Ограбление с подвохом

По зову долга, как обычно и случалось, практически никто не явился. Один Багги, как последний дурак, прикатил в штаб Дозора, видимо, чтобы лицезреть перед собой крайне немногословного Куму и зевающего вице-адмирала. Вообще-то, решение откликнуться на правительственный призыв было продиктовано желанием дать команде повод выдумать про себя еще какую небылицу, например, как он бесстрашно лоббировал закон о том, что все найденные на Гранд Лайн сокровища должны быть переданы Пиратам Багги, ну или еще какую-нибудь полезную выдумку, на которую, как известно, хитра голь, но теперь становилось очевидно, что не только бесплатных сокровищ им не видать, как своих ушей, но и даже хотя бы какого-нибудь любопытного слушка… Хоть бы стакан рому предложили, ей-богу. Вице-адмиралу и самому было скучно зачитывать вслух однообразные вопросы на повестке, да и никакой реакции, кроме «ага» да впридачу извечного едкого хихиканья Дофламинго, от Шичибукаев он уже давно не ждал. С каждой секундой у Багги возрастало желание психануть, резко подняться из-за стола и, не проронив ни слова, гордо покинуть просторный пустующий зал, взмахнув роскошной голубой копной и утянув за собой развевающийся плащ… Картина в голове возникала чрезвычайно эффектная. Впрочем, когда Багги уже было решился на этот исполненный артистического пафоса жест, он почувствовал что-то неладное внизу живота. Не сразу сообразив, что происходит, он напрягся, прислушиваясь к своим ощущениям, как вдруг его пронзило ужасающее осознание: рыжий подонок. А как же, кто же еще-то! И именно, сука, сейчас! — Поэтому мы считаем необходимым принять к сведению следующ.., — будто назло, как мог растягивал каждое пустое слово вице-адмирал… — Так, стоп! — вскрикнул Багги, хлопнув ладонью по столу. Ощущения не прекращались, и нужно было срочно что-нибудь предпринять. Либо выбежать из зала уже не так эффектно, как он изначально запланировал, и переждать бурю в каком-нибудь закрытом помещении, да хоть бы и в туалете, либо стать причиной срочного окончания так называемого совещания. Правда, пока он не успел придумать, как именно провернуть что то, что другое и не упасть в грязь лицом. Не хватало еще, чтобы этот адмиралишко растрепал всем свои дурацкие домыслы. Мало ли, что он там выдумает про капитана Багги-сама! Решит еще, что он от Магеллана несварением заразился. — Вы чего? — недоуменно вскинул бровь вице-адмирал, внимательно вглядываясь в заметно изменившегося в лице клоуна. — Я считаю, — начал Багги, бегая растерянными глазами и ища в своих мыслях хоть что-нибудь, что могло бы сыграть ему на руку, но ничего, кроме рыжего подонка, в голову не лезло, — я считаю, что мы вообще не о том сейчас говорим! Выиграть время. Точно, нужно выиграть немного времени. Вице-адмирал занимался демагогией последние пару часов, если не дней, а ему, Багги, нельзя, что ли? — А о чем стоит поговорить, по-вашему? Действительно. Об этом он пока не подумал. Вернее, подумал, но ничего дельного в голову не шло. Хотя… — Вот вы все про какую-то мелочь, а следовало бы мыслить совсем другими весовыми категориями! Шичибукаи нужны для того, чтобы хранить порядок в морях! Разве никого не волнует, чем там занимается, скажем, Шанкс? По-моему, его поведение должно вызывать гораздо больше опасений, чем выходки какого-нибудь идиота с наградой в десять миллионов! Вот вы, вице-адмирал, вообще в курсе, где этот рыжий бандит сейчас находится и чем занят? — воодушевленно, с напором и должной эмоцией ораторствовал стремительно краснеющий Багги. Мало того, что аргументы его звучали крайне сомнительно, так на самом-то деле и хорошо, что Дозор не в курсе, чем конкретно Шанкс сейчас занимается. Ощущения все не прекращались, даже наоборот, становились интенсивнее, назойливее и по-своему даже приятнее, что, конечно, не отменяло того факта, что Багги был до глубины души возмущен и оскорблен таким кошмарным самоуправством, которое без малейшего зазрения совести (которой, как и души, у него, очевидно, не было) позволял себе Шанкс. Действительно, почему это никого из трех человек в этом зале, кроме него самого, не волнует, где сейчас находится этот обнаглевший грабитель, ставший основной причиной множественных баггиных серьезных потерь: карты сокровищ, умения плавать, да и вообще — самого дорогого… — Багги, вы себя нормально чувствуете? Вы как-то покраснели, — беспечно проигнорировав монолог клоуна, обеспокоился вице-адмирал. — Что?! — взвизгнул Багги и будто из принципа стал краснеть еще быстрее, теперь не только из-за неловкости, вызванной ощущениями, но и из-за неосторожного замечания дозорного. — Это у кого тут большой красный нос?! Все ясно, вам тут всем интереснее меня оскорблять, чем выполнять свою работу! Свой долг! Даже не знаете, где находится главная ваша заноза в заднице! Тоже мне — Морской Дозор! Морской Позор, вот вы кто! Багги решительно встал из-за стола, забыв отодвинуть стул, который из-за подобной неосторожности с жутким грохотом рухнул на пол. Вот и еще одна причина краснеть. — Пойду-ка я отсюда! Надоело мне ваши причитания выслушивать, сами не в курсе, где Шанкс, так я сам поеду и выясню! — бросил на прощание Багги, судорожно улепетывая и почти не думая о том, каким именно образом развеваются его волосы и плащ. Вице-адмирал, крайне озадаченный и тоже смущенный, в отличие от остававшегося то ли умиротворенным, то ли равнодушным Кумы, предпринял отчаянную попытку реабилитироваться перед озверевшим клоуном: — Нет-нет, вы не так поняли, мы знаем, где Шанкс… — Да? — резко остановившись, обернулся на него Багги, всеми силами пытаясь не выдать личного интереса. Для пущей достоверности он вытянулся, выпрямил спину, выпятил грудь и скрестил на ней руки, пару раз для проформы недовольно фыркнув и демонстративно закатив глаза. — Ну и где? — А вам это для чего? — поинтересовался вице-адмирал осторожно, зная, что вменяемого ответа на свой вопрос не получит. — Ясно с вами все, просрали Йонко, стыд и срам! А если он что-то задумает? Вам очередная война нужна, я понять не могу? В отличие от вас, я жизнью рисковал на этой войне! — На другой сторо… — А вот это значения не имеет! Ну давайте, говорите, где этот рыжий ублюдок? Или не знаете? — По последним данным, он недавно причалил к острову Улей… — Ну естественно, где ему еще быть, — будто бы и без удивленного дозорного зная об этом, Багги снова закатил глаза. — Хоть что-то полезное вы знаете! — и вышел, нарочито громко хлопнув дверью. Ощущения, пусть и становившиеся приятней с каждым мгновением, мешали думать и действовать. Хотелось одного: чтобы они наконец-то закончились. И никогда не повторялись — не в таком виде и уж точно не благодаря рыжему гаду. Подумать только, как ему в голову это взбрело! Не стоило принимать его предложения после битвы — лезть к нему на корабль и соглашаться прокатиться в его компании до острова, на котором кушать от горя не могла команда самого Багги. Идея, конечно, по всем фронтам казалась отличной: шикарный быстроходный корабль, команда, одним своим видом способная отпугнуть любого недоброжелателя, слава Шанкса — главный гарант его, Багги, безопасности, но все эти преимущества в итоге резко померкли на фоне того, какую свинью этот бессовестный грабитель ему подложил. И не в первый раз! Нет, терпеть сил уже не было. Быстрым шагом направляясь по практически пустому коридору к выходу из штаба, Багги обнаружил приоткрытую дверь в Ден-Ден рубку. Звуков оттуда не доносилось, и шальная мысль потянула клоуна заглянуть внутрь. И действительно: связной, судя по всему, вероломно покинул свой ответственный пост. За такую удачу Багги был готов лично отыскать этого нерадивого дозорного и крепко расцеловать его в обе щеки, но времени на эти телячьи нежности не было, так что он юркнул внутрь и судорожно запер за собой дверь. Конечно, он имел пару догадок о природе этих своих ощущений, но, к сожалению, контролировать их не мог по одной весьма понятной причине. И причину эту следовало устранить хотя бы временно как можно скорее, а далее направиться к виновнику торжества и затребовать у него устранения неувязки окончательно. — Кто говорит? — лениво поинтересовался кто-то из команды Шанкса, приняв вызов. — А тебя это не касается! Зови сюда капитана своего бестолкового, да поживее! Мне с ним поболтать надо! При-ват-но! — А, Багги, это ты. Привет. Как дела? Капитан просил его пока не беспокоить. — Ой, что ты говоришь! Я говорю, живо пошел его звать! Можешь мне поверить, он только рад будет, козел, — прошипел изнывающий от нетерпения Багги, пытаясь не обращать внимания на заливистый смех пирата. — Ладно уж, кликну я его, только успокойся. Но не обещаю, что он тебя не пошлет. — Пусть только попробует! А ведь и правда мог. Назло. Сжав зубы и зажмурившись, Багги силился отвлечься и выдумать, что конкретно скажет этой наглой роже, как вдруг ощущения резко ослабли. Внизу живота все еще тянуло, но масла в огонь никто больше не подливал. Ну и отлично, значит, само пройдет. Наверняка Шанкс прослышал о звонке и перепугался до смерти, осознав, что его шалость будет иметь последствия, правда, какие — Багги еще не решил. — Багги! Рад тебя слышать, — как ни в чем не бывало поздоровалась причина всех несчастий клоуна. — А я тебя — нет! Вот бы тебя не слышать больше никогда в жизни! — Ну, выходит, звонок ложный. Тогда я пойду? Я тут немного занят. — Ну уж нет! Ты потрудись-ка мне объяснить, что это такое сейчас было! Я вообще-то тоже был занят, и не тем, чем ты, а важными государственными делами, в отличие от тебя, алкаша! — Кстати, поздравляю с новой должностью, — будто не понимая, о чем речь, дежурно ответил Шанкс. — Ты тему не переводи, поздравляет он! — Какую тему? Багги в отчаянии выдохнул в трубку, надеясь найти в себе силы не разораться на весь штаб, прямым текстом описывая, что конкретно он ощущал, когда и в каком объеме. — Я, конечно, всегда знал, что мозгов у тебя немного, но ты, видимо, их вообще все пропил! Шанкс рассмеялся, как обычно не обидевшись на выпад старого приятеля. Это раздражало больше всего. Мог бы хоть для приличия подуться, чтобы убедительней притвориться ничего не понимающим дурачком. Где-то на фоне щелкнула дверь, и посторонние шумы стихли — слышен был только смех Шанкса. В глубине души Багги хотелось верить, что это ему настолько его правдивая шутка понравилась, но похоже было скорее на то, что ему больше была по душе собственная злобная, унизительная насмешка! — Ну вот про «пропил» не тебе мне рассказывать, дружище, — отсмеявшись, задорным голосом ответил рыжий подонок. — Это еще почему? Хочешь сказать, что у меня большой красный нос, а связано это с тем, что я иногда люблю пропустить стаканчик рому?! — Багги, справедливости ради, если бы ты ограничился стаканчиком рома, ты бы мне сейчас не звонил. — Вообще-то я сейчас как стеклышко, в отличие от некоторых! И даже если бы было не так, хрен бы меня потянуло тебе названивать! — Да нет, я не про сейчас, дружище… Багги сглотнул и раздосадованно цокнул языком. Признавать, что Шанкс хотя бы в чем-то был прав, жутко не хотелось. И потом, ну перебрал он тогда немного, с кем не бывает? — Заткнись, — шикнул он. — Как скажешь, давай помолчим. Говорят, что даже молчать приятно со старым другом. — Фу, гадость какая, скажешь тоже! Ты мне лучше объяснись… Фразу закончить Багги не успел, потому что ощущения вновь дали о себе знать. Вопреки желанию клоуна, кровь теплым комом прилила от мозга к паху, и сознание медленно, но верно начало спутываться. — Не об этом ли ты хотел поговорить, а, Багги? — весело продолжил рыжий подонок. — Слышь, ты! Что ты там делаешь?! — А ты не догадываешься? — Кончай сейчас же! — потребовал клоун визгливо. — Так я уже, — по-дурацки хихикнул Шанкс, чем еще больше возмутил и без того разъяренного Багги. — Знаешь, мне очень приятно, что ты так переживаешь обо мне. Вот и я решил о тебе позаботиться, у тебя самого же никак не получится это сделать. — Не надо мне такой заботы, уж точно не от тебя, урода рыжего, живо прекращай! — Правда? А если так? От неожиданности Багги ахнул, не сумев сдержаться, и тут же зажал себе рот рукой. Этой гниде точно необязательно знать, что эти ощущения — подумать страшно — ему приятны. Стоило лишь на мгновение сконцентрироваться — и Багги живо представил себе, что именно проделывала единственная рука Шанкса. Разум велел эти мысли сию же минуту отогнать, но инстинкт с легкостью перебарывал его и без того слабую волю. Багги, конечно, был прекрасно осведомлен о том, что Шанкс умеет доставить ему удовольствие, но сил ни разу этого так и не признать вслух у него хватало с лихвой. Еще чего — этот идиот сразу же возгордится, начнет хорохориться, как петух, и никогда от него не отвалит, если почует запах победы. — Руку убрал! — практически нехотя продолжил отпираться Багги, все глубже погружаясь в пучину фантазий и воспоминаний. Утонуть уже было проще простого — плавать-то он больше