ходили в одну школу, сидели друг у друга дома, листали идиотские комиксы, слушали ужасный плейлист Субона, ели супы вилками, и просто жили. Сердце у Намгю сжалось. Впервые он подумал, что Субон ему дороже кого бы то ни было на всей чертовой планете. Но он пообещал себе, что разобьет ему нос, как только увидит. Неважно, при каких обстоятельствах, в какой день, сколько людей будет вокруг, и как на него посмотрит Субон, нежно или отстраненно, он не сомневался. Он разобьет ему нос. Потом Субон напишет об этом целую песню, и вот тогда-то с ней и выступит на большой сцене. Гю понимал, что разочарование не захлестывает его с ног до головы, потому что мысль о том, что он все же увидит Субона однажды грела и теплила в нем те капли надежды, которые боролись до конца. Он был сильным. Так сам думал. Он не знал, правильно ли было взять и расплакаться, но ему до ужаса хотелось. Все эмоции, недосказанность, непонимание и обида, копились в нем уже долго и он хотел разрыдаться как младенец, но не тут-то было. В кармане брюк все еще валялся листок Субона с предложением руки и сердца, и когда Намгю покидал кафешку, этот листок, что он так долго темными вечерами перебирал в руках, надеясь на лучшее, отправился в мусорку у выхода. Не хотелось больше хранить это ерунду у себя, и какая-то мгновенная злость заполонила ум Намгю, но точно также быстро отпустила, стоило ему покинуть двери заведения. Зеленый чай там был, наверное, самым вкусным во всей Корее. Он достал телефон и в очередной раз посмотрел на их с Субоном диалог в мессенджере. Ни одного сообщения. Ни одного прочитанного. Он стал все реже проверять статус сообщений, постепенно смиряясь с этой утратой. Какая-то часть внутри него злилась и понимала — Субон уже не ответит. Но почему? Неужели он и сам никогда не получит ни одного ответа хотя бы на один свой вопрос. Было ли это все по-настоящему? Или все было сном, который приснился ему однажды? День обещал быть длинным. Намгю знал, что Субона ему не встретить, так что он старался насладиться своей “туристической поездкой” сполна, и тогда Вселенная бы вознаградила его чем-нибудь, хотя в последнее время она его точно не слушала и все делала наперекор.       Спустя час скитаний по незнакомым улицам, Намгю лениво дошел до пляжа и осознал, что вся туристическая поездка — бред. Даже не насладиться ничем! Сувениров не купить, вкусно не поесть, ничем не заняться. Разве что в витрины смотреть и в лица прохожим. Он злобно вздохнул, хотя хотелось во весь голос заорать. Скинул рюкзак и уселся на светлый песок. Время на секунду замедлилось, и он обратил внимание, как дневные лучи играют озорными бликами на морских волнах. Прислушался к крикам чаек над водой. И успокоился. Он подмял рюкзак себе под голову и прикрыл глаза, чтобы немного подумать обо всем, естественно, а не валяться тут как бомжу. Легкий ветер, приносимый с моря, трепал его волосы и охлаждал покрасневшее от жары и усталости лицо. Шум прибоя немного убаюкивал, и Намгю не заметил, как проваливается в сон. Мягкая зеленая трава под ногами, щекочущая нежную, чувствительную кожу стоп. Огромный сад, простирающийся, казалось, на много километров к западу. Он находился на заднем дворе дома, но даже самого здания не было видно в этих “джунглях”. Тут можно было спрятаться, пожалуй, от всего на свете. Пышные кроны цветущих деревьев переговаривались между собой, касались, чувствовали... Легкий ветерок периодически заигрывал с их яркими листьями, нежа томной прохладой во время невыносимого зноя. Даже легкое дуновение сейчас — жизнь.       Грозы бывали очень часто. Воздух разряженный, невыносимый. И здесь не так давно сверкали вспышки молний. Небо вдалеке все еще пыталось вздохнуть под гнетом туч, но прямо перед ним… цветущий и нежный фруктовый сад, что только-только вкусил прохлады летнего дождя. Лучи солнца поблескивали на спелых абрикосах. Они всегда зрели в конце июня. Вот так прикоснешься устами, откусишь, и сахарный эликсир потечет по деснице. Жизнью можно поклясться, не было фрукта слаще и необходимее. Именно здесь заключалось самое настоящее лето. Оно пряталось в тени кустарников и деревьев; выглядывало из-под старого плетеного кресла, на котором расположился кудесник-паук; иногда звенело по стаканам с прохладной газировкой, очень быстро подогревая ту своими жаркими касаниями; шелестело газетными листами с последними новостями, которые вряд ли будут прочитаны… уж точно не здесь. Это было то самое невероятно терпкое лето, которое ждешь после противной и слякотной зимы, и в такие моменты знаешь, что жизнь будто возрождается вновь и дает насладиться собой сполна. Он ступал босиком по мокрой траве. Она щекотала чувствительные стопы, а прохлада от капель дождя будто бы разливалась по всему