Вторая личность.

***

Это ужасно. Теперь его будут считать слабым человеком. Какой же он жалкий. Расчувствовался перед Малфоем. Точнее — разрыдался, как сама плакса Миртл. Что может быть хуже? Кстати... Плакса Миртл... Даже Гермиона и Рон теперь не заходят к ней. Было бы неплохо навестить её. Да, так Гарри и сделает. В последнее время парень прекрасно понимает то, что призрак обижается, когда про неё забывают. Наверняка ей сейчас одиноко, а когда он придёт, то сначала она будет игнорировать его, но всё равно с радостью пообщается с ним. Наверняка девочке есть, что рассказать.

***

— Миртл! — позвал Поттер в тишину женской уборной. Где-то слышалась капающая вода. А может, это слёзы, было трудно определить, но по крайней мере всхлипы не слышались. Шагая по кафелю, гриф осматривал каждый уголок заброшенного туалета, но пока что находил только пауков и их паутины. Остановившись по середине комнаты, он сделал оборот в триста шестьдесят градусов. Не найдя и намёка на чужое присутствие, волшебник хотел уже уйти, но сверху послышался свист. Задрав голову, Гарри увидел девочку, что парила над ним, чуть хмурясь, но приветливо улыбаясь. — ну привет. — с подозрением поздоровалась та, оглядывая пришедшего с ног до головы, — и какими же судьбами? Неужели вспомнил обо мне спустя сорок шесть дней? — прости... — начал с извинений маг, стремя взгляд в пол, — я хотел и раньше придти, но никак не получалось. — если подумать, то это даже правда. Почти. — ага. — недоверчиво ответила призрак, спускаясь на уровень собеседника, — ладно, рассказывай. — что рассказывать? — удивился парень, заглядывая в глаза Миртл, на что та закатила их. — ну как это «что»? — прыснув, она медленно удалилась к разбитым зеркалам, проводя прозрачными пальцами по осколкам, — как жизнь, зачем пожаловал... — растягивая слова, продолжила черноволосая. — да нормально... — на автомате соврал Поттер, разглядывая стены. Хотя, так или иначе он бы другое и не сказал, он сюда не жаловался на никчёмное существование своё пришёл, — у тебя как? — а сам-то не догадываешься? — зло проговорила плакса, раздражённо оглядываясь на парня. Тут же к ученику пришло чувство вины. И чем он думал, спрашивая о жизни призрака? Помолчав несколько секунд, девочка промычала что-то типа «забудь» и продолжила парить над землёй, — так зачем пришёл? — просто пообщаться, послушать истории от тебя... — неуверенно отвечал волшебник. Было как-то неловко общаться, давно ведь не виделись, уже успел отвыкнуть. — это ты по адресу! — обрадовалась школьница, сделав кувырок в воздухе. Она была очень болтлива, поэтому всегда забывала про обиды в разговоре. Миртл говорила без умолку, рассказывая о всём, что с ней за последнее время произошло и что она увидела. Ну, или подслушала. Гарри слушал, но молчал. Ему нужно было отвлечься от повседневной рутины, а рассказывать призраку о том, что он делает в обычное время ну уж никак не хотелось. Да и сама девочка против не была. Ей лишь бы слушатель был, а вот включается он в болтовню или нет — уже не так важно. Так и пролетело полтора часа. В разговор сильно ученик не вклинивался, но сказанное имя вывело его из транса. — погоди, давай сначала эту историю. — напряг слух Поттер. Было интересно послушать. — говорю же: решилась пролететь недавно в коридоре поздним вечером. Лечу, и вижу – стоят два человека близко-близко. Подлетела поближе, а это... — плакса замолчала, осмотрелась, и добавила тише, — Лаванда Браун и Драко Малфой! Она его звала пойти куда-то, я не расслышала, а потом поцеловала! Уши заложило. Сердце стучало бешено, к горлу подступил комок, руки вспотели. Если бы собеседница продолжила что-нибудь рассказывать, то Гарри всё равно бы не услышал. Но та молчала. Видимо, ждала реакции. А ведь гриф только-только решил довериться чёртову Малфою. Какой же тупой. Не мог сразу догадаться, что всё, что было — ложь, и на хрен он никому не сдался. А ведь Лаванда ему говорила. Сдержала всё-таки обещание, сука. Ну а Слизеринец, конечно, сразу повёлся. Да и пошли они оба! — ты чего? — отрезвила гостя Миртл, поводив рукой перед его лицом. — я в порядке, продолжай.