не умел. Благодаря этому же самому ублюдку! — Зачем это? Тебе же нравится, — произнес Шанкс и нарочно прибавил темп. — Я на твои игрища не соглашался! — выдохнул Багги и сжал ладонями край стола. Хуже всего в его положении было то, что если обыкновенно Шанксу приходилось подолгу уламывать старого друга и играть по его правилам, раз уж он так хотел насладиться совместным времяпрепровождением, то теперь рычаг контроля находился буквально в его руке. Ничего не мешало рыжему подонку воспользоваться случаем — и вот, пожалуйста. Моча в голову ударила ему, а отдувается, как водится, Багги. И никаких сокровищ в подарок. Обидно — жуть. — Тебе же самому нравится, Багги, — повторился он с явно скользящей в голосе мерзкой ухмылкой, и спустя пару мгновений клоун понял, что ощущения обрели новую краску — теплую и влажную. — Так и быть, — почти что простонал он, задействовав весь свой артистизм, чтобы умоляющий тон окрасить в снисходительный хоть сколько-то достоверно, — уж лучше так, чем ты этим языком болтать будешь. — А сам-то помолчать не в настроении? — с издевкой подал голос Шанкс, явно настроенный на безоговорочную капитуляцию Багги. — Может, и был бы в настроении, если бы ты меня не доставал весь день, придурок! Не тяни давай! Время только мое тратишь! — Правда? Извини, не знал, что ты весь в делах, — рыжий подонок тут же остановился. — Тогда до встречи? — Так! А ну стоять! — Пока-пока, Багги, я уже тебе говорил, что тоже слегка занят. Буду ждать в гости. — Эй! — разочарованно крикнул клоун, хотя связь уже оборвалась. — Член верни, ублюдок! Как так вышло — Багги не помнил. Нет, отделить его член против его воли Шанкс бы не смог, значит, каким-то образом тот его в необходимости этого убедил. Наверняка действовал хитро, с коварным расчетом, сволочь такая, воспользовавшись уязвимым положением великого капитана Багги. Да, скорее всего, так и было. И зачем ему понадобился его член? Наверное, в качестве талисмана? Впрочем, чем гадать, лучше было попытаться осторожно выяснить, как же так все-таки приключилось. Задача максимум — не подать виду, что он ни черта с того дня не помнит. И даже ладно, если он слегка опростоволосится перед командой — они все равно выдумают за него с дюжину причин, почему он намеренно не желает воспроизводить эти события. А вот Шанкс точно не должен понять, что все это случилось не то, что не по воле Багги, а еще и без его ведома. — Мы отправляемся на Улей. Сейчас же! — заявил Багги в приказном тоне, не успев даже толком взойти на Биг Топ. Команда тут же воодушевленно засуетилась. Наверняка гениальный капитан Багги, побывав на заседании Шичибукаев, собрался совершить это путешествие во имя какой-то невероятно важной политической цели. Того и гляди, съездит на Улей — и сразу возглавит Мировое правительство. Как только корабль вышел в море, Багги улизнул в свою каюту и повалился на койку, мгновенно погружаясь в тяжкие думы. Ему определенно не нравилось, что рыжий подонок так запросто вызвал его хрен пойми куда, начихав на все его планы (и неважно, что их особо не было) и желания. Стоило ли вообще вестись на эту неизобретательную провокацию? С другой стороны, жить без члена ему тоже не нравилось — с ним все-таки как-то привычнее. Сподручнее, что ли. И ладно бы просто жить без члена — женщины вроде справляются, — но если его собственная часть тела становится рычагом давления на него самого, выходит как минимум неуютно. Когда он хватился своего мужского достоинства на следующий день после пьянки, Рэд Форс уже отплыл восвояси. Уже по одному этому обстоятельству можно было догадаться, что что-то нечисто, иначе Шанкс не отвязался бы от него так просто, но голова его в то утро буквально раскалывалась, и он даже не сразу сообразил, что его шаровары отчего-то стали сидеть слегка свободнее в паху. После обнаружения недостачи Багги неоднократно пытался вспомнить, чем же закончилась пьянка, но его память резко обрывалась где-то к середине вечера. Помнил он следующее. Трусливо объявившись под конец битвы при Маринфорде, Шанкс не преминул уделить Багги ненужное внимание (или, если выражаться точнее, в очередной раз его использовать и обмануть), после чего отправился красоваться и выпендриваться, называя это участием в войне. Далее, напрягши свой бесполезный мозг и доперев наконец, что у беглецов из Импел Дауна кораблю взяться неоткуда, Шанкс проявил чудеса галантности и предложил подвезти его с его новобранцами до острова, где его предположительно ожидал Биг Топ. Багги принял не без причин показавшееся ему стратегически верным решение согласиться. На Рэд Форсе всегда было достаточно выпивки, и не отметить свое освобождение и окончание войны было бы просто глупо, тем более, что наливали бесплатно. Во всяком случае, даже если бы рыжий козел затребовал денег, Багги бы платить не стал, чем в очередной раз восхитил бы новобранцев. Все плавание (по крайней мере, ту его часть, которую Багги мог пересказать) Шанкс отчаянно и почти тщетно пытался заинтересовать клоуна своим обществом, а когда понял, что их совместная история в команде Роджера больше не является секретом, принялся подначивать его делиться со всеми присутствующими забавными, по его мнению, байками из путешествий с Королем пиратов. Особенно ему нравились рассказы о том, как юный Багги чего-нибудь небезосновательно опасался и ответственно предостерегал дорогую его сердцу команду от необдуманных решений, и о том, какие знатные драки между ними двумя происходили — и почему-то выбирались из всех лишь те, где победителем (путем, конечно же, бесчестных уловок) выходил Шанкс. А вот историй о том, какой он, Шанкс, мудак и как часто проигрывал в справедливых кулачных боях, по правилам которых Багги можно было использовать взрывчатку, а Шанксу нет, он почему-то избегал. Стыдно, наверное, до сих пор. Единственная история, избеганию которой Багги был искренне рад, была о том, как у юнг, видавших женщин только в портах, и то издалека, проявлялось юношеское любопытство. Гормоны бушевали, и находчивый Шанкс не смог выдумать ничего лучше, чем предложить экспериментально изучать анатомию удачно находившемуся в том же возрасте Багги. Сначала эта идея показалась клоуну абсурдной и оскорбительной — как, в принципе, и все остальное, что когда-либо предлагал Шанкс. В первый раз он просто проспорил. Во второй — обменялся на парочку рабочих смен на корабле. В третий — получил серебряную побрякушку. В четвертый — неудачно заболев перед отправкой на Рафтель, принял у оставшегося с ним на берегу Шанкса золотой утешительный приз и ласку, необходимую из-за пережитой обиды и непреодолимой досады. Их редкие встречи во взрослом возрасте имели тенденцию периодически скрашиваться подобными же экспериментами, впрочем, с каждым разом Багги бывало все сложней и дороже заполучить. Не сказать, правда, что клоун не был доволен результатом своеобразных ухаживаний Шанкса, но опять же — последнему необязательно об этих тонкостях знать. И без этих нюансов их личных взаимоотношений историй было поведано слишком много. Точного количества Багги вспомнить не мог, а вывод о чрезмерности был им сделан, потому что под конец этих посиделок он уже безбожно ревел, с необъяснимой теплотой вспоминая свою давно ушедшую юность, чем вновь покорил сердца новобранцев, объяснивших его слезы данью уважения первой его команде и скорбью по безвременно ушедшему Роджеру. Кажется, примерно в этот момент Шанкс предложил ему прилечь, прихватив с собой в каюту еще бутылку рома. Судя по всему, эта бутылка и была лишней: после того, как за ними захлопнулась дверь, Багги ничего не мог вспомнить. Ему хотелось надеяться, что в дальнейшем он неоднократно эту каюту покидал и свидетелей большинству его действий было больше, чем один рыжий недоумок, но ручаться он мог только за одно: судя по растроганным воспоминаниям команды, по прибытии на остров он из этой каюты вышел пусть и шатаясь, но сам, эмоционально поприветствовал старых друзей и почти сразу после этого обессиленно уснул, да так крепко, что даже мощнейшие взрывы великолепных багги-дама не были бы способны его пробудить. Наутро член уже был мысленно объявлен в розыск, хотя Багги мог поклясться, что в период между восхождением на Рэд Форс и посещением каюты Шанкса он все еще был при нем. Ему, конечно, не впервой было долгое время функционировать без некоторых важных частей тела — спасибо, дорогой Луффи, за действия которого, кстати, тоже частично ответственен долбаный рыжий ублюдок, — но приятного в этом мало, как ни крути. Очевидно и естественно, что в краже виновен Шанкс. Так же очевидно и естественно, что он за это заплатит. Основных вопросов было три: как он это сделал, зачем он это сделал и какой ценой вернуть пропажу на место. — И за каким хреном нам ехать на Улей? Ни здрасте, ни до свидания: Альвида, видимо, считала капитанскую каюту Багги своей и стучаться привычки не имела. — А тебе какая разница? Я — великолепный капитан Багги, я так сказал, значит, едем! — фыркнул Багги, невольно вздрогнув и поморщившись. — А мне кажется, что за вполне определенным хреном — за твоим. Ты мне скажешь, что я не права? — смерила его снисходительным взглядом она. — Отвали, — скрестил тут же ноги клоун. — Ясно. Ты наконец-то соизволил решить, что вернуть свой член тебе дороже, чем продолжить набивать себе цену перед Шанксом. — Отвали, я сказал! Он и так мне цену знать должен! — рявкнул Багги и отсоединил свои кисти рук, направляя их в сторону Альвиды. Они резво подлетели к ней, ухватили ее под мышками и отнесли к выходу из каюты, после чего вернулись на свое законное место. — И потом, я, в отличие от этого дурака, женщин люблю! Сама прекрасно знаешь! Альвида хмыкнула. — Ну, я всегда знала, что это не совсем так, но меня это мало волнует. — Ах, не совсем так? — взъерепенился Багги и аж подскочил на койке. — Ах, не волнует?! — Ты определись для начала.., — покачала головой Альвида, снисходительно наблюдая за тем, как Багги снова открепляет свои кисти и переносит ее обратно поближе к себе. С тех пор как Альвида преобразилась, желать ее было несложно — и Багги этим с удовольствием пользовался. В данный момент, конечно, на личное удовлетворение клоуну рассчитывать не приходилось, но не мог же он не доказать ей в очередной раз, что он и в неполной комплектации мужчина хоть куда? К тому же, если бы рыжий подонок обнаглел настолько, что захотел бы заявить свои эксклюзивные права на общество Багги, ему пришлось бы в довесок своровать и руки, и язык. Если не вспоминать о ненулевой вероятности пропажи частей тела, способности фрукта бара-бара были весьма оригинально применимы в постели. Без лишних усилий и телодвижений левитирующие руки легко освобождали преобразившееся тело Альвиды от одежды, пока та отбрасывала в сторону его треуголку, плащ и тельняшку, снимавшуюся гораздо легче, пока Багги находился, так сказать, в разобранном виде. Альвида была хитрая, ушлая и с недавних пор красивая, а также имела завидное свойство понимать клоуна с полуслова и разделять многие его увлечения, например, тягу к убийству Луффи, и Багги все это в ней очень нравилось. Он вовсе не был против того, чтобы пусть даже из принципа припадать губами к ее вытянутой шее, рукам, налитой груди, касаться ладонями ее гладкой кожи и сжимать податливые бедра, закидывая на себя длинные ноги. Некогда поспорив, кто самый красивый в морях, они сцепились в длительном мордобое, но после пришли к удивительному компромиссу, сойдясь на том, что Багги может считать себя самым красивым мужчиной, а она останется при звании самой красивой девушки. На этой ноте был сделан логичный вывод о том, что такая красота друг друга заслуживает, и, даже не удосужившись смыть друг с друга следы сражения не на жизнь, а на смерть, в тот же вечер они впервые переспали и сочли, что это увлечение друг друга разделять тоже весьма приятно и удобно. Не так приятно, как планировать смерть Луффи, но тоже сойдет. Ее большая грудь была предметом особого вожделения Багги. До чего же приятно было, нависнув над Альвидой, стискивать ее сиськи ладонями, отмечая похотливым взглядом, как они от этого краснеют, прикусывать нежную, гладкую кожу, облизывать, мокро целовать, оттягивать пальцами соски, с наслаждением и своеобразной гордостью вслушиваясь в ласкающие ухо постанывания. — Ну и как ты выкрутишься в этот раз? До Улья еще порядочно, — выдохнула ему в ухо Альвида, с удовольствием принимающая его ласки, извиваясь на его койке. — Я что-то не пойму, ты во мне сомневаешься, что ли? — обиделся Багги и спустился скорыми поцелуями к низу ее живота. Если он сейчас откажется, то она — еще чего — решит, что он не способен ее удовлетворить! И все из-за рыжего урода! Нет, такого допускать никак нельзя. Тем более, что Альвида намек не только поняла, но и, похоже, спланировала, что все так и будет, сука такая, и расставила ноги в стороны. — А мне с этого что будет? — подпер голову рукой Багги, устроившись