телу. На губах все еще поблескивал влажный сок абрикоса. Сейчас совсем не хотелось присаживаться на кресло, чтоб насладиться красотой природы, наоборот, нужно было идти вперед, к высокому забору, над которым так могуче нависали тучи, все еще стремящиеся вдаль, чтобы оросить горящую землю небесной прохладой. Но дотуда еще далеко. Он прикрыл глаза, медленно переставляя ноги, где-то вдалеке послышалось нежное "Гю", а на губах появилась скромная улыбка, он почему-то не хотел сейчас отзываться, но обязательно вернется. Сейчас он (по ощущениям) был один во всем этом саду и даже раздающееся, казалось бы, от каждого дерева "Гю", не могло заставить его развернуться обратно. Во рту вкус спелого огненного фрукта, темные как ночь локоны, отросшие уже до ключиц, спадали на бледные плечи. Он знал — волосы хранят воспоминания. Палящее солнце застыло над садом, лаская его кожу жаром этого дня. Но самый настоящий пожар разливался сердце. Покров под ногами резко сменился на каменные ступени, они холодные и мокрые. Солнце снова померкло в тучах и наступила тьма. Он заметил, что вышел за ограждение, хотя казалось, что когда он шел к забору, тот только отдалялся и до него еще очень и очень долго... Но сад уже давно остался позади, теперь от него виден лишь силуэт, словно написанный масляными красками на холсте. И он почувствовал себя так, словно покинул Эдем. Дождь собирался снова. Он спустился к морю. Ступенчатая каменная тропинка расширялась к низу, а после и вовсе сменилась белоснежным пляжным песком. Точнее он был белоснежным. До дождя. Сейчас же это — серая масса, неприятно липнущая к пальцам. Море казалось очень черным, как огромное атласное полотно. Волны увеличивались в размере с каждым разом, но было совсем не страшно, ведь почему-то они пленяли, звали к себе. Это не похоже на полноценный шторм, погода сгущала свои краски, не пытаясь предупредить об опасности. Он пожал плечами, подходя к воде. Волны ласкали пальцы ног, облизывали ступни, убирая с них мелкие песчинки. Морская пена приятно защекотала лодыжки, ударяясь о кожу белыми пузырьками. Ветер становился все сильнее. И здесь тоже оно — лето. Немного непредсказуемое, бушующее, показывающее свою злость и недовольство сегодняшним днем. Но несмотря на это — все еще прекрасное, любимое и долгожданное. Он быстро зешел в воду. Она не такая холодная, как могла бы быть. Наоборот, приятная и теплая. Погружается в нее, будто сам становится морем и его волнами. Дождь бьет по воде, и сейчас все едино. Человек, море и шторм. Он во всем и все в нем. Полностью раствориться — нужно и необходимо. Вода бушует, будто пытаясь выплеснуться из тесного стакана, но ей действительно некуда. Она свободна, но так опьянена этим, что не может насытиться. Он плыл все дальше. Морское дно уже полностью ушло из-под ног. Волны качали его на себе, иногда подкидывая вверх, иногда накрывая собой и заставляя полностью погрузиться. Он давно не испытывал той радости от плескания в море во время дождя. Теперь его никто не звал, наверное, никто и не ждал. Людей не было. Лишь вой ветра и шум волн, бьющихся, словно спорящих друг с другом. Солнце не обдавало жаром и без того горячее тело. Морской простор, некогда бывший невероятной глубины цвета, теперь был мрачным, но та яркая частичка синевы была совсем рядом. Шторм — это сильно. Последствия, нередко потерянные жизни людей, разрушения. Неистовой силы стихия сейчас бушевала, выплескивая свою ярость, но увенчалось ли это успехом для нее самой? Неизвестно. Но слиться с яростной погодой и стать единым целым — защита от себя самого, он так по крайней мере думал. Соленые бьющие в лицо брызги так и норовили осесть на бледных щеках. Шторм рвет и мечет, не дает спуску, не чувствует сожалений и не знает пощады. То ли дело шторм внутри тебя самого. Он ведь опаснее. Более жестокий, безжалостный, убивающий медленно, но верно. Буря, разгневанная в самом сердце и разливающаяся по всей душе, не пройдет за считанные часы. Будет мучить месяцами, иногда годами, а сам с ней, к сожалению, не справишься. Сердце не вырвешь и душу не выплюнешь. "...