***

Ушёл Гриффиндорец только через час. За окном давно стемнело. Стараясь как можно тише, он направился в свою башню. В гостиной его встретили, как всегда, Рон с Гермионой. Они хотели что-то сказать, наверное, опять спросить где он был и почему не предупредил, они ведь "волнуются". Но ни в чьи слова Поттер уже не верит. Даже в их. Бросив короткое «простите, я устал» маг сразу пошёл в спальню. Не хотелось ни о чём думать, просто провалиться в сон, желательно вечный. Но кому интересно его предпочтения? Мозг разными красками раз за разом представлял Лаванду и Драко, которые целовались. Это сильно бесило, но ничего поделать нельзя. Хотя, можно. Пойти спрыгнуть с крыши. Или с моста. Хотя, есть ещё много разных способов. Гарри не помнил ни того, как пришёл Уизли, ни как уснул. За завтраком он молча ел, односложно отвечая на заданные ему вопросы. Сегодня выходной, так что можно либо отсидеться в библиотеке, либо прогуляться. Первый вариант привлекал мага больше. Он встал со стула, оповестив друзей, чтобы те снова его не теряли, а потом пошёл на выход. Как только он вышел из главного зала и прошёл примерно десять метров, массивные двери вновь открылись за ним. Не став оборачиваться, Гарри продолжил путь. Через пару секунд вышедший окликнул его и помчался следом. Этот голос он узнал. Ускорив шаг, Избранный стиснул зубы. Сейчас этот человек последний, с кем хотелось видеться. Но, не успел Поттер отреагировать, его уже схватили за запястье, из-за чего пришлось остановиться. Даже сейчас он не повернул голову. — оставь меня. — почти прорычал Гарри, стиснув зубы. — что случилось? Ты меня избегаешь? — встревоженно спросил Драко, пытаясь взглянуть на лицо грифа. — всё в порядке, просто хватит уже играть во влюблённого мальчика и обманывать меня, я не такой тупой, как ты думаешь. — хотелось убежать и спрятаться. Особенно от Малфоя, чтоб на мозги не капал. — ты про что вообще? — он строит из себя придурка, что ли? Хотя, тут и притворяться не нужно, в его случае. — иди спроси у Лаванды. — настойчиво ответил Поттер, выдёргивая руку. Гарри пошёл дальше по направлению, а блондин остался на месте, как вкопанный. — ты ревнуешь? — тихо поинтересовался Слизеринец в спину уходящего. В тоне не было насмешки или презрения. Поттер резко встал, выпучив глаза. Он, и ревнует? Так ещё и Малфоя к Лаванде? Размечтались! Да они вместе и волоска Волдеморта не стоят! Как таких вообще можно ревновать? Папенького сыночка-красавца к этой дряни? Гарри скорее к Сириусу отправится, чем станет ревновать! Ему на них вообще абсолютно наплевать! Пусть хоть женятся и десять детей рождают, всё-рав-но! Будет очень приятно, если одного из детей назовут в честь него — Гарри-какой-то-там-Малфой. Он будеттолько рад в случае, что они станут жить вместе долго и счастливо и умрут в один день за ручку, а потом и в один гроб полягут! Совет им, бляди, да любовь: эгоистичному мерзавцу и продажной, грязной, тупой, уродливой сучке, чтоб она провалилась пропадом и горела в аду! — ещё чего. — фыркнул с ухмылкой брюнет, крепко сжимая свои челюсти до сильной боли. Больше его не окликнули, так что он со спокойной душой отправился... Куда там он собирался?.. А, да, точно, в библиотеку.