между ее ног и выжидающе ее оглядев. — Вот доберемся до Улья и поговорим об этом, — подмигнула она ему. — Или чего-то боишься и разговором время тянешь? — Ах ты! Я вообще ничего не боюсь! — возмутился Багги. — Ты сука, Альвида, жуткая, форменная сука! И вообще, пора бы уже платить начать за мои таланты! — Член верни сначала, — повторила неопровержимый аргумент она. — Коза! — не остался в долгу он, но все же использовал свой болтливый язык для другого, коснувшись его кончиком клитора Альвиды, параллельно одной рукой сминая ее грудь, а пальцами другой увлеченно лаская ее лоно вместе с языком и губами. До сих пор странно было испытывать возбуждение и не иметь никакой возможности с ним что-либо поделать. Багги чувствовал, как где-то далеко его член, напряженный, разгоряченный и утренними событиями, и тем, что происходило сейчас, жаждет внимания. Терпеть было трудно, если не сказать невыносимо. Клоун изо всех сил старался заставить себя подумать о чем-нибудь не слишком красивом, чтобы облегчить свои страдания, но перед глазами у него находилась вздымающаяся упругая грудь преображенной Альвиды, а в мыслях пульсировали воспоминания о проклятом рыжем козле — о том, какие у него мягкие, совсем чуть-чуть влажные губы, о том, какой нежной может быть его огрубевшая рука, о том, как он умеет, понизив голос, задыхаясь, осыпать любовника льстивыми и порой жутко пошлыми, но такими приятными комплиментами. Казалось, будто бы самые мысли об этом приносили сопоставимое с актом любви удовольствие, ощущения накатывали плавными волнами… Ощущения? Опять?! Багги вздрогнул и на мгновение остановился, судорожно пытаясь не подать виду, что что-то почувствовал. Чтобы только не забегать смущенными глазами, он зажмурился и с удвоенной силой принялся ласкать Альвиду, движения языком сделались интенсивней, но вместе с тем хаотичней, выдавая его панику и отвлечение с потрохами. Сосредоточиться становилось все труднее, мысли невольно возвращали его в жуткую скрипучую койку на Рэд Форсе, дыхание становилось гораздо сложней контролировать, а ощущения подсказывали, что Шанкс намерен довести дело до конца. — Кажется, к нам присоединился кое-кто третий? — расслабленно усмехнулась Альвида, лишь сильнее сжав рукой голубую копну Багги, удерживая его, чтобы он не вздумал ответить на риторический вопрос и отвлечься от важного дела. А рыжий подонок и правда имел наглость присоединиться. Самое обидное — без спросу и без оплаты! Сидит, наверное, на своем корабле вонючем и любуется целыми днями на единственную прекрасную вещь в его каюте. Заметил, что размеры самого ценного сокровища на Рэд Форсе изменились и наверняка решил, что это все благодаря ему, придурок. Развалился там у себя и представляет, должно быть, как Багги тяжко вздыхает, глядя в иллюминатор, и только и ждет, как бы скорее насладиться видом его самодовольной рожи. Фигушки, никогда Багги не опустится до того, чтобы скучать по Шанксу или думать о нем чаще, чем раз в год в его день рождения. Даже не так, клоун принял важное стратегическое решение срочно забыть, когда у Шанкса день рождения, ну или по меньшей мере убедить себя в том, что это абсолютно точно не двадцать шестого ноября, чтобы этот дурак не нафантазировал себе лишнего. Чем дольше ощущения продолжались, тем сложнее было сконцентрироваться на Альвиде и ее наслаждении. Ее это, очевидно, не устроило, потому что она резко притянула к себе за волосы услужливо отделившуюся от тела голову Багги и недовольно произнесла, глядя в его подернутые возбужденной поволокой ярко-зеленые глаза: — Можешь сколько угодно развлекаться со своим дружком, но пока я не кончу, ты отсюда никуда не денешься. — А мне отсюда и не надо никуда деваться, это моя каюта, овца! — рявкнул Багги. — Это мы еще посмотрим, придурок, — парировала Альвида, вжимая его голову затылком в подушку и усаживаясь на его лицо. Багги хотел было из чистого принципа возразить, но ее настойчивость пришлась ему по душе, и он напряг всю свою силу воли, чтобы продолжить доставлять ей удовольствие языком, крепко сжимая руками, сминая ее бедра, ягодицы и грудь. В этом положении определенно что-то было: с одной стороны — Альвида, грубо объезжающая его лицо и не терпящая возражений, с другой —хрен пойми где находящийся Шанкс, решивший воспользоваться ситуацией и знавший, что воспротивиться его игре нет никакой возможности. Эти обстоятельства буквально сводили Багги с ума, ощущения все больше казались ему смыслом жизни, и в сочетании с ними чувствовать на себе тяжесть разгоряченного, слегка вспотевшего тела Альвиды, чьи мягкие бедра непроизвольно сжимали его голову, было непозволительно приятно. Он и так с трудом дышал, а рыжий подонок, будто зная об этом, продолжал свое издевательство: Багги отчетливо ощущал, как тот ритмично двигает рукой, крепко сжимая его член, как касается головки влажными губами, как проводит горячим языком по всей длине, ненадолго прекращая движения кистью. Клоун приглушенно постанывал, изнывая, с упоением лаская лоно Альвиды и наконец замечая, как ее мышцы неоднократно содрогнулись, а из приоткрытых губ вылетел хрипловатый довольный стон. Дело было сделано, и Багги собирался наконец расслабиться и сосредоточиться на собственном наслаждении, но Альвида, видя, какое удовольствие приносило ему его положение, слезать не торопилась. — Не останавливайся, — выдохнула она, — и подойди поближе, я-то до тебя не дотянусь. Не став прерываться и задавать логичный вопрос, что она собирается сделать, если его член находится в руке рыжего подонка, Багги послушно придвинул свое полуголое тело на койке к ней и к своей голове под ней. Снизу он не раздевался специально, чтобы лишний раз не напоминать ни себе, ни ей о досадной пропаже, но, кажется, у Альвиды были другие планы – в сторону полетел кушак, и шаровары были тут же спущены, оголяя промежность, на которой не осталось ничего, кроме аккуратно подстриженных голубоватых волос. — Развернись и встань на четвереньки, — велела Альвида, слегка приподнимаясь и поднося два пальца к губам Багги. — Ну что ты творишь.., — прохныкал тот, впрочем, не слишком упорствуя в своем формальном сопротивлении. — Тебе же самому нравится, — усмехнулась она, заставляя его облизать пальцы. — Так и быть, можешь даже представлять своего рыжего возлюбленного. — Он не возлюбленный! — возмутился Багги. — Я этого урода не-на-ви-жу! — для пущей убедительности ударяя кулаком по матрасу, чеканил каждый слог он. — Ненавижу! — Ага, точно, как я могла забыть, — фыркнула она и, насмешливо потрепав его по волосам одной рукой, поднесла другую к уже подставленной между делом заднице. Теперь ощущения были вдвойне невыносимы и мучительны: рыжий ублюдок все не унимался и наяривал ему, как в последний раз, да и Альвида, не в первый раз имея его пальцами, прекрасно знала, на что давить. Багги распирало от удовольствия настолько, что было практически больно, и хотелось одновременно, чтобы это как можно скорее прекратилось и чтобы не останавливалось никогда. Ни о чем размышлять сил уже не осталось, он только и мог, что умоляюще стонать, цепляясь пальцами за такое приятное на ощупь тело Альвиды и представлять при этом, как именно выглядит то, чем сейчас занят Шанкс. Багги словно наяву или, как минимум, словно на трансляции по ден-ден муши видел, как он наслаждаясь отсасывает ему, придерживая член у основания единственной рукой. Вскоре силы его иссякли настолько, что сдерживаться уже не получалось, и он наконец ощутил, как его захлестнуло спирающей дыхание волной невыразимого удовольствия. С чрезвычайным удовлетворением Багги понял, что удачно начал кончать в тот момент, пока его член был у Шанкса во рту, и не смог сдержать гаденькой улыбки. — Так ему и надо, — выдохнул он, собрав свое тело воедино и устало повалившись обратно на койку рядом с Альвидой. — Пусть подавится! — Нет, я думаю, лучше не брить, — комментировала Альвида, наблюдая за водными процедурами капитана Багги. — Так он поймет, что ты ничего не ждешь и не хочешь от него. — Думаешь? — почесал свежевымытую голубую шевелюру Багги, задумчиво разглядывая в зеркале ухоженную промежность. — Уверена. Ты же не собираешься опять с ним переспать, а потом мне жаловаться, что зря это сделал? — скрестила она руки на груди. — Ой, отвали, тебя это не касается! — Тогда, может, я вовсе тебе помогать собираться не стану, а? — Нет-нет-нет, лучше останься, я еще не решил, как накрашусь! Суматоха в капитанской каюте наступила, как только навигатор сообщил, что до прибытия на остров Улей остается каких-то пара часов. Багги уже предвкушал встречу со своим закадычным врагом. Он как наяву видел, как поднимается во всеоружии на Рэд Форс, облаченный в лучший свой плащ, развевающийся за его спиной гордым флагом, как смотрит в глаза стушевавшемуся рыжему подонку и сплевывает в сторону, а после молча, по-хозяйски проходит в его каюту. Когда Шанкс побежит за ним, расплачется, упадет ему в ноги, моля о прощении, Багги с видом абсолютного победителя лениво приспустит брюки, вернет на место пропажу, повременит с тем, чтобы одеться, пару секунд, чтобы вызвать у этого придурка неистовое желание и вместе с тем отчаянное сожаление, все-таки оденется, швырнет перед ним на пол его свежевыстиранную рубашку, которую одолжил в прошлую встречу, и так же молча покинет корабль, напоследок потрепав засаленные рыжие волосы облаченной в кипенно-белую перчатку рукой и выкинув ее после этого в негостеприимные волны. — Альвида, ну твою мать! Фантазия его была нещадно разбита о суровую реальность. — Что тебе опять не нравится? — закатила глаза она. — Я же велел постирать мою тельняшку с лавандой, а не с розами! — Велел он, ишь ты! Скажи спасибо, что вообще постирала тельняшку твою! — Ну ты ничего не понимаешь! — психанул он, принюхиваясь к чистой ткани. — Я и так обычно пахну розами, и он об этом знает, а если в этот раз буду пахнуть лавандой, то он поймет, что я теперь не такой, как прежде, и между нами все кончено! Прощать и прыгать к нему в постель я не собираюсь, хотя раньше так изредка случалось! У меня ведь очень большое прекрасное сердце… Но теперь пусть этот урод на него не рассчитывает! — Багги, он же мужлан, он твой гениальный план и так не оценил бы, — тяжело вздохнула Альвида, подпирая лоб пальцами. Багги сморщил лоб в раздумьях. И то верно. Шанкс же никогда не понимал намеков. Да и понимание объяснений прямым текстом давалось ему с большим трудом. Безнадежный, потерянный для приличного общества, законченный дурак. — Ладно, дело говоришь, — снизошел Багги. — И потом, этот твой рыжий ухажер — типичный стрелец. Ему все хихоньки да хахоньки, а подумать и разобраться — это не про него. Что ты так для него стараешься-то? Он и половины не заметит из того, что ты там напридумывал, что должно ему что-то сказать. — И без тебя знаю! — злостно зыркнул на нее клоун, натягивая шаровары. В глубине души ему было очень обидно, ведь говорят, будто лев и стрелец — отличная пара, и вот именно ему, великолепному Багги, как назло попался такой бракованный стрелец, который только и делал, что бесил его всю жизнь. Макияж был соображен изысканнейший: ярко-красная помада на губы и нос, невероятной красоты лазурные тени, темно-синие стрелки из нижнего века, подчеркнутые пышные ресницы и, конечно же, пробуждающие раболепный трепет фирменные кости на весь лоб и скулы. Роскошную голубую шевелюру они с Альвидой совместными усилиями завили и продели сквозь вырезы в яркой красно-белой треуголке, а темно-бордовый плащ, обитый по краям светлым мехом с творчески нанесенными на него черной краской мазками а-ля натюрель горностай, удачно дополнял скромный и совсем не вызывающий образ. Последний штрих — шелковый лиловый платок в желтый горох на шею — и вуаля! Багги был полностью готов сражать наповал. — Ну жених! — почти равнодушно одобрила образ Альвида, расправляя местами помятый мех. — А то! — не стал спорить Багги, исключительно собой довольный. — Слушай, принеси мне рому, а? — Сам себе принеси! — гаркнула она, и клоун, закатив глаза, все таки дотянулся отделенной рукой до шкафчика, доставая себе бутылку. — Ну вот, можешь же, когда хочешь. — А я зато с тобой не поделюсь! — Правда? Выкуси, придурок, — живо выхватила она бутылку из его рук и принципиально сделала первый глоток. — Да иди ты в жопу! — обиделся Багги, но смягчился сразу же, как только она вернула ему ром и даже поставила перед ним стакан в качестве, видимо, извинения. — Только не перепей. А не то в этот раз еще и жопу где-нибудь посеешь. Куда мне тогда идти будет? — ухмыльнулась Альвида. — Ой, отстань, я же сказал: поднимусь на корабль, зайду в каюту, верну что надо, разобью этому уроду сердце и вернусь. Делов минут на пять. — План шикарный, вот бы так и случилось, — безнадежно выдохнула она. — Только ты и сам знаешь, что так не будет. — Это еще почему? — возмутился Багги, залпом вливая в себя стакан рому. — Да потому что, Багги! Потому что как только