знаешь, я никогда не оставлю тебя… я найду тебя". Что это? Те самые слова на подкорке сознания. То, что он сказал… Нет, то, что он хотел сказать ему. То самое масло, подливаемое в огонь внутреннего шторма. Это казалось глупостью. Он действительно когда-то полагал так? Зачем ему тешить себя мыслями о чем-то таком, если шторм внутренних эмоций он испытывает прямо здесь и сейчас, а легче от этих рассуждений не становится. Но как выглядел тот, кому он собирался сказать это? Плохо помнит. А может этот кто-то звал его сегодня в саду? Нет, совсем нет. Его буквально разрывало от всего этого, но какой человек сильнее стихийного бедствия, особенно если оно происходит внутри тебя? Был ли он плохим романтиком? Никогда. Слепо влюбиться во что-то это все горазды. Но иногда влюбляешься по-настоящему, потому что хочешь любить, а не только в погоне за тем, чтобы любили тебя. Внутреннюю пустоту не закроешь ничем, кроме как любовью. Но не всегда и не вся любовь нужна нам. Главное, чтоб однажды ты пришел к этому. Он ложится на спину, а волны сами качают его. Купаться приятно. Наслаждаться одиночеством – невероятно. Он ведь всегда и был одиноким, верно? Да, но кто тогда звал его в саду? Наверное, показалось. Он прикрывает глаза, прислушиваясь к шепоту небес. — Гю! Снова оно. Он будто ошпаренный от резкого удивления с головой погружается в воду, ему нужна самая долгая в мире секунда, чтобы вынырнуть. Чтобы успеть. Ведь его снова позвали. Он вовсе не один. Берега практически не видно. Темный силуэт все еще там. Он никуда не ушел. Следовал за ним из самого сада? Дождь усиливался, и ветер завывал не на шутку. Он принялся грести к берегу, и несмотря на то, что увеличивающиеся волны стремились туда же, плыть было слишком тяжело, будто он прилагал все возможные усилия, чтоб сдвинуться хоть на сантиметр. Он находился в бездне. В комфортной бездне, но самое страшное там, на берегу. Там действительно неизвестность, он точно не знает, кто перед ним. Но понимает, что так нужно. И до безумия хочется подчиниться этому нужно. Попытки тщетны. Он действительно был заточен словно в клетке и хотелось взреветь, но голос как будто осип. Он ударил по воде обеими руками и был слишком слаб, чтобы попытаться доплыть к нему. Однако ему больше это было не нужно. Тот человек с берега… сделал шаги ему навстречу, зашел в воду сначала по щиколотку, потом по колено и вот уже плыл сюда. Страх. Непреодолимый, животный страх, который охватывает с ног до головы, и он не знает, почему ему так невероятно страшно. — Намгю, все в порядке? — он так близко, слишком, голос нежный и спокойный, совсем аккуратное, практически невесомое касание к щеке, взволнованный взгляд и то самое чувство. Точно, он все вспомнил. — Ты ублюдок, Субон! Ты не должен был бросать меня, баран!— выпаливает ни с того ни с сего на повышенных тонах. Разве он должен был говорить подобное человеку, которого так ждал? Нет. Вода сейчас как никогда показалась ледяной, сдавила внутренние органы, свела каждую часть тела, каждую клеточку организма. Но встречная нежная улыбка перекрыла все те тревоги от внутреннего шторма. — Я не бросал тебя, Намгю. Рука в руке, тело к телу. Одежда неприятно липнет к коже и стало это заметно сейчас. Невероятно хотелось избавиться от лишнего груза. Нет, это вовсе не порывы страсти, не дикое желание чего-то. Это трепетное ощущение того, как две души освобождаются друг перед другом, сбрасывают все барьеры, оковы и сливаются в огромную целостность жизни, в единство и все сущность бытия. Соль морской воды оседает на губах, попадает на язык и это уже не та сладость летних абрикосов, это горечь всего существования. Но пока они вместе мир может смело пойти к черту. Объятия, в которых сейчас, наверное, больше, чем вся вечность. И он потянулся губами к его губам… Намгю судорожно вздохнул, распахнув глаза. Он принял сидячее положение, вспоминая, где находится. Поверить не мог, что уснул так непредусмотрительно. Солнце уже клонилось к закату. Чайки все также бесновались на морских волнах, пытаясь выловить рыбу, и шум морского прибоя остался таким же успокаивающим. Намгю пришел в себя не сразу, но когда понял, что это был всего лишь сон, поджал колени к себе, и уткнувшись в них носом, дал своим слезам волю. Он плакал тихо, стараясь поскорее подавить в себе это. И все тело содрогалось от глубоких всхлипов. На секунду, на такую долгую секунду, ему показалось, что Субона ему не встретить уже никогда, и это осознание разбило его сердце в последний раз. Если бы Субон увидел его постыдно-красное лицо, он бы наверное хохотнул и выдал что-то вроде “Yo, Namgyu, my boy, это на улице так жарко или это из-за меня?!” Но, конечно, все из-за него. Всегда. Нечего было задерживаться в этом городе, в конечном итоге, он вместо поисков провалялся на пляже так безбожно, пока ему снился он.. Когда Намгю сидел в поезде и смотрел за пролетающими пейзажами в пути до Сеула, то думал, что никаких уж чудес не бывает, а Субону не довелось бы встретить его за каким-нибудь поворотом или в темном закоулке. В Пусан он больше никогда и не подумает поехать, но на их место в саду в Сеуле он будет приходить еще несколько недель подряд. Номер Субона он удалил из контактов, не думая, что он еще хоть когда-то понадобится, и еле сдержался, чтобы не заплакать вновь.

Late night to be, I want you holding me

Like when we were kids

Under chemtrails over the country club