***

Нормально Гарри так и не почитал. Он, честное слово, пытался понять смысл книги, но больше первого предложения в два коротких слова Поттер не вытянул. В мозг лезли совсем не нужные и не подходящие мысли. Хотелось уже биться головой об стену, что парень, к слову, практически сделал, но одёрнул себя. Горло сильно сохло, а заклинание, что он накладывал на раны, начало терять чары. С силой вцепившись ногтями в тыльную сторону ладони, после чего остались отметины в виде полумесяцев, маг всё же решил уходить отсюда. Голова закружилась, и по коридору он не ходил, а шатался из стороны в сторону. Один раз даже чуть в первокурсниц не врезался, на что те лишь высокомерно покосились ему в след. Добравшись до комнаты, которая, к счастью, была пуста, гриф дрожащими руками стал искать в своих вещах нужные таблетки. Через две минуты мучений волшебник, наконец, нащупал бутылёк, и закинул в себя сразу три штуки. В глазах помутнело, и Гарри рухнул спиной на пол. Слава аппендиксу Мерлина, что он до этого стоял на коленях, и падать высоко не пришлось. Парень тяжело пыхтел, шрам на лбу разрывался, будто молния стала оживать, но, как самому Поттеру казалось, болел он не из-за тёмного лорда, а по другой причине, которая сама ему не известна. Ладони вспотели, а сердцебиение увеличилось раза в два. Вскоре, минут через десять, ему полегчало. По крайней мере, видеть стал нормально, да и боль чуть утихла. Медленно сев, брюнет стал ждать, пока лекарство окончательно подействует. Такое случалось редко, но достаточно, чтобы он привык к такому состоянию. Такие приступы появляются совершенно внезапно, да и предугадать Гарри их не мог. Но, как только появлялись повышенный пульс, боль в груди и сухость во рту, маг сразу шёл глотать свои пилюли. Кстати, на счёт таблеток. Их парень одолжил... Ладно, украл у медсестры, когда, вместе с чёртовым Малфоем, в медпункте искал на каникулах бинты, дабы перевязать окровавленную руку. Там он и наткнулся на баночку. В темноте прочитать состав Поттер не сумел, но взял с собой. Потом, изучив обёртку, герой понял, что это что-то типа успокоительного, но немного другое. Прожив одиннадцать лет с маглами, Гарри и представить не мог, что в волшебном мире есть столько лекарств от разных болезней и простуд. Ну а этот пузырёчек он оставил себе. Пригодилось, всё же.