этот рыжий ловелас, вонючий, грязный, неопрятный, вечно пьяный, с шутками и подколами этими своими, оказывается где-то неподалеку от тебя, ты тут же теряешь голову, но это полбеды! Иногда, как видно, ты теряешь еще и то, чем мужчины обычно думают! — Так! — гаркнул клоун. — А ты в мои дела не лезь, женщина! — Нет, ты погоди, — приставила палец к его губам Альвида, — я договорю, раз начала. Он тебя предал, сотню раз тебе всячески показывал, что ни в грош тебя не ставит, а ты по несколько часов собираешься, чтобы якобы пять минуточек на него поглядеть, и в итоге бросаешься в его объятия, стоит ему пальцем тебя поманить! Вот объясни мне, будь так добр, зачем он тебе нужен вообще? Тебе тридцать восемь лет, ты взрослый состоявшийся мужик, Шичибукай, ты давно доказал всему миру, что и без него что-то из себя представляешь. Тогда почему тебе сносит башню, стоит тебе его увидать? Багги поморщился и засадил еще один стакан рому. — Не сносит. Все кончено. Это он хочет меня видеть, а не я его. Меня в нем все бесит, а еще я никогда и ни за что его не прощ… — Капитан Багги! — перебил его ворвавшийся в каюту запыхавшийся юнга. — Мы прибыли! Клоун аж подскочил и мигом очутился у зеркала, напоследок проверяя, достаточно ли безупречен его внешний вид. Ведь всем известно, что ни в коем разе нельзя себе позволить выглядеть неидеально при встрече с человеком, который жутко тебя бесит и ни при каких обстоятельствах не заслуживает прощения. Благодаря то ли рому, то ли злости, то ли тому, сколько раз Багги бывал на Рэд Форсе, поджилки у него, пока он поднимался на борт в компании Альвиды, почти не дрожали. Знакомые все лица — каждого из членов команды рыжего пьяницы он давно знал и одинаково всех их не переваривал. — Ба-а-агги! — заметил его Ясопп и засмеялся, оценив его внешний вид. — Давненько ты не благословлял своим долгожданным прибытием наш бренный корабль. А что за прикид? Плащ прям как из сказок про рыцарей! Мы что-то пропустили? Ты обскакал Шанкса и стал королем пиратов? — Отвянь, пудель! И да, если что, это у меня в планах на ближайшие пару месяцев. Можешь уже начинать оплакивать ваше поражение! — прогавкал клоун, но тут же опомнился и задрал горделиво голову, переходя к делу. — А где этот ваш рыжий козел? Я вообще не разговариваю с теми, кто в звании ниже капитана, пусть даже такого паршивого. Почему он меня не встречает? — Багги, если у тебя не корабль, а цирк, то это не значит, что у нас вместо команды зоопарк, — хохотал Ясопп, — но как клоуну стоит отдать тебе должное, ты шутник тот еще. А с чего бы Шанксу тебя встречать? — Он сам меня позвал, между прочим! Это правила хорошего тона, меня встретить! — зашипел Багги, скаля зубы, и добавил для убедительности: — Он несколько дней подряд мне названивал и умолял приехать, сказал, что в воду бросится, если я не соглашусь! Ну я и сжалился над этим кретином! Спасибо мне скажи, что я сохранил жизнь вашему полудурку любимому! Ясопп схватился за живот и аж прослезился со смеху, представляя, как бы это выглядело, если бы Багги говорил правду. — Спит он, Багги, спит! Подожди немного, ты такой громкий, что скоро он обязательно проснется и сам выпишет тебе благодарность за спасение его жизни! — Спит, говоришь.., — резко перестал обижаться клоун, и на его лице проявилось знаменитое хитрое выражение. Этим обстоятельством, решил Багги, можно воспользоваться с умом, устроить Шанксу незабываемый сюрприз. В своей харизме и лидерских качествах Багги не сомневался ни на секунду, а значит, настала пора повести за собой еще пару десятков знаменитых пиратов с колоссальными наградами в довесок к уже покоренным заключенным из Импел Дауна. Решившись на этот волевой поступок истинного лидера и богоподобного оратора, Багги, никому ничего не объясняя, вышел на середину палубы и воздел руки к небу: — Ублюдки! — начал громогласную речь он. По его задумке, уже после этого слова все вокруг должны были ликовать, но по какой-то неизвестной науке причине этого не случилось, лишь гробовая тишина нависла над Рэд Форсом. — Долго же вы принимали ошибочные решения, тлетворно повлиявшие на ваши никчемные жизни. Но возрадуйтесь же: теперь вам выпал шанс все исправить! Человеческая жизнь не имеет никакого смысла без настоящей, большой, прекрасной мечты! Кто-то в толпе поднял руку и прокашлялся. — Да, второй ряд партера? Что-то хотел? — снисходительно отвлекся на будущего последователя Багги. — А, это ты, Бен. — Да, Багги, и тебе не хворать. Будь так добр, повтори-ка последнюю фразу, а то я не понял, без чего там большого и красного человеческая жизнь смыслу не имеет? Безнадежно бескультурные пираты рыжего придурка обрадовались этой гадкой, безвкусной шуточке и хором рассмеялись. — Я надеялся, что ты не такой дебил конченный, как все остальные! — завизжал Багги. — У кого еще тут большой красный нос, а?! — У кого еще? По-моему, на этом корабле только один такой… — Тебе слова не давали вообще! Молчать! Тебе теперь вход в мою команду запрещен навечно! Иди дальше прозябай в своем тупом и бесславном существовании, олигофрен! А я пока пообщаюсь с еще не до конца потерявшими человеческий облик кретинами! Так вот! Как никто другой, я знаю, что ваш капитан не имеет самого главного — высокой цели! Ему все хихоньки да хахоньки, покататься на кораблике да пивасика попить! Нет бы мечтать о чем-нибудь великом, а не о кружке холодного, пенистого, освежающего пива с утра.., — на этой фразе сам Багги запнулся и вожделенно прикрыл глаза, явственно представив себе это ни с чем не сравнимое удовольствие. — Сам великий Гол Д. Роджер видел его своим преемником, а этот безответственный предатель решил посвятить свою жизнь алкоголизму, распутству и прочим приятным развлечениям! А вот я, неподражаемый Звездный Клоун Багги, — достойный продолжатель дела Короля Пиратов! О себе Багги мог говорить бесконечно, нахваливая себя за каждый вздох и сдабривая свою бесспорно эффектную речь активным размахиванием руками и периодическим нервным разделением на части, и вся команда Шанкса уже давно поняла, что спасти их от этого уникального непрошеного шоу может только капитан. — И долго он тут уже распинается? — послышался Альвиде откуда-то сзади знакомый веселый голос. — Как-то не засекала, — ухмыльнулась она и смерила подошедшего Шанкса оценивающим взглядом. Потрепанный, лохматый, вечно в одной и той же мешковатой одежде, небрежно накинутой на тело, будто бы в спешке, совсем за собой не ухаживает, а сегодня даже плащ не удосужился надеть: одна застиранная рубашка да выцветшие бриджи. И что Багги в нем нашел? — И как его успехи? Сколько уже моих накама переманил? — улыбнулся тот. — Ну вот закончит — и посмотрим, — пожала она плечами. — Да, закончит он сегодня знатно, — прыснул Шанкс. Рыжий подонок внимательно глядел на клоуна, изо всех сил старавшегося произвести нужное впечатление на его команду. Зачем ему это было нужно? А какая разница, без таких выходок Багги определенно потерял бы частичку своей… Баггии? Баггивости? Баггигеничности? Оббаггивожительности? Тьфу ты. — Приятно знать, как он меня любит, — в снисходительном умилении вздохнул Шанкс. — Это вот так любовь выглядит? — хмыкнула она. — Ну, в его случае, именно так она и выглядит, поверь. А великолепный и неподражаемый капитан Багги все не унимался со своей всеобъемлющей «любовью к Шанксу», если рыжий ублюдок не ошибался в определении. — Вот сколько ты за последний год награбил, а?! — обращался он в недовольном вопле к смущенному юнге. — На какую сумму? — Я… Я не знаю.., — не выдерживал напора гениального оратора тот. — Ну вот сколько у тебя сейчас белли? — Не знаю, ну, пара тысяч, может… — А знаешь, сколько у него? У любимого твоего капитана? Миллионов сто! А то и миллиард! А знаешь, почему? Потому что он грабит не только других пиратов, но еще и вас, свою команду! А вы и счастливы ему отнести честно сворованные вами сокровища! Он-то одной рукой много не унесет, вот и пользуется вами! Так всегда было, еще с тех времен, как мы с этим придурком ходили с Роджером! — Но он же руку всего несколько лет назад потерял… — А я не об этом сейчас! Вот твои, твои деньги — они все у него! Следи за карманом, сейчас этот балбес проснется, и у тебя останется еще меньше! (Прим. Автора: в этом утверждении Багги определенно был прав, потому что он уже успел, ловко отсоединив свою кисть, незаметно умыкнуть из кармана озадаченного юнги какой-то симпатичный серебряный браслет, планируя впоследствии свалить эту незадачу на Шанкса, а награбленное безнаказанно оставить себе.) — А откуда вы знаете, что у него столько денег? — нашел в себе дерзость поинтересоваться бедный мальчишка. — От верблюда! Если бы он не был настолько богат, как бы он изыскивал бабки на то, чтобы столько золота и камней мне дарить!… Ой, — забегал клоун глазками, судорожно соображая, как бы повернуть эту нелепую оговорку в свою сторону. — Вот видишь, видишь! Он даже меня пытается сделать соучастником своих преступлений против вас, его команды! Но мы ему этого не позволим! Старые накама рыжего подонка давно заливались безудержным смехом, наблюдая за очередным феерическим выступлением Звездного Клоуна и, конечно же, не воспринимая его всерьез ни на йоту. Они столько раз становились свидетелями его одиозных выходок, что даже раздражение не могли испытывать по их поводу: каждый такой раз поднимал им настроение на неделю вперед. Особенно забавно было наблюдать за теми, кто еще не успел так близко познакомиться с баггиным говнистым характером и несмиряемой претенциозностью. — Ты же понимаешь, что он сегодня мне с большим удовольствием даст? — хихикал тем временем Шанкс, наслаждаясь незабываемым шоу. — Вот это как раз видно невооруженным глазом.., — медленно закивала Альвида. — Я еще заметила, что чем более рьяно он мне клянется, что этого не произойдет, тем дольше потом не выходит из твоей каюты. — Ну и на сколько часов мне сегодня рассчитывать? — прыснул рыжий гад. — Ох, что-то мне подсказывает, что в ближайшие пару дней ни вы отсюда не уплывете, ни мы. Только если без капитанов. — Ну ради такого я готов отложить свои важные дела хоть на три дня, — подмигнул ей он и молниеносно поднялся на постамент, с которого, не затыкаясь ни на секунду, вещал Багги. — О господи! — заверещал перепугавшийся клоун и отшатнулся от вора, мошенника и преступника, по которому плачет Импел Даун. — Ты что тут забыл?! — Это я у тебя узнать хочу, Багги, — состроил самую дурацкую улыбку Шанкс и в широком жесте отставил руку, приглашая клоуна в свои объятия. — Давно не виделись! Какими судьбами? — Ой, а ты не в курсе, козел! — съязвил Багги и скрестил руки на груди. — Точно, я тут краем уха услышал, что ты решил всю мою контору по кражам у моей команды спалить.., — почесал он затылок. — Может, договоримся? Нельзя, чтобы они узнали, что я каждую ночь в их вещах копаюсь и все ценности стремлюсь стырить. — Ага! — закричал Багги в толпу, указывая на Шанкса пальцем. — Вот, вы сами все слышали!!! Он сам признался! —Тс-с-с! — сквозь смех попытавшись изобразить на лице животный страх, прошипел рыжий подонок и зажал клоуну рот рукой. — Ну потише! Давай я тебе половину награбленного отдам, а? Договорились? — Нет! Ни за что не буду с тобой договариваться! Не меньше девяноста процентов! — вырвался Багги. — Ох, как же так, что же мне теперь делать! — схватился за голову Шанкс и демонстративно упал на колени, вознеся руку в театральной мольбе. — О, великий капитан Багги, умоляю, только не рассказывай им, как я отыскал сокровища капитана Джона и забрал их все себе, они же мне этого никогда не простят, я останусь совсем один, сопьюсь и умру под забором! — ЧТО-О-О-О?! — завизжал Багги, словно резаный. — Так ты нашел сокровища капитана Джона?! Гнида, вор, урод!! Как?! Где ты их нашел?! Где они? Они мои, и точка! — и принялся в истерике драть его рыжие волосы. — Ой, больно же, — уже не сдерживал хохот Шанкс. — Ты же мне хвастался своим браслетиком, так я живо расшифровал его послание и быстренько смотался туда-сюда… — Отдавай сейчас же! Они мои, мои, всегда были моими, я давно их застолбил! — почти ревел от обиды клоун, не глядя на поднимающегося на ноги рыжего подонка. — Багги, ну я же пошутил. Я же дурак, в отличие от тебя, в жизни этих сокровищ не найду, не переживай ты так, — смеялся он, гладя его по трясущимся плечам. — Ну вот опять! Ты вечно мне врешь! Не прикасайся ко мне вообще! — верещал Багги, в сердцах шлепая рыжего ублюдка по ладони. — Так, вы оба уже задрали ломать эту комедию каждый раз, как видитесь, — вмешалась Альвида, ясно как день видевшая, что еще пара слов из уст Шанкса — и нервный срыв клоуну обеспечен. Рыжий подонок на секунду замолк, прищурился, разглядывая Альвиду, и хитренько заулыбался, явно задумав какую-то подколку. — Вот те на, Багги, это что.., — еле сдерживал противное хихиканье он, — твоя дама? — Ты дебил? — покрутил пальцем у виска Багги. — Это Альвида, а где я прячу свои Магги-дама, я тебе не скажу, еще чего выдумал! — Правильно-правильно, молодец! Знаешь, учитывая причину, по которой ты сюда приехал… Шары тебе действительно нужно научиться прятать получше! — безудержно хохотал Шанкс и хватался за живот, еще чуть-чуть — и из его развеселых глаз покатятся слезы. — Багги, что ты в этом идиоте нашел? — шепнула ему на ухо Альвида. — Да один твой чих смешнее этой шутки! — О, так ты со мной согласна? Багги и правда очень забавно и мило чихает! Сперва чихнет громогласно, а потом пискнет, словно котеночек! — Шанкс утер все же выступившие от смеха слезы и умиленно выдохнул. — Не могу забыть, как однажды мы ужинали на Оро Джексоне и Багги навалил себе на бутерброд столько лука, что ему живо дало в нос и он чихнул два раза подряд. В тот момент я понял, что хочу слышать это всю жизнь! — В какой это нос мне дало, паскуда рыжая?! — рефлекторно разозлился и без того жутко смущенный клоун. — Погоди, так это ты после этого в каждое блюдо мне лука подкладывал?! — Ну я, — заулыбался глупо Шанкс. — Но не в каждое. В те, что с бобами, не подкладывал, я ведь о тебе забочусь. — А это тут причем? — сдался Багги. — Так ты не в курсе? Я где-то слышал, что если одновременно чихнуть и.., — снова зашелся в хохоте прославленный пират, один из Йонко с наградой более четырех миллиардов белли. — Если одновременно чихнуть и пернуть, то можно помереть! Багги очень хотел, чтобы последнее слово осталось за ним, но на это даже гений красноречия и прирожденный ведущий прямых трансляций не мог найтись, что ответить. С одной стороны, он испытывал непреодолимый стыд и дискомфорт, от смущения его лицо раскраснелось, а веко задергалось, но с другой… Кажется, именно эту непосредственность и беззастенчивость он и оценил когда-то. Теперь вот приходится расплачиваться и так почти кончившимися нервными клетками. — Когда ты наконец разоришься и останешься совсем один, а до этого, поверь, недолго, так и быть, я дам тебе место в своем цирке. Твой номер будет называться «Самый тупой человек на свете»! — рявкнул клоун, скрестил руки на груди и скривил губы. — Ох, Багги, — вздохнул мечтательно Шанкс, — приближу тогда себя к этому моменту, сплю и вижу поскорее обанкротиться и работать в твоем цирке, — он ловко вытянул из кармана видавших виды портков золотую сережку и спешно вдел ее в левую мочку Багги, пока тот не успел воспротивиться. — Как тебе? Клоун опомнился, отделил от тела ухо и, покрутив им перед своими глазами, вернул его на место. — Уродская и безвкусная. Но я от тебя большего и не жду. Вообще-то сережка ему очень понравилась: она была блестящая, крупная, тяжелая, приятно оттягивала кожу и была украшена изумительным розовым камушком, но этого рыжему гаду показать было нельзя, впрочем, и ему, и Альвиде и без вербального подтверждения от клоуна это было известно. Альвида тяжко вздохнула и покачала головой. Наверное, Шанкс был прав, когда сказал, что в случае Багги именно так любовь и выглядит, потому что ни его неопрятность, ни тот факт, что он позволяет себе гораздо больше, чем кто бы то ни было еще, ни даже несмешные шутки не были способны отвадить сердце клоуна от него. — Думаю, нам стоит поболтать с глазу на глаз, не находишь? Пойдем ко мне в каюту? Багги вздрогнул. Все его существо подсказывало ему, чем этот поход в каюту ему грозит. Кажется, его гениальный план, согласно которому он должен, важный, как индюк, забрать пропажу и уйти, стремительно катится в тартарары: вряд ли он найдет в себе силы выйти оттуда так скоро. — Ни за что, — собрав всю свою волю в кулак, поднял Багги голову и заглянул Шанксу прямо в его веселые карие глаза. — Правда? А я чувствую, как ты хочешь поговорить… К тому же, я для тебя сюрприз приготовил. Тебе понравится, — слегка улыбнулся рыжий козел и мягко, почти невесомо погладил костяшками пальцев скулу Багги. Багги сглотнул. Теперь его план официально считался проваленным с треском. — Багги, и почему тебе сегодня вздумалось воровать у Йонко? — улыбнулся загадочно Шанкс, защелкивая задвижку. — Воровать у Йонко? Да я даже еще не начал! — задрал Багги нос. — Ты же знаешь, что так не делается. Это непозволительно — посягать на имущество Йонко или на его команду. — Черт возьми, Шанкс, ты серьезно? — закатил клоун глаза. — Конечно, ведь то, что ты натворил, крайне серьезно. За свои поступки нужно отвечать, — протянул рыжий подонок, подходя к клоуну сзади и приобнимая его со спины. — А у Шичибукая воровать, по-твоему, позволительно? И за такие поступки отвечать не надо?! — рявкнул Багги, но не оттолкнул Шанкса, заинтересованный в том, что тот собирался сделать дальше, но всеми силами пытающийся не подать виду. — На моей стороне Мировое правительство, захочу — и войну тебе объявлю, если ты мне сейчас же не вернешь то, что стырил! — Я-то верну, Шичибукай ты мой сиятельный, даже, быть может, с процентами верну в виде вон того очаровательного сундучка, полного золота, но сперва разберемся с твоим проступком.., — его рука скользнула по животу Багги вниз, мягко огладила его бедро и закономерно переместилась на задницу, сжимая ее. — Тебе всего лишь нужно побыть послушным для меня, и, так и быть, я напрочь забуду о том, как ты решил переманить к себе мою команду, — шептал Шанкс, обдавая шею Багги горячим дыханием и покрывая ее отрывистыми поцелуями. — А если постараешься, то даже не обращу внимания на то, как ты пошарил по карманам моих накама. — Не было такого, — без особого желания возразил клоун, прикрывая глаза и постепенно сосредотачиваясь на том, как юркий язык Шанкса скользит от его уха к ключице. — Ври, да не завирайся, — предостерег игриво Шанкс и больно прикусил его кожу. — Уж если ты умудрился спереть из Импел Дауна наручники из кайросеки вместе с ключом, то обчистить мою команду для тебя раз плюнуть, я же тебя знаю. — Наручники? Какие наручники? Откуда ты знаешь? — замешкался Багги и резко развернулся лицом к рыжему подонку, на лице которого просияло осознание, спровоцировавшее безудержный хохот. — Так ты не помнишь, как упрашивал меня их применить, когда я тебя подвозил? — Вот этого уж точно не было! — завизжал клоун, накидываясь на Шанкса с отсоединенными от тела кулаками. — Было-было, и ты был страшно доволен, Багги! — смеялся тот, обхватив ладонью лицо клоуна и снисходительно проведя пальцем по его покрасневшей скуле. — Я до сих пор при случае вспоминаю твое выражение лица в тот момент, когда я приковал тебя ими к изголовью койки, ты так преданно на меня смотрел, так безумно хотел… У тебя стоял колом, у тебя даже текло с конца, и ты умолял меня забраться на тебя наконец, как самая настоящая течная сучка. Ты был моим, и я мог сделать с тобой все, что мне взбредет в голову, и именно этого ты желал. Я даже решил, что заново в тебя влюбился. — Подожди-ка! — отчаянно попытался Багги пропустить мимо ушей монолог Шанкса, все же прокравшийся в его мысли и спровоцировавший новую волну ощущений. Эта сволочь всегда знала, на что давить. — Если бы ты пустил в ход наручники из кайросеки, то не смог бы спереть мой… — Именно! Это произошло гораздо позже, — улыбнулся хитро Шанкс и ухватил Багги за загривок, притягивая его лицо к себе. — Впрочем, об этом мы поговорим потом, когда выполнишь свою часть сделки. Поцелуй, в который втянул клоуна рыжий ублюдок, был развязным, мокрым, грязным. Багги и сам не заметил, как податливо приоткрыл губы, впуская язык Шанкса в свой рот, как назло попытался прикусить его, как томно простонал, когда тот крепко вцепился в его волосы единственной рукой и прижал его лицо к своему так сильно, что захватывало дух. Этот рыжий грабитель определенно умел целоваться, и его губы — мягкие-мягкие, в меру влажные и такие теплые — прекрасно знали, как клоуну хочется, чтобы его целовали. Они знали, когда припасть к его щекам, когда покрыть поцелуями его нос, подбородок, шею и плечи, а рука — такая шершавая, мозолистая, но такая сильная и умелая — будто сама закладывала в голову клоуна мысли о том, чего бы ему желалось, настолько четко она попадала в его прихоти. Шанкс наловчился до такой степени, что одной рукой умудрялся замещать обе: он стойко не выпускал Багги из своих объятий, при этом сжимал его задницу, бесстыдно залезал кистью под его кушак и собственнически сдавливал ладонью разгоряченную кожу. Кроме того, между делом он уже успел содрать с плеч Багги лучший его плащ, тщательно подобранный для этой встречи. — Вставай на колени, — велел Шанкс, будто через силу отрываясь от лица любовника. — Я хочу, чтобы ты просил меня о пощаде. — С чего бы? — привычно оскалился Багги, нагло усмехаясь. — И о какой такой пощаде? Вместо ответа Шанкс лишь грубо надавил на плечо клоуна, заставляя того согнуться в ногах и удариться коленями о дощатый пол. Не то, чтобы тот сопротивлялся, впрочем. — Знаешь, что ты сейчас сделаешь? — улыбнулся рыжий подонок. — Вернее, чего не сделаю, — фыркнул Багги и поправил треуголку, будто силясь сохранить остатки гордости. Это не помогло, жест имел обратную силу, и Шанкс почти раздраженно сорвал с его головы неуместную шляпу, отбрасывая ее в противоположную сторону каюты и распуская тем самым густые, начисто вымытые, приятно пахнущие голубые волосы клоуна. — Что ты творишь?! — Я люблю твои волосы, — запустил он пятерню в эту роскошную шевелюру и словно специально подрастрепал ее. — Хочу видеть их. — Перехочешь, придурок, — прошипел Багги, отводя глаза в пол, чтобы рыжий козел ни за что не догадался, что внезапный комплимент имел на него хоть сколько-то приятное воздействие. — Я бы рекомендовал тебе помолчать, — обнажил зубы в жадной ухмылке Шанкс. — Ты ведь знаешь, что за воровство раньше рубили руки? Я с тобой такого не сделаю, и не смог бы, даже если бы хотел… Да и как я могу хотеть этого для такого наглого и своенравного, но такого красивого, очаровательного и милого моему сердцу человека? Впрочем, я не могу не наказать тебя за воровство у Йонко. Отдай мне свои руки, Багги, — и протянул свою кисть в требовательном жесте. — Ну уж нет! — вскрикнул клоун и, будто это могло помочь, завел руки за спину. — Золотце мое, чем больше ты мне противишься, тем меньше процент, — нахально заявил Йонко и, пригнувшись к недовольному лицу Багги, больно укусил его за нижнюю губу, с которой уже давно почти стерлась осточертевшая кроваво-красная помада. — Поэтому замолчи и отдай мне свои руки. Я бы потребовал и сердца, но обстановка, пожалуй, не та. Багги знал, почему прозвучал этот приказ. Так бывало и раньше — и Шанкс знал точно, каким беззащитным делается Багги, когда лишается своих кистей, но, что еще паршивей, знал точно, как ему это нравится. Ощущения во всем остальном теле обретали новую силу, когда Багги не имел возможности ощущать происходящее руками. Даже не будучи связан, он отлично осознавал, что сопротивляться не сможет… И все равно каждый раз, как и теперь, поддавался приказу Шанкса, протягивая ему руки и услужливо отделяя кисти, чтобы тот, как обычно, спрятал их в уже давно ассоциировавшийся только с этим ящик и с унизительной усмешкой потрепал его по волосам. — Молодец, — похвалил он его надменно, — ты удивительно хорошо ведешь себя сегодня, даже странно. Видишь, как выходит, Багги, за сокровища ты на все готов, правда? Что хуже всего — тебе это жутко нравится… Клоун поморщился и отвел глаза в пол, делая вид, что не собирается вестись на эти бесчестные провокации, но еще более остро, чем на заседании Шичибукаев, ощутил, как кровь медленно, но верно приливает к низу его живота. Он понятия не имел, где именно сейчас находится его мужская драгоценность, но было очевидно, что где-то очень близко, раз даже простое набухание чувствуется настолько явственно. Или же — но в этом он не признался бы — это просто вид, монолог и действия Шанкса, стоявшего прямо перед ним, имели на него столь сильный эффект. Теперь, когда кисти его были надежно спрятаны, он не мог ни приласкать ими рыжего подонка, ни подраться с ним, ни даже самостоятельно разоблачиться. Потеряв все эти и им подобные возможности, Багги с наслаждением тешил себя мыслью о том, что полностью зависит от Шанкса и одновременно с тем ничего ему не должен — просто потому что не может. Теперь Шанкс главный, и одной его руки вполне достаточно, чтобы верховодить клоуном по его усмотрению, чтобы заставить его слушаться или наказать за непокорность, и единственное, что Багги мог выбрать — это как скоро подчиниться рыжему ублюдку целиком и полностью. — Ты же понимаешь, что с помощью воли наблюдения я могу видеть больше, чем ты думаешь? — напомнил рыжий подонок. — А с чего это ты опять повыпендриваться решил? — с подозрением полюбопытствовал Багги. — Не помню, чтобы я разрешал тебе говорить, — отчеканил Шанкс. — Дело в том, что я прекрасно вижу, что сейчас происходит с твоим членом, Багги… Я еще даже ничего толком не сделал, а он уже напряжен до предела, и ты наверняка думать не можешь ни о чем другом, кроме как о том, чтобы я поскорее тебя трахнул. Правда? — Ты