***

Через месяц, на уроке зельеваренья, этот белобрысый мудак снова перебазировался к Гарри. Драко пытался подойти и поговорить с ним, но бестолку. Хотелось скинуть чистокровку со стула, желательно в окно, но брюнет терпел, как мог. И вот, прошло уже полчаса, Снейп что-то бубнил, ученики его слушали, точнее, Гермиона, а Гриффиндорец сидел, как на иголках. В голову снова полезли воспоминания о Малфое и Лаванде, Джинни, Сириусе, родителях, Седрике и, наконец, Волдеморте. А что будет, когда закончится седьмой курс? Когда тёмный лорд падёт, и будет побеждён он или сам Гарри? Продолжится ли их дружба с Роном и Грейнджер? Очнётся ли младшая Уизли, а если и очнётся, то что скажет Поттеру? Она, как никак, уже почти два месяца лежит без сознания. Хотя, может и больше, брюнет не считает дни. А если бы Питегрю не сдал его родителей? Выжил бы Диггори, сделав брюнет хоть что-то для его спасения? И что было, если бы Блэк не пришёл тогда в отдел тайн? Был бы он сейчас жив и здоров? А что делать после учёбы? Куда идти работать и жить? А будет ли жить он вообще? Гарри облизнул губы, чувствуя их шершавость. Нога сама собой начала бешено дёргаться, будто она хотела проломить пол. Сердце кольнуло. Живот скрутился, заставляя чуть скрючиться. Парня то одолевал холод, то тут же охватывал жар. Хотелось пить. Голова загудела, сразу заглушая речь профессора и оставляя только собственное повышенное сердцебиение, что давило на мозги. Началось. Пальцы ног сжались так, что сначала хрустнули, а потом онемели. Темп ударов ботинка о пол всё нарастал. Дышать стало слишком трудно, воздух либо не шёл в лёгкие, либо застревал в горле. Нужны таблетки. Срочно. Но ведь Северус, сволочь такая, не отпустил бы всё равно, даже не смотря на состояние ученика. Хотя, встать и сказать что-то маг и не мог. Оставалось надеятся, что друзья, сидящие позади, заметят его плохое самочувствие и что-нибудь сделают, но Рон сладко сопел в руку, а Гермиона пристально следила за текстом, что зачитывал преподаватель. С трудом, волшебник положил руку на кисть другой руки и стал нервно царапать себе кожу, с целью заглушить другую боль. Это не помогало, но заставляло чувствовать себя менее тревожно. Гарри не знал, сколько это продолжалось. Но через неопределённое время поверх его пальцев легла чужая ладонь, чуть сжимая его руки, пытаясь остановить издевательство над собой. Догадаться, кто это, было не трудно. Единственный находящийся рядом с ним, был тот самый эгоистичный придурок, что сидел рядом с ним. Переведя туманный взгляд на своего соседа, Поттер заметил, что Малфой, нахмурившись, что-то говорил ему. Но заложенные уши не позволяли распознать слова. Глупо похлопав ресницами, парень всё же сглотнул. Слух вернулся, но писк остался. — ...ось? — услышал маг только конец фразы. Голос был тихий: чтобы их не услышали, но беспокойство в тоне выделялось. — что?.. — глухо переспросил второй. Говорить было тяжело, особенно с пустыней в горле. — я говорю: что-то случилось? — повторил Драко. Глянув перед собой, беловолосый понял, что они не попадают в поле зрения Северуса, да и при шёпоте их не будет слышно. Поэтому, наклонившись, Слизеринец устремил взгляд на лицо грифа. — я в порядке. — почти сразу ответил тот, прокашлявшись. Дыхание чуть выровнялось, но всё остальное осталось. Потупив пару секунд, Поттер освободил свои руки, покосившись на рядом сидящего. Кожа была вся красная, белые полоски давали понять, в каком направлении наносился ущерб. Где-то выглядывала кровь, но она не текла ручьём. Место истерзания сильно пульсировало и горело, но Гриффиндорцу было всё равно на это. — я же вижу, что нет. — чуть погодя сказал Малфой, заглядывая в зелёные глазницы. — это тебя не касается. — огрызнулся Гарри, пытаясь остановить бешеную ногу, что, кажется, билась в конвульсиях. — касается. — уверенно утвердил голубоглазый, ни капли не сомневаясь в собственном заявлении. Брюнет лишь прыснул на это. Касается, как же. Заявил так, будто любит его. Но Поттер-то знает, что это не так. Если бы любил — не стал бы шляться с той прошмандовкой, и, как минимум, объяснился бы. А после каникул не вёл себя так, будто ничего не было. Но ведь всё было! Поцелуи, запах алкоголя, совместная уборка, заточение в кладовой, утешения, объятья, признания, взгляды, приходы, поджидания, прижатия к стенам и столам... Это всё было. Но больше не будет. Теперь Гарри даже и думать о доверии не может, не говоря о чём-то другом. — послушай меня, пожалуйста. — настойчиво вывел его из раздумий Драко. Нащупав руку героя, он сплёл их пальцы, — мне не нравится эта тупая курица, она сама пришла, начала мне втирать что-то, что я даже не слушал, а потом взяла и поцеловала меня. Я, конечно, отказал ей. — объяснил он. Не казалось, что блондин врёт, — не знаю, откуда ты вообще про это всё знаешь, но, надеюсь, теперь ты все понял. Я люблю только тебя. — последнее он сказал ещё тише, будто их кто-то ещё мог услышать. Тяжело сглотнув, Поттер отвернулся, промычав в ответ что-то невнятное. Вскоре Малфой расплёл их руки. Гарри даже стало жалко. Урок зельеварения, слава волоску в носу Мерлина, был последним, и после него, на ватных ногах, брюнет помчался за лекарством. Друзья пытались поспеть за ним, но пришли всё равно позже. Зато Избранный успел до их прихода принять таблетки. Уже четыре за раз. Полегчало быстрей, чем в прошлый приступ. Парень удивляется, что до сих пор не упал в обморок.

***

Вечером, после ужина, где Поттер ничего не съел, троица устроилась в пустой гостиной их факультета. Камин приятно шумел на фоне их разговоров, согревая их огнём. Они обсуждали разные темы — давно так не сидели, вот и накопились истории, рассказы и другое. Гарри улыбался и отвечал на общение, но внутри у него всё сжималось. Через два с лишним года этого всего уже не будет. Ни посиделок у Хагрида, ни душевных разговоров, ни ненавистных уроков, ни каникул у Уизли, ни опасных приключений на задницу... Да что уж там, и грёбанного Малфоя тоже не будет. Хотелось, чтобы всё это было вечным — никто бы не взрослел, они были всё теми же подростками с удивительной жизнью. Но так нельзя, к сожалению. Было жалко вот так просто всё оставить. Хогвартс стал ему домом, а все другие — семьёй. От одной этой мысли голова шла кругом, а внутри всё скручивалось. Время перевалило за полночь. Когда все трое уже собирались расходиться, дверь резко распахнулась, и в ней показались Фред и Джордж. Странно, никто из троих и не заметил, что их нет в своей спальне. Те начали что-то одновременно говорить возбуждённым и радостным голосом, но разобрать было сложно. — так, давайте по одному. И тише! — сказала девушке, нахмурив брови. Близнецы переглянулись. Через пару мгновений Фред, или Джордж, кто их разберёт, наконец, провозгласил: — Джинни очнулась!