же не помнишь, чтобы разрешал мне говорить, — не слишком уверенно попытался передразнить его клоун, но тут же получил невесомую пощечину — скорее жест, чем намерение причинить боль. — Не паясничай. Или ты хочешь, чтобы я порол тебя еще дольше и сильнее? — сжал его волосы Шанкс и повернул на себя его лицо, бесстрашно и прямолинейно вглядываясь в его выразительные глаза. — Ах, да… Видимо, именно этого ты и хочешь. Дай угадаю: ты уже вообразил, как я раскладываю тебя на койке и порю по откляченной, как у портовой шлюшки, заднице, а ты не только ничего не можешь с этим поделать, но и не хочешь, чтобы это заканчивалось. Ты будешь благодарить меня за каждый удар. У тебя останутся синяки, но ты будешь этим очень доволен, и в ближайшие дни каждый раз, когда ты будешь садиться, кожа будет ныть и напоминать тебе о сегодняшнем дне. Багги изо всех сил старался не подавать виду, но эта картина действительно представала перед его глазами, словно наяву. Почти сдавшись, он прикрыл веки и закусил губу, но ничего не ответил, прислушиваясь к мучительным ощущениям и с нетерпением предвкушая такое близкое разрешение. Шанкс был прав, абсолютно прав, и возбуждение настолько подавляло его гордость, что обижаться на его правоту не оставалось никакой возможности. — А знаешь, что будет после этого? — перешел на разгоряченный шепот рыжий ублюдок, резко прислоняя лицо Багги к своему паху и выбивая этим из него глухой стон. — После этого я отымею тебя как в последний раз, и ты будешь умолять меня о том, чтобы я разрешил тебе наконец кончить. Но ты знаешь, и я знаю, что это не последний раз, ведь такого удовольствия тебе не способен доставить никто, кроме меня, потому что только мне известно, как сильно ты любишь мой член, в каком ты восторге, когда я имею тебя, как сучку, сжимаю твою большую, красную от порки задницу, шлепаю по ней изо всех сил, оттягиваю твои волосы, заставляю стонать мое имя, и как потом кончаю в тебя, вжимая в постель, и не выпускаю. Потому что ты мой, Багги, всегда был и будешь моим. И никому, даже тебе самому, я не позволю с этим поспорить. Крепко ухватившись за голубые кудри, Шанкс потянул его голову на себя, и Багги не смог отказать ему и себе в том, чтобы отсоединить ее от тела и жадно впиться в губы рыжего грабителя. Более всего он надеялся, что его горячее дыхание, еле слышное довольное поскуливание и упорные попытки прикусить его за губу или язык сами расскажут Шанксу, как неистово он его хочет, и тот не сможет удержаться после длительной разлуки и наконец подарит ему долгожданную разрядку, но в глубине души клоун догадывался, что рыжий гад не шутил, и он не сможет получить награду так просто. — Будь умницей, залезай на кровать, — с трудом отпрянув от Багги и вернув его голову на место, велел рыжий гад. — Сейчас же. Все существо Багги подсказывало ему возразить и не делать этого, но голос Шанкса отчего-то звучал гораздо громче увещеваний совести, и клоун тут же забрался в койку любовника. Впрочем, он назло лег на спину, зная, что требовалось от него обратное, и ботинки с носками тут же полетели на пол — негоже, в конце концов, на и так грязную по меркам Багги постель забираться в обуви. Клоуну жутко хотелось покрасоваться и напомнить рыжему недоумку, какое у него привлекательное тело, на случай, если тот всю память себе пропил. Фрукт бара-бара пригодился и теперь: разделиться в торсе и выпорхнуть из тельняшки, а после собраться обратно уже полуголым было проще простого, и перед голодным взглядом Шанкса предстали широкие плечи, весьма сильные, но вместе с тем изящные руки с тонкими запястьями, в меру подкачанные грудь и живот, крепкие, но не высушенные, а напротив налитые, нежные, холеные. Багги никогда не страдал скверным аппетитом, никогда не был сухим и поджарым, как сам Шанкс, у него всегда было, за что ухватиться, что приятно сжать в руке. Клоун знал, что его задница, мягкая, упругая, сочная, была предметом особой любви рыжего подонка, и именно поэтому не желал демонстрировать ее раньше времени. Вместо этого он расправил плечи, подаваясь грудью чуть вперед, и медленно, будто танцуя, развел стройные ноги в стороны, заводя руку меж ними и откидывая голову назад. Шанкс снисходительно усмехнулся, с неподдельным интересом рассматривая призывную позу Багги: — Ты очень красивый, Багги. Я бы даже сказал, что ты самый красивый на всем Гранд Лайне. Но вот твое отвратительное поведение… Я все равно тебя выпорю, прежде чем трахнуть, какой бы ты ни был красивый. Терпения у меня хватит, — приблизился он к нему и грубо перевернул его на живот. В иных обстоятельствах Багги попытался бы не дать ему этого сделать, но ухватиться за спинку койки было нечем: рыжий подонок предусмотрел все с самого начала. — А теперь упрись грудью в кровать, приподними задницу и расставь ноги пошире. Багги что-то недовольно прохныкал, но ощущения не оставляли ему выбора: чем скорее он подчинится, тем скорее получит то, чего сам хочет, да хочет так, что постепенно лишается и гордости, и здравого смысла. А может быть, это и было тем, чего он так хотел? Иначе отчего же он с таким рвением приступил к исполнению приказа? Растяжке Багги можно было позавидовать, и Шанкс мог бы поклясться, что никогда не видел, чтобы кто-то еще так же грязно и притом изящно прогибался в спине, задирая задницу повыше и так широко разводя в стороны ноги, упираясь коленями в матрас. Задница его была упругой и налитой, а в этом положении — еще и открытой во всей красе. Не будучи в силах оторваться от этого зрелища, Шанкс на мгновение замешкался. — Так ты просто полюбоваться хотел? — сбитым голосом, дразняще прошептал Багги, с трудом выглядывая из этой позы. — Может, и так. У тебя умопомрачительная корма, — спохватился рыжий подонок и содрал с клоуна пояс и штаны. Увиденное заставило его ухмыльнуться. — Что ж, я полагаю, белья ты не надел, конечно же, не для того, чтобы меня впечатлить, а исключительно из соображений удобства? Чтобы не тратить время на трусы, вернуть пропажу и удрать? — Заткнись, — прошипел Багги, уткнулся лицом в подушку и тут же получил удар ладонью по заднице. Боль приятным потоком разлилась по всему его телу, вынудила его ахнуть и слегка сжаться. Он уже знал, что пятерня Шанкса наверняка оставила на бледной коже алый след. — Не разговаривай так со мной. Ты не в том положении, сокровище мое. Багги услышал стук ящика комода, и ему не составило труда догадаться, что Шанкс оттуда достал. Легкие бриджи рыжего ублюдка не требовали ремня, а вот задница его любовника — совсем другое дело. Клоун отлично помнил этот ремень: телячьей кожи, широкий, темно-коричневый, с крупной прямоугольной золотистой пряжкой, весьма красивый — и ни разу не использовавшийся по прямому назначению. Вещь была крайне функциональная: ей можно было и придушить, и связать, и выпороть, и коль скоро первого и второго на повестке дня не было, оставалось только гадать, сколько темно-синих кровоподтеков от массивной пряжки останется на его ягодицах. — Вообще-то, я могу и сжалиться над тобой, — задумчиво протянул Шанкс. — Я ведь люблю тебя, и если ты пообещаешь мне, что никогда больше не вздумаешь воровать у Йонко, то я не стану тебя пороть. Ну что? — Не-а, — послышалось из подушки нахальное заявление. — Завтра проснешься нищим! — Правда? Что ж, надеюсь, тебе хватит ума передумать, или завтра проснешься так, что сидеть не сможешь. И все же не забывай, что никто другой так добр к тебе не будет. Первый удар кожаным ремнем, сложенным надвое, имеет обыкновение ощущаться самым болезненным. Когда это уже случилось, последующую порку терпеть легче, но только в том случае, если не наносить дальнейшие удары по первому. Шанкс об этом прекрасно знал. Начав с простого, он без перерыва нанес несколько ударов по заднице Багги, с упоением вслушиваясь в его приглушенные вскрики, хлестнул по бедрам и завершил череду шлепков на самом мягком месте — между ягодицами и ногами. Это было терпимо, и клоун принципиально не шелохнулся, хотя и позволил себе реагировать жалобными звуками. Полотно начинало обретать цвет: кровь прилила к нежной коже, и задница, пока не израненная, порозовела, призывая либо к ласке, либо к продолжению. — Ты догадываешься, как я поступлю дальше, поэтому повторю вопрос, — ненадолго остановился Шанкс, — будешь еще воровать у Йонко? — Буду, конечно, — язвительно откликнулся Багги. — Воля твоя, — пожал плечами Шанкс и ударил его ремнем снова, целясь специально в уже оставленные следы. Клоун взвизгнул, инстинктивно напряг мышцы и прикусил край подушки зубами. Шанксу это определенно не понравилось, но виду он не подал и, к удивлению Багги, нежно прикоснулся к его заду костяшками пальцев. — Тише-тише, расслабься, а то неинтересно, — деланно ласково произнес рыжий подонок. — Или будет пряжка. Хочешь пряжкой? Багги отрицательно помотал головой и попытался убедить свое тело в том, что больно не будет. Расслабиться с большим усилием, но удалось. Приходилось выбирать между болью, которую могла доставить тяжелая металлическая пряжка, и болью от удара по расслабленному телу, более интенсивной, чем если напрячься, но гораздо более терпимой, чем если использовать самую увесистую часть ремня на пусть даже напряженных ягодицах. — Молодец, — похвалил его Шанкс и слегка сжал мягкую, податливую задницу, теплую, раскрасневшуюся. — Вот видишь, если слушаешься, тебе же от этого лучше, — и продолжил хлестать его сложенным надвое ремнем. Багги при всем желании не мог бы объяснить, почему, но эта боль не казалась ему обидной, а то унижение, которое он испытывал, находясь в столь неудобной, открытой, если не сказать развратной позе, казалось ему приятным, желанным. Его руки и член находились где-то в этой каюте, но не у него. Было бы удобно объяснить свое положение тем, что он попросту хочет вернуть свои части тела назад и получить в довесок сундук золота, но в глубине души Багги знал, что больше всего этого в этот самый момент времени ему действительно хотелось просто отдаться Шанксу с потрохами, позволить ему сотворить с ним все, что ему взбредет в голову, ведь Шанкс в самом деле всегда догадывался, чего ему хочется. И по какой-то удивительной причине Звездный Клоун Багги, Шичибукай, хотел, чтобы один из Йонко оставил на его теле болезненные метки, которые долго не сойдут, будут приносить неудобства, но вместе с тем напоминать о том, какое наслаждение он получал. Каждый удар заставлял его невольно вскрикнуть, с каждым разом становилось все трудней расслабиться и угодить рыжему ублюдку, но по все той же неведомой причине клоун продолжал стараться. Когда вся его задница покрылась неравномерными алыми следами, а кое-где даже лиловыми кровоподтеками, Шанкс опять остановился и с удовлетворением оглядел свою работу. — Ну все, Багги, дальше только пряжка.., — начал тот, но не успел он договорить, как клоун жалобно перебил его: — Нет-нет, не буду воровать, сегодня точно не буду! — Так и быть, поверю тебе, — рассмеялся Шанкс, — последнее уточнение прозвучало убедительнее всего. В таком случае, я ударю тебя еще десять раз, и все. А чтобы я не сбился, после каждого удара ты будешь говорить, какой он был по счету и благодарить меня за него. Тебе все понятно? — Понятно, но.., — забегал Багги глазами и умолк, явно что-то придумывая. — Никаких «но». Поняв, что нужно действовать быстро, клоун отсоединил от тела голову и молниеносно подлетел ею к заинтересованному Шанксу, остановился на уровне бедер и бережно обхватил зубами резинку бриджей, стягивая их долой и проделывая ту же манипуляцию с его бельем. И до этого было очевидно, как крепко у него стоит, но теперь Багги не без удовольствия наблюдал его крупный член, обрамленный темно-рыжими волосами, во всей красе. Клоун помнил каждую венку на нем, помнил даже, где находится крохотная, почти не заметная родинка, но каждый раз испытывал негласное удовлетворение, когда видел его первый раз за вечер, потому что точно знал, сколько невообразимого наслаждения это может принести и принесет уже совсем скоро. Впрочем, времени размышлять и рассматривать не было от слова совсем, поэтому Багги щедро смочил губы слюной и обхватил ими член Шанкса, начиная небыстро двигать головой и помогать себе языком. — Хитрый, хитрый Багги, — выдохнул довольный Шанкс и, силясь не отвлекаться на импровизацию любовника, отхлестал ремнем его оставшееся в том же самом положении тело еще несколько раз подряд, заставив его гортанно проскулить. — Вот видишь, из-за тебя я сбился со счета… Впрочем, нестрашно. Продолжай в том же духе. Багги намеревался не только отвлечь Шанкса от порки, но и проявить перед ним все свои таланты, поэтому он с упоением сосал, прикрыв глаза, кажется, даже сам получал от этого удовольствие, и в конце концов почувствовал в себе готовность вытянуть шею, расслабить горло и заглотить его член до конца. Дыхание спирало, нос упирался рыжему подонку в пах, слюней было так много, что они текли по подбородку, и тем не менее он был доволен происходящим не меньше самого Шанкса, который подхватил его под затылок рукой, закрепился пятерней в волосах и принялся иметь его в рот. Сохранять то же самое положение челюсти, гортани и языка было сложновато, но ощущения подсказывали ему, что оно того стоит. Если еще несколько минут назад казалось, что возбудиться сильнее невозможно, теперь Багги убедился в обратном, особенно когда ремень полетел на пол и рубашка рыжего ублюдка последовала за ним, обнажая его стройный, сухой, вытянутый, но крепкий и такой статный торс. — Багги, твоя жопа — это что-то с чем-то, — уже не особенно следил за языком Шанкс, наслаждаясь и видом, открывавшимся перед ним с кровати, и стараниями Багги. — Продолжай сам, но… Лучше не так… Старательно, иначе я не выдержу, — и отпустил его затылок, кладя руку на его горящую от ноющей боли задницу, поглаживая ее, будто даже жалея, обводя пальцами каждый сформировавшийся синяк и после наконец перемещая их неспешно к центру. Даже Шанксу было странновато, что снизу нет ничего, кроме голубоватой растительности, но таковы были правила игры, которые он задал сам. Проведя пальцами по нежной коже промежности, он пригнулся и прикоснулся языком к отверстию Багги, обвел его им, заставляя того содрогнуться от тонкого, слегка щекотного удовольствия, и несколько раз широко лизнул, тщательно смачивая. — Ляг на спину, я хочу тебя видеть, — подтолкнул он его рукой и сам отпер дверь в личную ванную. — Он там, можешь его забрать, — протараторил он и тут же навис над Багги, уже успевшим вернуть голову на место, расположиться на спине и пошло раздвинуть ноги в стороны. Ему было достаточно узнать и мимолетно заметить, где находится его член, чтобы прикрепить его наконец-таки там, где положено. Уже не так важно было то, кто его украл и где он все это время находился, гораздо важнее было, чтобы этот кто-то не медлил. Шанкс и не собирался больше оттягивать момент. Он, разумеется, на мгновение задумался о том, что было бы неплохо растянуть Багги, но в конце концов совершенно эту мысль отпустил, рассчитывая на его опыт и возбуждение, которое много что могло ему простить. Разместившись между ног клоуна, Шанкс уперся локтем в матрас рядом с его плечом и мягко обхватил ладонью его лицо, истомленное, расслабленное, исполненное необоснованного доверия и низменного желания, погладил его скулу большим пальцем и осторожно вошел в него, вытягивая из его губ тихий, почти усталый выдох, выражающий лишь одно — «наконец-то». Движения переросли из издевательски медленных в решительные и грубые довольно быстро. Шанкс наизусть знал, как именно Багги любил, знал, куда нужно было направить член, чтобы тот потерял голову, и выверенный план работал безотказно. Для рыжего подонка не было ничего сложного в том, чтобы заставить клоуна драть глотку от удовольствия, а не от раздражения или обиды, и теперь Багги извивался под ним, громко, бесстыдно стонал, подавался бедрами ему навстречу, сжимался, когда принимал его полностью, и, когда имел силы открыть глаза и взглянуть на любовника, делал это так преданно и восхищенно, что рыжий гад не мог отказать ему в немой просьбе припасть губами к его щекам, носу, губам, подбородку. — Быстрее, быстрее, Шанкс! — изнывал Багги, стараясь двигать бедрами чуть интенсивнее, чтобы спровоцировать его ускориться. Не могло быть ничего приятней, чем ощущать член Шанкса внутри себя и свой член на законном месте. Впрочем, нет, все-таки могло — было бы славно еще и иметь возможность его потрогать. — Ну пожалуйста, пожалуйста, я не могу больше, — чуть не плача от удовольствия, причитал сквозь стоны Багги, обнимая его за шею руками без кистей. — Шанкс, Шанкс, Шанкс! Шанкс очень любил, когда Багги, вопреки своему обыкновению, все же называл его по имени. Особенно, когда называл его по имени и одновременно с этим о чем-то просил. Особенно, когда при всем при этом они оба были одурманены предельным возбуждением и невыразимыми эмоциями. Этим влажным полубезумным глазам, этим губам с почти стершейся с них красной помадой, которые так моляще произносят эти заветные пять букв, было просто невозможно отказать. Рыжий подонок внезапно остановился, из-за чего Багги разочарованно простонал: — Ну что ты творишь! Я же все для тебя сделал, что ты хотел, я слушался тебя, а ты издеваешься надо мной! Ничего не ответив, он буквально на мгновение отстранился от клоуна, чтобы дотянуться до заветного ящика, куда были спрятаны руки Багги, и открыть его. — Забирай, — выдохнул он и, вновь навалившись на него сверху, вошел промеж его длинных раздвинутых ног. Кисти тут же вернулись к хозяину, и, не отказав себе в удовольствии отвесить Шанксу обессиленную пощечину, Багги все же притянул его голову к себе. Он будто впервые ощупывал его лицо, оглаживал разгоряченную кожу, сжимал мочки, надавливал за ухом, большим пальцем оттягивал его нижнюю губу, проводил аккуратно кончиками пальцев по тройному шраму, будто вдруг оказался слепым и страшно нуждался в том, чтобы напомнить себе, как выглядит этот рыжий гаденыш. Шанкс двигался размеренно и монотонно, чтобы подразнить и продлить общее удовольствие, крепко удерживал Багги под поясницей, любуясь его роскошным прогибом, и буквально насаживал его на свой член, как вдруг заметил, что зеленые глаза клоуна блеснули игривой искрой, тело его напряглось, и Багги спланированным движением повалил его на спину, перемещаясь вместе с ним и оказываясь теперь в положении сверху. Тяжело дыша и набираясь сил перед тем, к чему он планировал приступить, когда сам решит, клоун дал себе время покрасоваться, привстал на коленях, вытягиваясь, словно натянутая струна, и отделенной кистью приподнял голову Шанкса так, чтобы тому было хорошо видно, как он мучительно медленно опускается обратно на его член. Волосы его были растрепаны, раскиданы, взмокшие, по плечам, пухлые губы приоткрыты, бедра напряжены и раздвинуты. — Ты похотливая, грязная потаскушка, — смакуя каждое слово, произнес Шанкс и шлепнул его по мягкому бедру. — И что? — напоследок пригнулся к нему Багги, больно куснул в ключицу и, вернувшись в изначальное положение, принялся активно скакать на нем. Теперь он заказывает музыку и задает темп, а рыжий говнюк пусть любуется, пусть наслаждается его развратным видом и умелыми движениями, пусть запоминает, ведь кто знает, когда ему в следующий раз доведется на такое посмотреть, да и доведется ли?.. Когда Багги ускорялся, он упирался вновь обретенными руками в мускулистую грудь Шанкса, а когда замедлялся, развлекал себя тем, что издавал стоны медленнее и томнее, покусывал губы, гладил руками и слегка сжимал собственные пухлые бедра, перекидывал с плеча на плечо роскошную шевелюру и порой уделял внимание любовнику, с какой-то странной, почти не свойственной себе нежностью оглаживая его плечи, шею, лицо, грудь, живот и даже культю, медитативно двигаясь на его члене. Решив, что терпение их обоих скоро обещало иссякнуть, а значит, стоило успеть подразнить рыжего вора всеми доступными способами, он аккуратно развернулся на сто восемьдесят градусов и, снова выпятив покрасневшую задницу, положил на нее свою ладонь. Возобновив движения, он мял свой зад, оттягивал его, изображал, будто бы натягивает себя на член Шанкса и нарочно громко стонал, сжимался, скулил, но даже не думал произнести его имя, надеясь извести его еще и ожиданием. Ноги его вскоре устали поднимать и опускать на себе весь вес его торса, поэтому Багги открепил их от себя и, разместив ступни на матрасе, продолжил скакать на члене Шанкса с помощью левитации. Вид Шанксу, разумеется, открывался роскошный, и он провел бы в этом положении еще множество часов, если бы ему дали такую возможность, но выдерживать эту непростительно приятную пытку становилось все более невыносимо с каждым мгновением. Усилием воли приподняв торс, он ухватился за плечо любовника и перевернул их обратно с той лишь разницей, что теперь Багги снова стоял раком, упираясь локтями в матрас. Шанкс практически не прервался и тут же возобновил собственные движения, резкие, грубые, буквально выбивающие из клоуна не томные постанывания, а неудержимые вопли. Его яйца ритмично бились о задницу Багги, рука скользила от плеча — к лопаткам, от лопаток — к талии, от талии — к заднице, периодически шлепала, сдавливала ее, заставляя того скулить еще сильней, сжиматься крепче, впадать в безумие безоговорочней и безвозвратней. Несколько позже, когда оргазм ощущался уже слишком близко, Шанкс пригнулся к нему и припал губами к его плечам, то роняя на них краткие, отрывистые поцелуи, то впиваясь в них зубами, оставляя на них, на загривке, на шее ярко-красные следы. — Хочешь кончить? — прикусил его мочку Шанкс. — Очень! — проскулил Багги и, сохраняя упор на локтях, поднес кисть к своему члену, но рыжий ублюдок тотчас приподнял торс, держа равновесие на ногах, и перехватил рукой ладонь любовника. — Нет, Багги, запомни раз и навсегда, все будет куда интереснее, если ты не станешь торопиться и послушаешься меня. Верни ее назад. Багги снова что-то обиженно промычал, но, не в силах перечить, сделал так, как велел Шанкс. — А теперь отдай мне свой член, — приказал тот. — Опять?! — проныл Багги, за что получил очередной размашистый шлепок. — Или я больше не двинусь, еще и руки отберу, будешь изнывать и ничего сделать не сможешь. — Нет-нет-нет, ладно, возьми, только не это! Я не могу больше! — Теперь твоя задача — немного потерпеть. Вытерпишь до того момента, как я разрешу тебе кончить, и получишь золото. Не вытерпишь — увы и ах, оно остается у меня. Все тебе ясно? — Шанкс! Ты урод! Я тебя ненавижу, не-на-ви-жу! — истерично провопил Багги. — Ясно мне, да! — Хороший мальчик. Только вот язык у тебя грязный, может, стоило его отобрать? — покачал головой Шанкс и, сам еле сдерживаясь, чтобы не начать снова двигаться в нем на полной скорости, поднес его член к своим губам, полностью вбирая его в рот и тщательно смачивая его слюной. Целью его было не столько доставить Багги удовольствие и помучить его еще — это был скорее забавный побочный эффект: клоун жалобно стонал, сжимался, чем, к слову, доставлял немало проблем и такому же перевозбужденному любовнику, и изо всех сил старался исполнить приказ без нареканий, оттянуть момент оргазма, отчаянно пытаясь для верности представить Альвиду до преображения. Шанксу же приходилось представлять жуткую картину из детства: разъяренное лицо Рэйли, который в наказание за очередной проступок приговаривает его к ненавистной уборке палубы. Однако цель того стоила: вскоре рыжий подонок поднес член Багги к своей заднице и слегка пригнулся, нависая над Багги. — Постарайся для меня, — и выпустил его из руки, ощущая, как тот осторожно проникает внутрь. — Черт возьми, Багги, сокровище мое… Рука Шанкса вновь оказалась в голубых волосах и вжала голову клоуна в подушку, заставляя его максимально прогнуться в спине. Раз все близилось к окончанию, он был намерен наблюдать его в своем любимом положении. Багги начал двигаться в нем медленно, чтобы дать привыкнуть, и Шанкс со своей стороны избрал похожий же темп. Эти одновременные движения было трудно привести в какое-либо соответствие друг с другом, но, возможно, в этом и была прелесть, либо же двойная стимуляция в принципе не оставляла ни одному из участников процесса ни единого шанса на длительное продолжение. Для разгона времени потребовалось немного, и уже очень скоро Шанкс снова вдалбливал Багги в постель так быстро и сильно, как только хватало мощи и дыхания, а тот, совершенно позабыв о любых предосторожностях и стеснении, громко стонал в такт его движениям и отчаянно старался поспевать за ним сзади. Шанксу нравилось слышать, как кричит его любовник, и слышать свое имя, и внимать мольбам, и наконец оттянуть его голову за волосы назад было лучшим решением, чтобы не потерять ни единого драгоценного звука в подушке. — Быстрее, быстрее, Шанкс! — практически рыдал Багги, извиваясь под ним и захлебываясь в собственных стонах. — Давай, грязная шлюшка, скажи это, скажи для меня, — гортанно рычал Шанкс, накручивая на руку волосы Багги и оттягивая его голову на себя. — Скажи — и можешь кончить. — Да! Боже, да, это… Это у меня, у меня большой красный нос! — охрипшим голосом провопил Багги из последних сил и практически тут же испытал бурный, почти невыносимый оргазм. — Я не совсем это имел в виду, но… Как и обещал, Шанкс кончил внутрь и даже не подумал выпустить Багги до того момента, как совершит финальный толчок, нависая над ним, вдавливая его в кровать всем телом, не выпуская из руки волос. Вслух клоун никогда не признался бы, но на самом деле ему было приятно подобное проявление собственничества со стороны рыжего ублюдка. Это значило, что за пределами этой каюты Багги может, хочет и будет делать все, что угодно, но здесь он должен помнить и признавать, кто все-таки был его первым и к кому он вот уже двадцать пять лет испытывает то ли сладкую ненависть, то ли необъяснимую любовь, то ли непреодолимую страсть. — Багги, зайка, простирни пододеяльник, пожалуйста, — вальяжно потянулся Шанкс, расслабленно прикрывая довольные глаза. — Я тебе не зайка, урод! — возмутился Багги. — И ничего тебе стирать я не буду! Я таким не занимаюсь, я же капитан, в конце концов! — Правда? А кто лучше всех выводил самые стойкие пятна на Оро Джексоне? Разве не мой милый Багги? — заискивающе улыбнулся ему рыжий урод. — И кто виноват, что пододеяльник запачкался? — Во-первых, если кто и виноват, так только ты со своими больными фантазиями! А во-вторых… Это было давно и неправда! И потом, теперь я капитан, более того, Шичибукай, и я не должен заниматься такими вещами. У меня на корабле для этого специальный человек есть! — Юнга? — Лучше. Женщина! — Ты заставил Альвиду стирать твои портки? — расхохотался Шанкс. — Да! — рявкнул Багги и… выдернув одеяло из-под любовника, все-таки снял белье и выкинул его на пол. Клоун прекрасно знал, где находятся (весьма относительно) чистые простыни да наволочки. Быстренько перестелив одеяло, при этом принципиально на Шанкса не глядя, он повалился рядом с ним в постель и глотнул рому из услужливо подставленной бутылки. — Это только потому, что у тебя в каюте все грязное и засаленное и мне будет противно отдыхать в такой вонючей постели! — объяснил клоун. — Так и знал! — ахнул Шанкс и, театрально прикрывая рот рукой, добавил сквозь смех: — Ну хорошо, золотце мое, в следующий раз я приложу все усилия, чтобы не быть таким грязным, засаленным, вонючим и противным. — То-то же! — фыркнул Багги. — Ты мне еще кое-что обещал, кстати. Я хочу знать, каким образом ты провернул эту ужасную бесчестную аферу! — В смысле украл твой прекрасный, великолепный и изумительный член? — Именно так! Ты мне зубы не заговаривай, рассказывай давай! Шанкс задумался и покачал головой. — С чего бы начать… — До того, как мы пришли в эту каюту жуткую, я все помню! — поспешил урезонить Шанкса Багги, желавший как можно скорее перейти к сути дела. — Ну хорошо, — прокашлялся рыжий рассказчик. — Как только мы зашли в эту, если угодно, каюту жуткую, ты сразу накинулся на меня с поцелуями, а потом как вынул из кармана наручники и как давай вертеть их на пальце! Они, раскрученные, как обруч, попали тебе по — нижайше каюсь — носику твоему прелестному, ты заорал, как резаный, и только после этого объяснил, что это кайросеки и только из-за этого факта ты не смог их как следует раскрутить. С каждым словом, вылетавшим из уст Шанкса, Багги все сильней краснел и от смущения даже перебить его не мог, лишь прихлебывал из бутылки периодически. — Сначала я спросил тебя, что прикажешь с ними делать и зачем тебе вообще наручники из кайросеки, на что ты наорал на меня за то, какой я недогадливый дурак. После этого я спросил, где ты их вообще взял. Ты разрыд… Извини, проронил скупую мужскую слезу и объяснил, что вообще-то сидел в Импел Дауне и устроил самый массовый оттуда побег, еще и Луффи помог, а заодно и наручники спер — для игр. Вот такой ты, дескать, разносторонний и продуктивный. И если бы я был хоть чуточку внимательней и хоть немножко бы тебя любил, то я как минимум бы об этом знал, а в идеале вообще бы приехал тебя спасать. Дескать, дозорные тебя пытали, а сокамерники обижали, а я и не в курсе, и не вмешался, и даже передачку не послал. Я не подумав уточнил, откуда должен был узнать, что ты сел, но ответа не получил: ты справедливо обозначил, что даже объяснять ничего не станешь, потому что я, как известно, потерянный для приличного общества олигофрен и в любом случае ничего не пойму. Я тебя, горемычного, обнял крепко, похвалил, восхитился твоими подвигами и в тюрьме, и при Маринфорде, особый акцент сделал на том, что мне такого никогда не добиться, и ты поуспокоился. Причем настроение твое сменилось довольно быстро: уж очень ты хотел, чтобы я наконец использовал твой нажитый кровью и потом трофей практически по прямому назначению… — Это мы пропускаем! — взвизгнул Багги, панически зажимая Шанксу рот рукой. То, что клоун лежал сейчас рядом с ним растрепанный, раскрасневшийся, весь в засосах и следах порки и голый, не было для него аргументом. — Не было там ничего такого, опять ты все врешь, балабол рыжий! Давай дальше, что после было? Шанкс ухмыльнулся, нежным движением убирая ладонь Багги от своего рта и оставляя на его костяшках практически целомудренный поцелуй. — Ну слушай… — Помнишь, кстати, того типа из гостиницы? — зевнул довольный Багги, накидывая на себя относительно чистую рубашку Шанкса — своего свежего белья он на Рэд Форсе принципиально не хранил, хотя это было бы весьма кстати. — Это которого? — подложив руку под голову, поглядел на него с койки рыжий подонок. — Ну, музыканта, который к нам приставал на том острове, где мы остались после того, как я заболел, а остальные без нас рванули на Рафтель, — неприятные воспоминания заставили клоуна поморщиться. — Такого забудешь! — улыбнулся Шанкс. — А что с ним? — Оказывается, — хитро усмехнулся Багги и с заговорщическим видом подсел к приятелю на койку, — сэр Крокодайл — его большой поклонник. Когда он услышал, что я ходил с Роджером, он спросил, не встречался ли я с Дерти Риверсом Пятым Младшим. Я его и спросил, что ему с того, и он объяснил, что один свой альбом, — Багги захихикал, — «Восхитительный Дерти Риверс Пятый Младший и Стальные Шары из Норт-Блю. Часть седьмая» этот тип написал, вдохновившись знакомством с членами команды Роджера. — Восхитительный? Стальные Шары из Норт-Блю? — захохотал Шанкс, вторя заметно повеселевшему клоуну. — Именно! Оказывается, та занудная какофония, которую он нам тогда ставил, это любимый альбом Крокодайла! — А что ты ему сказал? Надеюсь, потребовал за ответ пару миллионов белли? — Я хотел, но он… Он убить меня предлагал за несколько минут до этого! Я просто решил не рисковать! В общем, неважно. Я ему сказал, что знаком с ним, и он спросил у меня, знаю ли я этот альбом и согласен ли я, что это — слушай внимательно! — изысканная экспериментальная находка, имеющая непревзойденную культурную ценность и в значительной степени повлиявшая в свое время на развитие музыки в целом и джаза в частности! — передразнил клоун серьезное надменное лицо и манеру вести разговор Крокодайла, зажав отделенный от руки палец зубами, словно его извечную сигару. Шанксу очень нравилось, когда Багги дурачился. Когда у него изредка случалось хорошее настроение, с ним было, может, и не веселее, чем обычно, но точно гораздо приятнее. — Да ну! А ты что? — Я ему сказал, что вообще-то был первым, кто эту чепуху услышал! А он мне крюком своим цыганским по затылку заехал! И сказал, что потом пообщаемся! А я после такого отношения и не собираюсь с ним общаться, больно он мне нужен! — расфыркался клоун. — А ты ему не сказал, что там и твои… Эм-м… Звуки на записи есть? — удивился Шанкс. — Придержу эту информацию до лучших времен. Он выглядел таким взбудораженным, что я решил, что лучше промолчу, а не то он прям на корабле этом меня заставит кашлять, кричать и стонать под музыку! Он же больной на голову! Я это и так знал, а ему еще и этот альбом нравится! Конченный! — возмущаясь, Багги улегся рядом со своим заклятым другом, отвернулся от него к стене и перетянул практически все одеяло на себя, тут же закрывая глаза и точно не собираясь желать ему спокойной ночи. А не то напридумывает себе ересь какую-то! Решит еще, что великого капитана Багги волнует, как будет спаться этому уроду рыжему. — Пусти меня к себе, я же замерзну, — забрался рукой под одеяло Шанкс и провел ладонью по боку Багги от плеча до самой задницы, задержавшись на ней и крепко ее сжав. — Отвали, — сквозь сон пробормотал Багги. — Багги, я ведь очень по тебе соскучился, я просто не в силах удержаться, — убрал он его влажную шевелюру и слегка куснул его за загривок. — Ты такой замечательный, такой привлекательный, такой страстный, ну как мне устоять? — Я спать хочу, пошел в жопу, — огрызнулся клоун. — Ну, в целом, примерно этого мне и хочется, — запустил он руку под белье Багги. — Мало ли, что там тебе хочется, мудила! Руку убрал — и спать, живо! — Ну Баггинька, сокровище мое, ну давай еще разок, — и провел рукой по его яйцам. — А я тебе золотое колечко подарю. — Так! — рявкнул клоун и с раздраженным выражением лица повернулся на спину. Шанкс почувствовал, что привставший член Багги отделился от тела. — Ноги раздвигай, у тебя две минуты, если не кончишь, твои проблемы. И после этого я сразу спать! Кольцо вперед. Спорить Шанкс не стал. Отчасти он находил паскудный характер клоуна в некотором смысле очаровательным. Рыжий подонок без вопросов вынул руку из белья Багги и протянул ее ему. — Сам я его с себя снять не смогу. Забирай, мне для тебя ничего не жалко, — елейно протянул он, не без удовольствия наблюдая за тем, как клоун быстро стягивает с его пальца золотое кольцо, инкрустированное багряным камнем. — К тому же, когда я только увидел этот большой красный рубин, я сразу подумал о тебе. Знал, что тебе понра… — Что ты там вякнул про мой нос?! — завопил Багги, но от кольца не отказался и тут же натянул его на свой палец. — Все, у тебя минута, идиот! — Ладно-ладно, не сердись, — усмехнулся Шанкс, наблюдая за тем, как из-под одеяла вылетает отделенный от тела член. — Я всегда знал, что в душе ты скорострел, — не преминул добавить Багги и… Практически моментально уснул, оставляя свое достоинство в руке Шанкса. — И, конечно, Альвида на твой счет права, — закончив любопытный пересказ, смеялся Шанкс. — Ты клялся и божился, что никогда не свяжешься с Крокодайлом, а говорят, что Доставку Багги ты основал на его бабки. Или слухи врут? — Да отстань ты со своим Крокодайлом! Это мое дело! Мы не об этом сейчас! — отчаянно пытался переварить услышанное клоун. — И что там такое Альвида сказала? В чем это она права? — Багги-Багги, ты внимательно следи, чтобы все выплаты вовремя проходили, а то злой и страшный сэр Крокодайл тебя своим, как ты говоришь, цыганским крюком зацепит, в казино своем запрет и ка-а-а-ак поставит тебе этот альбом! Будешь его слушать, пока долг не вернешь, — потрепал ласково Шанкс его мягкие голубые волосы, рассеянно и умиротворенно растрепанные по подушке. — А Альвида мне сказала, что чем дольше ты ей обещаешь, что у нас с тобой все кончено, тем дольше потом от меня не выходишь. Она мне гарантировала пару дней твоего бесподобного общества. Знаешь, как я обрадовался? Багги закатил глаза. — Короче говоря, я снизошел до тебя и разрешил им воспользоваться, но нечаянно уснул, а ты коварно упрятал его, силой вытолкал меня с корабля и вероломно уплыл, пока я не заметил?! — резюмировал Багги, скрещивая руки на груди. — Ну почти, — закивал Шанкс и заливисто расхохотался вновь, — я тебя не выталкивал. Ты с корабля сам ушел, как только мы причалили. Сказал, соскучился по своим ребятам. Кто я такой, чтобы тебя задерживать? На присоединение члена требуется время! Целая пара секунд! — Ну и зачем ты весь этот цирк с конями устроил? Вообще-то это моя прерогатива! — на удивление почти не обиженно осведомился Багги, задумчиво разглядывая взлохмаченного развеселого рыжего гада. — Видишь ли, Багги, — улыбнулся загадочно Шанкс и потянулся за бутылкой рома, — с возрастом понимаешь, что лучше всего быть с тем, кто может тебя хорошенько рассмешить. Мне просто нужна была гарантия, что я увижу тебя достаточно скоро. Я ведь каждый раз скучаю по тебе, когда ты уплываешь. — Ой, отстань, — отмахнулся Багги, — и с каких это пор ты читаешь бабскую колонку в газете? — Какую бабскую колонку? — Не притворяйся! Цитатами из «Любви на большом острове» разбрасываешься, а потом делаешь вид, что не в курсе! Ты мне-то не заливай! — Ну, откровенно говоря, я вообще почти ничего не читаю, а вот ты, я погляжу, очень хорошо ознакомлен с содержанием этой колонки, — ласково усмехнулся Шанкс и подпер рукой щеку, ожидая реакции Багги. — Ах ты!… Тот резко замолк и мигом отвернулся к стене. Надо же было так спалиться перед этим козлом! Теперь он знает, что они с Альвидой ждут газет не столько ради новостей, сколько для того, чтобы с упоением проглотить последние сплетни из популярной женской колонки, а потом неделю их бурно обсуждать. — А у меня вообще кругозор пошире твоего будет! — ловко нашелся Багги и повернулся обратно, смеривая Шанкса опасливым взглядом. Тот выбрал не спорить и благосклонно кивнул, чем вызвал на лице клоуна самодовольную расслабленную улыбку. Рыжий подонок хлебнул рому и протянул Багги бутылку, из которой тот тут же сделал несколько крупных глотков. — Знаешь что? — протянул Багги, нахохлившись и состроив самое равнодушное выражение лица. — Что? — спросил Шанкс, с улыбкой заглядывая в глаза приятеля. — Ты меня вообще-то тоже можешь хорошенько рассмешить, — протараторил Багги и отвернул голову, чтобы этот рыжий подонок ни за что не заметил, как покраснели его щеки. А если и заметит, пусть считает, что это все ром. — Иногда.